Иные жизни

      Переодевался Макс в каморке с какими-то хозяйственными принадлежностями на нужном этаже. В здание отеля пришлось заходить через главный вход, поэтому Макс оделся так, чтобы не привлекать лишнего внимания и не вызывать подозрений. Теперь же скучный костюм заменили короткие джинсовые шорты и свободная майка с глубоким вырезом. Последним штрихом стала подчеркнувшая глаза подводка.       Это был не первый раз, когда Макс работал под прикрытием… Ну, на самом деле второй, но это было не так важно. В его задании не было ничего сложного — прийти к нужному человеку вместо мальчика по вызову, которому тот недавно позвонил, сыграть роль, отвлечь и вырубить. А пока тот будет в отключке, обыскать номер и тихо уйти.       Никакого шума, ни в коем случае не привлекать внимания — это Максу капитан Фицпатрик повторил раз десять. Уверенности, что проходящий по делу как свидетель мужчина не является на самом деле членом группировки, которую они пытались вывести на чистую воду, не было. Так что светиться и рисковать выдать себя было нельзя.       Ну и не идти же самому капитану. Фицпатрик даже в коротких шортиках своей угрюмой физиономией довел бы клиента до импотенции.       Макс ухмыльнулся, мстительно представляя сурового капитана в своей нынешней одежде, потом художественно растрепал волосы. Сунул в карман перчатки и транквилизатор.       "Клиент" — Дилан Уайт, сотрудник преуспевающей турфирмы, примерный семьянин с досье, идеальным до подозрительности — встретил Макса у двери, облапав и запустив ладонь под ремень шорт. Тот порадовался, что для полноты образа не стал снимать белье. Мужчина был определенно не в его вкусе: за сорок, с двойным подбородком и маслянисто блестящими небольшими глазками.       Внешностью Макса он, по видимости, остался более чем доволен, приобнял его за талию и проводил вглубь номера.       — Угостишь меня чем-нибудь? — мурлыкнул Макс, игриво ущипнув его за зад. И представляя про себя, как разбились бы губы этого похотливого козла, врежь Макс прямо по его довольной улыбке.       Впрочем, тот не был виноват в том, что вместо профессиональной проститутки судьба подкинула ему переодетого федерала. Макс уселся на диван, пока Уайт наливал им выпивку: себе — виски, а Максу отвратного ярко-зеленого цвета коктейль из стоящего на столике шейкера.       Макс пригубил для вида, потом подмигнул мужчине.       — У меня есть кое-что поинтереснее... хочешь? Будет улетно...       Он достал из кармашка пузырек с таблетками, потряс им, как погремушкой. На лице мужчины отразилось сомнение, но Макс показательно закинул себе в рот плоскую белую таблетку, протягивая такую же Уайту. Тот, все еще с сомнением, таблетку проглотил, запив еще одним глотком виски.       Макс свою незаметно сплюнул в стакан с коктейлем, а потом потянул мужчину за лацкан пиджака.       — Где здесь кровать?       По грубым расчетам, того должно было срубить через две-три минуты, и тащить потом эту тушу в спальню Макс не пожелал бы ни при каких обстоятельствах. К счастью, не потребовалось, хотя из-за того, что по пути в спальню его пытались облапать и притянуть к себе поближе каждые пару шагов, отключаться Уайт начал, едва переступив порог. Макс подтолкнул его к широкой кровати, и тот, сначала опершись об нее коленом, тут же рухнул лицом вниз.       Макс выждал с минуту, неторопливо натянул перчатки. Убедился, что мужчина крепко спит, и стянул с него пиджак, тут же вывернув карманы. Потом также отрешенно и быстро обыскал его самого, но ничего интересного, к сожалению, при себе у того не было.       Интересное обнаружилось в собранной сумке, будто бы ее владелец в любой момент был готов сорваться с места, а еще больше — в чемодане с двойным дном. Документы — оригиналы и поддельные, насколько Макс мог судить, взглянув мельком, наркотики — то-то он недолго колебался, прежде чем принять предложенную таблеточку. Хоть это и было верхом идиотизма.       Макс притащил в номер оставленные в каморке вещи. Закинул в собственную сумку найденный бумажник и снял со все еще спящего мужчины часы — будет лучше, если, очнувшись, тот спишет все на банальное ограбление.       