Иные жизни

      Джи не особенно любил зиму.       Слякоть и лед, скользящий под колесами машины или под собственными ботинками в рейде, когда одно неверное движение может закончиться как минимум лишней раной. А как максимум — ты рискуешь скоротать последний вечер в желудке демона.       И еще ветер с залива. Постоянный, промораживающий до костей, когда даже руна едва помогает согреться.       Длинные ночи — и долгие рейды. Поздний рассвет, когда в утренних сумрачных часах появляются ранние прохожие, становящиеся легкой добычей для демонов.       В одно такое холодное и темное утро все и произошло. Эр и Джи были в рейде всю ночь, неспокойную и тяжелую. Они долго провозились с очередным демоном, и только он, наконец, рассыпался в воздухе пеплом и пылью...       Откуда-то донесся крик.       Джи резко взмахнул клинком, пытаясь смахнуть ихор и прислушиваясь. Эр сориентировался быстрее. Это дало ему те решающие несколько секунд форы, из-за которых все и случилось.       Эр рванулся в проулок, Джи поспешил за ним, поскользнулся, пытаясь выровняться и теряя брата из виду.       Так что когда он вылетел на улочку за служебными выходами клубов, у него появилась пара секунд на то, чтобы оценить ситуацию. Пара секунд, которых не было у Эра.       Заметить и прижимающуюся к стене девчонку — лет двенадцати, а то и меньше, — и ее чистые и дорогие шмотки, валяющийся чуть поодаль рюкзак, порванные колготки и ссадину на скуле. И двух ублюдков, один из которых дернулся в сторону, прижимаясь к стене рядом со своей недавней жертвой.       Эр стоял с окровавленным клинком серафима в руках, а к его ногам мягко оседало тело третьего.       Нефилимов учат хорошо — Эр с первого удара попал в сердце.       Джи тоже. Шагнул вперед к пятящемуся примитивному, короткий выпад — и все. Третьему он также легко срубил голову.       Они их не видели — обычные примитивные, без Дара. Даже закричать не успели. Девчонка тихо плакала, сползая по стенке на мостовую. Джи шагнул к ней, за шиворот поднял с тротуара и подтолкнул к выходу из переулка. Она всхлипнула и бросилась бежать.       Эр вытер клинок об одежду трупа. Руки у него дрожали.       — Пиздец, — выдохнул он.       Джи вздохнул пару раз, почувствовал запах крови — знакомый, привычный даже, но сейчас почему-то пробравший ужасом до самых костей.       Потомки Ангела, благословенные воины.       Зарезавшие в проулке троих примитивных.       Джи понял, что его тоже трясет, только тогда, когда уронил клинок. Эр шагнул к нему, стиснул его плечо, оставляя на куртке красный отпечаток.       — Джи.       — Пиздец, — повторил уже тот, тяжело сглатывая. Другие слова как-то не находились.       — Так, — Эр разом выпрямился, и Джи заметил тот момент, когда страх в его глазах сменился решимостью. — Давай, нельзя их так оставлять.       Он еще хлопнул Джи по плечу, а потом опустился на корточки рядом с одним из трупов и вывел под челюстью руну огня. Пламя занялось легко.       Остальных двоих Джи уже сам помог подтащить ближе.       Мостовая, лед и подтаявший снег все еще были вымазаны кровью, но едва ли это кого-то удивит в таком месте. А так — никаких однозначных следов и улик.       Если бы так же легко можно было избавиться от собственных воспоминаний...       Но Джи смотрел на приходящего в себя Эра, на то, как исчезала с его лица мертвенная бледность — только из-за того, что сейчас тот больше переживал за брата. И думал, что оно того стоило — то, что Эр не остался один на один с этим дерьмом.       Что для него важнее всего, чтобы Джи был в порядке, и дать ему причину заботиться о себе иногда становится лучшим способом привести его в чувство.       Что есть вещи, которые невозможно понять, не разделив, не почувствовав, и кровь примитивных на руках — из них. А Джи даже сейчас предпочел быть рядом с Эром, как и всегда. И во всем.       И что примитивные, которые ведут себя, как демоны, заслуживают того же отношения.