Хранительница

Вот теперь я уже и правда час сижу! Как, блин, не понять сколько времени, когда ты сидишь, окруженный… ЧАСАМИ?! Я серьезно с ума сойду от этого тиканья. Хотя нет, от тиканья я буду терять рассудок дольше. Что с этим парнем не так?! Сидит и пялится на меня. Причем так, будто я этот замок по камешкам разобрала, пока он спал, а ему сказать забыла. Он, наконец, отмер и, откинувшись в черном кожаном кресле, устало потер переносицу. — Ничего не помнишь, значит? — пробормотал он, переведя взгляд на камин и опустив голову на кисть руки. Я кивнула, слегка поёрзав в кресле. Мои нервы будто сошли с ума. Было неудобно под этим завораживающим, безумным взглядом. Это пугает. После того, как я рассказала всю историю, у него испортилось настроение, от чего стало еще более неловко. — Мы раньше не встречались? — подождав минутку тихо спросила я, посмотрев ему в глаза. Он резко поднял голову и вновь пристально уставился на меня. Мы сидели молча; я не вытерпела. — С-слушай, я вообще не помню свое прошлое, просто такое чувство будто я тебя давно знаю… — все тише и тише начала говорить я, не поднимая взгляд. Минута… Две… — Меня зовут Время, — встав и подойдя к двери, представился он. Я подняла голову. — София Кингсли. Так мы точно не встречались? Твои глаза мне знакомы. Он обернулся. Минутку помолчал и, улыбнувшись, сказал: — Никогда. А теперь пошли, я все тебе объясню, София. — Софа, — сказала я ему, прошмыгнув вперед. — Софа, — выдохнул он, но я услышала. Непонятная мне грусть и горечь мелькают буквально во всем, как бы он это не пытался скрыть. Пообещав себе разобраться, я двинула вперед, периодически посматривая на него. Видимо, выбрала нужный путь; так или иначе, между нами больше не проскользнуло ни слова.

