Часть 42. Фабрика
17 июля 2017 г., 06:29
He’d trade his guns for love But he’s caught in the crossfire, And he keeps wakin' up, But it’s not to the sound of birds. The tyranny, the violent streets, Deprived of all that we’re blessed with, And we can’t get enough, no. Он променял своё оружие на любовь, Но оказался меж двух огней, И он продолжает просыпаться, Но птицы не поют здесь. Тирания и жестокость на улицах Лишили нас всего, чем мы были благословлены, И нам не хватает того, что осталось. Stephen — Crossfire
Открытое пространство вокруг старой фабрики давно заросло высокой травой и кустарниками акации. В свете полной луны растительность приобрела серый оттенок, кидая искажённые тени на тропу, устеленную гравием. Рядом с этим старым ржавым амбаром не было мест, где можно спрятаться: ни деревьев, ни других прилегающих к фабрике зданий. Это самая отдалённая точка на территории, к которой невозможно подобраться незамеченным. Здесь не нужны ни камеры, ни дозорные — Кимимару и сам всё прекрасно видел: дорога из гравия стелилась вниз, к открытым воротам фабрики. Фары машин будет видно за полкилометра, но даже если они попытаются выключить их, от лунного света нигде не спрятаться. Кимимару был вынужден признать: шеф обо всём подумал и выбрал идеальное место, которое мог контролировать. За спиной послышались приближающиеся шаги. Чуть повернув голову вправо, Кимимару замер в ожидании. Рядом остановился Он. Последние полчаса шеф провёл в комнате с той девчонкой, с Сакурой Харуно. Кимимару не понимал причин, которые заставляли шефа рассказывать их заложнице столь ценную информацию о себе и своих целях. Разумеется, шеф осознавал последствия таких откровений: если вдруг они окажутся проигравшими, а Сакура выживет, то она расскажет АНБУ всё, что узнала за время этой душевной беседы. Это подвергнет опасности не только его, но и всех, кто помогал ему за деньги или по своей воле. Это заденет Кимимару, станет новой угрозой, которая заставит его скрываться от властей в любом городе мира, а ему такие осложнения ни к чему. Конечно, всё при условии, если он сможет сбежать от АНБУ. — Ты хочешь что-то сказать? — словно прочитав мысли, промолвил шеф. — Я не поддерживаю вашу идею насчёт Харуно. Незачем ей всё это знать, она станет опасной… — Не думай об этом, она не опаснее спички в воде, — спокойно ответил тот. Повисшая тишина не вызывала напряжения, но и заставляла Кимимару бдительно следить за каждым движением шефа, прислушиваться к его ровному дыханию и оценивать позицию его тела. Он хотел было спросить: не связывает ли шефа и Сакуру нечто особенное, может, он влюблён в неё и поэтому решил рассказать ей правду, чтобы донести своё видение ситуации. Девчонка вполне смазливая, и Кимимару принял бы подобный поворот, ведь шеф много времени проводил в её компании, и у него могли зародиться какие-то чувства. Но язык спросить подобное не поворачивался. Настораживала не столько мысль о реакции шефа на подобный вопрос, сколько абсурдность самой идеи: этот человек безжалостно истребил всю свою семью, родного отца и многих других. Вряд ли его сердце внезапно растопила какая-то ладная девчонка. — Сакура не переживёт эту ночь, так что не волнуйся, — нарушил молчание шеф. — Учиха не согласится на сделку, если она умрёт. — А кто сказал, что я убью её прямо сейчас или даже требуя от Саске исполнения моих условий? Сакура проживёт достаточно долго, чтобы всё сложилось как надо, а затем их всех постигнет гибель, которую в газетах завтра утром спишут на внезапный взрыв на старой фабрике. Кимимару промолчал. Он здесь был ради денег, и никакие моральные ценности его не волновали, точно как и его напарников в этой афере. Мизуки не повезло, и его убили во время выполнения первой фазы; Джиробо захватили, и вряд ли он сможет выбраться из СИЗО АНБУ в ближайшее время. Оставались Ёрой и Таюя. Первый пока что ждал возможности исполнить свою часть сделки с шефом, а вот Таюя уже частично отстрелялась и могла в любой момент передумать: часть денег по её требованиям уже перевели на банковский счёт, а значит, её преданность сделке не была стопроцентной. Кимимару подозревал, что если выбор встанет между свободной жизнью и деньгами, Таюя выберет первый пункт. Она, может, и наёмница, но она так же ценит свою шкуру, как и любой трезвомыслящий человек. Таюя сбежит, если поймёт, что дело