Часть 40. Открытия
13 июня 2017 г., 06:34
Арка третья: «Каждое завершение предвещает новое начало»
And in the thickness you’ll find me Finally, finally. You don’t have to beg You’ll find me. Ты найдёшь меня среди множества, Наконец, наконец… Не нужно умолять: Ты найдёшь меня. Zola Jesus — Skin
Первое, что я ощутила — острую боль в лопатках и плечах. Шея от длительной неподвижности, казалось, затекла до такой степени, что буквально задубела. Мышцы неприятно натягивались от того, что моя голова была склонена вниз; в горле пересохло, а в ушах стоял гулкий звон. Тяжёлые веки были будто сшиты намертво и не подчинялись слабым попыткам открыть глаза, чтобы осмотреться. Сомкнув сухие губы, я сглотнула то небольшое количество слюны, которое стояло в горле, и сделала судорожный вдох прохладного, сырого, пропитанного пылью воздуха: из-за этих ощущений всего на мгновение мне показалось, что я находилась в старом подвальном помещении. Неизведанность пугала меня больше яви. Скривившись от очередного болезненного спазма в спине, я ещё раз попыталась открыть глаза. Вдруг перед закрытыми веками всплыло воспоминание: образ Тоби, беспристрастно наблюдающего за тем, как меня усыпляли в женском туалете. Этот момент был настолько свежим и ярким в моём уставшем и сонном разуме, что он, словно огонёк, выделялся на фоне монотонного потока несвязных мыслей. Я вспомнила крепкую хватку того неизвестного человека на своих руках; вспомнила, как Тоби помогал удерживать меня на месте, пока я вдыхала удушливый хлороформ. Всё казалось каким-то сном, ведь Тоби не мог такого сделать: Тоби — мой друг. Последнее, что я отчётливо помнила: как он ловко подхватил меня и вынес в коридор. Дальше следовала темнота, будто мои воспоминания и сны окунули в баночку с чернилами. Среди спутанных, стремящихся осознать всё сразу мыслей всплыл единственно важный в сложившейся ситуации вопрос: куда же меня принёс Тоби? В груди стремительно нарастала паника. Сердце начало ускорять ритм, словно на меня нахлынул приступ тахикардии. Кашлянув, чтобы хоть как-то избавиться от кома в горле, я приоткрыла веки. Тотчас же глаза начало щипать и неприятно резать, отчего в уголках скапливались слёзы. Я дёрнула руками и со страхом осознала, что они были связаны у меня за спиной. Даже хуже: как оказалось, я сидела на раскладном железном стуле — его спинка впивалась мне в хребет ниже лопаток. Я кое-как выровнялась и ещё раз дёрнула руками, только чтобы по звону металла подтвердить свои догадки: запястья сковывали наручники, которые крепились к стулу. Во рту пересохло. Медленно, успокаивая своё неровное дыхание и часто моргая, чтобы прогнать скатывающиеся по щекам слёзы, я прищурилась и осмотрела полутёмную комнату. Впереди виднелся какой-то проход: прямоугольное очертание, освещённое тусклыми лампами, которые находились в дальнем коридоре. Вокруг царила гробовая тишина. Через пару минут я начала отчётливо слышать своё дыхание и стук сердца в груди. Эти ритмичные звуки подпитывали доселе скопившийся страх, рассылая по телу морозящие мурашки. Сглотнув в который раз своё волнение, я мельком изучила интерьер помещения: кирпичные стены видели лучшие дни; по бетонному полу стелилась паутина из трещин; вокруг были разбросаны расколотые кирпичи, которые когда-то были частью стены, что находилась слева. Я взглянула на потолок и увидела над головой стеклянную крышу. Сквозь слой грязи едва виднелись звёзды. Ночь. Видимо, не так много времени прошло с момента, как Тоби похитил меня. Моё рассеянное внимание привлёк ритмичный звук, который я почему-то посчитала бешеным ритмом своего сердца, но теперь, когда туман в голове немного развеялся, я могла определить источник этого шума: где-то неподалёку была железная дорога. Гудок товарного поезда стал подтверждением моих догадок. Сердце в груди сделало кульбит: значит, я всё ещё была где-то в городе. Но в тот же момент меня пронзило осознание: в нашем мегаполисе сотни заброшенных мест, рядом с которыми проходила колея. Это ничего не значило. Шмыгнув носом, я ещё раз дёрнула рукой, ощутив при этом, как защёлка золотого браслета впилась в кожу. Несколько раз моргнув, я повернула запястьем, чтобы убедиться