Иные жизни

      На концерт Макса позвала Кэти. Он, по правде сказать, вообще слабо представлял, кто там будет, но не особенно доверял ее музыкальному вкусу, поэтому, в свою очередь, потащил за собой Эра и Джи. Хоть не так скучно будет, в случае чего.       Скучно не было.       «Звезда» оказалась средненькая, не особенно раскрученная, а вот публика, вышедшая ее — точнее, его — встречать, неожиданно разношерстная, а не состоящая на сто процентов из девочек-подростков.       Хотя те здесь тоже были, конечно. Визжали, восторженно что-то выкрикивали, просили автографы и фоткались с рыжим встрепанным парнем, не особенно похожим на одного из современных гламурненьких певцов.       Тот, кстати, смущался от всего этого ужасно.       Кэти умилялась и изо всех сил старалась скрыть это от подкалывающих ее близнецов, те, разумеется, веселились и язвили, а Макс почему-то глаз не мог отвести от этого, как там его…       — Патрик, — напомнила Кэти, когда он спросил.       — А что, хочешь тоже взять автограф? — тут же заинтересовались близнецы.       — Обязательно, — фыркнул Макс. — На груди, чтобы совсем смутить это недоразумение.       — Тогда уж на члене, — ляпнул Эр.       — Заткнись! — Кэти возмущенно стукнула его по руке.       — Нет, а что? Так делают! — начал оправдываться тот.       — Ну вот сами и делайте, — отрезал Макс. Патрик был уже совсем близко к ним, и ему почему-то не хотелось, чтобы он слышал их разговор.       — Справедливости ради, из всех здесь присутствующих ты наиболее заинтересован, — встрял Джи.       О, да, тут он угадал — Макс в самом деле был заинтересован. Но это не значило, что он готов был демонстрировать свою заинтересованность таким образом.

* * *

      Макс пришел на следующий концерт уже один. И на следующий. И снова. И снова…       На втором он понял, что Патрик его узнал — выцепил из толпы фанатов, что, в общем-то, неудивительно с внешностью Макса. На третьем Патрик улыбнулся в ответ на просьбу об очередном автографе. На четвертом, кажется, сам искал его взглядом, когда начал петь.       Макс не смог обмануть его ожиданий: вскинул руки, закрывая глаза и плавно раскачиваясь под музыку. Та, кстати, и правда была неплохая, а слова — запоминающиеся, так что Макс сразу услышал, когда Патрик сбился. Тут же смолкла и музыка.       Макс открыл глаза и увидел смущение на его лице.       — Простите, — улыбаясь, попросил тот, впрочем, еще ухитряясь шутить несмотря на неловкость. — Что-то в глаз попало. Мы можем начать сначала?       Бас-гитарист кивнул, снова начиная играть вступление. А Макс улыбнулся, чувствуя, что шутка была адресована именно ему.       В паузе между песнями он подошел к сцене. Не то, чтобы он это планировал, но сейчас был повод, да и вообще Макс привык действовать по наитию.       На краю сцены лежали цветы и мягкие игрушки, Патрик наклонился, видимо, ожидая подношений, и Макс не обманул его — протянул носовой платок.       — На случай, если еще что-то в глаза попадет, — объяснил он, и Патрик рассмеялся в ответ.       В углу платка Макс нацарапал свой номер телефона. И он почему-то был уверен — Патрик позвонит.