дрянь. — Сколько человек мы ожидаем? — спросил он. — Хатаке и троих его учеников, Саске, и ещё парочку они оставят в машине, как сделали ранее. — С ними может приехать Морино и его солдаты, а это проблема. — Он не приедет. У него нет приказа свыше на проведение операции, а мой человек в мэрии уполномочен прикрыть проект АНБУ и посадить всех участников за решётку, если Морино ослушается. Ибики не станет рисковать делом всей своей жизни и судьбами своих подчинённых, и так слишком засветился, помогая Саске и Хатаке, учитывая, что последний много лет назад добровольно ушёл из АНБУ, чтобы заниматься проблемой в виде меня самолично. Морино не глупец и всё прекрасно понимает: если сунется сюда — его посадят за предательство родины. — Ты всех в этом городе купил? — ухмыльнувшись, спросил Кимимару. — Только их преданность, и она покупается страхом, а не деньгами. Следи за прибытием наших гостей, а я пойду приготовлю комнату ожидания, — ответил шеф, отвернувшись. — Как тебя по-настоящему зовут? Сделав пару шагов, тот остановился, и Кимимару на секунду задумался: не суёт ли он нос не в своё дело? Он узнал о том, что шеф рассказывал Харуно историю своей жизни. Возможно, этот разговор не был для посторонних ушей, но всё же хотелось проверить, что из всего сказанного шефом было правдой, а что — нет. Признаться, личность самого влиятельного лидера криминальной группировки в городе Кимимару не сильно волновала — у каждого есть причины скрываться под маской, — но всё же ему хотелось убедиться в достоверности информации. Повернувшись, он встретил взгляд шефа, спокойно ожидая ответа. Тот еле заметно усмехнулся: — Обито Учиха. — Учиха, значит, — вдумчиво хмыкнул Кимимару. — Приятно познакомиться. — Взаимно, — после недолгой паузы ответил тот и без лишних слов скрылся в тени стен амбара. Повернувшись, Кимимару продолжил наблюдать за дорогой; не хотелось злить шефа. — Ты не спросил его насчёт Харуно, — раздался тихий голос, и из-за угла здания вышла Таюя. — Что именно? — Это, конечно, не моё дело, но мне кажется, что план нашего босса слишком переплетён с его личными мотивами, с обидой на семью Учих, а это мешает ему мыслить хладнокровно, трезво. — С каких пор ты стала специалистом в сфере психологии? — Достаточно было подслушать их разговор, чтобы всё понять. Этот Обито может быть опасным преступником, лидером местной мафии и деловым партнёром Гато, но я не доверяю ему. Он сдружился с той девчонкой, поэтому так любезничает с ней. Заложница чуть ли не со всеми удобствами, учитывая ситуацию. Если бы на её месте был кто-то другой — шеф бы не нянчился. — В тебе говорит женская зависть, Таюя. — Во мне говорит желание обезопасить свою жопу, Кимимару! — прошипела она, останавливаясь в проходе рядом с ним. — Называй это предчувствием, но мне кажется, что он скоро потеряет контроль и оступится на тонком канате, и я бы не хотела находиться здесь, когда это случится. — Ты подписала с ним контракт и не можешь уйти, не выполнив свою часть сделки. — Я наёмница, не забывай об этом. Советую думать о своей шкуре, а не о преданности Обито. — Ёрой так же считает? — спросил Кимимару, прислушиваясь к её отдаляющимся шагам. — Мне-то откуда знать? Я беспокоюсь исключительно о себе. Насрать на вас, ту девку и шефа. — Тогда зачем ты мне рассказала суть их разговора, да и сейчас зачем задела эту тему? — Это был дружеский совет, Кимимару, не более. Её поспешные шаги стихли в ночной тиши, оставляя Кимимару наедине с новыми мыслями. Таюя предаст их — в этом он теперь не сомневался. Его обязанностью было предоставить Обито надёжных людей для аферы, но стоит ли волноваться по этому поводу сейчас, когда уже мало что можно сделать, чтобы исправить ситуацию? Если бы он был предан Обито, то постарался бы изменить исход в их пользу, но Таюя права — он наёмник и ничего никому не обязан. Так как же поступить: пустить всё на самотёк или же попытаться исправить что-то — вот в чём вопрос.***
