Какая бывает любовь

Мари разворачивала листок с осторожностью криминалиста, как будто к ней в руки попала важная улика. Отчасти так оно и было. Вся страница оказалась исписана болью и жуткими подробностями, а вверху корявым почерком подписано: «Я позволил себе украсть часть рукописи Альбины. Думаю, она хотела бы, чтобы ты знала. Надеюсь, однажды вы встретитесь, и ты вернёшь ей эти несколько абзацев. Будь здорова. Адам». Далее следовал текст: «Они пришли и принесли с собой хаос. Мы стали свидетелями кошмара. Я помню лица ребят. Тех, что ещё двигались. Никто не видел ничего подобного раньше. Я тоже не видела, но много читала об этом. Как психолог, я часто общалась с людьми, которые хотели покончить с собой. Некоторые выбирали повешение, как способ уйти из этого мира. Тогда я рассказывала им о последствиях. О том, как выглядит человек в момент удушья и какую боль испытывает. Чем больше они узнавали, тем быстрее угасала их решимость. Но Мамочка хотела крови и зрелищ. Кровью был заляпан весь холл «Логоса», а зрелищем стали побитые и истерзанные тела людей, что стонали и двигались из последних сил. Казалось, хуже уже не будет. Но Мамочке всё равно было скучно. Она приказала Богдану отвести Лизу на вершину лестницы, затянуть удавку на шее и сбросить вниз. Сын выполнил приказ матери, но не до конца. В решающий момент он не смог стать палачом девочки, которая не сделала ему ничего плохого. Но Мамочка говорила ясно: «лишь один спустится живым». И получила желаемое. Богдан надел верёвку на шею и спрыгнул вниз. Я видела, как деревянные столбики надломились от его веса и накренились, но не упали. Как будто неведомая сила держала их, помогая Богдану умереть. Послушайте меня, я говорю об этом, как о чём-то паранормальном, во что я никогда не смогу поверить, но по всем законам физики деревянные перила должны были отвалиться под весом человеческого тела. Но этого не случилось. Богдан повесился. Петля приподнялась и рот захлопнулся. Язык вывалился изо рта и повис. Богдан в панике брыкался и тянул кончики пальцев к земле. Петля прекратила кровоснабжение головы, лицо стало белым и по мере удушения синело. Изо рта выделилась кровавая пена, джинсы промокли от мочи. Начались конвульсии, задёргались плечи. Мышцы всего тела напряглись до невероятной степени. Поскольку мышцы на задней поверхности тела сильнее передних, Богдан прогнулся назад. Тело неестественно изгибалось. Пятки почти доставали до затылка. Потребовалось примерно четыре минуты, чтобы он умер. Богдан пожертвовал собой и стал третьим мужчиной, которого мы потеряли за последние сутки. Но будут и другие жертвы, если не следовать правилам Мамочки. Она хочет, чтобы мы стали её детьми, но ещё больше она хочет Дашу. Она знает, что Даша убила её старшего сына. Знает, потому что Ярослав рассказал ей. Они все её дети. Их фамилия — Балларды. Ярослав, Богдан, Лис и девушка по имени Рита. Был ещё один парень, но он уехал исполнять другие распоряжения Мамочки (бог знает, сколько ещё у неё детей). А мы остались в школе вместе с Мамочкой и её отпрысками. Началась новая жизнь. Я не знаю, что будет дальше. Кажется, мне страшно. Если эта книга когда-нибудь выйдет в свет… чёрт, пора идти. Мамочка зовёт на ужин». Мари читала снова и снова, на этот раз про себя, а Даша молчала. Итак, всё снова плохо. А когда было хорошо? Ее друзья в «Логосе» — месте, где царит хаос, а правила пишутся на ходу. Она понимает, что должна поехать помочь, но… не собирается этого делать. Беременность словно накладывает невидимые цепи: каждый шаг теперь взвешен, каждый риск под вопросом. «Я не могу», — шепчет она себе, глядя на отражение в глазах Мари. Но даже сквозь страх за малыша её гложет чувство вины. Ребята там, в эпицентре опасности, а она — здесь, в относительной безопасности. Когда-то грабители пытались убить её в собственном