Часть 35. Пустота
26 марта 2017 г., 06:34
It doesn’t hurt me. You want to feel, how it feels? You want to know, know that it doesn’t hurt me? You want to hear about the deal I’m making. You, you and me. Это не ранит меня. Ты хочешь почувствовать, что чувствую я? Ты хочешь знать, что это не ранит меня? Ты хочешь услышать, чем я занимаюсь. Ты, ты и я. Placebo — Running Up That Hill
Этим вечером в центральной больнице было на удивление спокойно. Рин прошла в приёмную, направляясь прямиком к столу регистратуры, где сидела поглощённая телефонным разговором медсестра. Рядом шагал Какаши, придерживая руку у неё на спине, словно в любой момент был готов защитить Рин от пули. Украдкой взглянув на него, она едва сдержала улыбку: он заявился в госпиталь без маски, что было крайне необычно. Какаши снимал её только когда они были наедине; Рин была также уверена в том, что его ученики и товарищи по работе никогда не видели это лицо. По крайней мере, так он мог быть спокойным и не опасаться того, что его во время визита кто-либо узнает. На столе находился небольшой ламинированный список с именами врачей и номерами их кабинетов. Рин мгновенно отыскала имя той женщины и поспешила к лифтам. Нажав на кнопку, они замерли в ожидании, пока тишину нарушал далёкий детский плач. Сцепив перед собой пальцы в замок, Рин подняла голову, встретив спокойный взгляд его тёмных глаз. — С Саске всё будет в порядке? — вполголоса спросила она. — Да, Ибики мастер в своём деле. Тем более там целый отряд бойцов. Они спасут Фугаку, если… Голос Какаши притих, когда открылись двери лифта и оттуда вышли посетители, но она без лишних слов поняла, чем должна была завершиться его фраза: если будет кого спасать. Именно такие опасения за отца Саске кружились в её собственном разуме, что не давало Рин спокойно сидеть на месте. Поэтому она старалась не вспоминать о важности миссии Морино. Сейчас они должны заняться тем, что только поможет Саске по возвращении — добычей новой информации. Поднявшись на пятый этаж, Рин, сверившись с указателем, свернула в сторону нужного им кабинета, и через несколько минут, постучав костяшками пальцев по деревянной панели, они замерли в тихом узком коридоре, вслушиваясь в приближающиеся шаги с другой стороны двери. Им открыла очень симпатичная женщина с пшеничными волосами и глазами медового оттенка. На ней был белый халат, а в руках папка с бумагами. Осмотрев своих посетителей пристальным взглядом, она вопросительно вскинула тонкую бровь и растянула покрытые блеском губы в усмешке. Захлопнув за собой дверь, она прижала папку к пышной груди и промолвила: — Рин и Какаши, полагаю, — её голос был всё таким же: приятным, но с командирскими нотками. — Вы Цунаде Сенджу, — сказал Хатаке, протягивая ей руку. — Очень приятно. — Взаимно, — ответив на рукопожатие, она механично повторила жест с протянутой рукой Рин. — Вы говорили о пациенте, Ао, если не ошибаюсь. Рин сложила руки на груди, чтобы скрыть завладевающее её телом волнение. Она понимала, что Цунаде как врач и учёный не поверит в настоящую причину пробуждения Ао; даже ей с трудом верилось в то, что Саске и Ао какое-то время ходили по миру в облике призраков, с которыми могли общаться исключительно некоторые одарённые личности, как Мей. Поэтому они заранее договорились не посвящать Цунаде в тонкости всей этой сверхъестественной составляющей, чтобы не вмешивать в опасные дела ещё одного невинного человека. Хотя Рин должна была признать, что Цунаде излучала волны уверенности и непоколебимости, а ещё явного бесстрашия, будто любая правда не заденет её заранее утвердившееся мнение специалиста. Рин умела распознавать эту черту в людях, ведь когда-то сама была такой, разумеется, до встречи с Хатаке. — Да, извините, что побеспокоила в столь поздний час, но эта встреча кажется очень важной для него, — ответила Цунаде и начала передвигаться размеренными шагами в сторону стола, за которым сидела сонная дежурная медсестра. — Я была крайне удивлена тем, что пациент, очнувшись после двухлетней комы, первым делом попросил о встрече не со своей матерью, которая в его