В фургоне царила тишина. Шум колёс и гул двигателя были единственными звуками, которые нарушали это состояние, отвлекая пассажиров от разных съедающих изнутри мыслей. За рулём был уже по укоренившейся традиции Канкуро, а рядом с ним сидел Неджи, не спускавший глаз с мигающей точки на экране планшета. Сигнал, исходящий от браслета Сакуры, указывал на заброшенную фабрику за пределами города. Как только местонахождение Сакуры стабилизировалось, Какаши велел всем приготовиться и выдвигаться, чтобы не терять драгоценное время. Звонка от Тоби, или, как они теперь все знали, Обито Учихи, не поступило. Вполне вероятно, что предъявлять свои требования он собирался уже там, на своей территории. Рин с трудом могла свыкнуться с мыслью о том, что этот преступник всё это время находился рядом с Сакурой, умело скрываясь, пока Хатаке и Саске гонялись за ним по всему городу. В который раз Обито доказал им свою находчивость и хитрость. Это наталкивало на мысли о том, что их на фабрике ждёт какая-то ловушка. Рин была рада, что Какаши всё-таки позволил ей поехать с ними — мало ли кого-то ранят и понадобится её помощь. Она продолжала мысленно повторять себе это, точно успокаивая нервы, в то время как они сокращали дистанцию до нужной локации. Осмотрев сидящих рядом Тен-Тен и Ли, она попыталась не всматриваться в их напряжённые лица. Даже Хатаке казался ей мрачнее обычного, что уж говорить о Саске. Последний из рода Учиха, как считали все они до внезапного открытия личности Обито, казался Рин отстранённым, отчасти даже беспристрастным и напряжённым. Она старалась не замечать того, как часто Саске сглатывал, и того, как его длинные пальцы сжимались в кулаки. Узнав о том, кто на самом деле убил его семью, Саске промолчал. Рин была готова к любой реакции: крики, жажда мести; разгромленная гостиная в попытке выпустить пар. Но ничего из этого не последовало. Саске молча сжал руки в кулаки и лишь наполненным холодом голосом поинтересовался, когда они выдвигаются. Но, глядя на него, Рин видела, как сквозь неприступный фасад проскальзывали кипящие внутри Учихи чувства. Он был зол, стремился самолично покончить с этой историей и отплатить Обито за судьбу своих близких. И, конечно, Саске рвался освободить Сакуру, ведь в этом мире она ему стала последним, почти родным человеком. — Мы почти приехали, — сообщил всем Неджи. — Фары, — вполголоса скомандовал Хатаке, и Канкуро мгновенно подчинился. — Когда подберёмся к окнам здания, нужно будет исследовать местность тепловым датчиком движения, чтобы понять, сколько их там внутри. — А Морино к нам на подмогу не приедет? — спросил Ли. — Нет. Рок Ли молча обменялся взглядами с Тен-Тен. Видимо, они не ожидали, что окажутся без такой необходимой в сложившейся ситуации поддержки. Рин же прекрасно осознавала положение вещей и была изначально проинформирована насчёт не шибко утешительного расклада. Когда Какаши ушёл с поста начальника охраны Учих, разумеется, потому что его считали мёртвым, он подписал договор, в котором было чётко прописано: только он и трое его учеников будут заниматься делом Обито Учихи. Это означало абсолютную изоляцию от ресурсов АНБУ или услуг местной полиции. Они сами отвечали за свои действия и за последствия. Именно поэтому Цунаде Сенджу не могла напрямую связаться с Хатаке, когда проснулся Ао. Конечно, будучи давними друзьями и коллегами, Какаши и Ибики не раз за спиной у властей помогали друг другу — это было доказано на практике. Но Морино стал слишком часто фигурировать в этом деле, и это могло принести всем помощникам Хатаке большие проблемы. Ибики старался выполнять свою работу в определённых рамках и не переступать черту, а помощь Хатаке в последнем рывке к поимке преступника — это тот самый шаг в пропасть. Всё, что мог сделать Ибики, — приехать на место сражения и замести следы. Фургон остановился рядом с высоким кустом акации, скрываясь за сухой травой. Канкуро заглушил мотор поворотом ключа и откинулся на спинку кресла, пристально изучая здание. Рин нагнулась вперёд, присматриваясь к заброшенной фабрике. За её спиной раздавались клацающие звуки защёлок, шуршание ткани и быстрое затягивание молний. В машине должны были в очередной раз остаться лишь она и Канкуро. Этот факт немного напрягал Рин из-за всё ещё свежих событий в городе, но она старалась не поддаваться страху. Если она подчинится своим слабостям, станет бесполезной обузой для Какаши и ребят, а этого Рин не могла себе позволить. Неджи достал из рюкзака бинокль и стал изучать местность, пока Канкуро настраивал небольшие аппараты с тепловыми датчиками движения. Слева от Рин появилась рука в перчатке, и приспособления были молча переданы назад в салон тем, кто непосредственно должен был проникнуть внутрь здания. Рин повернулась и