доме, но она дала отпор, а теперь… должна за это поплатиться? Ответить за то, что имела наглость выжить. Мать пришла мстить за сына. И ей нужен не кто-нибудь, а Даша Старкова. И пока не получит желаемое, она будет мучить и убивать её друзей. Казалось, это был самый весомый аргумент, чтобы немедленно взять удар на себя. Но ещё это была веская причина ни в коем случае не возвращаться в «Логос». Мысли путаются. Может, если придумать другой способ? Отправить кого-то вместо себя? Но кого? А ещё Даша — сумасшедшая. Беременность обострила тревожность, и теперь граница между реальным и надуманным кажется такой зыбкой, взять хотя бы недавний Новый год. Она не сможет никому помочь, когда ей самой нужна помощь. Даша закрыла глаза. Нет, она не поедет. Но и сидеть сложа руки не сможет. Остаётся одно — найти способ помочь издалека, даже если это будет каплей в море. Потому что друзья — это друзья, а её долг теперь — думать не только о них, но и о том, кто ещё даже не родился. — Девочки, я всё уладила. Тишину нарушил голос Василисы Борисовны. Голос, что мог стать спасением, ответом на немой вопрос. Даша и Мари переглянулись и передали бывшей директрисе кусочек главы из книги Авикеджи. Василиса Борисовна прищурилась, чтобы всё разглядеть. Лицо было задумчивым, но через минуту рот раскрылся в ужасе. — Что это? Это что, в школе? Это происходит сейчас в школе? — Да. Даша испытующе смотрела на Василису, словно мысленно науськивала: «давай же, сделай это, помоги им». Здесь детективная паранойя директрисы серьезно мешала, когда как там могла стать незаменимым подспорьем. — Василиса Борисовна. — Даша взяла руку директрисы в свои. — Здесь никому не угрожает опасность. Даже та злобная медсестра, несмотря на свою жестокость, никого не хочет убить. Но в «Логосе» всё совсем иначе. Там происходит что-то ужасное. И только вы можете помочь. — Но что я могу? Я старая женщина… Мари подбадривающе улыбнулась. — Судя по недавнему поединку, вы можете всё. Как лихо вы отделали злобную гаргулью! Василиса Борисовна со смущением отмахнулась. — О, девочки, вы верите в меня так, как я сама в себя не верю. — Знаете что? — Мари подошла к прослезившейся женщине и обняла ее. — За меня никто никогда не дрался так, как вы. — Вы не бросили нас, даже когда школу закрыли. Вы остались нашим учителем и другом, несмотря ни на что. — И кто бы ни проник в «Логос», покажите им, кто здесь настоящая директриса. — Но не нужно рисковать понапрасну. — Взяла слово Даша. — Понаблюдайте со стороны, оцените обстановку. Может, в голове родится план. Если нужно, привлеките полицию. Это вариант, о котором мы обычно забываем, но… Василиса Борисовна, вы должны выжить, хорошо? Я верю в вас. Я верю в наших ребят. В Майка, в Настю, в Лизу… — Лизу… Этот долг Василиса Борисовна никогда не сможет вернуть. Лиза потеряла сестру по ее вине. Уж Анна Ольшанская разорвала бы на части каждого, кто обидит сестру. Но такой возможности у нее больше не было, зато была у Василисы Борисовны. Отныне ее руки станут руками почившей учительницы начальных классов. Имя Лизы стало решающим фактором. — Хорошо, девочки. Я немедленно отправлюсь в «Логос». Но вы… — Василиса Борисовна смахнула с ресниц слезу. — Вы берегите себя. В лечебнице действительно творится что-то странное. Будьте начеку. И заботьтесь друг от друге. С этими словами женщина поцеловала девочек в макушки и двинулась к выходу, неторопливо, как будто хотела сказать что-то еще, но забыла. В конце она развернулась на прощание и махнула рукой. Даша и Мари ответили ей. Прощание с Василисой Борисовной далось им труднее, чем ожидалось. Казалось, что тебя покинул верный защитник, и теперь ты голый и уязвимый. Зато Даша послала подмогу друзьям и заодно обезопасила доктора Гонсалеса. А правильным ли было это решение, покажет время. Остается ждать. Продолжение следует…