Диамант

Людмила Ивановна набрала Виталика, судя по времени, тот должен был быть еще на работе. Она проверила — бывший любовник не солгал — он, действительно, трудился на фабрике заместителем директора. Кто бы мог подумать? Она бы так не смогла — незнакомому человеку доверить вместо себя управление производством. А директриcа, Танечка Печкина, самым честным образом сидела на больничном. Первое из того, что просил Виталик, она с блеском выполнила — Людмиле Ивановне довольно легко удалось разузнать про мрачные личности, фото которых он скинул ей на телефон. Несколько лет назад она устроила семейное счастье подполковника полиции. Повезло и ей, и подполковнику — девушка оказалась достаточно порядочной. Она не только не изменяла своему престарелому мужу, но и родила от него ребенка, мальчика Ванечку. Подполковник разрешил своей молодой жене выйти на работу, а сам с удовольствием занимался ребенком. Людмила Ивановна живо интересовалась судьбой всех своих бывших клиентов, которые могли быть ей полезны, не теряя с ними связи. Поэтому она смело позвонила подполковнику полиции теперь уже в отставке и попросила о помощи. Если лица с фото засветились в криминальном мире, то ему с его связями не составляло никакого труда узнать о них все. Ну, в если нет, то она пойдет другим путем. Но уж рожи больно мерзкие. Уголовные. Подполковник спустя пару часов прислал Людмиле Ивановне сообщение на электронку. «Карточный долг платежом... опасен. Нижегородские оперативники задержали двух вымогателей: они требовали у жителя города Г. возвратить чужой карточный долг. Некоторое время назад в областной отдел по борьбе с организованной преступностью с заявлением о вымогательстве обратился житель города Г. Он рассказал, что двое мужчин требуют у него ни много ни мало полмиллиона рублей». И фотографии один в один. И что? Каким образом вымогатели из Нижнего Новгорода оказались здесь? Людмила Ивановна слегка опешила. Она никогда не видела, чтобы Виталик держал в руках карты. При ней он играл впервые на яхте, причем довольно плохонько. А потом, когда Вадим и Ольга вели крупную игру, он стоял рядом со столом, но участия в игре не принимал. Людмила Ивановна перешла по ссылке и дочитала заметку про вымогателей до конца. «Примечательно, что сам "должник" в игре никакого участия не принимал. По сути, он просто оказался не в то время и не в том месте: "болел" у игрового стола за своего приятеля-картежника. Тот подчистую проигрался, но отдавать "долг чести" не спешил, пустившись в бега. Тогда картежники взяли в оборот того самого приятеля из города Г. Мол, присутствовал при игре — плати». — И за кого ты «болел», Виталик, — проговорила Людмила Ивановна, дожидаясь, когда тот ответит на ее звонок. — Или все же проигрался до того, как попал ко мне? — Я и карты? — рассмеялся Виталик, когда мамочка процитировала ему статью, присланную подполковником. — Это какое-то недоразумение. Но к сведению приму, и если друг или знакомый станет проигрывать в незнакомой компании, никогда «болеть» за него не стану. Даже к игровому столу не подойду. — Хотелось бы в это верить, — усмехнулась Людмила Ивановна. — Больше пока ничего не удалось узнать. Из ЗАГСа официальное сообщение придет нескоро, в течение месяца сказали — и деньги не помогают. — Это как раз не к спеху, — ответил Виталик. — Мне просто любопытно. — Отлично, — обрадовалась Людмила Ивановна. — Над сайтом программисты работать начали. Но это тоже не быстро. Прости, но я сделаю его на свой вкус. — Прощаю, — усмехнулся Виталик. О сайте придется от Танечки пока утаить. Пройдет время, когда потребуется модернизация, он ей обязательно покажет, и тогда можно будет переделать так, как она захочет. — Готовь наряды для девочек девяносто-шестьдесят-девяносто, — хихикнула Людмила Ивановна. — Я с модельным агентством договорилась. Мой фотограф, он же дизайнер, сделает тебе не каталог, а конфетку. — Спасибо, — поблагодарил Виталик мамочку. — А можно включить в каталог дам с размерами сто двадцать-сто двадцать-сто двадцать? — Где же я тебе таких девочек найду? — растерялась Людмила