Какая бывает любовь

Два года прошло с той кошмарной ночи, когда девочка четырнадцати лет осталась один на один с чудовищем, что явилось из темноты, готовое забрать её жизнь. Ужасное, страшное, крадущееся во мраке, подползающее всё ближе к её маленьким ножкам. Или… всё было не так? Тот «монстр из Ада» был обычным вором, решившим ограбить дорогую квартиру, а «самая кошмарная ночь в её жизни» на самом деле была… лучшей из всех. Подобно тому, как человек радуется повышению зарплаты, маленькая девочка радовалась увеличению лужи крови на полу в ту ночь. — Ты стала такой взрослой, — не мог нарадоваться отец. — Ажур-абажур. — Подмигнула ему шестнадцатилетняя леди. — Спасибо, папочка. — Алевтина, — вздыхая, произнёс человек в чёрном плаще. — Ты знаешь, у взрослых есть свои секреты. У всех взрослых без исключения. Один такой секрет есть и у меня. — Ты расскажешь мне? — Алевтина ждала только одного ответа на свой вопрос. Других не существовало. — Ты должна знать. — Я вся внимание. — В день, когда ты родилась, в другой части города, в Подмосковье на свет появилась ещё одна девочка. Крохотная и симпатичная и… моя. — Ну и что, папочка? — Ты совсем не удивлена? Не зла на меня? — Говоришь, мы родились в один день? — Почти в один и тот же час. — Значит, у нас с ней общий день рождения?! Но папочка, за все шестнадцать лет ты не пропустил ни одного моего дня рождения. Из года в год ты выбирал меня. Разве не ясно, кто для тебя в приоритете? — Её мать сказала ей, что я умер. Я так хотел. — Зачем ей думать, что ты умер? Зачем ей вообще думать? Зачем ей вообще жить? — Она никогда мне не мешала. Её нет в моей жизни. И не будет. — Ты вычеркнул её из своей жизни? Это плюс. Теперь вычеркни её из её жизни. Так я буду чувствовать себя спокойнее. Неужели моё спокойствие для тебя ничего не значит? — Как я могу желать смерти своей дочери??? Что ты говоришь? — Я не хочу быть ещё одной дочерью, папа. Я хочу быть одной-единственной. Если не умрёт она, тогда умру я. От горя и ужаса. — Нет-нет-нет, только не ты, я этого не допущу. Я так люблю тебя. Единственная, перед которой преклоняюсь. — Я знаю, папочка. Вот как мы поступим: ты вновь появишься в её жизни, попробуешь стать отцом года и всё такое, а я тем временем буду присматривать за ней в её распрекрасной школе. Как там она называется? Кажется, «Логос»? — Как ты… — Папочка, я же не совсем дура. В детстве я упрашивала тебя отправить меня туда учиться, но ты всё запрещал и запрещал… теперь я понимаю причину. Но рано или поздно мечты сбываются, так что я иду собирать вещи. — Ты не будешь там учиться! Слышишь? Только через мой труп. — Мне бы не хотелось заходить так далеко. И да, я собираюсь там жить, а не учиться. Уроки такая нудная и бесполезная вещь, врагу не пожелаешь. Все примут меня за ученицу, никому и в голову не придёт, что я лишняя. — Я не хочу, чтобы ты и Даша… чтобы вы были знакомы! — О, так её зовут Даша? Не хмурься, папочка, я не буду с ней знакомиться. И я не буду высовываться. Я буду терпеливо ждать, пока ты избавишься от нее, и наблюдать за последними секундами жизни любимой сестрёнки. — А что, если у меня ничего не выйдет? Что, если она сама меня убьёт? — Не бойся. Как только твоё бездыханное тело падёт на землю, на сцену выйду… я! Уж я-то наведу там порядок. Всё по высшему разряду, как учил меня ты. Скажу по секрету, папочка, я была бы даже рада, если б ты умер и передал бразды правления мне. *** Наши дни. — А что было потом? Этот человек взял и убил свою дочь? Свою плоть и кровь? — Скорее, плоть и кровь убила его. — Ответила Алевтина Соловьёва. Она сидела в кабинете за столом какой-то женщины, всё рабочее место которой было завалено бумагами. По стенам были развешаны вариации обложек новых книг и различные макеты. Судя по всему, женщина была издателем. — Бедный мужчина. Он пошёл на поводу у любимой дочери и поплатился за это. — Ажур-абажур. Любимая дочь не виновата, что он оказался слабаком. Но она взялась исправить ситуацию. — И что же она сделала? — Она дождалась особого дня. — Закивала Соловьёва. — Что же это за день? — То был день рождения одной девочки из школы. Её звали Лиза. Все враги злой девочки собрались в этот день на праздник Лизы. — А Алевтина? Она тоже там была? — Она пришла позже. Она взяла большой-большой мешок, доверху набитый оружием и… — И-и-и? — женщина-издатель напряглась. Пот стекал по её щекам. Она сгорала от любопытства. — И убила всех, кто её обидел. — Всех-всех? Неужели никто не выжил? — А для этого, Тамара Фёдоровна, вам придётся прочесть следующую главу. Правда, её я ещё не писала. Вы лучше скажите, что с моей книгой? Вы согласны издавать её? — Ещё бы! Даже не спрашивайте, Алевтина. Я так рада, что вы пришли именно в наше издательство. А можно ещё один вопрос? — Давайте-задавайте. — Почему вы назвали главную героиню вашим именем? — О-о-о, Тамара Фёдоровна, а почему бы и нет? Многие так делают. — Я понимаю, Алевтиночка, понимаю… — тут женщина заострила внимание на ногах молодой девушки. Точнее, на том, что было возле её ног. — Ваша сумка похожа на сумку с оружием, как в книге. Быть может, новая глава не написана, потому что… о… я даже не знаю… — Потому что сперва я хочу отрепетировать новую главу наяву. И Алевтина ушла, как будто её и не было. Окончание сезона следует!