Какая бывает любовь

После приёма у врача и неожиданной встречи с Василисой Борисовной Даша вернулась в зал досуга. Каждый был занят каким-то делом, и только Мари стояла в дверях и ждала подругу. — Ты быстро. — Заметила она. — Что он сказал? — Сказал, что мне придётся ходить в комнату счастья. — Интересно, что такое комната счастья по версии сумасшедшего дома. — Усмехнулась Мари, усаживая Дашу в кресло и накрывая подругу покрывалом. — Видимо, если я не хочу быть счастливой добровольно, придётся принудительно. — Даша устало улыбнулась. — Что ж, обычно меня заставляли быть несчастной. Хоть какое-то разнообразие. — Что сделало бы меня счастливой, так это бокал вина. — Облизнулась Мари, окинув взглядом комнату, словно вино пряталось где-то поблизости. — Кстати, сюда приехала Василиса Борисовна. В качестве пациентки. — Директриса? — удивилась Мари. — Да, она пыталась застрелиться, но неудачно. Забавно. Эта школа убила стольких людей, но когда кто-то пытался покончить с собой, она как будто мешала. Всё это время жизнь скрывалась в смерти. А мы и не знали… — Постарайся больше не думать о «Логосе». Все его ужасы позади, ты никогда туда не вернёшься. — Знаешь, как говорят, можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки… — Ладно, я пойду за книгой. Ты будешь тут? — Да, Василиса Борисовна хотела поговорить. Буду ждать её здесь. Но в тот день Василиса Борисовна так и не объявилась. Может, докричалась до Гонсалеса, и тот отпустил её домой? Но она не уехала бы, не поговорив с Дашей, она же обещала. А слово Василиса Борисовна держать умела. Но и на другой день её не было видно. И на третий. И хоть Даша не испытывала никакой эмоциональной нужды в бывшей директрисе, всё это выглядело странно. На четвёртый день, наблюдая, как Мари играет в шахматы с пациентом-шизофреником, Даша заприметила в общей комнате ту медсестру, что несколько дней назад привела Василису к доктору, и решила уточнить у неё, где находится больная. Но та отмахнулась, сказав, что вообще-то решения доктора Дашу не касаются. И вот, когда надежда почти угасла, на пятый день в гостиную вошла она. Это была бледная одноглазая дама в синем халате в горошек и куклой в руках. Она медленно передвигалась по комнате, рот был полуоткрыт, на нижней губе повисла слюна. Даша с трудом узнала в этой ослабшей старухе свою бойкую и энергичную директрису. Она подбежала к Мари и показала на Василису Борисовну. Мари не стала делать выводы со стороны. Она встала и быстрыми шагами подошла к директрисе. — Василиса Борисовна? Вы меня помните? Меня зовут… — Помогите ей… Василиса Борисовна с трудом выдавливала из себя звуки. Она трясущейся рукой подняла куклу и поднесла её к лицу Мари. — Помогите ей. Она отравилась… Даша взяла Мари за руку и отвела в сторону. — Кажется, всё серьезнее, чем мы думали. — Сказала она. — Да. — Согласилась Мари. — Вряд ли она была на сеансе в комнате счастья. Василиса Борисовна так громко застонала, склонившись над куклой, что все подошли посмотреть. — Это ваша учительница? — спросила Соня. — Да. — Ответила Мари. — Она больна. — Это я виновата. Всё было бы хорошо, если бы я мыла голову каждый день. Наверное, бактерии с грязных волос каким-то образом спровоцировали... — Ой, Сонь, — раздражённо отмахнулась Мари. — Я думала, у тебя синдром Котара, а не мания величия. Людям все равно, как часто ты моешь голову. И вообще она плачет из-за своей куклы. — Но кукла же неживая. — Ты тоже всем говоришь, что давно умерла, но при этом все равно вызываешь какие-то эмоции. — А, ну да. — Согласилась Соня. Она почесала локоть, Мари невольно отвлеклась на ее жест и заметила на запястье девушки татуировку в виде кусочка пазла. — Глубокомысленно. — Что? Это? — Соня потрогала татуировку и мечтательно улыбнулась. — Это было давно. — Это означает, что в твоей жизни не хватает важного кусочка? А тот факт, что тату с тобой на всю жизнь, означает вечные поиски себя? — Я победила в конкурсе по собиранию пазлов и сделала тату на память. Вот и все. — Усмехнулась Соня. — Если бы вы слышали, как мама на меня наорала. Да вы, наверное, и так слышали. Весь мир должен был это слышать, так громко она орала. — Неудивительно, что ты теперь обвиняешь себя во всех смертных грехах. — Эй, народ, посторонись. Между Мари и Соней протиснулся Трой. — Мне сказали, у нас новенькая, которой немного за тридцать. Улыбка на его лице сменилась гримасой неудовольствия, словно он съел ложку соли. — Оу… да, Василиса Денисовна. Выглядите, как миллион долларов после уплаты налогов. Василиса Борисовна взмахнула куклой и стукнула парня по голове. — У моей дочки отравление! Она ударила ещё раз. — Спасите её! Трой, держась за живот от смеха, вышел из поля зрения единственного глаза Василисы Борисовны и затерялся в толпе. Он проходил мимо Мари, когда она с улыбкой хлопнула его по спине. — Она не Денисовна. И ей не тридцать. — А тебе? — А тебе я не по зубам. — А я не для зубов интересуюсь. — А я не шучу. — А я настойчивый. — А я ухожу. — А я… — А ты задолбал! Мари быстро наскучил этот разговор, и она вернулась к Даше, которая упорно сканировала Василису Борисовну, словно та должна была сдаться под гнётом пристального взгляда. Тем временем кто-то безотрывно таращился на саму Дашу. — Даш. — Мари потрогала её за руку, обращая внимание на Билли, который щурился в их сторону. Взгляд Даши соскочил с директрисы на парня, страдающего шизофренией. — Ты думала плохо в тот день. Плохое и случилось. Даша была уверена, что Билли обращается именно к ней, но зрачки его глаз смотрели в две разные стороны, правый вверх, а левый вниз, отчего сделалось жутко. — Апокалипсис грядёт… карандаш в неумелых руках… — Даш, пойдём. — Мари дёрнула её за руку. — Он сейчас наговорит ерунды, а ты потом будешь себя накручивать. — Подожди. — Даша осторожно приблизилась к парню, чьи глаза всё ещё смотрели куда угодно, кроме человека перед собой. — Билли. Что ты видишь? Билли не шелохнулся, но по лицу растянулась длинная полоса смертельной улыбки. Голос огрубел. — Ты больше никогда не вернёшься в «Логос». — Так, всё. — Мари взяла Дашу за руку и повела прочь. Даша не стала сопротивляться, но пока шла, дважды обернулась на Билли, думая о его словах. — Кем он себя возомнил? Голливудским актёром? Сказал бы прямо. Ты, мол, вылечишься, уедешь отсюда и забудешь дорогу в «Логос». Но нет, надо нагнетать, намекать, давать подсказки на загадки, которые не загадывал. — Он сказал главное. Я и сама это чувствую. Не знаю, чем закончится моя история здесь и что будет, когда я отсюда выйду, но «Логос» как будто остался позади моей жизни. Что бы ни произошло дальше, в день, когда меня увезли, я видела школу в последний раз. И я не думаю так. Я это просто знаю. Продолжение следует…