Изгиб в рассудительности

We were looking for something to believe We were looking for something to understand. Our twisted senses of loyalty Was getting so out of hand. Мы искали, во что верить, Мы искали хоть что-то, что сможем понять. И это сложное чувство верности Выходило из-под контроля. IAMX — Under Atomic Skies

      Ступая по мокрому асфальту, Тен-Тен пыталась не думать ни о чём, кроме поставленного перед ней задания, но её беспокойные мысли то и дело наполняли отрывки из эпизодов прошедших дней. Наверное, она единственная понимала причину отсутствия Хатаке в их рядах: Саске дал всем чётко понять, что если они не собирались помогать ему, то могли быть свободны. Какаши не удалось успешно выполнить задание, что в глазах Учихи-младшего делало его непригодным, разочарованием. Но в отличие от Саске, он под давлением собственных чувств не зациклился на малой части проблемы — Хатаке всегда учитывал общую картину. Конечно, стремление Учихи всё же принесло плоды, хоть и было чистой воды везением. Поимка Сасори стала бесценным поворотом событий. Теперь, когда Ибики вот уже пару дней старался добиться дачи показаний от Акасуны, у них был шанс добраться до главного действующего лица. Ожидание было почти невыносимым, и Тен-Тен кожей чувствовала напряжение в квартире, особенно повышенную раздражённость Саске, который продолжал впитывать в себя любую информацию о преступлениях против его семьи. Поэтому, когда появился шанс, она мёртвой хваткой вцепилась в возможность покинуть стены квартиры.       Возвратившись с допроса в АНБУ, Саске принёс одну забавную вещицу: золотой браслет с встроенным передатчиком. Он отдал его Неджи и приказал переделать аксессуар специально для Сакуры, что подразумевало сделать браслет секретным устройством, чтобы она носила его и не догадывалась о том, что один из красивых алых камушков на самом деле лампочка, антенна, передающая сигнал их спутнику. Когда кропотливая работа над девайсом была завершена, Учиха кратко распорядился доставить его; Тен-Тен согласилась заняться этим, потому что больше не могла сидеть на диване без дела и слушать грохот гантель, доносящийся из комнаты Ли. Это был идеальный предлог для прогулки, а также хорошая причина, чтобы проведать Сакуру. Тен-Тен читала те доклады, но где-то глубоко в душе не соглашалась с решением Саске и хотела лично убедиться в том, что с Сакурой всё в порядке. Конечно, эти планы разрушил Канкуро, который, не отрываясь от работы за компьютером, передал приказ Саске: она должна доставить браслет, никакого контакта с Харуно не может быть и в помине.       Чуть крепче сжав ручку зонтика, Тен-Тен нахмурилась от собственных мыслей. Она не могла сказать, что Учиха ей не нравился, но и не считала его достаточно опытным, чтобы влезать в такого рода дела. Вдобавок из-за его вмешательства она впервые за долгие годы дружбы оказалась по другую сторону от Неджи. Она настолько привыкла к тому, что они работали командой, что подобные перемены оказались весьма неприятными. Ей это не нравилось, и, изредка замечая на себе взгляд серых глаз Неджи, она могла поклясться, что ему также было от подобного расклада не по себе. Тогда почему он помогал Саске? Задать этот вопрос язык не поворачивался, и Тен-Тен просто молчала, дожидаясь момента, когда Учиха-младший выпустит пар и поймёт, что всё не так просто, как ему казалось. Сделав глубокий вдох пропитанного запахом дождя и мокрой листвы воздуха, она поднялась по ступенькам из тоннеля метро и свернула на улицу, где находилась кирпичная многоэтажка. Тен-Тен присмотрелась к припаркованным в ряд авто, среди которых была машина Сакуры. Приблизившись к нужному подъезду, наёмница внезапно испытала знакомое чувство: она знала, как отличить настоящую слежку от вечерней прогулки.       