Макс еще раз огляделся, вышел в гостиную, прикрыв за собой дверь в спальню, бросил на диван собственный костюм. Разулся, стянул майку…       И замер, когда в дверь настойчиво постучали.       — Откройте, полиция, — раздалось из-за двери.       Макс даже дышать перестал. Первым порывом было, конечно, сделать вид, что здесь никого нет, но тогда консьерж просто открыл бы дверь сам, и Макса застали бы с опоенным мужчиной и украденными деньгами...       "Не привлекать внимание", — напомнил он себе, сглотнув. И открыл дверь.       — Здравствуйте, де… — тут стоящий за порогом парень запнулся, сначала встретившись с Максом взглядом, а потом скользнув им ниже — по голой груди до низко сидящих на бедрах шорт, а потом дальше, до босых ног, утопающих в ворсе ковра. — Детектив Эрондейл, — сглотнув, представился он, показывая значок. — А вы, как я понимаю, далеко не здешний постоялец: Дилан Уайт сорока пяти лет…       — К счастью, им мне точно не быть, а от сорока пяти меня отделяют еще лет двадцать, — нарочито легкомысленно отмахнулся Макс, отступая назад и жестом предлагая детективу зайти. И одновременно пытаясь сообразить, что лучше — открыться и понадеяться, что тот поверит правде и не запорет ему задание, пытаясь найти доказательства тому, кто Макс на самом деле. Или играть свою роль до конца и постараться решить все это без лишнего шума.       Последнее он в итоге и выбрал. И даже почти сразу понял, как именно можно легко решить возникшие сложности.       Детектив Эрондейл, во-первых, не сводил с него взгляда, очевидно не в силах перестать пялиться до неприличия жарко, а во-вторых, и сам был очень хорош. Встрепанный рыжий парень едва ли старше Макса, с отличной фигурой и невозможными травянисто-зелеными глазами в обрамлении пушистых ресниц. Макс всегда считал, что оленьими принято называть карие глаза, но детектив Эрондейл разбил это убеждение одним своим томным взглядом.       Вот он был как раз во вкусе Макса.       Он встряхнулся, понимая, что детектив уже дважды спросил, есть ли у него с собой документы. А потом в который раз опустил взгляд и едва ли не огладил им Макса, скользя по плечам, тату под ключицей, пирсингу в соске. К последнему он просто прикипел взглядом, и, кажется неосознанно, провел языком по губам.       У Макса в один момент в голове остались сплошь неприличные мысли — пошлые и матерные.       Встреть он детектива Эрондейла в нерабочее время, подкатил бы обязательно.       А так пришлось подкатывать в рабочее...       — Детектив... — понизив голос, произнес он. — Я понимаю, что меня не должно быть здесь, и мне совсем не нужны неприятности... может, мы сможем решить все вопросы без протокола и просто сделать вид, что я заглянул к приятелю на минутку?       — Если у вас нет с собой никаких документов, — тут детектив снова запнулся, потому что Макс шагнул к нему ближе, не отпуская перехваченный взгляд, — то, боюсь, вам придется пройти со мной. И мистеру Дилану тоже… Где он, кстати?       — Спит, — абсолютно честно признался Макс.       Детектив посмотрел ему за спину — очевидно, заметил неаккуратно разбросанную одежду, потом снова взглянул на полураздетого Макса и сделал напрашивающийся вывод.       — Послушайте, мы же оба понимаем… — Эрондейл не договорил, потому что в этот момент Макс сделал еще шаг в его сторону — и тот абсолютно непрофессионально попятился, отступая, пока не уперся в стол.       — Ну да, понимаем, — Макс подошел к нему вплотную, выдохнул на ухо. — Мы оба понимаем, что вам чертовски хочется забыть о том, что вы при исполнении, а мне хочется оказать вам маленькую бесплатную услугу... к взаимному удовольствию...       Он поймал губами мочку его уха, успев слегка пососать ее, прежде чем тот повернул голову, глядя на него расширенными глазами.       Макс оперся руками о стол по обе стороны от его бедер, ненавязчиво касаясь пальцами, но пока не позволяя себе большего. С неожиданно нервным предвкушением ожидая решения детектива.       Тот беззвучно шевельнул губами, словно не решаясь что-то сказать, потом снова прикусил нижнюю, и Макс едва не застонал от желания его поцеловать. Но сдержался, понимая, что этот чистенький, заливающийся краской от недвусмысленной пошлости ситуации парень может просто психануть. Оттолкнуть с омерзением того, кто, как он думает, мог недавно отсасывать у Дилана Уайта, сорока пяти лет.       