Какая бывает любовь

Алевтина проснулась рано. Ждала утреннего обхода. Каждое утро в комнату заглядывала чья-то голова, чтобы проверить, всё ли в порядке. И почти всегда это была ее любимая голова. Ровно в семь утра она расцвела при виде лица с веснушками, которое принадлежало Борису. Алевтина караулила у самой двери, и как только она открылась, втянула медбрата в комнату. — Утро-камасутра! — радостно крикнула она. Борис был чем-то взволнован и торопился уйти. — И тебе с добрым утром, но мне пора. У нас сегодня… — Как это пора? А моя награда? — разочарованно протянула Алевтина и преградила путь. — Не пущу. Только сейчас Борис заметил, что в руке она сжимала стопку бумаг. — Это тебе. Парень не стал спорить и принял подарок. Сначала он листал быстро и невнимательно, потом чуть задумался и начал листать медленнее, а через секунду замер и минуту что-то читал. На мрачном лице появились проблески улыбки, а потом и капля смущения. — Именно такой реакции я и ждала. Борис листал не просто исписанную каракулями бумагу, а самый настоящий комикс. Тот самый, о котором недавно рассказывал Алевтине. Про парня, который не мог выбрать одну девушку, поэтому с каждой проводил по два дня в неделю, а воскресенье отдавал той, что больше откликнулась в его душе. — Ты сама это нарисовала? — взбудоражено спросил он. — Только никому не говори, мне нельзя терять авторитет. — Раскраснелась Алевтина. — Похоже на оригинал? — Шутишь? Это лучше, чем оригинал. Рисовка ярче, черты лица выражены чётче. Только вот сюжет… — Что? — испугалась Алевтина. — Тут написано, что одна из девушек не стала дожидаться, пока парень сделает выбор, и убила соперниц. — Неожиданный поворот, скажи? — ухмыльнулась Алевтина. — Пожалуй. — Борис был так благодарен, что не мог не согласиться. — Спасибо, я… как-то не ожидал. — Зато я ожидаю свою награду. Что ты хотел мне показать? — А ты попросила прощения у Даши? — Борис сделал строгое выражение лица, но улыбка так и просилась наружу. — Нет, я не подходила к Даше. Пойми, ты попросил о чём-то невозможном. Борис пожал плечами и улыбнулся. — Вообще нарисовать мне целый комикс это тоже невозможно, а ты это сделала. Для меня никто такого не делал. Спасибо. Борис подошёл ближе. — А теперь моя очередь. Он прижал её к себе и накрыл руками спину. Алевтина обомлела и замерла. Она была так близко к его телу, что слышала биение сердца, ощущала дыхание на волосах. От одежды Бориса пахло ароматом кухни, но этот запах показался Алевтине таким уютным, что она вдыхала бы его вечно. Мурашки пробежали по её телу от удовольствия. Она помнила это приятное ощущение, когда всё тело как будто тает. Она испытывала подобное, когда убивала. Но вот же чудо. Она никого не убивает, но всё равно это чувствует. Разве так можно было? — Вот это я и хотел тебе показать. Другой путь. — Шепнул Борис. — Не подумай ничего плохого, я не клеюсь. Просто считаю, что объятия помогают. — А можешь помогать чаще? — Сперва ты всё же должна сделать над собой усилие и поговорить с Дашей. — КТО-НИБУДЬ ОБЪЯСНИТ МНЕ, ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? Это было, как удар молотком по столу во время тихой медитации. Волшебство улетучилось. *** А в это время Даша молча сидела на очередном сеансе с Гонсалесом. Он считал, что если Даша перескажет все невзгоды последних лет вслух, ей обязательно станет легче, но любая попытка разговорить подопечную терпела неудачу. А ведь сегодня Даша и впрямь могла бы заговорить, но не о прошлом. О настоящем. Так много хотелось рассказать. Рассказать про Новый год, который необъяснимо оказался явью. Рассказать про Василису Борисовну, которая собиралась раскрыть все тайны лечебницы. Рассказать, что это Алевтина напоила Мари испорченным вином. Но очередной сеанс с Гонсалесом проходил в молчании. Даша принимала помощь, но была безразлична к тому, кто её оказывал. Она видела в старике человека, который качественно выполняет свою работу и безоговорочно следовала рекомендациям. Но ей совсем не хотелось общаться. Может, она переживала, что стоит ей открыть рот и выплеснуть чувства, как магия спадёт, а все улучшения сойдут на нет. А может, боялась, что речь зайдёт о прошлом, и доктор попросит её назвать то имя, которое причиняло самую сильную радостью и очень жгучую боль. Но Гонсалес любил поговорить о себе порой больше, чем о пациентах. Некоторые думали, что ему нравится звук собственного голоса. Вот и сейчас он рассказывал историю о том, как его предал близкий человек. — …тогда я и узнал, что жена мне изменила. — Вздохнул Гонсалес. Так вот, какая бывает любовь, подумала Даша. — Я был так зол. Сколько себя помню, никогда не был так зол, как в тот день. Я прибивал картину в гостиной, а жена собирала вещи, чтобы оставить меня навсегда. Она спустилась попрощаться. Я сжал молоток в руках и подошёл к ней. Она улыбнулась мне в последний раз, а потом… А потом он убил её. Василиса Борисовна была права. Психиатр сам оказался психопатом. Нужно что-то делать. — …а потом она уехала. Или нет. Пора перестать слушать подозрения Василисы Борисовны. — Я думал о том, чтобы стукнуть её по голове. Мне было так больно, что я не мог трезво мыслить. Мне