Остановившись под большим деревом, которое росло у дома Сакуры, она попыталась держаться в тени и присмотрелась к человеку, явно наблюдающему за окнами её подруги. На нём была чёрная куртка, уже мокрые джинсы и ботинки. Широкий капюшон скрывал длинные, черкающие кончиками подбородок пепельные волосы. Спрятав одну руку в карман, он держал небольшой бинокль, отчего Тен-Тен на секунду стало тошно. Она виделась с Морино всего пару раз, но очень сомневалась, что он приказал бы своему подчинённому подсматривать за Сакурой даже в целях безопасности. Это превращало слежку в какой-то шпионаж, и Тен-Тен не понравилось увиденное. Прищурив глаза, она попыталась разглядеть сквозь пелену дождя лицо агента. На лбу, над бровями, было словно две точки, тёмный цвет которых она не могла различить. Безусловно, Ибики знал своих людей и доверял им, нельзя же судить человека, работающего под прикрытием, но этот парень ей не нравился. Она не могла точно объяснить причину: просто инстинкты, выдрессированные годами. Собравшись с мыслями, Тен-Тен дождалась, когда тот отвернулся к своей машине, и поспешила внутрь подъезда. Навряд ли она покажется ему подозрительной, но всё же лучше не показываться.       Пережив недолгое путешествие в старой, вздрагивающей и скрипящей кабинке лифта, она вышла в тускло освещённый длинный коридор и, отыскав взглядом дверь квартиры Сакуры, направилась к ней. В сумочке Тен-Тен была небольшая коробка с браслетом. Её задачей было оставить этот подарок под дверью и вернуться в штаб-квартиру, но странное напряжение не покидало тело, и Тен-Тен с каждым шагом взвешивала все «за» и «против» этой ситуации. Достав квадратную упаковку, она застыла перед дверью в размышлениях. Ей не нравился тот агент, но идти против приказа, пусть он исходил от Учихи, она тоже не хотела. Так что же ей делать? Оставить подарок Сакуре и уйти или остаться на полчаса, чтобы поговорить с ней? Возможно, она сможет предупредить Сакуру о предполагаемой опасности. Харуно не была глупой девушкой и, безусловно, поняла бы причину такого зашифрованного послания, а может, и нет — кто знает.       Неожиданно дверь в квартиру распахнулась, и Тен-Тен дёрнула головой, встретив удивлённые зелёные глаза. Перед ней стояла Сакура: в руках был завязанный мусорный пакет, на ногах мягкие полосатые носки и тапочки. Вязаный свитер бирюзового цвета скрывал слегка исхудалое тело, что тотчас же вызвало у шатенки беспокойство. Сакура выглядела уставшей, даже измотанной, но её губы растянулись в приветливой улыбке, как только прошёл лёгкий шок. Отбросив мешок на пол, она мигом перешагнула порог и заточила Тен-Тен в крепких объятиях. Часто моргая, Тен-Тен старалась не упасть от силы столкновения с Харуно.       — Ты пришла! — приглушённо воскликнула Сакура. — Тебя за мной прислал Саске, да?       — Сакура, погоди, — осознав, как этот визит выглядел в глазах её подруги, Тен-Тен мысленно прокляла себя за нерасторопность. — Лучше не обсуждать всё в коридоре, можно мне войти?       — Да, конечно, прости меня, я как-то растерялась, увидев тебя на пороге.       Она разорвала объятия и поспешно отошла в прихожую, чтобы придержать дверь и позволить Тен-Тен пройти внутрь. Квартиру пропитал приятный аромат чего-то сладкого, возможно, домашнего печенья; где-то из гостиной доносился звук телевизора. Тен-Тен сняла обувь, положила свой мокрый зонтик на пол и прошла вслед за Сакурой: на кухне ярко горел свет, а на столе виднелась корзинка с выпечкой. Осматривая уютное жилище, шатенка старалась не придавать значения тому, что, подобно дорожному знаку, бросалось в глаза: одиночество Сакуры вызвало у неё рьяное желание заехать Учихе по смазливой морде. Складывалось впечатление, что Сакура изо дня в день ждала новостей от него, но проходили недели, а от Саске с таким настроем вряд ли можно дождаться редких звонков любимой девушке. Тен-Тен была уверена, что именно такое отношение истощало Сакуру, не давало ей жить нормальной жизнью. Она была уже не с ними, но и не разорвала все узы, что мучило её, не позволяло двигаться дальше. Сакура застряла в ожидании.       — Чай или кофе? — спросила она, не сдерживая улыбку.       — Нет, спасибо, я… я всего на несколько минут, — сжимая пальцами коробку, ответила Тен-Тен и, заметив, как в зелёных глазах точно потух огонёк, прикусила язык. — Сакура, я здесь только для того, чтобы передать тебе от него вот это, — протянув подарок, завершила она. — Держи.       — Саске… эм, прости, это мне?..       Дрожащими руками она взяла коробку и, хмурясь в замешательстве, принялась распаковывать содержимое. Через минуту обе смотрели на золотой браслет, украшенный мелкими рубинами и бриллиантами. Камни сверкали даже в тусклом освещении, но прекрасно гармонировали с металлом. Неджи потратил на декор целый день, орудуя пинцетом, суперклеем и лупой, ведь такая ювелирная работа была не по его части, но никто другой не мог этого сделать. Тен-Тен должна была признать, что этот аксессуар выглядел отлично, будто подарок из магазина «Сваровски».       — Очень… красиво, — часто моргая, словно прогоняла слёзы, промямлила Сакура. — Как мило.       — Сакура, я понимаю, что ты ждала другое, но… чёрт! — обречённо вздохнув, Тен-Тен отвернулась от неё, делая глубокие выдохи, чтобы успокоиться.       Она была хорошей актрисой, всегда знала, как подобраться к врагу и не упасть лицом в грязь. Отличным примером была работа у Сакона, но в обычных делах, когда проблема не касалась какого-то мафиози, Тен-Тен была почти что профаном. Она не могла так откровенно лгать Сакуре, особенно глядя ей в глаза, в эти зеркала опечаленной души. В груди что-то едко кололо и сжималось: совесть ей не позволяла поступать так с таким хорошим человеком.       — Ты не должна была со мной говорить, да?       — Да, Саске запретил.       — Зачем же мне его подарки? — неровным голосом спросила Сакура. — Это как-то жестоко, не думаешь? Ещё и сам не пришёл, заставил тебя работать курьером… засранец.       — Нет, я вызвалась, — оборачиваясь к ней, ответила Тен-Тен. — Я хотела навестить тебя.       — Спасибо, — натянуто усмехаясь, после недолгой паузы ответила Сакура. — Отдашь ему эту прелесть. Я не нуждаюсь в его подарках или извинениях. Будет намного проще, если он просто порвёт со мной, переступит через себя и сделает этот мужской поступок.       — Я не могу забрать этот браслет. Он был изготовлен специально для тебя, и Саске убьёт меня, если я принесу его обратно. Послушай…       Возможно, причиной такого спонтанного решения стали боль и обида в глазах Сакуры, глядеть на которые больше не было сил, но Тен-Тен осмелилась поступить так, как того требовали её инстинкты и дружеские чувства к Харуно. Сакура не должна находиться в изоляции, она обязана иметь хоть какое-то представление о том, что происходило буквально у неё под носом. Пусть она больше не задействована в их делах, но оставлять её слепой после поимки Сасори опасно. Сделав глубокий вдох, Тен-Тен протянула руку к браслету и подняла его пальцами, а затем продолжила спокойным тоном:       — Это передатчик. Саске не хотел, чтобы ты знала, но ты не должна думать, будто он не заботится о тебе. Эта вещица посылает сигнал спутнику, и поверь, Учиха будет проверять его круглосуточно. Так что носи его и ни при каких обстоятельствах не снимай, хорошо?       — Зачем мне этот ошейник? — вскинула бровь Сакура. — Я ведь отрезана от ваших делишек, вне опасности, вне игры.       — Да, но неужели ты думаешь, что это остановит каких-то разъярённых мафиози? За тобой также следят двое агентов, которых нанял Саске. Всё это очень важно, если учитывать, что мы недавно поймали одного из тех, кто присутствовал в доме Фугаку во время его похищения.       — Значит, скоро всё закончится? — сглотнув, будто ожидала чего-то намного хуже, спросила Сакура. — Вы уже нашли его отца? А этого придурка, который всем заправляет?       — Нет, но мы на верном пути. Поэтому Саске не пришёл сюда лично — он занят. Но ты не должна думать, что он тебя забыл или отвергает. Поверь, пусть я и не специалист в любовных делах, но даже я заметила, как его гложет ваше вынужденное отстранение. Всё, что он делает, — это ради тебя, ради вас.       