Иные жизни

      У Патрика никогда не было проблем с тем, чтобы нравиться людям. Может, из-за того, что он никогда особенно не заморачивался, не переживал и не пытался понравиться, следуя не раз подтвержденной истине «будь проще, и люди к тебе потянутся». Ну, а даже если и нет — он и не ставил своей целью нравиться всем подряд.       Просто само собой получалось. До определенного момента. До единственного сбоя в отлаженной системе.       До Максвелла Бейн-Лайтвуда.       Может, это объяснялось как раз тем, что впервые Патрик действительно захотел понравиться и обратить на себя внимание.       А может, попросту чересчур популярный и преступно красивый Макс не останавливал взгляд на непримечательных задротах в футболках и кедах. Не то чтобы Патрик был тихоней и одиночкой — нет, у него было достаточно приятелей, но как-то вышло, что они с Максом оказались в совершенно разных компаниях.       Но, как бы то ни было, Патрик не собирался так это оставлять.       Впрочем, его решимости хватило только на то, чтобы подойти к нему, смеющемуся над чем-то в компании своих друзей. Встать и забыть все задуманные слова.       Макс смотрел с любопытством, будто насмешливо.       На самом деле насмешек во взглядах его друзей было гораздо больше. Особенно у близнецов, похожих на двух затаившихся змей, готовых укусить.       — Чего хотел, Эрондейл?       Патрик замялся, и близнецы тут же оправдали все ожидания:       — Чего бы он ни хотел, под твоим чарующим взглядом забыл обо всем на свете, — пропел один из них.       Патрик хотел сказать, что это не так — про себя признав, что именно так все и обстоит, — но почувствовал, как горят щеки. Он всегда легко краснел — как и все рыжие, но сейчас это было просто катастрофой.       Поэтому он бросил: «Неважно», — и поспешил уйти, сосредоточенно глядя под ноги и запретив себе оборачиваться. А то близнецы точно подняли бы его на смех.              Во второй раз Патрику повезло больше. По крайней мере, именно так он сначала решил, когда увидел Макса у кофейного автомата одного, без следовавших, кажется, каждую секунду за ним по пятам близнецов.       Патрик не имел никакого желания снова становиться объектом их насмешек. Не то чтобы его это сильно задевало — но при Максе он терял и без того невеликое красноречие и абсолютно не знал, чем ответить. Патрик даже огляделся, и, не увидев Лавлейсов поблизости, поспешил подойти.       А Макс торопливо вынул из автомата стаканчик с кофе и не глядя шагнул навстречу.       По его светлой рубашке расползлось кофейное пятно.       — Псих! — зашипел Макс, оттягивая рубашку от груди. Пятно медленно расползалось по рубашке. — Горячо же!       Патрик беспомощно протянул к нему руки.       — Я… прости… я нечаянно…       Макс посмотрел на него так, что Патрику захотелось провалиться сквозь землю.       — Придурок криворукий! Что мне теперь с этим делать?!       — Я… — Патрик в растерянности запустил руку в волосы. — У меня есть запасная футболка, если хочешь…       Он замолк под гневным взглядом.       Макс брезгливо оттянул ткань, взглянул на Патрика, потом снова — на испорченную рубашку, будто не мог решить, что хуже: ходить в мокром и грязном или в том, что может предложить Патрик.       — Она просто черная, — беспомощно добавил Патрик.       Макс смерил его суровым взглядом, снова брезгливо встряхнул рубашкой и процедил:       — Ладно. Давай свою футболку.       Самое обидное, что и в ней он выглядел так, что Патрику хотелось умереть.              На следующий день Макс нашел Патрика сам. Как ни в чем не бывало подсел к нему за столик в кафетерии, игнорируя и резко замолчавшую Селин, и продолжающих перешептываться Арин и Дэнни.       Патрик промолчал, залипнув взглядом на ключицах в вырезе майки и нескольких цепочках, обхватывающих шею.       Макс кашлянул, и он, смутившись, вскинул взгляд.       — Твоя футболка, — тот протянул сверток.       — Да, — Патрик вцепился в футболку обеими руками. — Прости еще раз.       