осмотрела готовых покинуть фургон агентов. С ними был Саске, полностью в экипировке, что даже отличить его как гражданского было невозможно. Какаши поправил свой наушник и, встретив её взгляд, лишь кивнул, положив руку поверх рации. — Неджи, выходим, — скомандовал он и, нажав на ручку, толкнул дверь фургона. — Удачи вам, — сказала Рин, проводив ребят взглядом. — Будем держать связь! — подмигнул ей Ли, спрыгивая на гравий. — Ты ведь испечёшь мне кексов после этой потасовки? — Конечно, — улыбнулась она в ответ. Дверь фургона захлопнулась, и Рин поспешно повернулась к панели передач, наблюдая за тем, как их силуэты растворялись в высокой траве. Решительно обхватив руками спинку сидения для опоры, она стала перебираться на своё место, чтобы помогать Канкуро вести Хатаке и ребят в нужном направлении. Заложив наушник, Рин включила планшет и принялась за свои обязанности.***
После ухода Обито я старалась не паниковать. Он увернулся от прямого ответа, поэтому причин накручивать себя и додумывать правильный вариант развития событий не было. Он не сказал, что убьёт меня, но и не отрицал этого. Не намекал, но и не опровергал. После нескольких минут прокручиваний этого факта в голове я ощутила холод в ногах и руках, будто откуда-то начало дуть морозным зимним ветром. Моё тело было, к удивлению, слишком горячим, словно меня неосознанно бросало в жар. Позволив дрожи пройтись по спине, в надежде, что это хоть как-то выдернет меня из ступора, я попыталась поднять голову и осмотреться. Нельзя просто так сидеть и ждать чуда, особенно если можно что-то сделать, так ведь? Но, окинув тёмную комнату уставшим взглядом, я признала, что вряд ли смогу сделать что-то полезное и не глупое в таком состоянии. Привязанная к стулу по рукам и ногам, в пустой комнате и без оружия, я ничего не могла предпринять. Оставалось ждать прибытия Саске и Хатаке. — Приведи её сюда. Этот голос был мне незнакомым, но после него я услышала приближающиеся шаги. В коридоре появился силуэт, определённо женский, с красивым изгибом талии. Она решительно прошла в помещение, останавливаясь в нескольких метрах, осматривая меня высокомерным взглядом. Я узнала её рыжие волосы и глаза — это была та официантка с вечеринки. Наверное, в женском туалете в кабинке пряталась именно она. Почему-то имя я с трудом припоминала, неброское такое, краткое, из пары букв. Но к чёрту, это вряд ли её настоящее имя, и, судя по выражению её лица, я угадала. Она засунула руку в карман и достала связку небольших ключей — явно от наручников. — Только не брыкайся, — промолвила она, подступив на шаг ближе. — Одно неверное движение — и я с лёгкостью сломаю тебе руку, поняла? — Да, — сглотнув страх, ответила я. Она обошла вокруг, останавливаясь за спинкой стула, и к моим рукам прикоснулись её холодные пальцы. Железные ключи звенели, раздражая своим звуком, но через полминуты мои руки умело сложили впереди, на коленях, и ловко заковали обратно в наручники. Сцепив пальцы в замок, я потупила взор, наблюдая за тем, как наёмница разрезала складным ножиком путы на моих ногах. Когда закончила, она вцепилась крепкой хваткой в моё правое плечо и подняла меня на ноги, незамедлительно толкая к тёмному проходу. Я, кое-как шагая, подчинялась, следуя её физическим указаниям. В какой-то момент, наверное, когда я была ещё под действием хлороформа, с меня сняли туфли, и я проснулась уже босой. Сквозь капроновые колготки в стопы влезали мелкие камушки и другие осколки, но я не издала ни звука. Меня маршем вывели в большое помещение: разбитые в некоторых местах окна пропускали внутрь лунный свет; примерно в десяти метрах от нас была бетонная, почти разваленная лестница, что вела на небольшую площадку на втором этаже. Я заметила стоящего впереди Обито, а рядом с ним светловолосого парня с длинным мечом, рукоятка которого была сделана, по всей видимости, из натуральной кости. С другой стороны стоял ещё один мужчина, в чёрных очках и с маской, что скрывала его лицо, подобно той, которую носил Какаши. На его поясе было несколько пистолетов. Всё это мне не нравилось, но больше, к счастью, никого из наёмников Обито не было видно. — Таюя, посади её здесь, — раздался его голос. Моя новая подруга, имя которой я теперь знала, подчинилась и подвела меня к ещё одному деревянному стулу. Повернув меня лицом к входу, она надавила на плечо, и я покорно