хотелось рвать и метать, а в итоге я дал ей уйти. Ведь мы же не виним человека за то, что он любит курицу. Но вдруг ему хочется попробовать другое блюдо. И что делать курице в таком случае? Некоторые едят курицу в различных вариантах приготовления и всю жизнь хранят верность этому блюду, а другие хотят весь шведский стол. И не мне судить человека за здоровый аппетит. Поэтому со временем я понял свою жену. Видите? Справедливость. — Вы сделали правильный выбор. — Сказала Даша. — Если бы вы не побороли свой минутный порыв, то потом всю жизнь испытывали чувство вины. А жить с чувством вины очень больно. — Даша задрожала и потёрла руки. — Вот просыпаешься ты утром и вроде сначала всё хорошо, спросонья ничего не понимаешь. Потягиваешься и улыбаешься, а потом… приходят воспоминания. Ты помнишь, что сделал, ты снова чувствуешь, как растет камень внутри и ждёшь расплаты, представляешь, что было бы, если бы тогда всё сложилось иначе. Если бы ты не переступил черту. Все чувства разом охватывают тебя и все они плохие. Ты уговариваешь себя успокоиться, вспоминаешь что-то хорошее, приводишь аргументы, которые могли бы тебя оправдать, но внутри… ты ждёшь беды. Иногда предчувствуешь, что сейчас случится что-то плохое, и начинается паническая атака. Всё тело против тебя. И нет ничего в целом мире, что могло бы тебя спасти. Свобода стоит очень дорого. А свобода от чувства вины ещё дороже. Доктор не смог смотреть на неё. Что он мог сделать, если не встать и не обнять свою пациентку? Он гладил Дашу по волосам, пока она плакала у него на груди. Передавал энергию, которой так не хватало. Боль притупилась, когда кто-то оказался рядом, чтобы помочь. Иногда слова оказываются излишни. Важно лишь присутствие. — Дорогая моя, не вините себя в том, за что не могли отвечать. В тот момент, когда наносили смертельный удар, вы видели лица тех, кто нанёс смертельный удар вам. — Я всё думаю, почему он ничего не сделал? Почему не остановил меня? Он ведь сильнее меня, он мог выбить нож из моих рук. А потом я понимаю, что он не знал. Он не знал, что это его последний день. Не ожидал, что самый близкий человек нанесёт самый сильный удар. Он не применил силу, потому что любил меня и не хотел сделать мне больно. Тогда больно сделала я. — В своих записях Альбина пишет, что тому инциденту в холле предшествовало падение с лестницы. Прежде чем увидеть лицо своего отца, вы упали и ударились. И именно ваш муж стал непреднамеренным виновником падения. Поэтому вы и увидели в нём образ своего отца. Бывают люди, Даша, которые причиняют нам очень много боли. А потом они уходят из нашей жизни. Но каждый раз, как случается событие, причиняющее боль, будь то укус пчелы или порез бритвой, мы невольно вспоминаем того человека, который был первым. Свою первую боль, как первую ночь с любимым человеком, помнят все. А у вас она была слишком сильной. И как только появился человек-триггер, который способствовал вашему падению, вы увидели не его в момент убийства, а человека, причинившего вам наибольшую травму. Плохой поступок одного человека в настоящем напомнил вашему подсознанию плохой поступок другого человека в прошлом. И вы начали защищаться, как поступали и раньше, уничтожая всех, кто угрожает вашему благополучию. — Да, но я была не в себе только в ту ночь. Всё остальное время я была сама собой и знала, что схожу с ума, но ничего не сделала. Я могла заняться проблемой раньше, обратиться туда, где мне смогут помочь. — Дорогая моя, вы ещё совсем ребёнок. Не берите на себя слишком много. А если хотите винить себя в чём-то, так вините в том, что не умеете предсказывать будущее. Только тогда вы бы успели что-то изменить. — Если бы вы знали моё прошлое, доктор, то с легкостью предсказали бы и будущее. — А ваш муж? Что сказал бы он, если б увидел вас в таком состоянии? — Доктор отдалился от неё и оценивающе посмотрел со стороны. — Бледная! Зарёванная! Жалкая! — Конечно, он сказал бы, что я ни в чём не виновата. — Так может, вы ни в чём и не виноваты? Гонсалес отошёл к столу и порылся во внутреннем ящике. — Для начала я верну вам телефон. Пусть люди, которые не могут быть рядом, поддерживают вас хотя бы так. Это пойдёт на пользу. А потом доктор положил на стол коричневый конверт, на котором было написано имя Даши. — Это тоже для вас. Я его не вскрывал. Наконец, Гонсалес извлёк из ящика последний предмет — чёрные песочные часы со стеклянными колбами. — А теперь, Даша, мы немного поиграем. Пора бы разогнать эту депрессивную атмосферу. Но если откажетесь или проиграете, письмо и телефон останутся у меня. Договорились? Сначала Даша не понимала, что задумал Гонсалес, но когда речь зашла о телефоне и письме, решила, что согласится на любой бред, лишь бы их получить. Она кивнула. На покрасневшем от слёз лице поселилось недоумение. — Что, если я скажу вам нечто шокирующее? — Простите, но я не знаю, что ещё в этой жизни способно меня шокировать. — Что, если я скажу, что ваш муж сейчас находится в этой комнате и вам необходимо его найти? И у вас на это ровно три минуты. Время пошло. С этими словами Гонсалес поднял песочные часы и перевернул. Отсчёт времени начался. Продолжение следует…