Ивановна. — А вдруг получится, — жалобно попросил Виталик. — Мне фигура не важна, личико поприличней, и потянет. Может, в твоей базе такие красотки имеются? В душе он страшно обрадовался, что все его просьбы мамочка не отложила в долгий ящик, а тут же стала заниматься ими. — И все же Виталик, будь осторожнее, — попросила Людмила Ивановна. — Не нравятся мне те мерзкие рожи. — Я постараюсь, — пообещал он женщине и нажал на «отбой». Разговор окончен. Если не отключиться самому, то Людмила Ивановна как истинная мамочка начнет учить его жизни. — Ну, что же, — вздохнул Виталик, — мужички не от Нюрки-паучихи. И этот факт не может не радовать. Он принялся судорожно перебирать всю свою короткую жизнь, эпизод за эпизодом. В карты он не проигрывал по-крупному, да и по-мелкому тоже. Но тут же улыбнулся, вспомнив, как буквально пару дней назад проиграл целых пятнадцать тысяч двум дамам поровну, копейка в копейку — Людмиле Ивановне и Жанне Марковне. Истинное мастерство не пропьешь. Но этот проигрыш он в расчет не брал — его можно отнести к разряду подарков, не иначе. Захотел и подарил женщинам деньги на шпильки. Почему бы нет? Пусть искренне порадуются. Они и порадовались — сам видел. Тогда остается Оленька. Что он знает о ней? Ничего… Даже не удосужился поинтересоваться, действительно, ли она служит в театре. Или нагло врет. Два мужика стали следить за ними, а не за ним, после того, как он познакомился с девушкой. Виталик тут же залез в Интернет и выцепил телефон театра, где по словам Оленьки, она служила. — Ольга Фролова? — переспросил на том конце провода мужской голос. «Ну, все, — обреченно подумал про себя Виталик. — Сейчас скажут, что в штате театра такая актриса не значится. Вот и верь после этого людям». — Как же, как же, — ответил радостно человек. — Есть такая актрисочка. Недавно она у нас в труппе появилась. Не красотка, но талантливая. Только что проку — пока прима не состариться, не видать ей главных ролей. — Как давно Ольга играет в театре? — поинтересовался Виталик. — Сезон отвела, — сообщил мужчина. — Ровно сезон. Виталик просмотрел в Интернете, что значит театральный сезон — тот как раз и заканчивался. С июля по середину августа спектаклей не будет. Что же, Оленька абсолютно свободна, можно ее брать в разработку. — Шпионский термин какой-то, — фыркнул Виталик. Но так оно и было. Раз он нигде и никак не мог засветиться, то оставалась только Оленька, и ей надо было заниматься плотнее. Но к этому делу Людмилу Ивановну он привлекать не будет. Сам и только сам во всем разберется. Итак, он встретил ее в своем любимом клубе. Танцевать надо начинать от печки… Виталик отправился в клуб сразу после работы. К своей огромной радости слежки не увидел, а может, просто не заметил. Но это абсолютно неважно — по крайней мере, его никто не нервировал и ему никто не докучал. Бармен Вовчик кивнул на приветствие. — У меня стоит твоя недопитая бутылка коньяка. Ее будешь допивать? — спросил он. — Или налить что-то другое? — Ее, — ответил Виталий, усаживаясь на высокий стул за стойкой. — У меня к тебе есть несколько вопросов. — Задавай, — согласился Вовчик. — Если смогу, то отвечу. Посетителей пока что мало. Почему бы не поговорить? Он вставил перед постоянным клиентом бокал с коньяком. Виталик положил фото Танечки рядом со своим бокалом. Вовчик, не беря фотографию в руки, а привычно работая шейкером, глянул на девушку, что была изображена на ней — у него была отличная память на лица, он ждал вопроса. — Она бывала здесь до того и после того? — спросил Виталик. — Нет, — кратко ответил бармен. — Только единожды я ее заметил, именно в тот день, когда ты хотел выпить, но почему-то не стал этого делать. — С кем она пришла? — задал Виталик следующий вопрос. — Она была очень пьяна, когда я увел ее из клуба. Что пила и с кем? — продолжил он выспрашивать. — Пришла одна. У меня в баре она ничего не брала, — хмыкнул Вовчик. — Пьяна, говоришь, была? Думаю, прикидывалась. — Спасибо… Виталик допил коньяк, забрал фотографию, а стойку положил тысячную купюру — информация денег стоит. А ценная информация — больших денег. «Актриса, — раздраженно подумал об Оленьке Виталик. — Какая актриса! Вопрос, кто тебя подослал ко мне? Не те ли два мордоворота?» Танцевать от печки не получилось. А других идей у него пока не было. Оставалось дожидаться информации от мамочки и домработницы. Может, сведения, полученные от них, наведут на мудрую мысль. Ехать к Танечке было поздно, да и докладывать особо было не о чем. Чем дольше трудился Виталик на фабрике, тем сильнее чувствовал, как его затягивало это самое «жизненное болото», когда ничего особенного в жизни не происходило, и оставался неизменным стандартный маршрут — дом–работа–дом. Чтобы выбраться в клуб, ему пришлось дождаться вечера — не смог бросить все и поехать, как желание появилось развеется. Нет, раньше всяко веселее было, хоть и не нравилась ему та жизнь, в которой совершенно не оставалось места для импровизаций, когда все было подчинено строго заведенному распорядку, а Золушки и Принцы ровно в полночь превращались в самых обычных людей. А бальное платье, туфельки, карета — все это ненастоящее. Этот реквизит, даже абсолютно новый, разящий нафталином, фея из жалости на время выдала, чтобы ничего не залеживалось и молью не портилось. А дальше — хочет Принц, станет разыскивать свою Золушку, а нет, так ведь на нет и суда нет. У него всегда оставалось право выбора и туфелька в руках. Золушка, впрочем, тоже могла сохранить хорошую мину при плохой игре Принца, мол, не очень-то и хотелось. А фея… Виталик чертыхнулся. До того, как он стал Золушкой или Принцем, с какой стороны посмотреть, была у него своя, своя жизнь с ее взлетами и падениями. Только вот досада — из замка, который при ближайшем рассмотрении оказался тюрьмой, никак по доброй воле не выбраться. Да и не хочется в общем-то, когда все по расписанию, а на ужин макароны… Виталик вышел из клуба, сел за руль своего автомобиля, собираясь поехать домой. — Черт! — выругался негромко. Он не собирался совершенно пить, только поговорить, а теперь за один запах можно на лишение прав нарваться. И ведь ничего не докажешь, а ему без машины никак нельзя. В заднем кармане джинсов завибрировал телефон. Виталик снова чертыхнулся, доставая аппарат из-под себя. На мониторе высветился незнакомый номер. Раньше бы он даже не стал отвечать на него, а перезвонил с другой симки, но сейчас совсем другое дело: после того, как расстался с Людмилой Ивановной, кому только не давал номер своего телефона — и по работе и просто так. — Хвостов у аппарата, — привычно произнес Виталик. — Хорошо, что не Прохвостов, — хохотнул в трубке знакомый голос. — Дело есть на сто баксов. Перетереть одну темку надо, — произнес Вадим. — Буду ждать тебя через час в ресторане. И он назвал адрес. «Все же побить хочет за мамочку», — обреченно подумал Виталик. Ехать на стрелку в незнакомое место совершенно не хотелось — там у его соперника вполне могли оказаться знакомые кореша, которые ни за что, ни про что накостыляли бы ему. Виталик потрогал пальцами щеки и подбородок. А ему терять форму никак нельзя — контингент на фабрике не тот. Не упустят случая поизгаляться над ним. Нет, форма для не него сейчас даже значит гораздо больше, чем раньше. — Нет, — ответил он резко, — туда не поеду. Приезжай ты лучше сюда. И Виталик назвал адрес клуба. — Я нарядно здесь отдыхаю, коньячок, проплаченный некоторое время назад, попиваю. И срываться и ехать куда-то мне, откровенно говоря, влом, — фыркнул он в трубку. И почти что не солгал — все равно собирался вернуться за жвачкой, чтобы запах алкоголя перебить. Ну, подумаешь, посидит еще подождет Вадима. Здесь его все знают — вступятся, ежели чего. — Хорошо, — согласился Вадим, — я скоро подъеду. Там будет возможность уединиться на несколько минут? Чиллауты в клубе были, причем не один, но билет за вход туда стоил бешеные бабки. Виталик не бывал в них никогда. В чиллаутах под неторопливую легкую музыку расслаблялись после тяжелого трудового дня крутые бизнесмены. Им, конечно, приносили салатики по баснословным ценам, даже разрешали покурить прямо за столиком, не вставая с места, и никто при этом не