Какая бывает любовь

«Оставайся здесь…» «Если она появится…» «Я посмотрю во дворе…» Эти слова влетали в Майка и растворялись где-то внутри, оставляя после себя недоумение, разочарование и вопросы. Многочисленные вопросительные знаки, спотыкающиеся о выступы боли в его груди. Она вышла всего на минуту и ушла на час. Зачем? Майк стоял посреди холла. Все события, слова и люди пролетали мимо его сознания, словно Майк замер в оцепенении на проезжей части, окруженный бешено летающими машинами. Миллионы мыслей армией налетели на него, гранатами забрасывая голову въедливыми вопросами. Он ощущал себя ничтожеством, которого бросил единственный любимый человек, как маленький мальчик, забытый в магазине безответственной мамашей. Он стоял, не двигаясь, и пожирал глазами дверь, словно она была порталом, что поглотил его возлюбленную. Он смотрел и смотрел, а в голову острым кинжалом воткнулась самая убийственная, колющая мысль: «ничего не произошло, ничего не происходит, ничего не произойдёт». — Никто не придёт, — обречённо констатировал Майк, а дверь медленно распахнулась. Внезапно по телу пробежала волна надежды, но ветер унёс её, когда на пороге «Логоса» остановилась другая девушка. — Почему ты стоишь тут один? — спросила закаменевшего друга Лиза, снимая с шеи жёлтого цвета шарфик. — Здесь сквозняк… — на всякий случай предупредила его Лиза, но Майк молчал и продолжал рассматривать входную дверь. — Я пойду… — наступая на первую ступень, сообщила ему Виноградова, но он не отвечал. Лиза передумала. — Нет, я останусь, — девчонка убрала со ступеньки ногу и, обойдя Майка, остановилась прямо напротив него. — Мне не в тягость постоять с тобой. — Я не умею хладнокровно вести себя в стрессовых ситуациях, — то ли самому себе, то ли Лизе пробубнил Майк. — Плохих людей всегда наказывают небеса. — Ты, наверное, ждёшь, что я назову тебя хорошим? — улыбнулась ему Лиза, сфокусировав взгляд на случайной точке, как будто вспомнила что-то. — Помнишь, как ты влюбил меня в себя? В Англии. — Да, мы с Олей думали, что ты покончила с собой… — кивнуло отречённое лицо Майка. — Мы обидели тебя, и за это судьба обидела нас. Всё возвращается. Прежде чем скатываться в болото жалости к себе и размышлять о своих страданиях, нужно сначала вспомнить о совершенных грехах, что навлекли их на нас, ведь так? И если их нет, тогда человек несчастен просто так. А у меня они есть. И ненавидеть меня — твоё законное право. Нет, я не жду, что ты назовёшь меня хорошим. — Я желаю тебе счастья. — Улыбнулась ему Лиза, словно девочка в детском садике, что получила подарок от Деда Мороза. — Ненавидеть тех, кто нас обижает, значит тратить время впустую. — Лиза отвела в сторону молнию на кармане своей конфетно-оранжевой куртки, и оттуда выглянула небольшая карточка, которую Виноградова взяла в руки и протянула Майку. — Я принесла тебе надежду, веру и любовь в одном лице. — Что это? — Майк взглянул на картинку и изображённых на ней людей. Вернее, там красовался всего один человечек. Маленький и пухленький он спал в своей кроватке, а на молочном личике от приятного детского сна появилась искренняя улыбка, что олицетворяла собой хрупкую, но такую живую любовь ко всему, что с ним происходит. Маленький мальчик крепко спал, терпеливо ожидая прихода родителей, которые покажут ему, какой бывает мир и как надо делать что-то правильно. Так, чтобы тебя похвалили, погладили по голове, вызывая новую порцию завораживающей детской улыбки. — Где ты была? — оторвался наконец от фотографии Майк. — Ты знаешь, — Лиза осторожно коснулась руки Майка, что сжимала сладкую фотографию, и приложила её к сердцу парня, как будто тёплую грелку, что спасёт от всех проблем. — Этот малыш — доказательство того, что Оля Никитина была не такой гадкой, какой все привыкли её видеть. Она смогла сделать что-то хорошее. Знаешь, в каждом человеке есть частичка