***

После просмотра Вечных часов, кратких рассказов об этом мире и разъяснений мне о моей миссии, Время удалился по делам, оставив меня с моими мыслями. Что мы имеем? Чуть больше века назад было последнее серьезное происшествие: какая-то девчонка украла хроносферу (сердце часов; может переносить назад во времени), но имени не сказал. К концу истории он улыбался; внутри что-то злобно кольнуло. Видеть эту улыбку, но когда он говорит о какой-то… Так, стоп! Я его только сегодня встретила, что за дела? Что у нас там дальше по плану? Ах, да. После возвращения хроносферы домой все было спокойно. Но относительно недавно, лет двадцать назад, страна чудес первый раз пошатнулась. Тогда и стало ясно о другом, совершенно ином мире. Мире, наполненном страхами и ужасом, ненавистью и злобой — стране Кошмара. Почему не «стране кошмаров»? Потому что Кошмар — имя. Кошмар — это существо владеющее тем миром и желающее поработить страну Чудес. Никто никогда его не видел, по крайней мере, здесь, однако, все прекрасно понимают что ему нужно. Тогда и появился Хранитель — человек для схватки с Кошмаром. Проблема была в том, что никто не знал кто и где. А получилось как-то так, что я плюхнулась всем на голову вместе с медальоном, который показывает истинного Хранителя. — У меня мозг кипииит, — простонала я, откидываясь на постель. Время как-то сделал мне комнату, расположенную рядом со своей. Да и до кабинета, в котором мы ранее сидели, рукой подать. — Мисс София? — послышался стук в дверь, и я привстала, чтобы разглядеть вошедшего. — Софа, Уилкинс, просто Софа. — Я вновь плюхнулась на кровать. — Господин спрашивает, голодны ли вы, — металлическая голова показалась из-за двери, и дворецкий вошел в комнату. Ответом ему был мой заурчавший живот. Я почувствовала, как щеки начали пылать и накинула сверху мягкое пуховое одеяло; Уилкинс чуть поклонился. — Я принесу ужин и прикажу накрыть на стол. Дождавшись моего робкого кивка из-под одеяла, он выскользнул за дверь. Я лежала, проклиная свой живот, который, как и мой язык, всегда вставлял слово в самый неподходящий момент. Откуда я знала про это? Просто знала. Как и, в принципе, обо всем. Действую интуитивно. Хватит ломать себе голову вопросами «что», «когда» и «откуда». Надо разобраться с этим чертовым Кошмаром, а потом уже делать что-то со своим прошлым. В дверь тихо постучали. — Войдите. Сердце начало биться сильней, и я мысленно начала проклинать свои вдруг взбесившиеся гормоны. — Уилкинс забыл спросить, что ты ешь обычно, поэтому на ужин будут фрукты. Время был в своем огромном черном костюме, с той же пятнистой накидкой сверху. Он прикрыл за собой дверь и подошел к креслу, стоящему рядом с кроватью. Вновь молчание. — Ты как? — внезапно спросил он. Я посмотрела на него, и, видимо, на моем лице читалось легкое непонимание, на что он слегка улыбнулся. — Ну смотри. Ты оказалась в незнакомом месте, без семьи, без друзей; совершенно одна. Потом тебя ослепила вспышка, и ты очнулась в чудном замке, на который ранее смотрела издалека. Там ты встретила Белую королеву и разговаривающих животных. Следом произошло землетрясение, которое привело тебя в замок Времени и дальше — Бум! — ты оказалась Хранителем, которого невозможно было разыскать, ибо никто не знал кто это, и который должен спасти этот мир. По-моему на сегодня тебе достаточно поломали мозг. И что, неужели ни одной эмоции по этому поводу? — все это Тик-Так* говорил тихо, с мягкой улыбкой. — Ты говоришь со мной, как с сумасшедшей, — засмеялась я, но под его внимательным взглядом села и, слегка потеребив одеяло, вздохнула. — В этом-то и дело. Он не отрывал глаз от меня, положив локоть на обитую бархатом ручку кресла. — Слушай, Тик, — он слегка поморщился, но ничего не сказал в ответ (что было хорошим знаком), — я совершенно ничего не помню. Лишь, периодически, старые инстинкты и рефлексы подначивают сделать так или эдак. Откуда я знаю, может до этого я жила где-то в дупле одного из деревьев, а потом съела увеличивающее пирожное? Или была в параллельной вселенной, а Кошмар своим вторжением создал еле видимый портал, в который я просочилась? Я ничего не могу сказать о своей прошлой жизни ни вам, ни себе. Так зачем мучить всех внезапными истериками по теме «Как это произошло?» и «Такого просто не бывает!» Я не знаю, что именно существует в прошлом мире, а выслушивать мнение моего инстинкта самосохранения слишком муторно. Так или иначе, я здесь. И я собираюсь помочь этому миру. Даже, если потребуется, назвать Страну Чудес своим домом. Время сидел и с серьезным лицом смотрел на меня. Когда же я закончила, он улыбнулся. Улыбнулся, и бабочки в моем животе взбесились, а мозг ушел на десятый план. Солнечная, добрая улыбка. И я не удержалась. Как мотылек полетела на свет; хотела прикоснуться к нему, обнять. Руки потянулись вперед, обхватили бледную шею; голова легла на бархат пятнистой накидки; я прижалась к нему всем телом, ожидая холода вечного механизма, но через секунду осознала: он теплый. Теплый, живой; часы просто заменяли ему сердце. Он был такой же живой, как и я. Через минуты две, осознав, что натворила, я не понимала что делать. Вот просто интересно, в этот момент кто был больше шокирован: он или я? Опять почувствовала, как щеки наливаются румянцем, внезапная паника охватила все тело, сердце пустилось в еще больший пляс. Но тут случилось то, что я ожидала меньше всего. Спина почувствовала легкое прикосновение, и я, против своей воли, вздрогнула, прижавшись еще сильнее к нему. Секунд через пять его руки, не торопясь, пересекли мою спину. Я сидела у него на коленях, бесстыдно прижимаясь всем телом, положив голову на плечо, чувствующееся через мягкую ткань накидки, и обхватив его шею двумя руками, а он крепко держал меня, будто ограждая от всего мира. Сама не замечая, что делаю, я слегка отстранилась от него. Провела рукой по щеке, погладив чуть колючий от еле видной щетины подбородок; провела по манящим губам; заглянула в глаза. Я тонула в его нежном ярко-голубом океане и начала наклоняться…

