Хранительница

Спала я, что не удивительно, без сновидений. Корнелия долго не возвращалась, зато пришёл кое-кто получше. В обнимку с Тиком я просидела до того момента, как уснула. Интересно, его механизм не заржавеет от такого количества слез? Надеюсь нет: кто ещё не понял — этот придурок мне нужен. И вот уже во второй раз объект моих мечтаний приходит на помощь. Сказать, что я почти ничего не помню с того момента, как вернулась к себе в комнату — не сказать ничего. Учитывая, что попытки заново прокрутить в памяти вчерашний вечер сопровождались жуткой головной болью, я быстро забросила идею вспомнить хоть что-нибудь. А что? Ничего важного же не произошло. Стук в дверь.  — Мисс Кингсли? — на пороге стоял Уилкинс с подносом фруктов. Я попыталась улыбнуться, несмотря на слабость. Удивительно, что я вообще двигаться могла: Корнелия потаскала меня по магии хранителей. Нет, то, что я одарена, радовало. Но никто из стражей Всемирного порядка не учился телепортироваться за час. Покажите мне такого идиота, который рискнёт и здоровьем, и даром. Ну, кроме меня, конечно. Выбора-то особо не было. Времени тоже.  — Как ваше самочувствие?  — Нормально, благодарю. Я попыталась встать, но коленки подкосились.  — Что же ты неугомонная такая? — послышалось ворчливоe сбоку, и мою руку положили на свою, давая опору.  — У тебя что, других дел нет, как нянчиться со мной? — спросила я, пытаясь не смотреть в ярко-голубые глаза. Время фыркнул.  — Да будет вам известно, Ваше Бандитское Высочество, у меня до безумия много дел. Но у кого-то талант попадать в передряги, а его пятая точка — магнит для неприятностей. В итоге получаю, естественно, я.  — Никто и не заставляет, — обиженно пробурчала я. Бархатный смех.  — О нет, Софа, заставляет, и ещё как. Слава равновесию, Корнелия по своей инициативе освободила меня от ежедневных дел. Я закатила глаза.  — И что ты жалуешься тогда? Я тебе вообще-то выходной устроила.  — Я б сказал, — ядовито отозвался Тик, — но теперь замок, к огромному сожалению его хозяина, является чуть ли не проходным двором! Я, наконец, взглянула на него.  — С чего бы это вдруг? — скучающе спросила я, пытаясь мысленно заставить бабочек в животе свалить туда, откуда они прибыли.  — Совет Подземья так решил. Теперь снуют туда-сюда всякая охрана, члены самого совета, периодически. В конце концов, Кошмар просто взял и стащил тебя из-под моего носа. — И кто сказал, что время ничего не чувствует? Горечь, проскользнувшую в его словах, не заметить было нельзя. Хоть лопатой греби. Сердце сжалось. Виновата-то я. Что делать теперь? Судорожно начала листать в голове варианты. Помочь с вечными часами? Руки не из того места. Убить Кошмара? Я вообще пацифистка, может есть ещё варианты решения проблемы. Так или иначе, это позже. Все? Серьезно? Мозг, это все решения проблемы? А, не, есть ещё один вариант. Ну блин, это вообще на свой страх и риск. Тут у нас 50 на 50… С моей внешностью 25 на 75, блин. У меня ладошки вспотели. Да я так у Кошмара не нервничала… Так, все! Кингсли я, или нет?! Быстренько просканировала ближайший угол на чьё-нибудь наличие (штучки хранителя. Да, меня многому научили, пока не было эмоций. Что-то просто рассказывали, когда мы выход искали. Теория, конечно, хорошо, но практику никто не отменял). Чисто? Отличненько. Резко толкаю Время в тёмненькое местечко и вешаю скрывающий щит, использовавшийся против «милых» дворецких Кошмара, тогда начавших меня искать. Самого повелителя ужасов здесь, надеюсь, не было, как и его шавок, но не хотелось бы, чтоб меня раскрыли. Я успела заметить удивлённый взгляд Тика, когда вцепилась в него, вдыхая родной запах и слушая биение его механического сердца.  — Софа?  — Мне было безумно страшно. Но боялась я не Кошмара, а того, что не увижу тебя больше. Прошу, не делай такие глаза, Тик, — переходя на шёпот говорила я, не сдержав слезы. Он наклонился к лицу.  — Я дважды потерял тебя, Софа. Тогда я больше не чувствовал тебя в Подземье, не чувствовал! — таким же шепотом говорил он, сжав в объятиях и целуя мокрые дорожки на моих щеках. — Как же я боялся потерять тебя. Я отстранилась, посмотрела в его полузакрытые глаза, погладила по щеке, провела по губам. Вопросительный взгляд, незамедлительный ответ. Биение сердца в ушах заглушало даже тиканье часов. Медленное, неуверенное движение вперёд, его тёплые губы. Первый, будто изучающий поцелуй; как искра, мимолетно упавшая на сухие ветки. Нежность, легкость. Секунда… И рёв пламени. Всепоглощающее, оно сжигало все на своём пути. Теперь я оказалась прижатой к стенке. Мы пили друг друга, соединяясь в одно целое. Страсть, боязнь потерять; все, будто в последний раз. Его руки зарывались в мои волосы, притягивая к себе. Я задыхалась, тонула. Было ясно — меня затянуло в этот зыбучий песок, и спасения отсюда нет.

