Это не любовь.

      Мукуро приходит в себя, когда за окном больничной палаты уже во всю хозяйничает ночь. Больничной...       Опять он здесь. В принципе, вполне ожидаемо, если вспомнить события, предшествующие его нынешнему положению. Ничего нового и необычного. Рокудо уже не считает, в который раз его ловят в самом разгаре поиска информации, чтобы потом самозабвенно придать пыткам. С чувством и расстановкой. Как обычно.       Это все равно не важно, ведь нужные данные уже были найдены и переданы на его защищенный сервер. Все по давно отработанному плану. Ведь даже поимка врагами тоже его часть. - Хуевый план. - Какой есть..       Все было разыграно, как по нотам. Идеально. И плевать, что пытки чуть не убили одно из его тел. "Чуть" - ключевое. Никаких неожиданностей. Кроме одной. - Какого хрена ты приперся? - Мукуро злобно шипит. Кровь булькает в горле и течет из уголка рта по подбородку, придавая и без того избитому в хлам лицу еще более нелицеприятный вид. - У меня все было под контролем, - он, конечно же, не получает ответа. Окей, это простительно - в конце концов Хибари занят тем, что сворачивает шеи его недавним мучителям. - Я бы справился сам, - сбрасывая на пол цепи, тем самым наглядно демонтируя, что это действительно так, Мукуро, наконец, слышит ответ. - Не справился, - и в этом весь Хибари Кея. Немногословный и хладнокровный, как сам айсберг. И такой же непробиваемый, к слову. Баран. Играючи пробил защиту врага, убил всех, кто посмел встать на его пути и спас бедного несчастного иллюзиониста, запертого на самом нижнем уровне. Как же бесит.       Мукуро недовольно кривится, когда его подхватывают на руки, аки принцессу (гребанное тело уже на пределе и отказывается двигаться). - Ненавижу тебя.       Рокудо снова морщится, вспоминая свое позорное спасение. Какого, спрашивается, черта Хибари приспичило вмешаться именно в этот раз? Убил бы. И обязательно это сделает. Позже. Обязательно. С чувством и расстановкой.       Позаимствованное тело уже в относительном порядке. По крайней мере смертельные раны уже не опасны. Хотя все равно придется дать этому сосуду несколько месяцев передышки. Даже с учетом того, что всю боль от ран Мукуро всегда переносит на себя.       Человеческие тела хрупки. Мукуро это помнит.       Хотя не в этом дело. Он просто не хочет терять такой ценный экземпляр - возможность использовать целую четверть своих сил дорогого стоит. Не все же Докуро использовать.       Катетер выходит из руки с тихим противным звуком. Мукуро аж передергивает от мерзкого ощущения, что только что вытащил из под кожи настоящую змею. Он не любит иголки.       Пол приятно холодит ступни, больничная роба шуршит от малейшего движения, да Мукуро и не пытается как-то скрыть свои передвижения.       В холле, напротив двери в его палату спит Хибари. Рокудо даже не удивлен.       Стул явно не удобный. Мукуро понимает это, видя, как японец нелепо ссутулился на нем, скрестив руки на груди. Мукуро злорадно улыбается и подходит ближе, вглядываясь в чужое лицо.       Спящий Хибари это нечто фантастичное. Во-первых, мало кто его таким видел - стоит только подойти ближе положенного и вот уже сильная рука сдавливает твое горло мертвой хваткой (Мукуро знает, не раз проверял на себе). Во-вторых, ты будто смотришь на совершенно другого человека - уходит вся жесткость, острые линии сглаживаются умиротворением, тонкие губы не кривятся в презрительной гримасе, а мрачные серые глаза в кои-то веки не прожигают тебя ненавистным взглядом.       Рокудо нравится смотреть на такого Хибари. Потому что только в такие моменты он выглядит до неприличия беззащитным.       Рука сама собой тянется к чужой шее. Мукуро не знает, зачем это делает. Да и какая разница, если ее все равно перехватывают и больно сжимают, а глаза цвета штормового неба прошивают тебя ледяным взглядом. Будто их хозяин и не спал вовсе. С него станется.       Молчание затягивается. Мукуро все также стоит, чуть наклонившись вперед, а Хибари держит в своей ладони его руку и, похоже, даже не думает отпускать. И оба неотрывно смотрят друг другу в глаза, будто ведя безмолвный диалог.       Рокудо морщится, когда, наконец, чувствует боль в запястье, и несильно дергает его на себя, пытаясь высвободиться из чужой хватки. Что удивительно, Кея разжимает руку и позволяет тому отойти на шаг назад. - У тебя ворот грязный. Бесит прям, - странное объяснение своих действий. Мукуро понимает это немного запоздало. У Хибари не только ворот рубашки грязный (в крови). Он весь одна сплошная грязь. Засохшая кровь, копоть, каменная крошка в волосах и на рваном костюме, царапины на лице и кровь под ногтями. Рокудо подмечает каждую мелочь. Это даже смешит.       Обычно прямо до скрипа зубов ухоженный, в выглаженном костюме и начищенных до блеска туфлях Хибари был образцом педантичной чистоты и скрупулезности даже в мелочах. Тем забавнее его видеть настолько грязным и запачканным. Язвительные комментарии роются в голове и жужжат над ухом, но Мукуро говорит совершенно другое: - Я не просил тебя о помощи. Мне ничего не стоило выбраться самому, - он верит в свои слова. Он знает это. Потому и не понимает, зачем Хибари сунулся его спасать. Лишь похерил весь его блестящий план. - Благодарностей не дождешься.       И не то, чтобы Кея их когда-либо ждет. Он просто встает со своего насиженного места, разминая затекшие от долгого сидения в одной неудобной позе мышцы и будто специально открывая доступ к своей шее. Определенно специально. Козлина.       Мукуро еле давит в себе желание сдавить эту самую шею своими пальцами и задушить надменного японца. - Вали уже. Лимит моего терпения на исходе, - "Я в порядке. Можешь не волноваться". Этого он никогда не скажет вслух. Кея понимает все и так. Он лишь награждает иллюзиониста еще одним холодным не читаемым взглядом и уходит.       Мукуро смотрит ему вслед и зло ухмыляется. За них обоих. Ведь кто-то же должен проявлять эмоции в их отношениях. От Хибари такой роскоши не дождешься.       Когда фигура японца пропадает за поворотом, Рокудо обреченно вздыхает - ему тоже пора уходить. Чужому телу нужен покой.       Сознание иллюзиониста покидает свой временный сосуд и теперь уже его настоящее тело мелко вздрагивает, когда Мукуро снова чувствует холодную по началу воду своей персональной тюрьмы всем своим существом.