в том, что подарок Саске был на мне. Видимо, мои похитители не подумали, что в этот браслет встроен передатчик. Очешуеть! В груди всё неприятно сжалось, но в этот раз от радости. Если Саске активирует этот прибор, он сможет определить моё местонахождение. Тогда Хатаке ничего не стоит собрать свою команду и явиться мне во спасение. Главное, не показывать, что у меня есть надежда выбраться отсюда, и, что немаловажно, выудить у кого-нибудь причину столь наглого похищения, хотя я и так догадывалась, почему выбор пал на меня. Если провести кропотливую аналитическую работу, то любому станет ясно, что Саске мною дорожит, что он сделает всё, чтобы спасти меня. Наверное, чёртов лидер мафиози именно это и сделал — он нашёл ахиллесову пяту Учихи и нанёс соответствующий удар. Нахмурив брови, я попыталась успокоить свой погружённый в панику разум. Пока что мне не причинили ни физического, ни психологического вреда. Только горький моральный ущерб за испорченный вечер и сорванное мероприятие. Я просто сидела на стуле в тёмной заброшенной комнате. Согласитесь, могло быть гораздо хуже. Кто-то точно прочитал мои мысли — в коридоре послышались шаги, а на стене, освещённой лампой, появилась тень человека. Я дёрнула головой, присматриваясь к приближающемуся незнакомцу. Может, стоит притвориться спящей? Сделать вид, что я всё ещё без сознания. Склонив голову, я расслабила плечи и прикрыла веки, вслушиваясь в шорох одежды и глухое эхо шагов того человека. Через полминуты он остановился неподалёку, молча сверля меня взглядом. Я точно чувствовала этот взор кожей, но не смела шевельнуться — играть так играть. — Я знаю, что ты очнулась, — произнёс он. Этот голос был словно иглой, которая вонзилась прямо в сердце, заставив меня скривить губы в недовольстве. Если он знал, что я пришла в себя, то в этой комнате были спрятаны камеры наблюдения, а значит, он давно запланировал похищение, даже подготовил место, не говоря уже о помощниках, которые, несомненно, отвлекли Саске и Ли во время вечеринки. Почему-то мой разум складывал все частички в единую картину слишком быстро, не позволяя обдумать каждый факт по отдельности. Если бы я только могла разложить всё по полочкам, а не делать поспешные выводы в стрессовой ситуации, то, возможно, я бы даже попыталась понять мотивы своего похитителя. Информация мешала думать, и я не знала, что ответить на подобную констатацию факта, тем более я не была уверена в том, как реагировать на стоящего передо мной Тоби. Да, его голос, пусть такой холодный и отстранённый, я узнала бы где угодно. Напряжённая тишина заставляла сидеть как на иголках, ежесекундно сдерживаясь от желания накричать на Тоби, сделать хоть что-то, чтобы он больше не казался мне другом. — Ты ничего не скажешь? — А чего ты ожидаешь от меня, Тоби?! — фыркнула я, не сдержавшись. — Напротив, это я жду объяснений: ты мерзкий, бесчестный преступник, который похитил меня; ты работаешь на лидера мафиозной группировки, которая буквально истребила всю семью Учиха! Последнее пронеслось эхом в пустующей комнате. Я даже не заметила, когда подняла голову и взглянула на него: Тоби стоял в паре метров от меня, переодетый в прилегающую к телу чёрную водолазку и штаны с карманами. На поясе виднелся ремень с чехлом для пистолета, откуда торчала рукоятка, а на руках были чёрные кожаные перчатки. Я сглотнула бурлящий в груди гнев, прищурив глаза, и смерила его испепеляющим, презирающим взглядом. Его лицо, будто маска, не пропускало ни единой эмоции, а глаза были пустыми, как бездонные ямы. Он был словно противоположностью того Тоби, которого я знала, но, может быть, этот был настоящим, а тот подделкой. — Сакура, ты много чего не знаешь и не понимаешь, — спокойно ответил он на мой крик. — Конечно! С первого дня нашего знакомства ты только и делал, что лгал мне! Откуда мне знать, что тебя на самом деле зовут Тоби? Что ты действительно такой хороший, милый парень, каким казался, ведь всё это было спектаклем, который ты разыграл, чтобы похитить меня для своего босса, чтобы заманить в ловушку Саске! — Хм, тут ты неоспоримо права, — промолвил он и отошёл назад к проходу; достав из-за стены деревянный стул, Тоби вернулся в комнату и, поставив его передо мной, занял своё место. — Меня зовут Обито, — промолвил он после напряжённой паузы. — И я похитил тебя для своего босса, как ты уже успела догадаться. Но, пожалуй, тебе пора узнать, что я и есть тот самый лидер столь ненавистной тобой мафиозной группировки. Это я убил семью Саске Учиха.***