* * *

      Патрик выглянул в коридор, услышав спор на повышенных тонах. Охрана пыталась выполнить привычный приказ никого не пускать, а Макс был с этим решительно не согласен. И не стеснялся высказывать свое недовольство.       — Пропустите, — кратко велел Патрик. На него посмотрели удивленно, но вопросов, разумеется, задавать не стали.       Макс прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, неотрывно глядя своими невозможными гипнотизирующими глазами. Патрик почувствовал, что невольно глупо заливается краской — прямо как любая из его фанаток, стоит задержать на ней взгляд чуть подольше.       Он прокашлялся и, так и не придумав, что сказать, произнес:       — Привет.       Макс улыбнулся, опуская взгляд и крутя вокруг пальца одно из многочисленных колец. Патрик завис, не в силах отвести взгляд от его рук, от тонких пальцев и запястий, от сверкающих колец, еще больше привлекающих внимание.       — Ты прекрасно выступил, — наконец произнес тот.       — Правда?       — От меня обычно сложно дождаться похвалы, так что да, ты был хорош, — Макс снова посмотрел на него, улыбаясь, а Патрик, ужасно боясь снова ляпнуть какую-нибудь глупость, закусил губу.       Не помогло.       — Знаешь, я люблю розы, хотя их и считают банальными. Но все же…       Патрик осекся, когда Макс вопросительно вскинул брови.       — Ну, поклонники обычно дарят цветы… — пояснил Патрик, проклиная себя все больше за то, что говорит.       — Поклонники, — ухмыльнулся тот, очевидно не относя себя к таковым. — И вообще, цветы дарят девчонкам.       Патрик хотел возразить, но в этот момент услышал отчетливый щелчок повернувшегося в замке ключа — Макс запер дверь.       — Знаешь, — он шагнул ближе, медленно, как крадущийся кот, — я мог бы подарить тебе что-нибудь другое. Что-нибудь, — его руки легли на грудь, разгладили складки на рубашке, — более интересное нам обоим.       Патрик сглотнул, что, кажется, было отчетливо слышно в жаркой, тягучей тишине. Макс смотрел на него сверху вниз, стоя так близко, что если бы он чуть подался вперед, то прижался бы к Патрику всем телом.       — Да, — Патрик сам шагнул ближе, опуская ладонь на его затылок. И повторил уже в самые губы: — Да.

* * *

      Патрик теперь на каждом концерте высматривал среди зрителей Макса. Если его не было, то и концерт проходил как-то без огонька, хотя Патрик все равно старался выкладываться по полной. Если был — то и стараться не надо было, все выходило само собой.       А потом в гримерке его ждала награда.       Встречаться в другое время не получалось: Патрик был слишком занят на концертах в поддержку нового — первого, дебютного! — альбома. Макс словно бы был частью всего этого нового мира, в который он неожиданно для себя же попал — частью сверкающей мечты, которая, как он думал, не может стать правдой.       Тем не менее, Макс был реальным. И красивым просто невероятно — Патрик видел, сколько взглядов он к себе притягивает; восхищенных и завистливых примерно поровну. А еще горячим — от одного его прикосновения, да что там, от одного выразительного взгляда Патрик чувствовал себя… фанатом, на которого вопреки всему обратил внимание его кумир. И это не было неприятно, нет, одно осознание, что Макс смотрит на него с желанием, заводило до дрожи. Что уж говорить о том, что происходило за запертыми дверями гримерки…       Макс одним взглядом заставлял его изнывать от желания. Поцелуями доводил до изнеможения, а когда опускался на колени и принимался ласкать его ртом… тут у Патрика кончались вообще все сравнения, хотя он и писал для себя песни.       То, что творил Макс, тоже было песней. Без слов, но губы и язык творили волшебство.       Макс смеялся, что стоны Патрика надо записывать отдельной дорожкой и пускать фоном к его песням — мол, девочки бы тогда…       Патрику не нужны были девочки. Только Макс. И Патрик не собирался его в очередной раз просто отпускать после концерта и того, что было в гримерке — ему всегда не хватало этого, ему всегда не хватало времени, проведенного с Максом, и хотелось большего.       — Знаешь, у меня завтра выходной, — еле слышно выдохнул Патрик ему в шею, тут же прижимаясь к ней губами, пока уже расслабленный и довольный Макс приходил в себя в его руках. — Мы могли бы…       — Что? — Макс заставил его поднять голову.       — Сходить на нормальное свидание? — против воли это прозвучало больше как вопрос, чем как предложение. — Если ты не против, — торопливо добавил Патрик. И еще: — Если ты этого хочешь.       — Ну, — Макс пожал плечами, потом ухмыльнулся. — Я согласен. При условии, что ты не будешь раздавать автографы прохожим.