Какая бывает любовь

Медсестра Славская сильно сжала зубы и с ненавистью оглядела присутствующих. — Вопросы есть? — О, да, милочка, сейчас поговорим. — Раздался возмущенный голос Василисы Борисовны. Санитары больше не сдерживали разгневанную женщину. — Прошу, не вмешивайтесь. — Устало, но твёрдо протянула с пола Мари. — Посмотрите, что вы сделали с бедной девочкой! — О-о-о, а вы всё не заткнётесь? Я думала, мы с вами почти коллеги, а на деле вы — еще одна приживалка, приехавшая сюда жрать за счет государства и защищать сирых и убогих! — Я здесь по поручению доктора Гонсалеса! У меня особая миссия. — Правда? — Славская мерзко улыбнулась, выпятив зубы. — А я его правая рука, так что ваша особая миссия закончена. Собирайте свои манатки и чтобы к вечеру духу вашего тут не было! — Я не оставлю моих девочек с вами! — А тебя никто не спрашивает, одноглазая кикимора! Такого гордая Василиса Борисовна стерпеть не могла. Она преодолела расстояние между ними и всыпала по сальной щеке ладонью. Санитары тут же оживились, но Славская движением квадратной головы показала им, чтобы они стояли смирно. Она засучила рукава. Василиса среагировала быстро и побежала прочь. Славская надвигалась, длинные зубы торчали изо рта, как у кролика, толстая родинка блестела на носу, как козий помет. Казалось, она облилась собственным характером, как кислотой, и превратилась в монстра. Василиса Борисовна испугалась, но сохраняла самообладание. Она добралась до шахматного стола и собрала в руки фигурки, а Славская забрала стоящую у камина кочергу. Василиса Борисовна бросалась пешками и ладьями, а Славская умело отбивала их одну за другой. Но вот слон угодил прямо в глаз. Тогда медсестра взбесилась и побежала прямо на Василису. Злобные пальцы вцепились в волосы бывшей директрисы. Василиса Борисовна последовала примеру и тоже дернула противницу за напоминающую грязную мочалку шевелюру. В зале начался переполох. Некоторые пациенты ликовали, другие кричали от страха, а третьи бежали прочь. Санитары выводили людей одного за другим, а женщины продолжали рвать друг на друге волосы. Славская зарычала и отпустила соперницу, Василиса тоже убрала руки, но прическа медсестры случайно съехала с головы, и все увидели, что волосы оказались подделкой. — Ах, как вы смеете! Славская быстро водрузила парик обратно на голову. Этого она простить не могла, и Василиса это понимала. Она снова спасалась бегством, а по пути швыряла всё, что попадалось под руку. Так, в Славскую полетела кружка, расческа и пара декоративных подушек. Дождавшись, пока Василиса побежит по коврику вдоль дивана, злодейка схватила за край и, дернув, сбила женщину с ног. Василиса ударилась, но поползла к окну. Она вырвала занавеску из крючков, приподнялась из последних сил на ноги и успела накинуть ткань на голову подоспевшей Славской. Медсестра потеряла ориентацию в пространстве, а Василиса, воспользовавшись моментом, пихнула ее в сторону окна. Та врезалась в стекло и послышался звон. Осколки посыпались на пол. Славская озверела настолько, что подняла с пола осколок. Василиса поняла, что стычка начинала переходить все границы. Она сняла со стены портрет Фрейда и замахнулась. Славская оказалась рядом, и Василиса, вспомнив любимые комедии, обрушила картину на уродливую голову. Полотно порвалось, но деревянная рама опустилась ниже и удобно держала руки Славской по швам. Женщина затряслась от гнева и стала прыгать на месте, пытаясь сбросить с себя внезапную смирительную рубашку. Она выглядела униженной, и Василиса не удержалась от смешка. Затем она порылась в медицинском халате обездвиженной женщины и нашла шприцы и ампулу феназепама. — Что вы стоите, идиоты! У нее шприц со снотворным! Но санитары не успели подоспеть на зов. Через несколько секунд Василиса воткнула иглу в шею Славской. Вскоре препарат подействовал, и медсестра рухнула на пол. Василиса Борисовна одержала победу. Она гордо прошлась по гостиной, но тут вспомнила о помощниках