В квартире, которая в последнее время считалась базой Какаши и его подчинённых, от топота ног вздрагивали столы и звенели стоящие на них стеклянные стаканы. Каждый был погружён в свои обязанности, причём все старались справиться с подготовкой как можно быстрее. Рин сидела на диване, дабы не стать препятствием для чьей-либо траектории движения в тесной гостиной. Она прижала колени к груди, обняв их руками, и наблюдала за суматохой, не отыскав себе иного занятия, так как все её вещи были давно упакованы: Рин уже успела поспорить с Хатаке насчёт своей дальнейшей участи в этой миссии и, не без помощи Тен-Тен и Саске, добилась права поехать с ними в качестве медика. После того погрома, который произошёл около банкетного зала, Какаши отказывался впутывать её в ещё более опасную часть погони, но всё тщетно. Она хотела поехать, хотела помочь Сакуре любым способом, даже если ей придётся остаться позади и ждать. Но больше всего Рин хотела быть там, где будет Хатаке, невзирая на риск и опасность. Осмотрев комнату, она нигде не заметила Какаши и устало вздохнула. В поле зрения Рин попала стоящая неподалёку Тен-Тен. Та молча бросала взгляды на погружённого в работу с компьютером Неджи. Определённо Тен-Тен волновалась, но не позволяла себе открыто демонстрировать подобные чувства или даже ту едва заметную расцветающую симпатию к Неджи. Наверное, она сама не знала, что он ей нравился больше, чем друг или боевой товарищ. Рин хорошо помнила, какой угрюмой та была, когда Хьюга и Канкуро выразили желание работать с Саске, не подчиняться приказам Хатаке. В тот момент Тен-Тен оказалась по другую сторону, будто противником Неджи, и ей это не нравилось. Сейчас они вновь работали сообща, но причиной явного беспокойства Тен-Тен стало другое: несколько часов назад Неджи пришлось пристрелить человека на глазах у толпы. Он, конечно, не показывал, насколько подобное действие отразилось на его адекватности, ибо фактически был брошен из огня в полымя, но это не означало, что Тен-Тен, будучи опытной наёмницей, не знала, каково это — порешить человека. Это всегда оставляло след в душе, пусть никому незаметный. Она в который раз окинула Неджи обеспокоенным взглядом и отодвинулась от стены, приближаясь к дивану, на котором сидела Рин. Возможно, это был не самый лучший момент, но иного может не представиться. Рин дождалась, когда девушка положила на полку стопку каких-то папок, а затем протянула руку, схватив за рукав и усадив Тен-Тен на сидение рядом с собой. Та плюхнулась на диван и удивлённо изогнула брови, повернувшись лицом к Рин, но промолчала, выжидающе замерев. Она не собиралась выдавать свои чувства во что бы то ни стало. Однако упрямая девчонка. Рин подавила усмешку и прошептала: — Почему бы вам не поговорить по душам? — С кем и о чём? — Я видела, как ты смотрела на Неджи. Вы очень красивая пара. — Всё совершенно не так! — прошипела Тен-Тен, покосившись на ребят. — Мы просто друзья. — Были, когда вам было тринадцать лет, — ласково промолвила Рин. — А сейчас… — Я не думаю, что я нравлюсь ему как девушка. Неджи никогда не выражал какой-либо заинтересованности мною, лишь проявлял дружескую поддержку. Мы с ним как брат и сестра. Тем более излишняя привязанность мешает работать. — Ты никогда не думала бросить это занятие и жить как нормальный человек? Чуть поморщив нос, Тен-Тен потупила взор. Разумеется, думала и в последнее время очень часто. Она старалась сконцентрироваться на своей работе, старалась не забивать голову фантазиями, но в тишине, особенно перед сном, Тен-Тен невольно мечтала о самых обыденных вещах: поход в кино, прогулка в парке или даже вечер перед телевизором. Во всех этих наивных и приторных фантазиях рядом с ней был Неджи. Если поначалу она думала, что это потому, что он был её лучшим другом, или потому что они столько лет были знакомы, почти не разлей