***

И как обычно:  — Господин! Уилкинс, я прибью тебя когда-нибудь! Судя по взгляду Времени, наши мысли совпали.  — Да где же он… — пробормотал старый дворецкий, проходя мимо нас. Я засмеялась.  — Уилкинс! — заорал Время. Один лёгкий взмах руки, и полог соскользнул на пол сиреневой пленкой.  — Ну? — спросил Время, сверля Уилкинса взглядом.  — Сэр, вас вызывает Её Величество Дария. Цензура не пропустит то, что прошипел Время сквозь зубы. Откуда ты это вообще знаешь? Приличный, вроде… Я подняла щеку, ожидая прощального поцелуя. Ну он постоял, подумал. Потом, видимо, дошло. Я получила свой поцелуй, мимолетное «Прости» и услышала отдаляющиеся шаги. Черный плащ, развиваясь, летел за Временем. Черт, он почувствовал мой взгляд и остановился. Показала ему язык, получила улыбку. Внутри разлилось тепло, глуша одиночество, только-только пустившее корни.  — Ну что, Уилкинс, бросили нас одних. Кстати, у вас есть зал? Большооой такой? Я хранитель, все-таки, способности надо развивать.

***

После получаса занятий болела голова и подкашивались ноги. Чего я ожидала? Да, в принципе, того же. Корнелии присутствовать на занятии было не обязательно: она передавала мне мысленно задания, говорила как их выполнить. Не могу сказать, что проделала огромную работу — мешали эмоции. Ну не могу я не вспоминать тот поцелуй, не могу! Первый же… Прошлое уже не волнует, на самом деле: если было — не считается. Кстати, о прошлом. Я остановилась, вытерла лоб полотенцем, что принес Уилкинс, и, сев на стул, задумалась. Сколько я уже здесь? Около трёх дней. Усмешка. Мне кажется, что за всю мою жизнь не происходило столько событий, сколько за это время. Подземье, Время, Кошмар, Корнелия… Не давали покоя только слова… Стоп. Корнелия, подслушивать плохо. «Чьи там слова тебе не нравятся?» Я сказала, что плохо подслушивать. Как блок поставить? «Тебе нечего от меня скрывать, моя…» Корнеееелииияяяя. «Ладно» Отлично, блок поставлен. И не важно, что для этого я просидела минут пятнадцать, усиленно напрягая мозг. Зато даже Кевин не страшен. Кстати, о нем. Что он там сказал? Огонь даёт тепло, а вода убивает. Ну, это если грубо. И что мне с этим делать? Вдруг это вообще не он говорил… Намек был на Корнелию, это ясно как-то, что небо голубое. А вот что именно… Если подумать, Кошмар хотел б меня убить — сделал бы. А так… Как он там меня называл? Королевой? И эта тварюга (в последствие, как выяснилось, гаргулья) тоже что-то такое болтала. Может Лия тоже хочет посадить меня на какой-нибудь трон? Чёрная или белая королева, так что ли? Я-то вообще не хочу никуда садиться, но меня никто не спрашивает. И если выбирать, то лучше уж белый трон. Не хочу становиться тираном.  — А кто сказал, что белые — не тираны? Я резко повернулась. Вокруг поднялся сиреневый туман.  — А Корнелия в своём репертуаре. Опусти туман, убьёшься же! — знакомый, но раздражённый мужской голос.  — Кевин? — шокировано спросила я, слегка опустив туман. А потом дошло, кто пришёл вместе с хранителем.  — Да без Кошмара я, глупая девчонка! Убери магию, ненормальная, помрешь же сейчас! — закричал он. На пол упала капля крови. Моей крови. Я закашляла; голову будто пронзили стрелой, легкие вообще на атомы разорвало. На минуту даже, видимо, потеряла сознание.  — Я убью Корнелию, чтоб ей её долбанное равновесие на голову упало! Вокруг меня заструился синий туман.  — Твоя магия? — хрипя спросила я, заворожённо глядя на клубящееся насыщенно темно-синее вещество.  — Ты как? — вместо ответа спросил Кевин. Я перевела взгляд на него и непонимающе нахмурилась.  — Ты умеешь из тела вылезать? Он горько усмехнулся.  — Да, умею. Вот только в первый и последний раз. Я знал, что Корнелия будет тебя заставлять развивать магию. Вот только после её методов обучения, особенно с такими маленькими сроками, ты могла не выжить. Теперь усмехнулась я. Кевину верилось отлично, учитывая, что я только что лежала в лужице своей крови из носа. И боль, которую я чувствую во всем тебе, вполне, блин, реальная.  — Ты на счёт этого предупредить хотел? Ну, той фразой. Прозрачный Кевин покачал головой.  — Кошмар по сей день хвалится своими «великими» подвигами прошлого каждому встречному. Совет знает рассказ со стороны Корнелии. А я хочу, чтобы ты услышала мою историю.

