Другой

POV Эмриса В который раз уже это повторяется? В который раз меня переводят? Не знаю. Я уже давно сбился со счета. Обычно таких пациентов как я помещают в изолированную комнату, где их навещают только врачи, чтобы накачать очередной порцией таблеток или устроить очередную промывку мозгов. Обычно такие пациенты месяцами, а то и годами не видят ничего, кроме стен лечебницы, в которой оказались. «Обычно» — это не про меня. Я нигде не задерживаюсь надолго, а врачи не любят со мной разговаривать. Всегда все начинается одинаково. Лицемерные докторишки надевают свои маски доброжелателей и делают вид, что хотят мне помочь, что понимают меня… Их выдают глаза. Они думают, что могут обмануть меня. Но я вижу его — вижу безразличие в их глазах. Им плевать на меня. Для них я один из множества сумасшедших, которых они якобы лечат. Вначале. А потом в их глазах появляется страх. И чем дальше, тем отчетливее я его вижу. В этот момент начинается обратный отсчет. Доктора начинают обходить мою палату стороной и готовы пойти, кажется, на все, лишь бы избавиться от меня. И вскоре снова все повторяется. Только уже в другом месте. Пожалуй, это могло бы показаться мне даже забавным, если бы не было настолько горьким. Я устал от всего этого. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Неужели это настолько сложно? «Не хочу все начинать сначала», — и у меня непроизвольно вырывается вздох. Но кому какое дело до моих желаний? Я прислоняюсь лбом к стеклу старенького автомобиля, в котором меня снова куда-то везут. Нас в машине трое: я, водитель и санитар, которому поручили следить за мной в дороге, чтобы не натворил каких глупостей. Смешно. Что может сделать двадцатилетний парень, сидя на заднем сиденье в смирительной рубашке? Радио в очередной раз начинает противно шипеть, и шофёр его выключает. Видимо, из-за сильной грозы в эфире помехи. Или это потому, что мы начали подниматься по серпантину в горы? Теперь в машине стало совсем тихо, разве что слышен рёв мотора да шум непогоды за окном. Я всматриваюсь в мир за окном сквозь завесу дождя. Мне неинтересно, куда меня везут. Вряд ли это место сильно отличается от тех, где я успел побывать прежде. Я уже не надеюсь, что доктора попытаются меня понять, просто хочу верить, что меня не будут все время пичкать всякой дрянью, от которой и нормальный человек превращается в овощ. Очередной поворот, и из-за деревьев показывается железная решетка. Рядом на табличке что-то написано, но из-за опустившейся темноты и дождя я не могу разобрать, что именно. Шофёр отвечает на вопросы вышедшего навстречу охранника, и нам открывают ворота, давая проехать на территорию учреждения. Машина плавно трогается, мы едем по дорожке сквозь сад к виднеющемуся впереди зданию, где я проведу следующие полгода. Пока от меня снова не захотят избавиться. Пожалуй, впервые за долгое время я удивлен. Сложенное из серого камня массивное здание в неоготическом стиле скорее напоминает небольшой замок, чем психиатрическую лечебницу. Стены гладкие, на них нет никаких излишеств вроде арок, лепнины или пинаклей. Я насчитываю шесть этажей, но готов поспорить, что строение уходит еще и на несколько этажей вниз, под землю. Окна во всём здании, за исключением одного крыла, забраны железными решётками. Чуть в стороне замечаю еще пару построек в таком же стиле. Мрачное местечко. Передо мной открывают дверь автомобиля, и я в сопровождении все того же санитара спешно поднимаюсь по ступеням на крыльцо. Нас уже ждут. Медсестра кивком приглашает следовать за ней и быстрым шагом направляется вглубь здания. Мы послушно следуем за ней. По дороге нам никто не встречается. Здесь вообще удивительно тихо. «Неужели потому что больным здесь дают какой-то препарат, чтобы они не шумели и не доставляли лишних проблем? Не хочу!» Медсестра поднимается по широкой каменной лестнице, вдоль которой висят чьи-то портреты, на второй этаж, и перед нами оказывается коридор с рядом одинаковых деревянных дверей по правую руку от