вода, то теперь сомневалась. Рин ведь не слепая, а значит, у неё на лбу написано, что Неджи как-то незаметно стал ей больше, чем друг. Тен-Тен не хотела признавать этого, особенно посреди погони за преступниками, особенно перед кем-то другим. Неджи явно не питал к ней подобных чувств, а значит, можно продолжать делать вид, что ничего не изменилось, что она не влюбилась. — Почему ты считаешь, что я должна поговорить с ним, причём сейчас? — Потому что те, кого ничто не держит, обычно принимают рискованные решения во время сражения. Им нечего терять, они готовы пожертвовать собой ради тех, кого ждут дома. От слов Рин по спине прошёл холодок. Это была правда, и Тен-Тен по себе знала, что если выбор встанет, например, между ней и Сакурой, то она не задумываясь пожертвует собой ради спасения другого человека. В сравнении с Сакурой или Рин, у которых была нормальная жизнь, любимый человек и мечты о семье, Тен-Тен казалась неполноценной, точно ей было нечего терять — всё как сказала Рин. Неджи и Ли, наверное, испытывали похожие чувства. Возможно, Рин права, но протараторенное в тёмном уголке признание в любви казалось Тен-Тен позорным поступком. Гордость не позволяла ей опуститься до такого. Уж лучше молчать и прикрывать спину своих друзей, чем спугнуть Неджи скомканным диалогом и нервничать во время задания. Это лишь спровоцирует ошибки, которые могут одному из них стоить жизни. Сжав руки в кулаки, Тен-Тен молча кивнула и поднялась с дивана. У неё ещё куча дел, а она разговаривает по душам с Рин и мечтает о том, чему не суждено сбыться. Проходя рядом с компьютерным креслом, на котором сидел Неджи, она старалась смотреть куда угодно, только не на него. Неужели влюблённый человек испытывает подобное всё время? Этот ком в горле, извивающихся в животе змей, что доводили до лёгкой тошноты. Она никогда не боялась реакции мужчины на свои действия. Тен-Тен умела играть в любовь, если того требовала её очередная роль, но реальность оказалась гораздо хуже: Неджи не покидал её мысли ни на миг, но в то же время она боялась приблизиться к нему, боялась сказать лишнего. Задумавшись об этих глупых женских страхах, Тен-Тен даже не заметила, как остановилась, точнее не заметила причину: её правое запястье удерживали крепкие пальцы Неджи. Он крутанулся в кресле, поворачиваясь к ней; серые глаза пристально изучали её смущённое лицо, точно анализируя каждое изменение в мимике. — Мы можем поговорить? — вполголоса спросил он. — Наедине. — Конечно, — кивнула Тен-Тен и последовала за ним в сторону их с Ли спальни. Оказавшись в полутёмной комнатушке, она сцепила руки за спиной, переминаясь с ноги на ногу, мысленно поблагодарив всевышнего за то, что в спальне было такое слабое освещение. За окном царила ночь, и лишь небольшой ночник служил источником света, а этого было недостаточно, чтобы отчётливо видеть черты лица Неджи. Он с щелчком прикрыл дверь, не отстраняясь от неё, будто застыл в раздумьях. Это было совершенно непохоже на Хьюгу, которого Тен-Тен знала больше половины своей жизни. Неджи никогда не заминался, он всегда знал, что сказать, всегда видел общую картину раньше других. Он был одарённым человеком, причём с подросткового возраста, и это заставляло многих восхищаться. Сейчас же этот гений навевал на Тен-Тен неловкую тишину, посылая по чуть вспотевшей от внезапного наплыва смущения коже щекотливые мурашки. Это было весьма необычно, и она решила молча ждать, только чего? — Прежде чем мы отправимся на эту миссию, я хотел поговорить с тобой… Сглотнув волнение, Тен-Тен, не доверяя собственному голосу, лишь кивнула в ответ. Вряд ли Неджи заметил такое краткое движение, но это было совершенно неважно. Он продолжил: — Я хочу, чтобы ты не рисковала собой на этом задании. Ты профессионал в своём деле, и я не смею тебе указывать, просто… — нахмурив брови, заминался он. — Я давно испытываю к тебе особые чувства, и всё никак не находил подходящего момента, чтобы сказать… Этого было более чем достаточно. Тен-Тен почти не сообразила, не осознала происходящего: её тело сдвинулось с места само, опережая мыслительный процесс, после которого она бы ни за что на свете не сделала подобного. Она вмиг