Чужой мир. Часть вторая

Первый урок оказался недолгим. Ректор полез в свои записи, а потом выдал Саундвейву список литературы, которую парень должен будет изучить к следующему занятию.  — Это всё необходимо, чтобы ты понимал на следующем уроке, что я хочу тебе сказать, — заявил Иридак. Саундвейв и не думал возражать. Он прекрасно понимал, что практика без теории — это блуждание в потёмках. И он уже достаточно блуждал, пытаясь без знания теоретических основ, методом тыка совладать со своими способностями. В дверь постучали, и ректор, оторвавшись от бумаг, пошёл открывать. Там оказалась молодая девушка с длинной русой косой, перекинутой через плечо.  — Господин ректор, у нас пропал один из пациентов, Саундвейв. Он накануне поступил к нам с серьёзной потерей крови! — Зачастила посланница, — Сегодня утром его не оказалось в палате во время обхода, и никто не видел, как он выходил! Меня тут же послали сообщить вам!  — Передайте в медчасть, что Саундвейв у меня, пусть не беспокоятся.  — Но милорд ректор, — возразила девушка, — он едва пришёл в себя, ему нужен отдых и обильное питание для восстановления!  — Отдых обеспечим, а с обильным питанием вы можете нам помочь. Отведите его в столовую, и проследите, чтобы он хорошо поел, и непременно, чтобы это были продукты, необходимые для его скорейшего выздоровления. Ректор оглянулся, чтобы позвать своего ученика, и чуть не отшатнулся, заметив парня прямо за собой. И когда только успел подкрасться?  — Пойдешь с лекарем, — велел он Саундвейву, — будешь есть то, что она скажет, и сколько она скажет, иначе вернёшься в медчасть. Потом можешь быть свободен, однако за пятнадцать минут до совещания ты должен быть у моего кабинета. Опоздаешь — пеняй на себя. А сейчас иди. Иридак посторонился, пропуская своего ученика, а потом закрыл за ним дверь. У него тоже было много дел, а он даже к совещанию толком не готов. И всё из-за этого внезапного визита необычного студента. Между тем Саундвейв быстрым шагом шёл к столовой, и девушка-целитель едва успевала за ним. Чем бы ни накачали его в медчасти, оно переставало действовать. Состояние нейтральности сменялось слабостью и вялостью. Захотелось сесть, а ещё лучше — лечь, а ещё просыпался аппетит и зверски хотелось пить.  — Почему ты сбежал? — Гневно спросила медичка. — Это запрещено внутренним уставом!  — Каким уставом? — спросил Саундвейв. В правилах университета ничего не говорилось ни про какие побеги.  — Внутренним уставом медицинской части! — выдала девушка так уверенно, будто по писанному читала, — Внутренний распорядок и правила поведения пациентов во время нахождения в медицинской части! Саундвейв про себя отметил, что придётся брать в библиотеке ещё и этот документ для изучения. А ещё, он с теплом вспомнил про компьютеры, с которых так быстро и удобно можно было получать информацию. И не надо сутками возиться с этими древними бумажными носителями. В столовой девушка завладела подносом, и быстро наложила туда кучу еды. Чего там только не было: и жареная печень, и каша, и несколько видов салата, и пара яблок, и даже три стакана молока. Саундвейв сомневался, что способен впихнуть в себя такое количество еды, и, уже сидя за столиком, перевёл скептический взгляд с еды на целительницу:  — А ты начни — усмехнулась она, столкнувшись с этим взглядом. И он начал. Куча еды начала сокращаться, однако, голод, казалось, становился лишь сильнее. Лишь когда от всего кулинарного богатства остался лишь один стакан молока, парень понял, что наконец-то наелся.  — А ты не верил! — победно заявила девушка и улыбнулась, довольная тем, что оказалась права, — допивай молоко, и можешь быть свободен. Вообще-то, тебе бы сейчас поспать, но раз ректор ждёт, то ладно. О том, что сейчас бы хорошо поспать, Саундвейву непрозрачно намекал и его собственный организм: слабость отступила, сменившись приятной тяжестью в животе, клонило в сон, а веки стали тяжёлыми. Если бы было можно, он, кажется, мог бы заснуть прямо здесь, за столом. Но было нельзя. В несколько крупных глотков допив остатки молока, Саундвейв встал и пошёл на выход. Нужно было хоть как-то взбодриться. На улице он встретил разминающихся студентов. Можно было бы тоже пробежаться, проделать комплекс упражнений, и принять холодный душ. Глядишь, и сонливость бы прошла. Вот только для физических упражнений не было никаких сил. Да и наелся он так, что ни о каком спорте и речи не шло. Так что, придётся ограничиться лишь душем. После душа, и правда, стало чуть полегче. По крайней мере, можно было не бояться, что он уснёт, если посидит неподвижно больше минуты. До совещания оставался час. Весьма противное время: ждать в безделье — слишком долго, а для того, чтобы что-то сделать — мало. Впрочем, почитать вполне можно. Книгу он, конечно, за это время не осилит, но хоть что-то успеет почерпнуть из книжной мудрости. Как раз оставался ещё один, последний том законов империи. Только он сел, открыл книгу и принялся за чтение, как в дверь постучали. Десептикон подавил вспыхнувшее раздражение, оторвался от своего занятия, и пошёл открывать. За порогом оказались трое парней-старшекурсников.  — Так, здесь живут Саундвейв и Дилан? — Спросил один из них, сверяясь со списком. Разведчик кивнул, и самый представительный из тройки выдал широкую заученную улыбку и провозгласил:  — Подарок для всех первокурсников: парадная форма для торжественных мероприятий со знаками отличия факультетов, курсов и групп! Получайте с благодарностью, носите с гордостью! С этими словами он взял верхний свёрток из стопки, которую держал самый крепкий из посетителей, и протянул её Саундвейву. Дес взял, а старшекурсник пояснил:  — Во время торжественной церемонии посвящения все студенты должны быть в парадной форме и со знаками различия. Удачи вам! Куда дальше? Последний вопрос был задан парню со списком.  — В двести двадцать шестую! — ответил он, а потом повернулся к Саундвейву, — распишитесь за то, что ваша комната получила форму. Саундвейв пробежал глазами документ, убедился, что это и правда то, что говорят, и поставил небрежный росчерк напротив номера своей комнаты. Получив обратно список, старшекурсник умчался вслед за своими товарищами, а Саундвейв закрыл дверь. Ещё и это. Он никогда не любил общественные мероприятия. Свёрток шпион бросил на кровать Дилана: одежда его интересовала куда меньше, чем радские законы. Так что, оставшееся время он всё-таки провёл за чтением книги. Не самое увлекательное занятие, но от него хотя бы польза есть, в отличии от рассматривания тряпок, будь они хоть трижды декоративными или обязательными к надеванию.