Изгиб в рассудительности

You let your feet run wild The time has come as we all go down But before the fall Do you dare to look them right in the eyes. Ты прожигал жизнь. Твой час пробил, ведь мы все отправляемся вниз. Но перед падением Хватит ли тебе смелости посмотреть им прямо в глаза? Kaleo — Way down we go

      Я раздражённо наблюдала за тем, как над моей головой парил бумажный самолётик, то поднимаясь, то опускаясь над офисными столами. Когда плод скуки Узумаки приближался к нашей стороне, тот умело ловил игрушку, сверкая радостной улыбкой, точно ребёнок, и запускал его обратно в сторону рабочего места Тоби. Это продолжалось уже каких-то полчаса, и мы с Темари, приняв одинаковые позы — сложенные на груди руки, — всё больше убеждались в том, что у мужчин первые сорок лет детства самые трудные. Конечно, всему было объяснение, и в этом случае свободное время свалилось нам на головы из-за того, что Эбису совещался с каким-то очень важным инвестором. Неизвестно почему, но он попросил всех сотрудников оставаться на своих местах, что весьма затрудняло рабочий процесс, учитывая, что я с самого утра успела бесконечным бегом натереть на пятках парочку мозолей. Но грех жаловаться, ведь Эбису очень редко позволял нам бездельничать, что, наверное, и повлияло на заигравшее в жопах некоторых сотрудников детство.       Недовольно покосившись на Узумаки, который ловко поймал самолётик прямо перед моим лицом, я откинулась на спинку кресла, вздыхая. С момента прощания с Саске я не получила от него ни весточки, кроме того недолгого визита Тен-Тен. Подобная изоляция напрягала, ведь я-то писала ему небольшие отчёты о каждом прошедшем дне, всё лелея надежду на то, что в одно прекрасное утро мне придёт долгожданный ответ. Но нет, Учиха упрямо молчал. Я, безусловно, понимала причину его поведения, но от этого на душе было не легче. В глаза в очередной раз бросился отблеск золотого браслета на левой руке. Я послушалась Тен-Тен и носила его не снимая. Это было навязчивым до неловкости напоминанием о Саске, но и хорошим доказательством его заботы обо мне. К последнему также относились те агенты, что следили за мной. Я всё не могла определить, кто именно занимался этим, но, наверное, на то они и профессионалы, чтобы сливаться с обычными людьми. По крайней мере, я была не одна, и это помогало спокойно спать по ночам.       Подняв голову, я поймала взгляд Тоби, вопросительно изогнувшего брови. В последнее время он будто взял на себя роль Наруто, подбадривая меня жизнерадостным настроением и оптимизмом. Вероятно, подобного сближения стоило ожидать, ведь мы почти всё время проводили вместе: Тоби оставался со мной в офисе после окончания смены, чтобы разобрать возложенную на меня волокиту с бумагами; он провожал меня домой, открывал передо мной двери и всё чаще оплачивал обед. Такого рода забота была приятной, но я также не хотела давать ему какие-либо надежды на нечто большее. Тоби был отличным парнем, но не «моим парнем», и в этом заключался дискомфорт, который начинал проскальзывать между нами. Даже сейчас, глядя на него, я испытывала неловкость, будто за счёт этой дружбы каким-то образом изменяла своему выбору, изменяла Саске. Потупив взор, я отвернулась к окну, наблюдая за облаками.       Дверь в кабинет менеджера открылась, и я услышала вежливый тон инвестора, а затем голос Эбису, в котором были заметны попытки подавить неимоверную радость. Он, должно быть, сдерживался, чтобы не запрыгать от счастья: похоже, наша фирма заключила выгодный контракт, а это сулило сотрудникам двойную нагрузку. Точно прочитав мои мысли, Эбису вмиг оказался рядом с нашим столом, нетерпеливо топая ногой. Скрестив руки на выпяченной как у петуха груди, он прочистил горло и сказал:       — Сакура, Тоби, я хочу поговорить с вами. Через пять минут жду в кабинете.       