побеспокоил и не высказывал претензии, могли и девочку по отдельному тарифу подтянуть — все проплачено за красивый отдых. — Уединение в отдельном номере за твой счет, — сразу уточнил Виталик. — Да будет тебе дуться, — снова хохотнул Вадим. — Пятнадцать тысяч проигранных все жалеешь? Правда, темка одна есть для разговора. Жди, скоро буду. Кряхтя, как больной девяностолетний дед, Виталик выбрался из машины и снова направился в сторону входа в клуб. — Что-то забыл уточнить? — спросил Вовчик, ставя перед ним следующий бокал с коньяком. — Да нет, — отмахнулся Виталик. — Знакомый для серьезного разговора должен подъехать. Не мотаться же туда-сюда? — А-а-а, — многозначительно протянул бармен и отошел от Виталия, чтобы обслужить другого клиента. «И что ему от меня понадобилось?» Виталик уставился на янтарного цвета жидкость в своем бокале, пытаясь рассмотреть на дне невидимую соринку. Этот вопрос никак не давал ему покоя. Пить не хотелось. До появления Вадима он так и не пригубил коньяк, продолжая держать его в руке. Хотелось курить до невозможности, но Виталик не сделал ни одной попытки, чтобы выйти на улицу — место за стойкой займут сразу. — И что мы пьем? — раздался над ухом игривый голос. Вадим забрал у Виталика из рук бокал, потянул носом, а потом нагло отхлебнул. — Любишь хорошие крепкие напитки? — поинтересовался он. — Мила приучила? — Я и до встречи с Людмилой Ивановной неплохо зарабатывал, — обиделся Виталик. — Мог себе позволить. — Ну-ну, не дуйся, — похлопал его по плечу Вадим. — Какой-то ты сегодня бука. — Говори, что надо, — дернулся Виталик. Он терпеть не мог панибратского к себе отношения. — Я устал, хочу побыстрее разделаться с делами и отправиться домой. — Побыстрее, говоришь, — кивнул Вадим. — Хорошо. Он допил коньяк и поставил пустой бокал на стойку. — Надеюсь, оплачено. Виталик снова нервно дернулся — он в долг алкогольные напитки в баре не берет. Мог и не спрашивать. — Ладно, пойдем, — усмехнулся Вадим, — я уже оплатил отдельный номер. В небольшом помещении играла негромкая музыка. Релакс, так называла ее Людмила Ивановна. — Присаживайся. Вадим махнул рукой на массивное кресло, стоявшее с одной стороны от низкого столика с напитками на нем, а сам плюхнулся на диван напротив. Виталику понравилась аскетическая обстановка помещения и стильная кожаная мебель в нем — он терпеть не мог ни обитые гобеленом кресла, ни диваны, особенно в общественных местах. А здесь его вполне все устроило. — Я взял только выпить, — как бы извиняясь, произнес Вадим. — Можно что-нибудь заказать на ужин. — Нет, не надо, — взмахом руки остановил его Виталик. — Я слушаю. Вадим разлил по бокалам точно такой же коньяк, что оставался у него недопитым в баре, и подал ему из рук в руки. Не хватало сакраментальной фразы: «За наше случайное знакомство». И таблетки снотворного. Правда, там было вино. — Я не стану ходить вокруг и около, а спрошу сразу, — хмыкнул Вадим, глядя в честные ничего не понимающие глаза Виталика. — Итак, просматривая телефон Милы… — Ты шаришься по чужим телефонам? — удивленно перебил его Виталик. — Есть грешок, — не стал отрицать Вадим. — Так вот, я там наткнулся на фото весьма колоритной парочки. После допроса с пристрастием Мила призналась, что это ты ей передал фотографию. И он, вытащив из кармана брюк телефон, продемонстрировал Виталику две мерзкие рожи, которых сняла Оленька на свой телефон. — И что? Виталику стало любопытно, чем это фото могло заинтересовать Вадима. Он вопросительно выгнул бровь. — А то… Вадим отставил свой бокал и тоже весьма выразительно выгнул бровь — сказывалась школа госпожи Войцеховской. Он театрально выдержал паузу. — Эти два мордоворота на фото — никто иные как подручные известного нижегородского каталы. Тебе имя Заика не о чем не говорит? Виталик скривился и отрицательно покачал головой — нет, ни о каком Заике он ничего не слышал. — Странно, — нахмурился Вадим. — Тогда поведай мне, при каких обстоятельствах ты с этими парнями познакомился. Виталик пожал плечами и честно, стараясь не вдаваться в подробности, рассказал о встрече в кафе, а