заняла своё место, ощущая в груди нарастающий панический трепет. Я не понимала, почему меня привели в этот зал и что происходило. Неизведанность по-прежнему пугала меня больше жестокой правды. Расправив плечи, я замерла в ожидании, прислушиваясь к бешеному стуку своего сердца. Старые двери со скрипом приоткрылись, и в проходе появилось несколько силуэтов: по пепельным волосам я сразу узнала первого вошедшего — Какаши. Он сделал всего пару шагов внутрь, видимо, чтобы позволить остальным пройти в амбар, и осмотрел стоящих передо мной наёмников. Вслед за ним вошёл Неджи, сжимая в руке какое-то огнестрельное оружие; затем Ли и Тен-Тен, из-за спины которой виднелась рукоятка меча. Последним в амбар вошёл Саске. По телу прошёл заряд электричества, задевая каждый нерв особенным напряжением. Мои глаза расширились от удивления: Учиха был одет как настоящий агент. Чёрная ткань в потёмках сливалась с цветом его волос, оставляя на виду участки бледной кожи; в его руке был пистолет, а на специальном поясе целый набор разных приспособлений и оружия. В первую очередь его глаза остановились на мне. Саске не подал знак, мол, интересуясь, всё ли со мной в порядке. Он выглядел каким-то отчуждённым, будто мы не были знакомы и ему было совершенно наплевать на моё самочувствие. Сглотнув, я несколько раз моргнула, пытаясь понять, привиделось ли мне это на почве нервного стресса или нет. Когда я вновь подняла взор на Учиху, он уже смотрел на Обито, игнорируя всё вокруг. В груди что-то сжалось до боли. Неужели он взбесился из-за того, что я ослушалась и оставила его на вечеринке? Да я и сама уже не была рада, что приняла такое опрометчивое решение. Но этого не изменить, и Саске должен понимать, что я не специально попала в сети его врага. В панике я попробовала перехватить взгляд Тен-Тен или Какаши, но они все как один были зациклены на Обито и его наёмниках. Рядом раздался тихий смешок Таюи, будто она понимала происходящее со мной замешательство и её это забавляло. Сжав губы в тонкую линию, я склонила голову вниз, не желая быть предметом для насмешек. — Хатаке Какаши собственной персоной, — нарушил первым тишину Обито. — Давай без наигранных прелюдий, — спокойно ответил тот. — Мы пришли за Сакурой. — Кто бы сомневался, — с ухмылкой в голосе ответил Обито и чуть повернул голову вправо, чтобы взглянуть на меня. — Она цела и невредима, пока что. — Чего ты хочешь? Это был голос Саске. Он произнёс слова чётко и громко, и они разлетелись эхом, отбиваясь от голых стен амбара. Я закрыла глаза, делая ровные, глубокие вдохи. От волнения меня начинало слегка укачивать, и я старалась не показывать этого. Руки продолжали дрожать, и я сжимала их вместе ещё крепче, чтобы не чувствовать себя такой беспомощной. Тишина, что последовала за вопросом Саске, начинала угнетать, дёргать за нервы и навевать очередные навязчивые догадки. Чего мог хотеть Обито в обмен на меня? Сколько я стою? Миллион? Сто миллионов? Я понятия не имела, каким капиталом располагал Саске, сколько у него было машин, самолётов, особняков и вилл на приватных островах. А Обито, видимо, знал, посчитал каждую копейку состояния Учих. — Я хочу всё, что принадлежит тебе, Саске. По заумным и дотошным схемам твоего отца, которым я посодействовал, теперь только ты можешь распоряжаться компанией Учих, имуществом и прочим. Я хочу всё. — Всё взамен на Сакуру? — Да, правда, я предложил ей небольшую сделку, чтобы не обидеть обе стороны. Сакура, милая, ты не соизволишь сделать нам всем услугу и исполнить свою часть договора? — глядя на меня, почти елейно спросил Обито. В горле все слова стали комом. Я даже не успела всерьёз обдумать условия этой сделки и смогу ли решиться попросить Саске сделать подобный шаг. Для него это будет непосильно — это станет позором. Никто в его семье добровольно не сдался этому бастарду, так с чего же Саске быть первым? Если он сделает это для меня, по моей просьбе, на что и намекал Обито, то вряд ли после этих событий захочет быть со мной, конечно, это в случае если Обито нас не обманет и действительно отпустит. Выбор был невелик и тикающие в голове секунды давили на меня, словно глубины океана. Я не могла полагаться на логику, так как всё от страха казалось мне полным абсурдом, поэтому придётся следовать инстинктам, указаниям сердца. Облизав сухие губы, я сделала вдох для храбрости.