добра. У некоторых она далеко, но это не значит, что нужно перестать искать. Поэтому я сделала для тебя этот снимок, как напоминание о том хорошем, что есть в тебе и у тебя… — Спасибо, Лиза, — вздохнул Майк, оторвавшись от двери, и одарил одноклассницу благодарным взглядом. — Час назад пропала моя Юля. — Но как? — ужаснулась Лиза. — Что случилось? — Она собиралась отойти всего на минуту, — завертел головой Майк, стараясь вытряхнуть оттуда все отвратительные, назойливые мысли. — Я не знаю, где она. — А она когда-нибудь совершала странные поступки? — Каждый день, тебе ли не знать, — внезапно усмехнулся Майк, вспоминая, как Юля притворялась мёртвой. — Парням нравятся девушки, которые умеют удивлять их… или пугать до смерти. — Я вот не умею, — загрустила Лиза. А Майк тем временем задумчиво отвёл взгляд в сторону, мечтая о чём-то согревающем душу. О чём-то таком, что было так близко, но в то же время далеко. Майк стоял и думал, как будто дожидался своей очереди в магазин исполнителя желаний. Он представил себя за круглым обеденным столом. Аромат еды кружился вокруг носа, заставляя пускать слюнки и с предвкушением ожидать своей порции домашнего супа и других вкусностей. — М-м-м, — промурлыкал с наслаждением Майк. — Обедать! Все к столу! — пропищала Юля, влетев в комнату в длинном зелёном сарафане и с красным узорчатым ободком на голове. — Откушайте угощений моих, судари. — Любезно улыбнулась Юля, поставив на стол большую кастрюлю с супом. — Какой дивный запах, дорогая, — похвалил жену Майк. — Не вгоняй меня в краску, милый, — хозяйка заботливо разливала суп по тарелкам. — Ой, прости, что отвлекла тебя, хороший мой, — Юля заметила включённый телевизор, за которым увлечённо наблюдал её муж. — Ты не виновата, любимая, — Майк смотрел церковный канал. — Посмотри, у кого репортёры интервью берут. — Ого, — Юля всмотрелась в экран, где одна из монашек радушно рассказывала журналистам о новом храме света, что возвели несколько дней назад. — …и мы надеемся, что люди будут приходить к нам с любыми невзгодами, — добродушно говорила монашка. — Все люди уникальны по-своему и это дар божий. Внутри каждого живого существа есть яркий свет, что укажет верный путь всем заблудшим душам, — положа руку на сердце, говорила Лиза Виноградова. — Приходите к нам, мы всем будем рады. — Она нашла свой путь, — порадовалась за подругу Юля, выключая телевизор. — И я тоже, — подошёл к жене Майк. — Мой путь — это твой путь, и наши пути соединены навечно. — Мама! Папа! — в комнату забежал светленький мальчуган с книжкой в руке и в чёрном школьном костюме. — Смотрите, это мой дневник, — он протянул им свою книжку. — Сегодня я получил пятёрку по чтению. — Ты ж мой золотой! — опустилась на колени к мальчику Юля. — Писателем станешь! — последовал примеру жены Майк. — МИША! — с раздражением крикнула Лиза. — Ты где? — Я… — проскрежетал Майк. — Я нигде… — Я выпускала Боську на улицу, — громко говорила Лиза, чтобы Майк не пропустил ни единого слова. — Я пойду, поищу его, хорошо? — Только не заблудись, как некоторые, — махая вслед Лизе рукой, Майк, решив немного размяться, прошёлся по холлу. Парень дошёл до окна, наклонился и прищурился. Он внимательно вглядывался в чистое стекло. Где-то по двору скакала Влада, которая так и не смогла найти дочь, а вон там, под самой крышей, остановилась Лиза, подзывая к себе котёнка. Майк с тоской отошёл от окна и взялся за телефон. Номер возлюбленной был первым в списке, и Майк, нажав кнопку вызова, приложил телефон к уху. Хватит чего-то ждать. Надо срочно потребовать от неё объяснений. Гудок. Гудок. Гудок. … — Алё? — ответил на удивление изящный и выразительный женский голос. — Я не ошибся? — изумлённо спросил Майк. — Это номер Юли Самойловой? — Да… — ответил всё тот же прекрасный, но чужой голос. — Кто вы такая? — заорал Майк. — Отвечайте! Где Юля? Продолжение следует…