потом о пробежке по парку. — Странно, — снова произнес Вадим. — Секундантов Заики мог заинтересовать только ты. С женщинами Заика в карты не играет и подружки его партнеров тоже его мало волнуют. Конечно, все может поменяться в этой жизни, — он развел руками, — но только не привычки и принципы Заики. Виталик абсолютно честно взглянул на Вадима. Тот молчал, видимо, что-то обдумывая. — Знаешь, — произнес вдруг Вадим, — если бы они начали преследовать и прессовать меня, то я мог бы понять. Но ты... Хотя в карты играешь неплохо и маячки понятные шлешь. Не хочешь про карты говорить, колись тогда, как к Миле попал. — На заводе она меня нашла, — пожал плечами Виталик. — Ничего интересного. Приезжала по какой-то надобности, а я ей навстречу попался. Предложила к ней перейти. — А для чего не сказала? — спросил Вадим. — Нет, — снова пожал плечами Виталик. — Я стал ее любовником. А потом она от меня избавилась, заменив на тебя. Но я не в обиде. Мамочка… — Как ты ее назвал? — рассмеялся Вадим. — Весьма подходящее погоняло. Так что там она? Извини, что перебил. — Людмила Ивановна выдала мне довольно неплохие отступные, — продолжил Виталик. — Дамочку одинокую подогнала. Мол, удастся уговорить ее выйти замуж за меня, буду, как сыр в масле кататься. Насчет сыра не скажу, но в машинном масле каждый день по локоть. Вадим рассмеялся. — В масле говоришь? — Ага, — улыбнулся Виталик, — пришлось снова от одного секс-станка к другим секс-станкам вернуться. Эта дамочка меня приняла на работу своим замом. Чем только не приходится заниматься. — Вон оно как! — покачал головой Вадим. — Но ты все-таки вспомни, кому проигрался или у кого много выиграл — эти парни не отстанут, пока не выяснят все, что им надо. Может, кассу взял чужую? Подумай. — И думать тут нечего, — развел руками Виталик. — Не был. Не состоял. Не привлекался. Не участвовал. Родственников за границей не имею. — Очень знакомая фразочка, — протянул Вадим и внимательно взглянул на Виталика. Тот мгновенно прикусил язык. — Фраза из Интернета… — произнес Виталик. — Фраза-то, может, и из Интернета, — согласился с ним Вадим. — Но только не сама фраза, а тон и интонации мне показались весьма знакомыми. А на завод как попал? — продолжил выпытывать он. — Через отдел кадров, как положено, — хмыкнул Виталик. — Ты уж задай свой вопрос в лоб. — Нет, — усмехнулся Вадим, — я не доставлю тебе такого удовольствия. Я стану рассуждать логически. Он взял со столика свой бокал с коньяком и немного отпил. За все время беседы ни один, ни второй так и не прикоснулись к спиртному. — Валяй, — согласился Виталик, — может, у тебя и получится. — Итак… Вадим покрутил бокал в руке. — Сколько ты тогда у них лямов в поезде снял? Семь? Восемь? — Жидко, — поморщился Виталик. — Двадцать. А, может, и все пятьдесят. Кто ж их считал. Легкие деньги — пришли, ушли. Он тоже взял бокал со стола и нервно сделал несколько глотков. — Не зачем было держать меня за лоха, — фыркнул Виталик. — Имея столько баблища в бауле, им, видите ли, захотелось срубить еще несколько сот по-легкому. Но не на того напали. — Так чего же ты теперь удивляешься, что тебе преследуют люди Заики. Это ты его деньги тогда снял, — покачал головой Вадим. — Я не спрашивал, чей был тот баул, — улыбнулся Виталик. — И за столом в купе со мной сидели не эти ребята. Я тех узнал бы, а этих впервые вижу. А на очной ставке они меня не признают. — Почему это? — удивился Вадим. — По кочану да по капусте, — хмыкнул Виталик. Он не обязан всем рассказывать, что да как — не узнают и все. — А от слов, которые тебе сказал, открещусь. Свидетелей у нас нет. — Да не собираюсь я тебя никому закладывать, — улыбнулся Вадим. — Я и имени твоего не знаю, ежели чего. Ты мне нужен для другого. — Для чего? — удивился Виталик. — Помощь нужна в одном деле. И кроме тебя, обратиться больше не к кому. Да и смысла особого не вижу. Он совершенно не ожидал такого поворота разговора. Он даже морально приготовился к тому, что его начнут шантажировать или денег требовать. Но просить помощи. У него? У молодого капризного ловеласа? Женского угодника?