От несправедливости — ну почему сейчас, почему они с детективом не могли столкнуться в офисе, или вне его, или даже на задании, но хотя бы не на этом! — разбирала злость, но Макс сдерживался, как мог.       Да и демоны с ним — демоны со всем, кроме этого очаровательного парня, которого Макс хочет здесь и сейчас. И совсем не потому, что так у него выйдет не провалить задание…       Эрондейл вдруг поднял руку и слегка, совсем нерешительно коснулся плеча Макса. У того мурашки пробежали по коже от одного прикосновения, а соски — между прочим, детектив Эрондейл с них глаз не сводил! — затвердели.       Ну и не только соски.       Макс накрыл ладонь Эрондейла своей ладонью и потянул себе на грудь.       Тот громко выдохнул, увереннее проводя пальцами по коже Макса. Погладил острые ключицы, скользнул ниже, сжимая сосок, теребя вставленное в него колечко. Макс с трудом сдержал довольный стон, обхватил руками бедра детектива, за пояс притягивая его к себе, вжимаясь и потираясь об него всем телом и чувствуя под одеждой крепкие мышцы. И недвусмысленную твердость в паху. А потом расстегнул ремень, пуговицу штанов и потянул вниз собачку молнии.       Эрондейл замер, закрыв глаза.       А вот Макс, наоборот, смотрел ему в лицо не отрываясь, наблюдая за тем, как изламываются рыжие брови, когда Макс пробирается ладонью под резинку белья и сжимает его член, как приоткрываются губы в беззвучном стоне...       Макс свободной рукой дернул ворот его рубашки, потом неловко расстегнул несколько пуговиц, проводя ладонью по шее, и тут же, не сдержавшись, припал к ней губами. Принялся выцеловывать влажную дорожку снизу вверх от ямки между ключицами до чувствительного места за ухом, одновременно неспешно лаская пальцами член. Сам чувствуя, как его кроет от ощущения горячей кожи под губами и пальцами, от сорванных вздохов и тихих приглушенных стонов над ухом, от запаха — сладкого и терпкого с ноткой мускатного ореха.       Потом не выдержал, опустился на колени и, не став возиться с пуговицами, просто задрал ему рубашку, целуя чуть подрагивающий от желания живот с полоской золотистых волос, уходящих под белье. Кстати, оно стало совершенно лишним, и Макс стянул его с Эрондейла вместе со штанами до колена.       Щекой потерся о стоящий член, поцеловал, после прижимаясь губами и проводя выше, к головке. Длинный дрожащий вздох превратился в несдержанный стон, за ним последовал еще один, когда Макс вобрал головку в рот. Сдерживаться детектив либо совсем не умел, либо ему сейчас даже в голову не приходило, что их, вообще-то, могут услышать. Справедливости ради, Максу и самому с трудом удавалось удержать посторонние мысли. Это было чертовски сложно, стоило только поднять взгляд. Скулы у мальчишки — а сейчас Макс не мог назвать его иначе, глядя на «устрашающего» стража порядка снизу вверх, пока тот сдавленно стонал, запрокидывая голову, и до побелевших костяшек цеплялся за край стола — лихорадочно горели, и без того пребывающие в беспорядке волосы совсем растрепались, одежда сбилась: рубашка полурасстегнута, брюки спущены до колена.       У него, наверное, это был первый раз в карьере...       У Макса, впрочем, тоже.       Но, справедливости ради, Макс старался не только из-за карьеры. Он бы и так ему отсосал, будь такая возможность, так что жаловаться было глупо.       Рыжий вдруг запустил пальцы ему в волосы и Макс, уже ожидавший грубости, неожиданно почувствовал, как тот гладит его по голове.       — Как тебя зовут? — хрипловатым шепотом спросил он.       Самое-то время для знакомства, мать его!       Макс выпустил его член изо рта, осторожно подул на головку, а потом посмотрел на него снизу вверх.       — Майкл.       Макс даже сам не сразу понял, что не совсем соврал, назвав второе имя. Но тот так смотрел на него, чуть прикрыв потемневшие глаза невозможными длиннющими, темно-рыжими ресницами. Закусил губу, краснея еще больше, когда Макс принялся языком ласкать головку его члена. Прогнулся, чуть двигая бедрами. Макс мешать не стал, только чуть придержал, опустив ладонь ему на бедро. Потом скользнул выше, стискивая ягодицу.       