Макс хмыкнул, покосился на так и не сводившую с него взгляда Селин.       — Бывает, — он поднялся, собираясь уходить, и Патрик, мучительно пытаясь сообразить, что бы сказать и чем бы его задержать, вскочил следом.       Легкий столик покачнулся, и стоящий с краю стакан с соком перевернулся.       — Черт возьми, — мрачно разглядывая новое пятно — теперь уже на джинсах, — процедил Макс. — Ты… Ты!       Патрика от стыда бросало то в жар, то в холод.       — Прости, — беспомощно пробормотал он. Схватил со столика пачку салфеток, но под сердитым взглядом Макса не решился пробовать устранять последствия сам и только несмело протянул салфетки ему.       — Болван, — прошипел Макс. — Идиот несчастный!       С последним Патрик был согласен на все сто — он никогда еще не чувствовал себя таким несчастным и жалким.       — Я не нарочно, — вздохнул он. И добавил рассеянно: — Жалко, запасных штанов у меня нет.       Макс посмотрел на него как на придурка и развернулся, направившись прямо к откровенно смеющимся близнецам.       — Не переживай, Патрик, — с непонятным раздражением сказала Селин. — Макс просто засранец.       Патрик только посмотрел на нее с удивлением.              Потом он пару раз видел Макса в коридорах. На улыбку Патрика тот едва дернул уголком губ, но на приветствие ответил.       В следующий раз они столкнулись в библиотеке. Патрик уронил стопку книг и тетрадей, когда услышал за плечом знакомый голос.       После этого они совсем уж случайно попали на один сеанс в кинотеатр, и, когда в темноте на плечо легла чья-то рука, Патрик поперхнулся и рассыпал попкорн из коробки.       — О, бога ради… — как всегда немного сердито выдохнул Макс. — Ты же просто ходячий апокалипсис.       Он говорил, сильно понизив голос, почти шептал, наклонившись к Патрику, и у того мурашки побежали по позвоночнику.       — Прости, — уже привычно повинился за свою неловкость Патрик.       Макс фыркнул и снова зашептал:       — Мне просто показалось, что ты почти заснул.       Патрик с тоской покосился на экран — до конца оставалось еще многовато. Все-таки он никогда не разделит любовь Селин ко всяким якобы историческим драмам…       — Пошли, — дернул его за воротник Макс, будто собирался силой вытряхнуть из кресла.       Патрик покосился на сестру, которая даже оторвалась от фильма для того, чтобы окатить их обоих однозначно неодобрительным взглядом.       На улице было свежо после дождя и шумно от проезжающих машин, которые разбивали поверхности луж тысячами брызг. Патрик закурил, стараясь одновременно занять руки и не пялиться на Макса. А вот тот наоборот смотрел, не отводя взгляда…       Патрик протянул ему раскрытую пачку сигарет, но Макс все так же молча качнул головой. И пробормотал больше себе под нос:       — Не думал, что ты куришь.       Патрик расплылся в совершенно дурацкой улыбке при мысли, что Макс вообще о нем думал.              Они сталкивались в школе гораздо чаще, чем можно было бы предположить. Каждый раз, встречаясь взглядом с Максом, слыша его голос, Патрик не мог сдержать неприлично радостной улыбки. И с огромным трудом удерживался от прикосновений. Иногда они обменивались всего лишь парой фраз, а по четвергам обедали вместе — в этот день их расписания совпадали, а вот Селин и близнецы уходили раньше.        С Максом оказалось неожиданно легко болтать обо всем подряд — у них во многом совпадали вкусы.       Книги, кино, музыка.       На удивление быстро Патрику стало казаться, что они знакомы целую вечность. И представить себя без Макса он уже не мог.       В один из четвергов, когда тот поставил поднос с едой на столик и опустился на стул напротив, Патрик заметил в целой связке кулонов на его шее треугольник с вписанным кругом и линией. Бузинной палочкой. Знак даров смерти!       Патрик склонился над столом и спросил заговорщическим шепотом:       — Набираешь сторонников, Геллерт?       Ассоциация была моментальная, необдуманная, и Патрик тут же удивился, насколько она оказалась потрясающе верной — от внешности Макса до характера.       