палате чуть ли не поселилась, а с неизвестным человеком. Было сложно выйти на вас, Какаши, но я также понимаю почему. Хорошо, что у меня есть связи в АНБУ — это помогло отыскать вас в кратчайшие сроки. — Вы сотрудничаете с ними? — не скрывая своего удивления, спросил он. — Конечно, а как ещё, по-вашему, я смогла бы откопать давно мёртвого агента в считанные часы? — кинув на стол свою папку, Цунаде направилась в левый коридор, продолжая беседу: — Ирука по старой дружбе сообщил, где и через кого вас можно найти. Вы только не говорите ничего Морино, иначе возникнут проблемы, а это никому из нас не нужно. — Почему же вы не обратились напрямую к Ибики? По уставу… — По уставу АНБУ, Ао давно должен был умереть, — отрезала Цунаде. — Протокол меня обязывал отключить его от аппаратов ещё полтора года назад, но я этого не сделала, и, как видим, моё чутьё меня не подвело. — А какое он имеет отношение к АНБУ? — удивилась Рин. — Он получил травму головы во время выполнения секретного задания, — ответила Цунаде и остановилась рядом с дверью палаты. — Я заведую отделом госпиталя, где лечатся исключительно бойцы АНБУ или другие причастные к этой организации личности. То есть этот корпус не для гражданских. — Понятно, — кивнул Хатаке и покосился на запертую дверь. — Он может разговаривать? — Пока ещё с некоторыми затруднениями, но, думаю, ему хватит силы на одну беседу. Она тихо приоткрыла дверь, заглядывая в тускло освещённую комнату. Рин последовала за ней, мельком осматривая стандартную палату: здесь была большая кровать, окружённая с обеих сторон пищащими аппаратами; на стене висел телевизор, а рядом с окном находилось удобное кресло для посетителей. Но Рин меньше всего интересовал интерьер помещения — её глаза мигом воззрились на Ао. Он оказался мужчиной средних лет, с отросшими синими волосами и худощавой комплекцией. Бледная кожа была натянута и напоминала тоненький пергамент, а в глаза бросались мелкие синие вены, так неестественно выступающие в не скрытых одеждой местах. Поверх правого глаза Ао была марлевая повязка, и Рин не составило труда догадаться, что он потерял глаз во время того задания. Ао чуть поднял голову, когда услышал шаги, и осмотрел вошедших. Уцелевший глаз слегка расширился, когда он заметил Хатаке и Рин. — Ао, это тот человек, которого ты хотел видеть? — вежливо обратилась к нему Цунаде. — Да… — тихо прохрипел он и попытался немного приподняться, в чём ему тотчас же помогли. — Я могу оставить вас наедине? — взглянув на посетителей, спросила Цунаде. — Конечно, если что случится, мы немедленно позовём вас. Сжав губы в тонкую линию, она кивнула и поспешно вышла в коридор, тихо прикрывая за собой дверь. Её шаги стихли, и Рин медленно приблизилась к кровати, вцепившись похолодевшими пальцами в железное изножье. Хатаке последовал её примеру и подошёл ближе к Ао, останавливаясь рядом с передвижным столиком. Их взгляды встретились, и Рин заметила, что Ао пристально изучал лицо её молодого человека, точно сомневался в том, кто это. Видимо, он ждал агента в маске, поэтому порядком сомневался в увиденном. Она принципиально молчала, переминаясь с ноги на ногу, будто не могла найти себе места от волнения. — Ао, ты хотел нам что-то сообщить о смерти Мей? — нарушил неловкую тишину Хатаке. — Да, простите… — насупив брови, ответил тот. — Я всё ещё привыкаю… — Это не страшно, — сорвалось с языка Рин. — Мы всё понимаем. Вы можете нам рассказать, что случилось и кого вы видели? — Он… это был человек с кинжалом, в капюшоне, — после недолгой паузы начал свой рассказ Ао. — Он убил Мей, потому что она помогла Саске и Сакуре, потому что мешала ему, как мне кажется, но я не думаю, что он мог знать… В тот вечер Мей гадала на его имя и просто пыталась ощутить что-либо касательно этого преступника: его прошлое, связи, семью. Она увидела, что в его имени есть буква «о», а также она сказала, что… что его окутывает смерть, причём многих людей, даже родных. Мей не была уверена, что в мире есть человек, который точно знает его подлинную личность, как будто на его лице маска, которой раньше не было, — сглотнув, Ао