И ушёл, оставляя нас в полном недоумении. Я невольно встретила взгляд Тоби и увидела на его лице отражение собственных мыслей: нас либо отругают по самое не хочу, либо повысят, что маловероятно. Темари и Наруто одарили меня соболезнующими взглядами, а Узумаки даже подбадривающее приобнял за плечи. Выровняв спину, я поправила блузку и покинула своё рабочее место. Тоби последовал моему примеру и, в мгновение ока оказавшись рядом со мной, поспешил в сторону кабинета Эбису. Остановившись рядом с кулером, я взяла дрожащей рукой небольшой пластиковый стаканчик и, нажав на кнопку, наполнила его прохладной водой. Опустошив для смелости сосуд, я бросила его в урну для мусора и, обхватив пальцами кулон, начала нервно отсчитывать минуты до беседы, потягивая за цепочку. Заметив моё поведение, Тоби по-дружески похлопал меня по плечу, улыбаясь.       — Не волнуйся, он вряд ли станет нас ругать. Если подумать: со всеми бумагами мы успешно справились, я бы сказал, в кратчайшие сроки, — вполголоса промолвил Тоби. — А больше мы ни в чём не могли провиниться, я уверен.       — Эбису меня недолюбливает со дня моего возвращения. Мой, э-э, дядя не очень хорошо обошёлся с ним, так что повод для увольнения найдётся любой.       — Я этого не допущу, — подмигнув, он подошёл к двери и, постучав, приоткрыл её. — Можно?       — Да, проходите, — ответил Эбису.       Мы остановились перед столом, а после соответствующего жеста Эбису заняли свободные кресла. Сцепив пальцы в замок, я крепко сжала их, положив руки на коленях. Рядом сидел Тоби. У него был очень расслабленный вид, а на лице ни проблеска эмоций: чисто деловая маска, нейтральная и вежливая. Вот чёрт! Мне бы так совладать со своими нервами, но молчание Эбису доводило до лёгкой тошноты, и я ощущала пульсацию в висках. В голову начали проскальзывать мысли о том, что, скорее всего, сегодня вечером придётся листать газету с объявлениями или сайты в поисках нового рабочего места. С каких это пор меня стала так напрягать неизвестность? Впрочем, после встречи с Саске я всё время живу как на иголках — наверное, я поэтому столь чувствительна к таким нелепым вещам, как вдумчивое молчание Эбису. Сглотнув переживания, я немного зажмурилась, мысленно успокаивая себя. Всё будет хорошо, должно же быть. Расправив плечи, я быстро заложила правую ногу поверх левой и прикрыла колено всё ещё сцепленными в замок пальцами. Возможно, Эбису не заметит возрастающего в помещении напряжения и не станет давить на больную мозоль. Хотя кого я пыталась обмануть…       — Я хотел побеседовать с вами на очень интересную тему, — начал он.       — В каком смысле интересную? — сорвалось у меня с языка.       — В том, Харуно, что я выбрал вас двоих для особого задания.       — Задания? — переспросил Тоби. — Как это понимать?       — Сейчас объясню, не психуйте! — отрезал Эбису и, прочистив горло, продолжил: — На этих выходных нашей фирме исполняется пять лет. Это первый небольшой юбилей, и я подумал, что было бы неплохо устроить корпоративную вечеринку в честь этого события.       Несколько раз моргнув, я непонимающе уставилась на него, точно потеряв дар речи. Что значит «выбрал нас для особого задания»? Какая, к чертям, вечеринка?! Он хоть понимал, что подобные мероприятия планируют за полгода до конкретной даты? Это же бесконечная погоня по городу в попытках забронировать зал или ресторан; нужны развлечения, сотни мерзких воздушных шариков, в конце концов еда, на приготовление которой потребуется немало времени и денег. Поймав мой взгляд, Эбису растянул губы в довольной улыбке. Конечно же он знал, просто хотел повесить все эти хлопоты на работника, который принёс ему в этом году больше всего проблем. Кажется, это был его хитрый план мести за тот злосчастный визит Хатаке и пластырь на руке. По слухам, Эбису с важным видом носил его две недели.       — А при чём тут мы? — спросил Тоби.       — Я назначаю вас организаторами. Помещение уже забронировано, это вам только в плюс; осталось позаботиться о других вещах: напитки, еда, музыка и прочее.       — И-и-и… почему именно Сакура и я?       — Потому что я так сказал, а теперь покиньте кабинет! — завёлся Эбису в своей привычной манере. — Быстро!       — У нас осталось всего два с половиной дня, ты с ума сошёл, что ли?! — я подорвалась на ноги, хлопнув ладонью по столу.       — Харуно, следи за языком и за своими действиями. Думаю, что для тебя этот корпоратив будет на вес рабочего места: справишься — я повышу тебе зарплату, а нет — уволю.       — Мне кажется, вы несправедливы… — начал Тоби.       — Тебя тоже записать в подобную пьесу? — довольствуясь своей властью, ухмыльнулся Эбису и, не дождавшись ответа, продолжил: — Тогда принимайтесь за работу. Я даже буду настолько добродушным, что освобожу вас двоих от офисных дел. Удачи!       Я слепо таращилась на поверхность стола, почти не вслушиваясь в последние слова Эбису. Крепкая рука оказалась на моём плече, и Тоби потащил меня к выходу, вежливо попрощавшись за нас двоих. Я перебирала ногами, подчиняясь его воле, даже не замечая, куда он меня вёл. В ушах стоял странный шум, перекрывающий голоса коллег и надоедливый писк телефонов. Как Эбису мог так со мной поступить? Неужели он настолько злопамятный человек, настолько мстительный, чтобы подкидывать подобные «задания» в последний момент? Это же почти нереально: если я хочу остаться в фирме, то мне придётся перевернуть город вверх дном, чтобы только на этой вечеринке было всё из списка Эбису, всё до мельчайших деталей. Я даже не сомневалась, что после обеда мы получим распоряжения касательно всего, что должно быть исполнено. От подобных мыслей созрело одно-единственное решение: я просто уволюсь и с таким же успехом пойду искать новую работу. Сейчас это казалось самым верным выходом из сложившейся ситуации.       — Сакура, алло? — щёлкнув пальцами перед моими глазами, попытался привлечь внимание Тоби. — Ты меня слышишь?       — Извини, я задумалась, — осмотревшись, ответила я; он привёл меня в пустой коридор недалеко от лифтов.       — С чего начнём?       — Не знаю, лично я решила просто уволиться, — вполголоса ответила я.       — Нет! Ты что! — явно удивлённый моим решением, возразил Тоби. — Он этого и добивается! Давай устроим ему корпоратив и потом ещё и повышение получим. Это ведь такая отличная возможность.       — Я не уверена в том, что мы сможем всё это сделать за два дня…       — Ну ты же не одна, — взяв мою руку в свою, сказал Тоби. — Я помогу тебе, и мы успеем. Вот увидишь! Думаю, что Наруто и Темари тоже не откажут в помощи, конечно, присоединиться к нам они смогут только после смены, но…       — Зачем ты это делаешь? — глядя в его глаза, спонтанно спросила я. — Почему подбадриваешь меня, заботишься и будто оберегаешь?       — Мне казалось, что это понятно… — почти улыбнувшись, ответил он. — Потому что ты мне нравишься.       — Тоби, я…       — Я знаю, ты не можешь. У тебя есть другой, это понятно. Но я всё равно хочу помочь тебе, Сакура, правда.       Вяло улыбнувшись в ответ, я медленно убрала руку из его тёплой ладони. Если Тоби понимал, что я не могу ответить ему взаимностью, но продолжал помогать мне, оберегать и защищать, то лучшего друга, наверное, в это нелёгкое время в своей жизни я не смогу найти. Обречённо вздохнув, я сказала:       — Ну ладно, давай устроим этот корпоратив, и пусть Эбису от злости укусит себя за язык.

***

      Я сидел на полу в своей спальне. Босые ноги давно похолодели от пробирающегося сквозь приоткрытое окно осеннего ветра. Где-то внизу, на проходящей рядом с многоэтажкой улице, сигналили машины. Давно стемнело: город погрузился в ночную суматоху, но я не собирался включать свет, предпочитая находиться в непроглядном мраке. Перед глазами всё время мелькал облик, нет, детали, которые мне удалось визуально запомнить: жёлтая, как воск, и натянутая, подобно пергаменту, кожа; грязная, но когда-то элегантная, одежда; сальные волосы и выступающие, слишком острые кости на лице и руках. Но больше всего вспоминались глаза отца: то, как они слепо таращились вдаль, как в груди защемило, когда я не увидел в них огонька жизни. В тот момент я был поглощён движением, этой нуждой физически занимать себя делом. Я даже не смог выстоять, не смог дождаться прибытия медиков АНБУ. Это состояние изрядно подпитывали гнев и желание мести. Я был настолько уверен в том, что, освободив отца, мы сдвинемся с места, что прольём свет на многие нюансы: например, в чём секрет того клинка, или, может, он знал, кто так сильно ненавидел Учих. Всё это осталось лишь несбыточными планами, глупыми надеждами на то, что Фугаку заберёт с моих плеч бремя, которое они с Итачи ненамеренно возложили туда. Я действительно уповал на то, что мой отец поможет нам поймать преступника, но теперь, когда я воочию наблюдал за тем, как его тело заносили в морг, я наконец осознал, что остался в этом мире абсолютно один. Я последний из рода Учих.       