Тот вскинул взгляд, в котором секундное замешательство быстро уступило место явному оживлению, едва ли не восторгу. Он прищурился, лениво отпил кофе из чашки с таким видом, будто потягивает столетнее вино.       И только когда предвкушение и нетерпение свернулись в груди Патрика распирающим комком, Макс ответил:       — Тебе, Альбус, и не нужно ничего уточнять или подтверждать. Я и так знаю, что ты всегда будешь моим, — Макс сделал паузу, во время которой Патрик успел покраснеть, — сторонником.       Всю ночь они пересматривали «Гарри Поттера», пока Патрик не заснул в постели Макса, пристроив голову ему на плечо.              Патрику понадобилась еще пара недель, чтобы решиться признаться. Он все никак не мог подобрать верные слова. И в итоге ошибся: в ответ на его «ты мне нравишься» Макс похлопал его по плечу и выдал что-то вроде «ты тоже классный» немного снисходительным тоном. Это было даже обидно — но в первую очередь Патрик злился на самого себя.       Еще через некоторое время в достаточно подходящей, как ему показалось, обстановке, он произнес давно вертевшееся на языке «ты мне очень дорог», и это снова оказалось не то — Макс вообще ничего не ответил, только его рука, перебирающая волосы Патрика, на мгновение замерла.       Комбинация этих двух признаний тоже ни к чему не привела, но Патрик не собирался отчаиваться.       Чем лучше он узнавал Макса, тем сильнее, неуправляемо, как падение в пропасть, влюблялся.       Теперь Патрик знал, что Макс очень, иногда даже чересчур, ответственный старший брат.       Что его любовь к приемным родителям абсолютно бесконечна, как и восхищение ими.       Что Макс вообще болезненно открыт перед близкими людьми — ровно настолько же, насколько старается не подпускать к себе остальных. У Патрика становилось жарко и почти больно в груди от одной мысли, что именно его Макс тоже уже подпустил ближе, что доверился, что позволяет увидеть себя таким, какой он есть.       И Патрику все больше не хватало проведенного с ним времени. Разговоров. Прикосновений. С последним было особенно тяжело — Патрик почти не мог себя контролировать, неизменно задерживая дольше положенного даже абсолютно бытовые прикосновения. В результате именно Макс всегда становился тем, кто первым отнимал руку и разрывал дружеские объятья.       А Патрику только и оставалось, что раз за разом снова тянуться, пытаясь хоть как-то достучаться.              Первый по-настоящему весенний солнечный день Патрик начал с того, что самым бессовестным образом подбил Макса прогулять урок. Тот, правда, ворчал не переставая и жаловался на все подряд — от влажной после дождя земли и грязи до бьющего в глаза солнца.       — Дурацкая погода, — продолжал он, пока они шли мимо пустых трибун около бейсбольного поля. — Терпеть не могу, когда…       В этот момент откуда-то сверху сорвалась целая серия крупных капель, с обескураживающей точностью попавших ему на голову и за шиворот. Макс передернулся, как кот, на которого брызнули водой. И вздохнул так тяжело, что Патрик не смог сдержать улыбку. А когда Макс уставился на него неодобрительно и даже обиженно — смеха.       — Прости, — посмеиваясь, выдохнул Патрик. — Прости…       Макс сверлил его сердитым взглядом и молчал. А потом толкнул к трибунам:       — Смешно тебе, балбес?       Патрик фыркнул, позволяя прижать себя спиной к стене. К шее прижалась ладонь, чуть сжимая в одном только намеке на «удушение».       — Смешно? — нарочито строго переспросил Макс.       Но Патрик отлично видел, как светятся в его глазах смешинки и как подрагивают от сдерживаемой улыбки губы. Макс поймал его взгляд и прищурился с угрозой.       В следующую секунду Патрик уже со смехом уворачивался от щекочущих рук. В груди разливалось тепло при одном только виде раскрасневшегося и чуть встрепанного Макса. Пальцы кололо от желания прикоснуться, и Патрик запустил их в волосы Макса, тут же недовольно зашипевшего. Поймал его за запястье и уже сам вжал в стену, крепко удерживая за плечо и довольно, неконтролируемо улыбаясь.       