Славской, которые уже должны были бы ее сцапать. Но двое парней стояли в стороне и тихо аплодировали. Василиса Борисовна растерялась. — Разве вы не должны арестовать меня или как это у вас тут называется? — Нет, мадам. Вы же не пациентка, а почти что наша коллега, — улыбнулся первый санитар. — Да, две коллеги подрались. В напряженной рабочей среде бывает и похуже, — подхватил второй. — К тому же вы сделали то, о чем все мы можем только мечтать. Так что пусть пока поспит. — Так всем будет лучше. — Ну, что ж, я… пожалуй, должна объясниться с доктором Гонсалесом. Вы не поможете моей подруге обработать раны? Перед уходом Василиса Борисовна склонилась над Мари. — Как ты, девочка моя? — Как будто меня избили плетью. — Ох, рука сильно покраснела, а еще кровь на спине и эти ужасные царапины… ох… — Василиса Борисовна, не причитайте! Меня хоронили заживо и ничего. А тут всего пара царапин. — Мари? Что случилось? В сопровождении мисс Снегурки в зал вбежала Даша. Она помогла Мари встать и довела до ближайшего кресла. Тем временем санитарка принесла аптечку и стала обрабатывать раны, а Василиса пересказала новоприбывшим последние события. — Я поговорю с Гонсалесом о случившемся и сразу вернусь к вам. Прошу вас, пусть девочки дождутся меня здесь. — Обратилась она к мисс Снегурке. — Ну, вообще это против правил, но если учесть, что наши правила еще несколько часов будут под действием снотворного, то… — Спасибо. С этими словами Василиса Борисовна ушла, через минуту на носилках унесли медсестру Славскую. В общей гостиной остались только Даша, Мари и мисс Снегурка, которая сновала туда-сюда, наводя порядок. — Как ты? Что-нибудь болит? — спросила Даша. — Не особо, — ответила Мари, поглядывая на торчащую из аптечки бутылку спирта. — Доктор вернул мне телефон, — осторожно шепнула Даша. — Можем обратиться в полицию, если захочешь. — Ой, я тебя умоляю… — отмахнулась Мари и потянулась за спиртом, которым еще пять минут назад ей обеззараживали раны. — Что ты делаешь? — Даша тут же посмотрела в сторону занятой уборкой медсестры. — А вдруг заметят? — Даш, меня избили плеткой. Отстать. — Сказала Мари, отхлебнула немного и поставила баночку на место. — Знаешь, вообще-то это смешно. Я пришла сюда за подписью. Одна каракуля на бумажке, благодаря которой мне отрежут грудь, сделают член и всё такое. Но самое смешное, что в тот момент, когда эта женщина стегала меня, я думала лишь об одном: только не сиськи! — Мари засмеялась. — Меня уже посещали подобные мысли. Кажется, я не хочу. Само собой, что уйду я отсюда только вместе с тобой, но операция по смене пола… Нет, я слишком красива. Я больше в этом не нуждаюсь. Понятно, почему они дают такой большой срок на размышления, прежде чем перейти к операции. Любая мысль нуждается в том, чтобы ее хорошенько обдумали, потому что так легко совершить непоправимую ошибку. — Получается, чтобы ты передумала, тебя нужно было избить? — Сказала Даша и неожиданно для себя рассмеялась. — Боже, — подхватила Мари и тоже загоготала. — Эта женщина действительно настоящий врач. Посмотри на себя. Даже ты смеешься и все благодаря ей. — А еще благодаря… Максу. — Даша замешкалась, но продолжила: — Я впервые произнесла его имя на сеансе, и это было хорошо. А еще вот. — Она показала песочные часы. — Адам собрал для меня прах моего мужа, и теперь он действительно сможет играть со своим сыном. Хотя бы так… хотя бы… как это в духе Адама. — А это что? — Конверт. Наверное, здесь письмо от ребят, я пока не читала. — Так давай откроем. Мари взяла инициативу в свои руки и разорвала конверт. Внутри был сложенный вдвое листок. — Ничего не понимаю… — Мари пробежалась глазами по строчкам. — Это не письмо. Больше похоже на кусок книжной главы. — За писательство в школе отвечает Авикеджи, но я не думаю, что… Мари? Что у тебя с лицом? Ты побледнела. — Даш, кажется, в школе произошло что-то ужасное. Описания слишком детальны, но я могу прочитать вслух. — Так чего же ты ждешь? Продолжение следует…