Интересно, этот детективчик вообще когда-нибудь сексом с парнями занимался?       Судя по жадным взглядам, которые бросал на Макса с того момента, как увидел — да.       Судя по тому, как вел себя сейчас — словно абсолютно потерялся в ощущениях — едва ли. Макс был бы не против показать ему больше… Взять его, распаленного и разомлевшего, нагнув над тем самым столом, на который он сейчас опирается, навалиться сзади, отводя с шеи встрепанные рыжие пряди и целуя-прикусывая покрытую веснушками кожу.       Жаль сейчас он такое не позволит. Да и потом возможности не будет. Потому что для него Макс — всего лишь шлюшка, отсасывающая за то, чтобы отпустили без штрафа. Смешно: за что попался — тем и расплачиваться...       А для Макса рыжий всего лишь досадная помеха. И не больше.       Ну, может быть, совсем немного — красивый мальчик, которого хочется приласкать.       И Макс старался, вбирая глубоко в рот и щекоча головку языком, оттягивая яички и прихватывая их губами под глухие стоны рыжего. Вылизывал ствол, разглаживая венки, сосал, насаживался ртом, крепко обхватывая член губами.       Рыжий, одной рукой опирающийся на столешницу, второй хватался за плечо Макса, больше почему-то не пробуя запускать ее ему в волосы. Хотя Макс был бы не против ласки... Но да. Он же шлюшка, и надо доиграть до конца.       Он с пошлым хлюпаньем выпустил член изо рта. Тот был уже совсем твердым, рыжему немного оставалось до оргазма, так что он даже беспомощно дернулся, сжав плечо Макса.       — Ну, — прошептал тот. — А тебя как зовут, золотце?       — Па...Патрик, — задыхаясь отозвался тот.       — Кончи для меня, Патрик, — шепнул Макс, вбирая его до горла, собственной рукой подталкивая бедра Патрика и задавая темп. Пара толчков — и тот со стоном излился ему в рот, за затылок прижимая голову Макса к себе.       Потом отдернул руку, будто бы обжегшись, и снова залился краской. Макс отстранился, тыльной стороной ладони вытер рот. Чувствуя себя заторможенно из-за собственного болезненного уже возбуждения, натянул на рыжего брюки с бельем. Руки немного дрожали, и Макс уже жалел о собственном решении играть до конца. Едва ли Патрик был бы против того, чтобы он подрочил себе. Едва ли тот бы даже обратил бы на это внимание.       Только вот теперь определенно было слишком поздно.       А детектив еще с минуту постоял, пытаясь прийти в себя и одергивая одежду. Пару раз начинал что-то говорить, но замолкал. И в итоге так и свалил, не взглянув на Макса.       Тот рухнул на диван, со стоном вжимаясь затылком в спинку. Это было чертовки нечестно — больше всего сейчас хотелось в душ и подрочить, потому что возбуждение было уже невыносимым. Но Макс и так непозволительно задержался здесь. Нужно было заканчивать и валить, пока не случилось еще чего-нибудь.       Например, пока детектив Эрондейл не решил, что хочет большего… Макс снова мученически застонал, признавая со всем фатализмом, что не отказался бы от такого варианта. Так что он просто торопливо переоделся и вышел из номера. Теперь Дилана можно было пасти уже не как случайного свидетеля, а как соучастника преступления. И вряд ли он когда-то заподозрит, что прокололся на облапошившей его шлюшке, на которую он, примерный семьянин и отец двоих детей, даже не сможет заявить в полицию, чтобы не опорочить свой же благопристойный образ.       Макс сентиментальностью не страдал. Но почему-то два месяца с того самого неловкого в его карьере момента нет-нет да и вспоминал тот вечер. А еще — лихорадочный румянец детектива Эрондейла, тень от ресниц на его скулах и олений взгляд с поволокой.       Член, конечно, тоже вспоминал, особенно когда Макс плюнул на гордость и, найдя на сайте городского департамента полиции фотографию детектива 12-го отдела Патрика Эрондейла, с чувством дрочил на его светлый образ.       Кажется, его впервые так повело на того, кого он видел раз в жизни. Хотелось верить, что это пройдет.       