Конечно, в последнем Тен-Тен явно приврала, ибо не могла утверждать подобное на все сто процентов, но она была уверена, что Сакура сейчас нуждалась именно в такой поддержке. Приняв золотой браслет из рук наёмницы, она потупила взор, точно размышляла обо всём, что услышала. Тен-Тен очень надеялась, что её слова принесли больше успокоения, чем вреда, ведь с такими минимальными знаниями Сакура будет хотя бы готова к непредвиденным обстоятельствам. Через минуту браслет уже был на её правой руке, а сама Сакура выглядела чуть более расслабленной, даже какой-то радостной. В груди Тен-Тен в очередной раз что-то туго сжалось, и она сказала:       — Я должна возвращаться, или мне скоро станут названивать. Береги себя, и если что — у тебя есть мой номер телефона.       — Хорошо, — приглушённо ответила Сакура, приложив дрожащую руку к шее. — Спасибо.       Осмотрев подругу в последний раз, принципиально игнорируя тот факт, что Сакура до покраснения растирала пальцами кожу на шее, словно нервничала, Тен-Тен направилась в прихожую. Собрав свои вещи, она сдержалась от желания обернуться. Нет, не стоит рисковать безопасностью Харуно. Молча открыв дверь, Тен-Тен вышла в коридор, поспешно направляясь к лифту. Она очень надеялась, что этот диалог хоть на некоторое время поддержит стабильность отношений Саске и Сакуры, потому что, как было правильно сказано, скоро всё должно закончиться.

***

      Следуя за Ибики по коридору лаборатории АНБУ, я всё не мог отделаться от странного чувства, подобно дежавю. Совсем недавно я был в этом подземном убежище, чтобы лично присутствовать на первом допросе Сасори, который не принёс никаких результатов. В тот день Морино пообещал, что их новым клиентом займётся один из лучших профессионалов в этом деле; он также гарантировал, что Акасуна заговорит быстрее, чем окончательно исчерпается моё терпение, и, сказать по правде, я был удивлён столь ранним звонком. Прошло меньше недели, а Сасори уже был готов беседовать на нужные темы. Конечно, хотелось узнать, какими методами этого добились, но что-то мне подсказывало, что Ибики не станет раскрывать тайны своих коллег. Он ввёл очередной пароль, и мы прошли в знакомое помещение, где через одностороннее зеркальное стекло виднелась пока что пустая комната допроса. Заняв место в одном из кресел, я чуть расслабил плечи, прогоняя сонливость. В последние дни я почти не спал, что, как пытался аргументировать Канкуро, было нездорово, но я ничего не мог поделать с этим. В голове кружились разные факты, образы мёртвых с фотографий тел родственников и прочая ахинея, которая должна выстроиться в логическую цепочку после признаний Сасори.       — Сейчас его приведут, — сказал Ибики. — Может, стакан воды?       Подняв взор, я одарил его апатичным взглядом. Неужели я выгляжу так, будто стакан воды сейчас поможет разрешить эту чёртову ситуацию? В глазах Морино было ответное беспристрастие: должно быть, он спросил чисто из вежливости, а не потому, что его волновало моё самочувствие. В этот момент в соседней комнате открылась дверь и туда вошло несколько человек. Первыми были крепкие парни, точно военные, удерживающие с двух сторон Сасори. Вслед за ними прошёл мужчина постарше, я бы даже сказал, что он годился мне в дедушки. У него на подбородке был шрам в виде креста. Видимо, наличие на лице рубцов определяло в АНБУ ранг опыта. Усадив Акасуну на стул, парни приковали его наручниками к столу и покинули помещение, оставляя его наедине со следователем. Поднявшись с кресла, я подошёл к стеклу, присматриваясь к сцене допроса.       — Сасори Акасуна, — к удивлению ровным голосом начал старик.       — Д-да?       Резко дёрнув головой, Сасори встретил хладнокровный взор собеседника. От той самоуверенной личности, которую я видел в прошлый раз, мало что осталось. Его кожа была покрыта свежими гематомами, волосы грязные и липкие; на запястьях, где сползли наручники, были видны тёмные пятна ожогов. Сасори слегка подёргивался, словно боялся чего-то, а его глаза всё время останавливались на морщинистом лице старика, после чего он, часто моргая, опять опускал взор. Этот странный цикл не прекращался, и подобное поведение начинало слегка напрягать. Я прекрасно осознавал, что причиной его психического сдвига были пытки в следственном изоляторе АНБУ. Нет сомнений в том, что это было совершенно негуманно и методы Морино могли быть даже противозаконными, но если Акасуна сейчас расскажет хоть что-то полезное, ему только засчитают в пользу на суде.       — Ты знаешь, почему мы здесь? — продолжил следователь.       — Знаю, — кратко ответил Сасори. — Для дачи показаний.       — Хорошо, я буду задавать тебе вопросы, а ты станешь честно отвечать. Иначе мы вернёмся обратно в камеру и продолжим… беседовать.       — Я понял, — сделав судорожный выдох и прикрыв глаза, Акасуна вдобавок, будто не доверяя собственным словам, кивнул.       — Скажи мне: как ты попал в особняк Фугаку Учихи и что делал во время его похищения?       — Моей задачей было ввести в организм Учихи анестетик, чтобы он не сопротивлялся, — сглотнув, ответил Сасори. — Начальник его охраны вызвал дополнительных людей, но мы перехватили тот фургон. Оставив в живых только их командира, мы с его помощью свободно проникли в дом, а затем убили всех свидетелей похищения Учихи: прислугу, охранников — всех.       — Вы специально оставили упаковку с наркозом из лаборатории Орочимару на столе?       — Да, эта зацепка должна была вывести Хатаке и его детишек на доктора, а там уж они бы нашли причины считать его тем самым врагом Фугаку, который мстит ему за конфликт из прошлого.       — Хорошо, подобный ход выиграл для вас время. Для чего нужен Фугаку Учиха и его сын, Саске?       То, как Акасуна всё рассказывал, словно повторял заученную на память мантру, было жутким зрелищем. Я не мог себе представить мастерство промывания мозгов, которое понадобилось для достижения подобного результата. Наверное, этот старик был гением в своём деле, и нежелание Сасори возвращаться к себе в камеру подтверждало мои догадки: он боялся остаться с ним наедине. Я покосился на Морино, который вдумчиво потирал подбородок, пристально наблюдая за допросом. Возможно, для него это было развлечением, привычной картиной, но не для меня. Я слушал ответы Сасори и всё больше убеждался в том, что его покровитель буквально повсюду: у него есть связи везде, и он может оказаться кем угодно.       — Сначала мы хотели обменять Саске Учиху на добровольный отказ Фугаку от наследства. Но всё изменилось после вмешательства Какаши Хатаке. Поэтому мы решили перевести стрелки и похитить Фугаку. После его смерти Саске останется единственным наследником.       — Вы убили Фугаку?       — Нет, он… первой стратегией было добиться от него голосового подтверждения перехода империи в руки шефа. Для этого я вводил ему галлюциногены и другие вещества, чтобы запутать его выдумками насчёт Саске, — жмурясь, ответил Сасори. — Но он всё твердил, что раз его сын умер, раз уж нет больше наследника, то неважно, что с ним станет, — имущество Учих пойдёт на благотворительность после смерти всех членов семьи.       — Разумеется, вас это не устраивало, — спокойно продолжил старик. — И что тогда?       — Я решил попробовать ещё раз и обратился к Орочимару за специальным веществом, но…       — Да, вы оказались здесь. Меня интересует, что сейчас с Фугаку и где он находится.       Сжав руки в кулаки, я прислушался к словам Акасуны. Он слепо таращился вдаль, будто был ошеломлён собственным предательством. Такие люди, как Сасори, так просто не сдаются, тем не менее он почти спокойно отвечал на все вопросы старика, словно его не останавливала преданность покровителю, желание добиться каких-то личных целей или даже гордость. В этот момент я понял, что не хотел знать, как именно Сасори был сломлен, чтобы добиться подобных результатов в кратчайшие сроки. Сейчас в приоритете было спасение моего отца, и, глядя на дрожащий подбородок Сасори, я не мог дождаться его ответа на последний вопрос.       — Я оставил его в подвале старого детского госпиталя, который давно закрыли на ремонт. К нему были подключены упаковки с питательными веществами.       — Рядом с ним кто-нибудь есть?       — Нет, ни у кого нет разрешения входить в то помещение, кроме меня. Правда, у двери стоит охрана.       — Кто-нибудь мог зайти и проверить состояние Фугаку, если бы услышал, скажем, крик? Поменять пакеты на новые? Покормить?       — Нет, я не рассчитывал на такой поворот, поэтому не распорядился должным образом.       — Хорошо. Перейдём к следующей теме, — продолжил старик, словно вести о том, что мой отец сидит в каком-то подвале при смерти, не были нонсенсом. — Что насчёт вашего начальника? Где сейчас находится этот человек?       Этого было более чем достаточно. У меня было всё: место, где прятали моего отца, информация о его состоянии и даже о том, кто мог воспрепятствовать его освобождению. Не было причин медлить. Моё сознание начало анализировать ситуацию и просчитывать кратчайшие пути к тому заброшенному госпиталю. Необходимо позвонить Неджи и сообщить им обо всём. Машинально я резко отвернулся от одностороннего стекла и направился в сторону выхода.       — Саске, — обратился ко мне Морино. — Ещё пять минут — и мы закончим. Ты должен услышать всё.       — К чёрту! — фыркнул я, ухватившись за ручку двери. — Возможно, он умирает, прошло ведь столько дней!       — Я сказал: стой, — недовольно рыкнул Ибики, схватив меня за плечо крепкой рукой. — Один ты туда не отправишься — это равносильно суициду, чего они и добиваются. Я сейчас же распоряжусь, чтобы собрали отряд, и ты поедешь с нами, слышишь? Стой здесь, не двигайся, и дай мне пять минут.       — Если с ним за это время что-нибудь случится…       Наши взгляды встретились, и Морино медленно отпустил меня, будто убеждался в том, что я не брошусь к выходу при первой возможности. Сцепив зубы, я повёл плечом, встряхивая его крепкую хватку, оборачиваясь к стеклу. Внутри всё кипело, от чего дрожали сжатые в кулаки руки. Я не мог стоять и выслушивать признания почти сумасшедшего, когда самая главная цель — спасение отца — была в каких-то двадцати минутах езды. Возможно, столь шокирующая новость повергла меня в этот странный ступор, а может, это было распоряжение Ибики, который удалился исполнять обещанное, но в такой долгожданный и решительный момент я не мог пошевелить и пальцем. Сквозь вакуум пустоты в голове начали прорезаться слова продолжающегося диалога Сасори и следователя.       — Ещё раз повторяю: кто этот человек? Меня интересует его настоящее имя.       — Я не знаю, не знаю! — чуть ли не срываясь на крик, ответил заключённый. — Я не знаю его настоящего имени, только то, что он ненавидит Учих и хочет забрать у них всё.       — Где сейчас находится этот человек?       — Не знаю. Он уже больше двух недель как занимается чем-то мне неизвестным…       — У тебя есть какие-то предположения насчёт его планов?       — Да, у меня было распоряжение от шефа. Он сказал, что если Фугаку не перепишет на него империю, то это не страшно. Он сказал, что можно убить Учиху-старшего, если тот станет непригодным. У него есть запасной план, и он… этот план касается лично Саске.       — Какого рода план, тебе известны детали?       — Нет. Только то, что это подчинит Саске Учиху, загонит его в тупик, и шеф получит всё, чего столько лет добивался.       Последние слова Сасори прокручивались в моей голове, как сломанная пластинка. Им давно не нужен мой отец, потому что они нашли другой способ покончить с Учихами. Значит, это похищение и пытки наркотиками, которые могли сделать из отца какой-то овощ, были всего лишь пустой тратой времени, большой декорацией, в тени которой этот гад тихо работал над чем-то другим. Если так подумать, то всё, начиная со смерти Итачи и предательства Сакона, было просто спектаклем, в котором нас умело дёргали за ниточки. Этот их «шеф» действительно неуравновешенный изверг, если так спокойно играл с жизнями невинных людей ради денег, власти и влияния в этом городе.       — Саске, — дверь в помещение открылась, и раздался голос Морино. — Мы готовы.       — Отлично.       Не раздумывая, я отвернулся от окна в комнату допроса и принял из рук Ибики бронежилет. Сегодня всё закончится: я заберу своего отца, и этому кретину не останется ничего иного, кроме, как сказал Акасуна, зациклиться на мне. Что же, я был более чем готов поучаствовать в последней сцене этого спектакля, где мы наконец сможем встретиться лицом к лицу. Приняв из рук Морино пистолет, я поспешил за ним к выходу из АНБУ, где нас уже ждал фургон с его бойцами.