прикрыл веки; Рин видела, что ему тяжело говорить об этом, но он пытался ради Мей. — Ещё она увидела много алчности, жажды того, чего ему по праву не оставили. Так сказала Мей. В этот момент он заявился в лавку и заколол её кинжалом, а я просто стоял рядом и не мог ничего сделать… — Ты видел лицо этого мужчины? — спокойно поинтересовался Хатаке. — Я пошёл за ним, следил некоторое время за его действиями… пока не начал обретать связь с телом, — ответил Ао. — Он убил уборщика в соседнем здании, чтобы скрыть намеренное убийство Мей. Я… видел его лицо, видел… Он притих, сомкнув дрожащие губы. Костлявые пальцы сжимали тёплое одеяло, пока Ао слепо таращился в одну точку, явно позабыв о своих посетителях. Рин отодвинулась от изножья и медленно подошла к нему, присаживаясь на край кровати. Она протянула руку и прикоснулась к его запястью, ощутив, как Ао вздрогнул от неожиданности. Его сине-зелёный глаз уставился на неё. В ответ Рин подарила ему тёплую улыбку, чуть сжав его руку пальцами для поддержки. — Вы можете описать его? — спросила она, не разрывая зрительный контакт. — Это очень поможет Саске и Сакуре. Я думаю, что Мей хотела бы этого. — Конечно хотела, — почти усмехнулся Ао. — Она к ним настолько привязалась, что умерла ради поддержания их любви… У него чёрные глаза и шрамы на лице. Ещё он носит чёрные перчатки. — Он носит маску? — вдумчиво спросил Какаши, который позволил Рин провести разговор в более ласковой манере. — Нет, обычно капюшон. Я не уверен, но его подручные вполне могут опознать его: не думаю, что он скрывался от них. — Может, вы знаете имя? — спросила Рин, обменявшись с Хатаке взглядами: рубцы на лице — это хорошая зацепка, но этого мало. — Нет, к нему все обращаются как к «шефу». В тот вечер он говорил по телефону с неким Сасори, беседа касалась отца Саске. Он приказал избавиться от него, раз Фугаку стал бесполезен. — Нам не помешал бы портрет этого человека, — вдумчиво протянул Какаши. — Ты не станешь возражать, если я приглашу специалиста? Это поможет делу. — Конечно, всё что угодно, — решительно кивнул Ао. — Я рад помочь, ведь этого хотела бы Мей, — вполголоса завершил он, крепко сжимая край одеяла. — И я хочу.***
Я стоял в стерильно чистом коридоре подземного убежища АНБУ, подпирая стену, чтобы хоть как-то держаться на ногах. Вокруг носились работники в белых халатах; голоса сливались воедино и становились неразборчивым гулом, на фоне которого изредка вспыхивали мысли. Я стоял напротив запертой двери с табличкой «морг», где судмедэксперты исследовали тело моего отца. Я стоял, таращась в никуда, и думал, а может, как раз пытался этого не делать. Всё, что я ощущал: поглощающий жар изнутри, от которого где-то в груди клокотал гнев. Это чувство подталкивало к незамедлительным действиям: я должен во что бы то ни стало отыскать ублюдка, ответственного за смерть последнего родного человека. Вокруг этой идеи вертелись все мои мысли, но тело почему-то реагировало иначе. В холодных пальцах едва ощущалось лёгкое покалывание — онемение; ноги окаменели, а на плечи будто кто положил тяжёлую штангу. При всём своём желании действовать я не мог сдвинуться с места. В душе поселилась странная пустота, будто выбитая сильным ударом дыра. Меня это изводило. К моему плечу кто-то прикоснулся, и я, точно по щелчку, дёрнул головой вверх. Рядом стоял Неджи, а за его спиной виднелись силуэты остальных учеников Хатаке. Я не знал, кто и когда сообщил им о завершении миссии — может, Ибики по пути домой, — впрочем, это было неважно. Неджи крепко ухватился за моё плечо и оттянул меня от стены. Мои ноги машинально поддавались движению. Я сам не знал, чего хотел, и решение постороннего казалось самым лучшим в этой странной ситуации. Мы шли по коридору, отдаляясь от двери морга, и меня как будто ударило током: я не мог покинуть свой пост. Я должен остаться там и дождаться новостей. — Стой, — скомандовал я. — Успокойся, тебя всё равно не пустят, а результаты экспертизы будут ещё не скоро. — Я обязан… — Умолкни, — вздохнув, отрезал Неджи. — Идём, на тебе лица нет. Ты своему старику уже ничем не