***

Внезапный стук в дверь; режущий слух скрип двери. — Ох! — послышалось оттуда. — Я помешал? И будто окатили ледяной водой, спустив с небес на землю. Я соскочила с колен Времени и быстро нырнула под одеяло. Чтобы никто не увидел красных щек, не услышал сбившегося дыхания и не заметил сожаления, которое, не сомневаюсь, плескалось в тусклых серых глазах. И вновь минута тишины. Лишь тиканье часов, что вместо сердца лежали у него в груди, оповещало о том, что он здесь. Скрип кресла, и быстрые тяжелые отдаляющиеся шаги. Хоть я и лежала лицом к стенке, пытаясь акцентировать внимание на великолепных резных узорах на обоях, но поняла: он ушел. Да и слепой смог бы понять, что простой дворецкий ростом чуть выше тех же секунд не мог так быстро и тяжело шагать по полу. От глаз быстро побежали мокрые дорожки, пытающиеся залезть в ухо. Я была не против, лишь бы не слышать, что ранее сильно раздражающее тиканье ушло вместе со своим хозяином. Я усмехнулась: раньше я думала, что сойду с ума из-за вечных часов, что слышала повсюду. А теперь я думаю, что умру. Это тиканье, что было от вечных часов, стало дороже последнего глотка воздуха. Тиканье, что было от сердца человека, которого, несмотря ни на что, я люблю.