нас. С другой стороны их нет, только окна и несколько старых потёртых кресел. На полу расстелена темно-синяя дорожка, так что наших шагов почти не слышно. Мысленно делаю об этом пометку в голове. Почти уверен, что такие же дорожки расстелены по всем коридорам, и врачи могут бесшумно подойти к любой из палат. Медсестра стучит в одну из дверей в конце коридора и, дождавшись ответа, пропускает нас внутрь. Здесь светло, не то что в коридоре. Вдоль стены стоит большой шкаф, все полки которого забиты папками, бумагами и какими-то книгами. Еще часть сложена рядом на каменном полу. За рабочим столом у окна, занавешенного тяжелыми зелеными портьерами, сидит сухопарый седоволосый человек лет пятидесяти на вид. Он одет в строгий серый костюм, а волосы идеально зачёсаны назад. На мгновение встречаюсь взглядом с его холодными серыми глазами и тут же опускаю глаза в пол. От его цепкого взгляда становится не по себе. — Добрый вечер, сэр. Меня зовут Норман Бирд. Я не стал представляться. Просто не вижу смысла. Все, что нужно, включая имя, врач и так узнает из моих документов. — Приятно познакомиться. Николас Донованн, — в свою очередь представился хозяин кабинета. Если он и обратил внимание на то, что я предпочел отмолчаться, то не посчитал нужным заострять на этом внимание. — Прошу, присаживайтесь. Мой сопровождающий опускается в кресло напротив владельца кабинета и тут же передает ему папку с моими документами. Ввиду отсутствия второго кресла стою рядом и жду, когда же, наконец, закончатся все эти формальности и меня проводят в мою новую комнату. Доктор Донованн на некоторое время углубляется в изучение моих документов, в комнате повисает тишина. За окном все так же барабанит дождь. — Что же, добро пожаловать, Эмрис, — док дежурно улыбается мне. — Надеюсь, мы с тобой поладим. «Сомневаюсь». Молчу. Не поднимаю взгляд. Не дождавшись от меня ответа, он продолжает: — Думаю, сегодня уже поздно и вы устали с дороги, так что отложим знакомство до завтра. Клаудия, проводи юношу в восемнадцатую палату. — Прошу за мной, — тут же оживает стоявшая до этого неподвижно у двери женщина и, пропустив меня вперед, выходит из кабинета. Следую за ней по темным коридорам и лестницам. Где-то на краю сознания отмечаю, что мои догадки были верны и во всех коридорах действительно постелены дорожки. Тоже синие. Остановившись у очередной двери, моя провожатая снимает с пояса увесистую связку ключей и ловко выцепляет необходимый. Еще пара мгновений и я захожу в свою комнату. В углу у окна стоит одноместная кровать, у противоположной стены притулился маленький столик, стул и шкаф. Рядом уже стоит сумка с моими скромными пожитками. Пол в комнате, в отличие от всех помещений, где я уже успел побывать, не каменный, а деревянный. Слева от входной двери замечаю еще одну, по всей видимости, ведущую в туалет. — Отбой в десять, так что у вас есть еще чуть больше часа свободного времени. Располагайтесь. С этими словами я слышу, как за моей спиной закрывается дверь, и в замочной скважине проворачивается ключ. Теперь я не смогу выйти отсюда, пока кто-то из докторов не посчитает нужным выпустить меня. «А смирительную рубашку так и не соизволили снять», — мрачно отмечаю я, глядя на свое отражение в оконном стекле напротив. И без того нерадостное настроение стало еще хуже. Ну да мне не привыкать. Устроившись на кровати, вновь прокручиваю последние события, стараясь составить своё мнение об этом месте. А еще меня волнует, кем окажется мой новый лечащий врач. Искренне надеюсь, что главврач не захочет тратить на меня свое драгоценное время. От одного только его взгляда по спине пробегает холодок, не говоря уже о том, чтобы общаться с ним каждый день. Мотаю головой, отгоняя неприятные мысли. Они материальны, так что не стоит искушать судьбу и думать о том, чего не хочется. Тем более, что сейчас гадать бесполезно. Завтра утром всё узнаю наверняка. А заодно и станет ясно, чего мне стоит ожидать от этого места. Все же, от врача многое зависит…