поможешь, так что стоять там столбом нет смысла. Я не стал спорить. Неджи был прав: моё бездействие не поможет решить эту проблему. Мы вышли на улицу — как-то я даже не заметил подъёма в лифте, — и Хьюга направился в сторону автомобиля. Он открыл пассажирскую дверь и, склонив голову, стал ждать, когда я займу своё почётное место. — Дай мне ключи, — промолвил я, протянув руку. — Ты сейчас не в самом адекватном состоянии. — Ключ дай, — сквозь зубы сказал я, сжимая вторую руку в кулак. Повторять не пришлось: Неджи бросил звенящие ключи и молча занял пассажирское место. Ясен пень, что одного меня никуда не отпустят, — это было исключено, и даже Морино приказал своим людям следить за мной. Но я также где-то в душе был благодарен, что нянчиться со мной стал именно Неджи, потому что из всех в этом коллективе он был мне ближе всего по духу. Я знал, что он не станет сочувствовать утрате, не станет жалеть меня. Он помолчит. Я не был уверен в том, куда ехал, ведь даже не смотрел на дорогу, а просто отдался привычкам тела и каким-то слишком отдалённым для меня процессам мозга, которые распознавали красный и зелёный свет или новый поворот. Неджи за всё время не промолвил ни слова, чего стоило ожидать. Эта тишина заставляла мой разум возвращаться к воспоминаниям: я вновь и вновь видел пожелтевшее лицо своего отца, видел его стеклянные, помутневшие от наркотиков глаза. Это было точно наваждение, от которого я не мог избавиться, как ни старался. Езда хоть как-то отвлекала, но этого было мало. Образ трупа, ибо называть то тело своим отцом я не мог, крепкой хваткой вцепился в мысли и вряд ли скоро отпустит. Я уже предвкушал кошмары. Свернув с главного проспекта, я припарковал машину и, заглушив мотор, откинулся на спинку сидения. Пальцы сжимали руль до боли и побеления в костяшках. Я устало прикрыл веки, вслушиваясь в тишину. Рядом зашевелился Неджи: раздался звук молнии и еле слышная вибрация. Должно быть, он достал телефон, чтобы хоть как-то убить время. Зачем он поехал со мной, было непонятно, и я не намеревался расспрашивать его о подобных вещах. — Зачем ты сюда приехал? — внезапно спросил он. — Куда? — Мы стоим под домом Сакуры, — ответил Неджи, и это заставило меня открыть глаза. Чёрт, он был прав. Я не знал, почему приехал именно сюда, — я просто поддавался инстинкту, который вёл в неизвестном направлении. Я не думал, куда ехать, а значит, моё подсознание решило всё за меня и привело в единственное место в городе, куда я не должен был приезжать. В то же время именно здесь я и хотел очутиться: рядом с Харуно. Чуть поморщившись, я отвернулся, прислоняясь лбом к стеклу. В этот миг я увидел её: Сакура пересекла проспект и направлялась к своему подъезду. На ней было бежевое пальто, белый шарф и те самые потёртые джинсы. Из собранных в узел на макушке волос вырывались короткие прядки. Она оживлённо с кем-то разговаривала, растягивая губы в такой знакомой приятной усмешке. От одного взгляда на Харуно я ощутил будто невидимый удар под дых. Это было невыносимо — вот так смотреть на неё издалека и сдерживаться от желания открыть дверь автомобиля. Ещё крепче сжав руль, я вжался в сидение, присматриваясь к Сакуре, которая в своей до боли привычной манере объясняла что-то жестами, а затем и к её собеседнику. Им оказался высокий парень с чёрными волосами. Они были слишком далеко, чтобы я мог рассмотреть его лицо, но этот тип мне уже не нравился. На его плече был побитый рюкзак, а в левой руке стакан с кофе. Сакура повернулась и на что-то указала, одарив его вопросительным взглядом, а затем, в ответ на его реплику, она закатила глаза, явно отшучиваясь. Гиря, что буквально давила где-то в районе диафрагмы, вмиг потяжелела. Кто это такой и с какого перепуга он провожал Харуно домой? Эта мысль заставила меня сесть ровно и присмотреться к ним. — Кто это? — спросил я, и Неджи мгновенно оторвал глаза от телефона. — Не знаю, — честно ответил он. — Может, её друг? — Нет, это вряд ли, — нахмурив брови, ответил я. — Мы можем подслушать их разговор? — Ну я с собой не взял ничего мега-полезного, но дай минутку — что-нибудь