преодолела разделяющее их пространство, встала на носочки, протянув руки вверх, чтобы обвить шею Неджи, и примкнула к его губам своими, зажмурив глаза от страха. Её сердце билось, как птица в клетке, разнося отголоски ударов по всему телу, заставляя вены и артерии пульсировать. Ноги словно налились свинцом, который давил на кости; руки дрожали, выкручивая мышцы. Наверное, она сейчас сделала самую большую ошибку в своей жизни. Неджи мог подразумевать платоническую любовь, заботу как о сестре или что-то совершенно иное. Она не позволила ему даже закончить монолог: просто набросилась на него, точно сумасшедшая. Тен-Тен не знала, как теперь смотреть ему в глаза, как оправдать своё импульсивное решение и этот неловкий поцелуй. Всего через секунду на её талии оказались крепкие руки, и Неджи, прижав её дрожащее от шока тело к своему торсу, ответил на поцелуй, заставив Тен-Тен на мгновение забыть обо всём на свете.***
Я сидел за компьютерным столом, в кресле, которое ещё не успело остыть после того, как его в спешке покинул Неджи. На экране была изображена карта города, будто рентген переплетённых улочек, прямоугольных зданий и разнообразных лоскутов, представляющих парки и площади. В паутине этих обозначений мелькала небольшая зелёная точка, которая передвигалась на север, по мосту через озеро, в сторону заброшенных фабрик. Эта точка и была сигналом передатчика в браслете Сакуры. Я не спускал с огонька глаз, всё дожидаясь момента, когда Тоби доберётся до нужного ему места. Таким был приказ Какаши, и в этот раз я не смел ослушаться. Её жизнь в опасности, а всё потому, что у нас с Сакурой была крепкая связь. Этим решили удачно воспользоваться, а покуда я не имел ни малейшего представления, чего именно потребует Тоби, самым разумным было дождаться звонка и выслушать все условия сделки. Время тянулось, будто жвачка, и это начинало изрядно подбешивать. В конце концов моё терпение не безгранично. Точно чувствуя мою раздражённость, в гостиную прошёл Хатаке: он переоделся в экипировку АНБУ, как Неджи и Тен-Тен ранее. Даже мне выдали набор из одежды и прочих аксессуаров: я давно был готов выдвигаться на миссию. — Ещё не остановились? — спокойно спросил тот, застёгивая ремень. — Нет, но он явно везёт её в заранее подготовленное место. Заброшенная фабрика или склад. — Да, это вполне в его вкусе, — кивнул Какаши. — Не бойся, он не тронет Сакуру, ведь она гарант твоего послушания. Будто мне нужно было об этом напоминать. Сделав глубокий вдох, я прикрыл веки, подавляя в себе желание кинуться в погоню за машиной Тоби. Дверь в квартиру с грохотом открылась, и я услышал тяжёлое дыхание Ли, который вернулся из офиса Эбису. Хатаке подошёл к нему — зашуршали какие-то бумаги, — а затем они начали вполголоса разговаривать. Я, не отрывая взгляд от монитора, вслушался в их диалог на пониженных тонах. Ли явно казался обеспокоенным. — Он устроился в компанию под фальшивым именем, разумеется, — протараторил тот. — Поэтому у Эбису были только бесполезные документы. — Что же, я даже не думал, что нам повезёт. — Я пересмотрел их и кое-что нашёл: помимо тестов на употребление наркотических веществ, в фирме Эбису дополнительно проверяют криминальную историю нового сотрудника. Это стандартная процедура, да, и я думал, что этот Тоби позаботился о том, чтобы на него ничего не нарыли, но Эбису оказался чересчур придирчивым и подозрительным человеком. Он попросил своего друга из государственного учреждения пробить фотографию Тоби, и тот нашёл нечто интересное, смотрите. — Обито Учиха, — после затяжной паузы промолвил Какаши. На этих словах моя голова резко дёрнулась в сторону звука. Учиха? Какой ещё, к чёрту, Учиха?! Будто услышав мои мысли, Хатаке повернулся ко мне лицом, протянув папку с документами. Я вырвал её, уставившись на фотографию и скромное досье того самого Тоби. Это была официальная форма изменения имени и фамилии урождённого Обито Учихи на Тоби Камуи. Несколько раз моргнув, я попытался переварить дозу новой информации. Если этот документ подлинный, а судя по печати так оно и было, то человек, который вложил столько лет и усилий в истребление Империи Учиха, оказался членом ненавистной ему семьи.