***

Среднее помещение с синими стенами и большими окнами; отбитый широкой плиткой пол; лампа, вкрученная в стену. И много каких-то странных пикающих устройств, стоящих рядом с белоснежной кроватью. От них тянулись трубки, будто паучьи сети, оплетающие свою жертву. А жертвой была…? Дверь слева скрипнула, обращая на себя внимание, и в помещение вошел высокий статный брюнет с карими знакомыми глазами. — Софа, — тихо сказал он, поправив белый халат, накинутый на плечи, и сел на стул рядом с кроватью, — как ты, солнце? Мужчина улыбнулся, утерев слезы, и сжал мою руку в своей. В тот момент солнце вышло мимолетом из-за грозовых туч, и я сумела рассмотреть гостя, почему-то, моей больничной палаты (о том, что это больница, я догадалась, как только переместила взгляд на дверь. Медсестры сновали туда-сюда, больные медленно проходили мимо стеклянной двери, ведущей в комнату, где я лежала). Седина прорезала ранее черные виски, круги под глазами, морщины. Ссутулившись, он сидел и смотрел в лицо, пытаясь разглядеть хотя бы мимолетное движение; в ожидании чуда. Но как она дернет головой и поднимет ресницы, если именно я сейчас стою и смотрю на нее? Как я могу сжать в ответ его руку, если я стою за его спиной, положив эти самые руки ему на плечи? — И все это было у меня в голове? Страна чудес, Время, — я горько усмехнулась. Вновь дверь распахнулась; на пороге стоял блондин с глазами цвета ртути. — Как она? — с грустью спросил он. Человек, сидевший рядом с моим телом, покачал головой, вновь утерев слезы. — Себастьян, тебе надо отдохнуть. Она не была бы в восторге от того, как ты себя загоняешь. — Я должен был защищать ее, Кевин! — воскликнул тот, кого назвали Себастьяном. — Софе только-только перестали сниться кошмары! А я… — он сжал лицо в руках. — Говорил же ей: « Не иди ты в свой институт»… Но нет, мы же упрямые… И такие глупые. Я не заметила, когда начала плакать. Что-то рвалось наружу, пытаясь разорвать грудную клетку. И боль, дикая боль в районе сердца. Я обняла себя руками. Передо мной сидел, плача по-мужски, Себастьян. — Па…па, — почему-то хрипло крикнула я, протянув к нему руку, но пол под ногами начал проваливаться, затягивая, будто зыбучие пески. Вот он поглотил полностью, мешая дышать, и я уже не видела, как шокировано двое мужчин смотрят туда, где я стояла секунду назад, как отец вскочил, тихо бормоча: «Софа?»; как они оба переглянулись, как Кевин повел Себастьяна вон из палаты, тихо досадуя на то, что им уже мерещится всякое. А я уже ничего не видела. Но тьма вокруг не была безмолвной. Шорохи, скрежет, скрипы. Кто-то где-то зарычал. Я закрыла уши руками, пытаясь абстрагироваться от всех звуков извне, но ничего не получалось. В голове прозвучал чей-то безумный смех. Резко все стихло. Секунда, две. Шепот. Почти неслышный шепот. Вот, громче. Не одно существо, не два. Еле слышный хор миллиона голосов что-то твердили. Гул нарастал; я все же смогла различить то, от чего сердце сковало страхом. Нет, они не твердили… Они восхваляли. — Кошмар… Кошмар… Кошмар… — шелестели они. — Кошмар, Кошмар, Кошмар. Я оглянулась, но тьма была повсюду. Я попыталась бежать, но что-то схватило за ногу, роняя вниз. — Кошмар, Кошмар, Кошмар! — уже кричали они со всех сторон. — НЕТ! — заорала я, пытаясь зажать уши руками. — КОШМАР! — орали существа, безумно хохоча. Я все кричала, что-то просила, будто в бреду, прижала уже мокрые от слез колени к себе, зажмурилась. Они твердили, не переставая, заглушая даже кровь, стучащую в голове. — Спасите, — плача, хрипло пробормотала я. — Пожалуйста, спасите… — я сжалась еще больше, пытаясь исчезнуть. Пусть они оставят меня в покое…