придумаю. Они прошли мимо первого подъезда, и Харуно, будто по сценарию какой-то мелодрамы, оступилась чуть ли не на ровном месте. Мускулы в плечах напряглись, и я даже дёрнулся, словно собирался выйти из машины и подбежать к ней, но этот кавалер меня опередил. Он поймал её за локоть и, убедившись, что она твёрдо стояла на ногах, отпустил. Её щёки точно покрылись румянцем, отчего в груди запекло с новой силой. Она сделала шаг от него, определённо не желая, чтобы такой контакт ещё раз повторился. Он же стоял ко мне спиной, и я не видел его реакции на такое поведение Сакуры. Что за ухажёр и почему в отчётах об этом не было ни слова? — Вот, — сказал Неджи и, положив на панель какую-то штуку, которую подсоединил к магнитофону с помощью кабеля, подкрутил звук. — Должно сработать. И он был прав: через секунду тишину в салоне машины прогнали их голоса и мелкие шипящие помехи, которые, в принципе, не мешали слушать. Я нагнулся, прижимаясь подбородком к рулю, при этом не сводя глаз с Харуно. — Ты не ушиблась? — спросил тот парень. — Нет, всё хорошо, — ответила Сакура. — Начинает подмерзать. Ненавижу осень. — Ну смотри, осторожно тогда, я не всегда буду рядом. — Спасибо, что проводил до дома, Тоби, — явно отмахнувшись от его лёгкого флирта, ответила Харуно. — Теперь рано темнеет, и мне как-то страшновато одной ходить домой. — Нет проблем, мне не сложно, — ответил он с усмешкой в голосе. — Слушай, Сакура… Я хотел спросить: ты пойдёшь в тот клуб, о котором сегодня за обедом говорила Темари? — Да как-то особо нет настроения, если честно. Почему ты спрашиваешь? — Просто если ты там будешь, то и я пойду, — чуть засмеялся Тоби. Я ни на секунду не сомневался в том, что Сакура ждала завершения этой погони за неуловимым преступником, что она ждала меня. Конечно, будь на её месте Ино или кто-либо другой, я бы не удивился частым походам в клуб и прочим развлечениям, но Сакуре подобные повадки были в принципе несвойственны. Она предпочитала мариноваться в своей квартире с книгой или сериалом, из-за чего я был спокоен: Харуно не станет подвергаться риску, ведь знала, что была вероятность того, что нашу связь всё ещё могли воспринять за весьма сильную и важную. Вот тогда мои проблемы доберутся и до неё, хочу я того или нет. — Это парень, который её охраняет, — внезапно прорезался сквозь мои мысли голос Неджи. — Он присылает тебе отчёты с работы. Значит, где-то рядом должен быть второй агент. Всё хорошо. — Он мне не нравится, — не подумав, озвучил свои мысли я. — Ты ведёшь себя как ревнивый парень, — удивлённо вскинув бровь, Неджи протянув руку к магнитофону, чтобы отключить провод, но я резко схватил его за запястье, останавливая. — Ладно, спокойной ночи, Сакура, — сказал Тоби. — Увидимся завтра! — улыбаясь, ответила Харуно и поспешила к подъезду. Он наконец повернулся ко мне лицом, и я смог лучше рассмотреть этого Тоби. Чёрные волосы действительно сперва не вызвали у меня подозрения, так как я точно видел фотографию парня, который устроился к Сакуре на работу. Я помнил тот снимок, что висел на доске в день первого допроса Сасори. Как там сказал Морино, парня звали Шино? Ну, тот факт, что он представился Сакуре не под своим именем, тоже не настораживал. Но теперь, увидев его лицо, я понял, что моё чутьё не подвело меня: этот кавалер не был тем агентом. На его лице виднелись старые шрамы, определённо не грим, да и черты были совершенно не похожие. Этот Тоби даже чем-то напоминал мне одного человека, но это вполне могло быть маразмом моего уставшего разума. Одно было ясно: этот мужик не был агентом АНБУ. Он остановился рядом с переходом через проспект, осмотрев окна квартиры Сакуры, а затем удалился, скрываясь за потоком транспорта. — Это не подручный Морино, — наконец, проводив того взглядом, промолвил я. — Если это не он, то кто же? — задумался Неджи, отсоединяя провода. — Не знаю, но мне это не нравится, — повернув ключ, ответил я. — Нужно побыстрее разузнать, кто это такой. В последний раз окинув взглядом дом Харуно, где на третьем этаже зажёгся свет, я поспешил возвратиться к достижению своей цели.