Мокрые сны говорили об обратном. Каждое утро приходилось соскребать себя с постели и идти работать, стараясь не вспоминать то, что снилось ночью.       Утешало одно: поговаривали, что к ним в отдел переведут нового сотрудника. Это хоть как-то отвлечет...       Макс и не предполагал, насколько.       Потому что в одно самое что ни на есть прекрасное, без всякой иронии, утро капитан Фицпатрик поставил Макса перед фактом, что теперь у него будет постоянный напарник. Новичок, пришедший к ним на повышение из департамента полиции.       Патрик Эрондейл.       Макс смотрел на своего нового напарника, стараясь ничем не выдать, что творится у него в голове. И уж тем более, что оживает в штанах.       Рыжий смотрел на него несчастными глазами, очевидно узнав и сообразив, что их первая встреча случайной не была.       — Офицер Максвелл Бейн, — представил ему Макса капитан Фицпатрик. — Введете Эрондейла в курс дела.       Макс кивнул, не сводя взгляда с Патрика.       — Максвелл? — переспросил тот невпопад, когда капитан оставил их вдвоем.       — Можно Майкл, — с мстительным удовольствием ответил он. — По второму имени.       Патрик вспыхнул, и Макс не мог не задаться вопросом, из-за общей ли это неловкости или он тоже вспомнил, при каких обстоятельствах тот называл свое второе имя.       Вот сам Макс только о том и думал, глядя на пылающие скулы Патрика.       — Так значит тогда… — он запнулся, мельком взглянул на Макса и снова отвел глаза, — ты был на задании?       Макс посмотрел на него с насмешкой.       — Если ты так осторожно уточняешь, не подрабатываю ли я на досуге проституцией — то нет. И если ты хочешь знать, обязаны ли мы на заданиях работать ртом — то тоже нет.       На Патрика стало совсем жалко смотреть. Но Макс подумал, что лучше сразу прояснить все до конца и не оставлять недосказанностей. Даже не беря в расчет личную... симпатию, ему бы не хотелось, чтобы новый напарник думал, будто Макс готов трахаться с кем попало.       — И, если что, с Диланом я не спал, — уточнил он.       — Я знаю, — неожиданно кивнул Патрик и пояснил, наткнувшись на очевидный вопрос в глазах Макса: — Я с ним говорил. Потом.       Макс молчал, не уверенный, что правильно догадался. А Патрик снова опустил взгляд, но все равно продолжил говорить:       — Хотел узнать про тебя, — негромко признался он. И уже смелее, вроде как меняя тему: — Пришел как гражданский, сказав, что снимаю номер этажом ниже и видел тебя мельком. Так вот Дилан ни о чем не догадался — ругался на чем свет стоит на свою доверчивость и считал, что это банальное ограбление.       Получить подтверждение, что хорошо сделал свою работу и качественно замел следы, было приятно. Но не так, как знать, что Патрик пытался его найти.       — Зачем? — Макс не стал долго пытаться угадать сам. — Зачем ты хотел меня найти?       Если Патрик скажет, что только чтобы иметь его номер на случай очевидной необходимости, то Макс сегодня же попросит Бэрра заменить ему напарника. Черт возьми, да он даже готов будет исполнить давнюю мечту капитана и работать с Селин!       — В тот раз так неловко вышло...— пробормотал Патрик.       Макс саркастично хмыкнул. Неловко — это когда случайно кого-то толкнешь или наступишь на ногу. Минет во время задания, о котором Макс, тем не менее, нисколько не жалел, едва ли входил в это понятие.       — Забудьте, детектив Эрондейл, — нарочито официально произнес он. Ага, еще бы самому избавиться от рыжего в собственных эротических фантазиях и мокрых снах, как у какого-то подростка.       — Патрик, — неожиданно исправил тот. — И еще, — он очевидно смутился, понижая голос и шагая ближе к Максу, — кажется, я должен извиниться.       Макс почувствовал вспышку злости. Ну да, шлюшку можно поиметь в рот и сбежать, а перед новым коллегой — неловко. Но Патрик, ни о чем не подозревая, продолжил:       — Извиниться, что ушел тогда и ничего не сделал,— он опустил взгляд.       Макс сначала подумал, что вконец смутившись, а потом проследил за направлением...       — За мной вроде как должок, — глядя на него снизу вверх продолжил тот.       Максу понадобилась пара секунд, чтобы сглотнуть и увериться, что голос не подведет.       — Только теперь в нерабочее время, — сказал он.