***

 — Да, были хранители, — начал он. — Да, я был четвёртым и самым младшим. И да, я предал весь совет. Совет был созван для того, чтобы сохранять равновесие в мирах. Надо всеми стояла Корнелия, как ты знаешь. Верховный хранитель, ха. Почему я предал её? Казалось бы, все набирались опыта, развивали магию. И равновесие было. Но какой ценой, — горькая усмешка. — Корнелию не заботили методы. Умерли бы миллионы — ей было плевать. Главное — равновесие, блин! Теперь вспомним историю. Какую, какую. Мира твоего. Так, тихо, не надо заводить шарманку о том, что ты память потеряла. Я знаю и это, и кто её стащил. Нет, не Корнелия. Это не важно сейчас. Так, ладно. Как его там звали?.. Гитлер. Помнишь его? Воо, вижу на твоём лице понимание. Это работает так: кто-то напоминает — ты вспоминаешь. С личной жизнью не работает, но какие-то глобальные факты ты помнить должна. Так, отошли от темы. Ты уже начала осознавать что к чему, да? Сколько невинных душ… А знаешь из-за чего? Потому что кто-то из евреев раскрыл в себе магический дар и…  — В смысле, раскрыл? Он что, во всех людях есть?  — Да что за привычка перебивать? Да, есть дар. Но очень глубоко. Тоже хранители постарались. Так вот, тот еврей во сне увидел будущее и разработку бомбы, унёсшую жизни двух японских городов, и передал знания другим. Но это нельзя было допустить: это должны были сделать США и позже. А просто так стереть память нельзя было, скучно! Конечно, такое событие за последнее тысячелетие! Поэтому Корнелия пустила в свет своего личного убийцу, притворяясь его женой. Ей было легче — единственный хранитель, который не мог оставить свой пост, чтобы родиться в твоём мире. Зато Кас родился, кем-то из военачальников СССР, если я правильно помню. Потом провалил пару миссий, чтобы не так быстро война закончилась. Поняла, к чему я клоню? Вода убивает, хоть и убаюкивает. А я не мог это терпеть, не мог! Поэтому после Великой войны, я начал думать что делать. И когда здесь, в Подземье, была Алиса, я заключил контракт с Кошмаром. Да, я ошибся. Сильно ошибся, Софа. И жалею об этом по сей день. Наш дом разрушен, Кошмар хочет захватить миры. Все миры, понимаешь? И ещё… Он убил не только хранителей, Соф, — сказал Кевин, сжав челюсти. Я непонимающе посмотрела на него.  — Понимаешь… — Бесконечная вина во взгляде. — В том мире ты была сиротой Соф. Когда вернётся память, ты поймёшь. А сейчас… Просто прости меня. Мне жаль, Софа, бесконечно жаль. Так отлично. У меня две новости: 1) Кевин виноват в смерти моих родителей, 2) Я вообще сирота. Но во сне? Я же видела отца…  — А в больнице? Он непонимающе посмотрел на меня.  — Кевин, сон перед тем, как твой друг спёр меня. Там была больница, ты, и… Себастьян, вроде.  — Себастьян стал твоим приёмным отцом. Я был его братом тогда.  — Ты осязаемый? — внезапно спросила я.  — Теперь да, — ответил Кевин, становясь непрозрачным и закрывая глаза. Думает бить его буду? Наивный. Я подошла к нему и… Крепко обняла. Ооочень крепко.  — Кевин, что было — то прошло. Я простила. Тебе надо самому простить себя.  — Вот так сразу? — с горечью спросил он.  — Если все так, как ты говоришь, то я все понимаю. Промах с Кошмаром, но мы что-нибудь придумаем. Он тоже обнял меня, благодарно прошептав: «Спасибо».  — Кхм, — послышалось знакомое. Ой-ой. Давно вы тут, вообще Ваше Вечное Высочество?  — Я не помешаю? — ядовито спросил Время, ухмыляясь. А глазки-то как блестят. Думаю, не стояла бы около Кевина, прибил бы его.  — Итак, господа, — я хлопнула в ладоши, привлекая внимание, — предлагаю переместиться в закрытый кабинет.