Он чувствовал дыхание Макса собственной грудью, чувствовал, как заходится под пальцами его пульс, и от всего этого у самого шумело в висках. Макс шумно сглотнул, вжимаясь затылком в стену. Рука сама собой скользнула с его плеча на шею. Кожа почти обжигала ладонь. Патрик погладил большим пальцем давно сводящие его с ума ключицы, поймал взгляд Макса — тяжелый, жаркий, такой жаждущий и желанный. Макс немного сполз по стене, так что их лица оказались на одном уровне, и Патрик почувствовал, как он выдохнул, размыкая губы.       Склонился еще ближе, уже замечая ответное движение…       — Макс! — раздался знакомый и до отвращения бодрый голос кого-то из близнецов. И снова: — Макс, где вы?       Патрик отшатнулся — и Макс потянулся за ним всем телом, буквально на пару секунд крепко обнял, щекоча дыханием висок.       — Ты придешь сегодня? — шепнул он.       Патрик молча кивнул. Горло странно сдавило, все тело горело, его бросало то в нескончаемую эйфорию едва не случившегося поцелуя, то в тоску оттого, что им помешали.       Патрик все-таки отстранился сам, когда услышал шаги совсем близко.              Время до вечера текло невыносимо медленно. Патрик извелся, вспоминая случившееся, ну, то есть, почти случившееся, и гадая, позвал его Макс, надеясь на продолжение или просто так. И вообще, звал ли, или это самому Патрику слишком хотелось услышать в вопросе заинтересованность.       Так что в конце концов он плюнул на часы и пошел к Максу.       Тот открыл почти сразу — вообще-то Патрик написал, что идет, но все равно подумал, что это хороший знак. Понадеялся.       — Привет? — против воли прозвучало немного вопросительно.       Макс дернул уголком рта, усмехаясь. Патрику казалось, что если тот не перестанет так смотреть — так вызывающе, — то он не выдержит и набросится на него с поцелуями прямо на пороге.       Но Макс отвернулся, проходя внутрь.       От напряжения что-то дрожало в солнечном сплетении, и Патрик почти не вслушивался в то, что Макс говорил, пока шел за ним в его комнату.       — Патрик.       Он моргнул, поднимая взгляд от губ Макса. Поймал его за локоть, притягивая к себе и сам шагая вперед.       — Макс! — дверь распахнулась, разумеется, в самый неподходящий момент. Лицо Макса застыло. Кэти, остановившись на пороге, смутилась.       — Привет, Патрик… ты мою расческу не брал? — повернулась она уже к Максу.       У того стало такое лицо, что будь расческа в самом деле у него, Патрик за жизнь Кэти не поручился бы.       — Ну нет, так нет, — поспешно добавила та. — Если что — я в наушниках.       — Если что — «что»? — с угрозой спросил Макс.       — Ну, мало ли, — туманно отозвалась та, закрывая за собой дверь.       Патрик, все это время так и не выпускавший Макса, нашел его руку и переплел их пальцы. Может, его и не зря поддразнивали за лишнюю романтичность, но Патрик всегда думал, что такие моменты должны быть особенными. И ничуть не разочаровывался — с Максом особенным становилось все. Патрик потянулся к нему, не отрывая взгляда от его губ, и… по ушам хлестнуло резкой мелодией входящего звонка, заставив их отпрянуть друг от друга. Макс выглядел немного дезориентированным, даже не сразу сообразил, что телефон надрывается откуда-то с кровати. С минуту ушло на то, чтобы его отыскать — мелодия замолкла и заиграла снова.       — Да, пап, — Макс смотрел в стену с отсутствующим видом. Патрик подошел ближе, но снова обнять его не решился.       — Нет. Да. — Макс отвечал настолько односложно, что Патрик и сам бы заподозрил неладное, так что не удивился, услышав:       — Нет, все нормально… мы просто… — Макс замялся.       Из трубки донеслось чуть громче, так, что и Патрик услышал:       — О, так ты с Патриком? Ну тогда развлекайтесь.       Патрик впервые видел, чтобы Макс покраснел.       Тот бросил мобильный снова куда-то на кровать. Кажется, он так же впервые не мог найти, что сказать.       Патрик фыркнул.       — Не думал, что это будет так…       — Так?.. — напряженно переспросил Макс.       — Забавно, — честно признался Патрик и потянул его к себе.       Макс уперся ладонью ему в грудь. На лице у него застыло нечто среднее между смущением и обескураженностью.       — Что будет?       Видимо, слова Кэти все еще вертелись у него в голове. Патрик понял, что снова покраснел, отвечая:       — Поцелуи, — он отвел руку Макса. Тот выглядел удивленным.       — Погоди, то есть…       Ему пришлось замолчать, когда Патрик — наконец-то! — прижался к его губам своими. Замер на секунду, теряясь, но Макс почти сразу ответил, прихватывая его нижнюю губу. Медленно, осторожно, но так чувственно, что Патрик забывал дышать.       Губы у Макса были горячими и искусанными, он обнимал Патрика без следа недавней неуверенности. Опустил ладонь на затылок и скользнул по губам Патрика языком. Тот резко выдохнул, чувствуя лихорадочный жар и головокружение.       Макс сгреб его за футболку и попятился, утягивая Патрика за собой. Шаг, второй. Поцелуй. Еще шаг, не отрываясь друг от друга.       И грохот опрокинувшейся напольной лампы, которую Патрик неловко задел ногой.       Он замер, ожидая очередного взрыва, очередной головомойки и упреков, но Макс только закрыл глаза, выдыхая медленно, будто успокаивая самого себя и на ходу развивая буддистское терпение. А потом потянул его за руку.       — Пошли…       — Куда? — одними губами спросил Патрик. Не так много было вариантов.       Всего два, по правде сказать. Но дверь точно была в другом направлении.       — Туда, где ты ничего не перевернешь.       Макс упал спиной на кровать, утягивая его за собой и не переставая целовать. Патрик слышал только, как колотится сердце в груди, и ему было уже совершенно все равно, что будет дальше, лишь бы этот момент не прекращался: губы Макса, его дыхание, глаза, потемневшие от желания…       Патрик уже сам увлеченно целовал в ответ, прижимаясь всем телом. Макс снова осторожно тронул его губы языком, и Патрик приоткрыл рот, позволяя углубить поцелуй. Пораженно выдохнул, совсем теряясь в собственных ощущениях, в жаре и желании. Макс придержал его под затылком, а потом перекатился, оказавшись сверху и уже сам вжимая в кровать. Снова поцеловал — жадно, нетерпеливо, погладил пальцами подбородок, щеку, скулу, снова зарылся в волосы. Патрик только и мог, что хвататься за его плечи да гладить спину, сначала через ткань рубашки, потом — запустив под нее руки и еще больше шалея от горячей кожи под пальцами.       В этот момент раздался стук в дверь, и сразу за ним — голос Кэти:       — Макс, если тебе уже нужно прятать труп, то я готова помочь.       Тот только недовольно застонал, неохотно отрываясь от Патрика.       — Серьезно, что у вас грохотало? Патрик, что он с тобой делает?       Макс смотрел сверху-вниз горячечным, каким-то осоловевшим взглядом. Патрик чувствовал себя не лучше, так что даже не смутился, когда крикнул через дверь:       — Что-то восхитительное!       Ответа от Кэти не последовало. Патрик надеялся, что его и не будет, особенно когда Макс смотрел так заинтересованно-жадно.       — Что-то восхитительное? — хриплым шепотом переспросил он.       Патрик приподнялся на локтях, чтобы быть ближе к его лицу. И губам.       — Даже лучше, — выдохнул он, хватаясь за Макса и перекатываясь с ним на кровати, чтобы оказаться сверху.       В этот раз он локтем столкнул с прикроватной тумбочки стопку книг, но Макс не обратил на это внимания.       Он лежал, глядя на Патрика каким-то неверящим взглядом. Будто до него только сейчас дошло, что они целуются в его постели.       — Знаешь что? — по внезапному наитию шепнул Патрик, нависая над ним. — В этот раз ты никуда не убежишь. В этот раз мы будем вместе, Геллерт.       Макс несколько секунд смотрел на него не меняясь в лице. Потом ухмыльнулся:       — Ну ты и дурак…       Патрик замер, ожидая продолжения.       Макс воспользовался его замешательством и перекатился обратно, подминая его под себя. А потом все-таки закончил:       — Твое имя нравится мне гораздо больше дурацкого Альбуса…