Поморщившись, я резко вздыбил волосы, потирая пальцами виски, чтобы хоть как-то избавиться от давления в голове. Я не был близок с отцом и братом. Они всегда лучше понимали друг друга, всегда мыслили на одной волне. Итачи должен был унаследовать империю Учих, и отец посвящал ему намного больше времени, чем мне. Я мог с уверенностью заявить, что провёл большую часть жизни в заграничной школе-интернате, чем рядом с семьёй. Осознание того, что смерть собственного отца не вызывала во мне нужных эмоций, заставляло испытывать по отношению к себе ещё большее отвращение. А я ещё винил Хатаке в том, что тот не смог спасти Фугаку, но чем я лучше него? Что я сделал для того, чтобы доказать свою правоту, чтобы теперь не было стыдно смотреть в глаза Какаши? Я не собирался извиняться за своё поведение, но и не знал, что делать дальше. Со смертью отца потерялся ориентир, потерялся какой-то смысл всего этого. Может, пусть тот кретин забирает империю себе? Я без денег не останусь, а если ему это так нужно…       Мысли будто воспламенились: какое он имел право отнимать у меня то, над чем всю жизнь трудился мой отец? Как я мог позволить забрать то, за что отдал жизнь Итачи? Эти два контраргумента решали всё. Я поднялся на ноги и, схватив с тумбочки телефон, вышел в коридор. Я должен достать этого ублюдка и заставить ответить за всё, что он сделал моим родным, и за всё, что он собирался сделать в будущем. Прищурив глаза от яркого света в гостиной, я остановился в дверном проёме и осмотрел ребят. Каждый занимался каким-то делом. Увидев меня, Неджи еле заметно дёрнул головой, будто интересуясь, в чём проблема.       — Нашли что-нибудь о том парне? — спросил я о детали, что всё ещё оставалась актуальной. — Тоби или как его.       — Морино сейчас слишком занят, чтобы ответить нам лично, но его помощник прислал мне некоторые файлы, — не отрываясь от экрана компьютера, ответил Канкуро. — Там досье на Шино Абураме и Омои — агентов, которые должны следить за Сакурой. Ещё есть несколько видео с допросов Сасори.       — Может быть, это Омои? — предположила Тен-Тен.       — Нет, я уже смотрел на фотографии, — ответил Неджи. — Этот Тоби явно не из АНБУ. Разумеется, он может быть гражданским, так что надо проверить.       — А где Хатаке? — спросил я, скрываясь на кухне, чтобы налить себе стакан воды.       — Он не звонил, но я думаю, что скоро объявится, ведь разговор с Ао был чрезвычайно важным для дела.       Раздался неприятный звук дверного звонка, и кто-то поспешил впустить внутрь нежданных гостей. После нескольких щелчков я услышал приветливый голос Рин и жужжание молнии на чьей-то куртке. Я опёрся о дверную раму, всё ещё скрываясь в темноте кухни. В гостиную прошли Хатаке и Рин; она поспешила приобнять каждого, будто помощники Хатаке давно стали ей родными. Я отвёл глаза, не желая наблюдать за столь похожим на материнское обращением. Рядом остановился Какаши, опираясь о стену с другой стороны рамы.       — Соболезную, — тихо промолвил он. — Фугаку был великим человеком.       — Ты что-то узнал? — пропуская мимо ушей его слова, спросил я. — Что рассказал Ао?       — Он обрисовал вечер смерти Мей и то, что видел, когда отправился следить за её убийцей. Я пригласил в больницу специалиста, и нам удалось заполучить портрет этого человека, — спокойно ответил Хатаке. — Вот, — засунув руку в карман, он достал сложенную бумагу и протянул её мне.       