Какая бывает любовь

— НЕТ, Андрей! — Даша обхватила руками дрожащую голову, склонившись над завалом. — Юля! — она обернулась к подруге. Та стояла с застывшим лицом, не зная, что произошло, и не понимая, чего от неё хочет Даша. Старкова потрясла её за плечи. Юля опомнилась. — Иди и позвони в больницу. Ты слышишь меня? Поспеши! «Я могла быть сильной для себя. Мари умела быть сильной для других». — Вертелись в мыслях Самойловой недавно произнесённые ею слова. — Надо быть сильной для других, — проронила Юля и побежала искать телефон. Должно быть, она была несказанно довольна собой. Или будет, когда всё это утрясётся. — Максим. — Даша продолжала раздавать указания. — Помоги мне убрать эту штуку, — трясущиеся руки показали на шкаф. — Я сам, — рыкнул Макс. — Отойди, — подвинул он Дашу. Максим взялся обеими руками за шкаф, кряхтя и напрягаясь, потянул его в сторону. Шкаф двинулся и шумно съехал с чего-то твердого, стукнувшись об пол. Этим «чем-то твёрдым» оказалась нога Андрея. Макс дёрнул посильнее. Даша взволнованно упала на колени рядом с Андреем. Авдеев был едва заметен под двумя дюжинами книг, усыпавшими его, словно булыжники. Даша стала стряхивать с него книги, как пылинки с одежды. И неплохо в этом преуспела: оставалось снять около восьми книг. — Справляешься? — голос Макса в ушах Даши звучал, как из загробного мира. — Он живой? Держится? Но Даша не отвечала. Она была занята работой, хотела как можно скорее избавить друга от ужасной напасти. Первая книга упала сама, вторую и третью Даша убрала с лица, четвёртую сняла с шеи, пятую и шестую сбросила с живота, взяла седьмую и только потом поняла, что что-то не так. Восьмая не поддавалась, не хотела удаляться с головы. Она вплотную прижалась к макушке своим низом. И тут Даша заметила, как по корешку книги ручейком стекает кровь. Острая часть внизу чёрной обложки намертво впилась в череп. Даша провела рукой по сырым и липким запачканным кровью волосам Андрея. — Ох… Макс сел позади неё. Обняв её, он развернул девушку к себе, и она уткнулась носом в его плечо и заплакала. — Как же так? — Сквозь слёзы говорила она. — Как же так, Макс? Что же теперь… почему мы… зачем это происходит с нами? Должен быть какой-то смысл во всём. А он? За что ему такое наказание? Макс, эта книга… эти стены… всех нас погубят, вот увидишь. Всех! — Плачь, малыш, — гладил её по растрёпанным волосам Макс. — Плачь. — Нет, — неожиданно отстранилась от него Даша. — Он же ещё не умер, так? Он не умер! Я не имею права плакать. Врачи приедут и спасут его. Юля найдёт телефон, и они очень скоро будут здесь. Андрей выживет. — На этих словах Даша вдруг осознала, что её нога лежит в огромной луже крови. Красной жидкости было так много, словно здесь разбили банку вишневого варенья. — А те, кто замешан в этом, те, кто желает нам зла… — не своим голосом зашептала Даша, пристально глядя Максу в глаза. — Мы убьём их. Убьём, как убили моего папу. Никто не будет жить, если умирают наши. Никто не должен жить, если умираем мы. Твари недостойны жить! — Мы все твари, Дашка, — вздохнул Макс. Они просидели так с четверть часа. Как и пророчила Даша, скорая помощь принеслась быстрее ветра. Андрея на носилках вынесли из школы под взгляды любопытных мальчиков и девочек. Андрей не приходил в себя. Он был в крови и в клочьях от книг, как будто после петушиной бойни. Максим и Даша ушли вслед за ним. Библиотека опустела, словно здесь никого и не было. И только маленькая щёлочка по правую сторону от камина давала знать, что пара жёлтых больных глаз внимательно изучала это помещение. — Р-р-р… — прорычал кто-то за стеной, продолжая смотреть. — Р-р-р… ги… мо… те… по… — что-то несуразное прорычало нечто. Но кто это был? И стало ли всё ещё больше опаснее, чем раньше? С походом в библиотеку пострадал не только Андрей, но и все, кто был там, и кого не было. Как если бы какой-то механизм был приведён в действие. Что-то злое приближалось медленными и устрашающими шагами. Тем временем, проводив взглядом отъезжающую от ворот машину спасателей, Юля села на крыльце школы в своей лёгкой домашней одежде. Она так набегалась, словно сдавала зачёт по физкультуре. При всём желании Самойлова сейчас никак не почувствовала бы холода. К тому же весна уже подлетала к дверям и морозы вот-вот должны были сойти на нет. Юля сидела и пыталась понять. Она нашла телефон. И фактически помогла Андрею. Она была сильной для других? Или нет ничего особенного в том, что Самойлова всего-навсего нашла телефон. Зачем думать об этом, как о каком-то подвиге? По идее у неё и так должен был быть телефон. Но его не оказалось у неё, поэтому пришлось бежать в комнату. Это же доказательство силы скорости, потраченной на благо ближнего своего? Или нет? Юля терялась: почему она думает об этом больше, чем о том, что Андрей может умереть? — Авдеев, если ты уже на небесах и умеешь читать мысли… — осматривая звёздное небо, произнесла Юля. — Не держи зла, лады? Да, мы погрустим по тебе недельку, но в итоге забудем. Так всегда бывает. А потом умрёт кто-то еще, и мы снова пустим слезу. Но это не будет тормозить нас в чём-то. Жизнь продолжится. Только без вас. Это как игра. Кто-то выбывает, кто-то держится дальше. Иногда приходят новенькие. Но никто никому не нужен. Юля почувствовала, как телефон завибрировал в руках. На экране высветилось: «вызывает блудный Майк». — Алё? — обрадовалась Юля. — Мог бы написать мне… мы занялись бы виртуальным… э-э-э… развлечением. — Это не Миша. Это его врач. — Здрасте, — кисло поздоровалась Юля. — Что вы хотели? — Миша сегодня умер. Майк? Её Майк? Не пришелец с другой планеты, а тот самый? Тот, который любимый? Это было не по-настоящему. Невозможно. Но ещё невозможнее было то, что произошло дальше. Продолжение следует… Какая бывает любовь. Скоро всё станет совсем безнадёжно.