***

Открыла я глаза, когда кто-то сильно тряс меня за плечи. — Софа, ты как? — обеспокоенно спросило мое голубоглазое проклятье. Я молча на него взглянула и улыбнулась. — Пришел таки за мной, — тихо прошептала я и, подавшись вперед, обняла его. Он незамедлительно обнял в ответ, крепко прижав к себе. — Господи, Кингсли, твоя семейка меня с ума сведет, — пробормотал он, чуть зарываясь носом в мои волосы. Надеялся, что я не почувствую? Наивный. Я засмеялась, не сильно придав значение его словам. — Так, не визжать, — строго предупредил он и, в ответ на мой недоуменный взгляд, хитро улыбнулся. Время одной рукой продолжал обнимать за спину, второй взял под коленкой. Я только хотела возмутиться, но не успела — он резко поднялся. Донес меня до кровати и сел вместе со мной. Видимо, думал, что я слезу с его колен. Говорю же, наивный. Я положила голову ему на плечо, удобно устроившись. — Ты на удивление спокойна, — сказал он, видимо, смирившись и прислонившись к стенке. — Привыкла, наверное, — просто сказала я, пожав плечами. О том, что мне так спокойно, потому что он рядом, я не созналась бы даже под пытками. По крайней мере сейчас. — В смысле? — Что-то мне подсказывает, что меня почти всегда мучали кошмары. Он задумался. — Тебе всегда одно и тоже снится? Я усмехнулась. — Тик, я память вообще-то потеряла. Если она, конечно, была у меня когда-то. — Не понял. Я вновь засмеялась и, развернувшись, посмотрела ему в глаза. — Вдруг не было никакого «до» мира? — спросила я. — Вдруг, я просто появилась тут? Без прошлого, но с будущим. — А твои, так называемые, рефлексы с инстинктами? — спокойно спросил он. — Отголоски души, что попала в меня, — пожала плечами я. Заметив его взгляд, пояснила: — Сам подумай. Тут либо мою душу раздербанили, либо я просто поймала кусочек души со своими привычками, но без прошлого. Он молчал минуту, потом развернул меня и прислонил к своей груди. — Ничего у тебя не просто. Второй вариант отпадает сразу. — Увидев, что я хочу возразить, строго сказал: — Не спорь, мне видней. Я ухмыльнулась. — А вот первый… Не надо было видеть его, чтобы чувствовать, как меркнет его улыбка и напрягаются мышцы. — Ты чего? — беспокойно спросила я. — Тебе пора спать, — резко сказал он, однако, бережно, я б даже сказала нежно, снял меня с себя и положил на кровать. Погасив хлопком камин, который я ранее не заметила, он уже подходил к двери. — Не уходи… — тихо попросила я, опуская глаза. Время развернулся, и я почувствовала, как он смотрит на меня. — Я сейчас, — подумав, ответил он. За дверью раздалось: «Уилкинс!», однако, тише, чем обычно, потом быстрые отдаляющиеся шаги. Как мило, Время заботился о моем сне. Я фыркнула и встала с кровати. Хотела уже выйти за дверь, но что-то насторожило. Какое-то дежавю. Я шумно выдохнула, боясь повернуться. Дыхание вырвалось густым облачком, внезапно стало очень холодно. Я вдруг поняла, что точно помню из прошлого — страх. Дикий, животный страх, сковавший сердце. Будто в вырвавшемся кошмаре меня окружила тьма. Но я точно знала, что если обернусь, то увижу что-то, и это не даст мне спать по ночам. Если я вообще смогу спать. Я так и стояла возле двери, рука застыла над дверной ручкой. Вроде бы спасение так близко. Но не могла пошевельнуться. Даже стала реже дышать. Почему? Не знаю. Не понимаю взявшийся страх, ужас, сковавший все тело. Не могу дернуть дверную ручку. Потому что оно быстрее? Или от того, что от легкого недостатка кислорода и довольно-таки бурной ночки у меня начала кружиться голова? Да я даже слово сказать не могла. Тут я услышала шаг. Еще один. Я сглотнула и, пересилив себя, начала медленно поворачиваться. — Ну привет, Софа, — хрипло сказал незнакомец, скривив губы в усмешке. Я вздрогнула. Опять… ОПЯТЬ. Эти глаза. Ртутные, холодные, безумные. Выжигающие изнутри. Мертвые и убивающие.

***

Крик пронесся по всему замку Времени. Хозяин этого замка нёсся, не замечая секунд, быстро становящихся минутами и часами. Нёсся, не замечая, что Уилкинс бежит вместе с ним, еле успевая своими маленькими ножками за его широкими шагами. Он понял. Понял все, но слишком поздно. И он знал, что увидит в ее комнате. Он знал! И понимал, как сильно ошибся. Как же сильно ошибся он, могучее Время, оставив единственное важное для него сокровище одну! Но молил. Молил всех известных богов из всех миров. Молил, чтобы с ней ничего не случилось, чтобы она была жива и здорова. Чтобы она была рядом с ним. Пусть это будет очередной кошмар! Пусть она испугается паука на стене! Время усмехнулся. Паук в его замке? Но бешено стучавший механизм не внимал мозгу, не внимал слову «Поздно». Он продолжал молиться. — Софа! — Время влетел в ее комнату. Пусто. На мгновение показалось, что его сердце** остановилось. Но только на мгновение. — Уилкинс, — холодно обратился Тик-Так, прекрасно понимая, что его дворецкий все слышит. Время переместил взгляд ярко-голубых мерцающих глаз на его вечного слугу и старого друга. — Созывай собрание в Подземье. Хранителя похитили.