Я развернул листок и осмотрел лицо убийцы, которого видел в тот вечер в окне высотки напротив лавки Мей. Почему-то я не сомневался, что это был он: так подсказывала моя интуиция, и я доверял ей. Портрет изображал молодого мужчину с торчащими чёрными волосами. У него были тёмные глаза и рубцы, покрывающие правую часть лица, уходящие вниз по шее. Я смотрел на того самого Тоби, который вчера вечером провожал Сакуру домой. Вдоль позвоночника пробежал холодок. Я не мог сдвинуться с места, не мог оторвать взгляд от этого лица. Каким глупцом надо быть, чтобы подумать, будто вдали от меня Сакура будет в безопасности? Я даже не мог вспомнить конкретную причину, по которой принял то решение, не помнил, почему вынудил её поверить в то, что так будет лучше, что так она не пострадает. Вместо этого Харуно оказалась как на ладони для того, кто решил воспользоваться последним из способов, которым мог до меня добраться. Тоби втёрся ей в доверие — это было заметно по их общению, и вряд ли Сакура поверит в то, что этот парень заколол Мей.       — Саске? — наверное не в первый раз обратился ко мне Хатаке. — Что такое?       — Неджи, — повернув портрет изображением ко всем присутствующим, промолвил я. — Это он.       — Что происходит? — явно недоумевая, спросил Какаши. — Он — это кто?       — Парень, который вчера провожал Сакуру домой. Он с ней работает, — ответил Ли. — Мы всё пытались отыскать что-то на этого Тоби.       — Тоби? — переспросила Рин. — Ао сказал, что в его имени есть буква «о». Мей увидела это перед смертью.       — Как-то слишком много совпадений, если спросите меня, — раздался голос Канкуро. — Думаю, что вам следует послушать вот эту часть допроса Сасори.       Подкрутив звук, он нажал на кнопку пробела, и тишину в комнате заменил голос Акасуны. Видимо, я пропустил эту часть допроса, когда вместе с Ибики отправился спасать отца.       «Он собирался добраться до Саске с помощью той девчонки, Харуно. Мы видели её на видео с камер наблюдения в отеле, и шеф сказал, что она станет ключом к подчинению Учихи…»       Канкуро остановил видеозапись, ведь этого было более чем достаточно.       — Если он хоть пальцем тронет Сакуру, — сжимая руки в кулаки, промолвил Ли. — Я сделаю из него отбивную!       — Он уже тронул, — ответил каким-то пустым голосом я. — Рядом с ней нет никого, и он может в любой момент похитить её. Вот только я не понимаю, почему он до сих пор этого не сделал.       Это было правдой: чего он ждал? Харуно не видела в нём врага, и одной просьбы сходить вместе в её любимое кафе или в магазин будет достаточно, чтобы отделить её от людей и похитить. Но в чём причина отсрочки? У него на руках все карты, а он играл в пай-мальчика.       — Необходимо срочно забрать Сакуру, — сказала Рин. — Она сейчас в опасности…       — Нет, это спугнёт Тоби. Он не знает, что мы с Саске видели их, точно как и не знает о том, что у нас есть его портрет, — прервал Неджи. — Этим можно воспользоваться и поймать его.       — Ты предлагаешь сделать из Сакуры наживку? — возразила Рин.       — Она и так на поле боя, не думаю, что день или два что-то изменят, — ответил Хьюга. — Саске?       В этот момент у меня в кармане завибрировал телефон, и я по привычке достал его, пробежав глазами по сообщению от Сакуры. Это был краткий отчёт о прошедшем дне, в конце которого было самое неожиданное: через два дня у них состоится корпоратив, который она организовывает по приказу Эбису. Помощником в этом деле оказался не кто иной, как Тоби. В моей голове моментально образовался план.       — Я согласен с Неджи: будет лучше застать его врасплох, и я даже знаю, когда.       Показав сообщение Хатаке, я замер в ожидании окончательного вердикта.       — Хорошо, значит, так и поступим. У нас два дня на подготовку, — кивнул тот, отдав мне телефон. — Вот что мы сделаем…       Но я не слушал распоряжения Хатаке. Скрывшись в коридоре, я некоторое время смотрел на последние смс-ки от Сакуры. Мы не общались вот уже больше месяца, и как-то всего на миг я испытал чувство неуверенности: с чего начать беседу? Возможно, она злилась на то, что я её намеренно игнорировал, а может, нет — тут уж никак не угадаешь с женским настроением. Я совершенно не представлял, какой реакции ожидать от Харуно, поэтому решил написать то, что первым пришло в голову: быстро набрав «звучит отвратно», я нажал на кнопку «отправить» и стал ждать её ответа. Через полминуты телефон ещё раз завибрировал: она прислала смайлик и сердечко. Мои губы машинально растянулись в улыбке — весьма непривычное ощущение после всего этого напряжения, — и я закрылся в спальне, на ходу отвечая Сакуре.