***

Сейчас я чувствовала себя, как в тот момент, когда только-только пришла в замок Времени. Пронзительный взгляд, только, слава богам, препарировал он им не меня. Ну что, Кевину могла только посочувствовать. Да, сидела я у Тика на коленях, прислонившись к нему спиной. Неприлично? Пф, зато удобно!  — У меня один вопрос: почему всё так спокойно прошло в Подземье? — хмуро спросил Тик.  — Потому что этот мир — любимчик Корнелии. Но, несмотря ни на что, мы могли спасти деревню. А сколько люд… существ погибло у палача красной Королевы? — грустно ответил хранитель.  — Тебя послушать — прям одуванчик, — усмехнулся Время.  — Давайте не будем забывать о том, что переворот начался именно тогда, когда Алиса спустилась в Подземье. Даже если Корнелия и хотела закончить все фейерверком, то просто не успела, — вставила своё слово я. Отлично, теперь все уставились в камин.  — Друзья мои, а никто о Корнелии не забыл, случаем? — внезапно спросила я. Обнимающие меня руки слегка напряглись. Правильно, моя родная шестерёночка!  — О Вечность! Вылетело! — воскликнул Кевин.  — Вот именно. Спровадить её не получится: я считаюсь её учеником. Да и кто, кроме верховной хранительницы будет меня учить?  — Я, — сказал Кевин, на что Время ухмыльнулся.  — Слушай сюда, хранитель-неудачник. То, что Софа тебе верит, ещё ничего не решает. Если Корнелия соврала совету (в чем я не сомневаюсь), то сказочку она подобрала ладную: поверят, большая часть, ей. Статус и все такое. А тебя сочтут предателем, коим ты, собственно, и являешься. И просто устранят, а Софу отправят убивать Кошмара. Скорее всего, в одиночку.  — Да и магия у нас с тобой разная, — задумчиво сказала я, вспоминая темно-синий туман.  — В смысле? — Кевин непонимающе уставился на меня.  — Мда, для человека, устроившего Всемирный переворот, ты туповат. — Кевин закатил глаза. Я фыркнула, и по комнате расплылась моя магия. Отлично, ужаса в глазах Кевина ещё не хватало.  — Черт, как я раньше не понял?! Кевин вскочил и дернул мою руку на себя.  — Покажи магию, — рявкнул он. Времени это, видимо, не понравилось; он одним движением оттолкнул Кевина. Отлично, Тик тоже владеет магией. Хотя чего я от них ожидала?  — Выпусти свою и поймёшь, — прохрипел Кевин, прижатый к стене.  — Щенок, — прошипел Время, но свою магию, все-таки, показал. Теперь было видно, на чем висел Кевин. Я стояла, заворожённо наблюдая на танец темно-изумрудного тумана.  — У всех парней магия темная? — не отрываясь спросила я. Тик хмыкнул.  — У всех вообще магия… — он сделал паузу и нахмурился. — Разная. Кевина аккуратно опустило на землю.  — Сокровище моё, покажи-ка ещё раз свою, — нежно попросил он, пряча проскочившую нервозность. Мысль пришла мгновенно.  — У Корнелии тот же цвет, — пробормотала я, непонимающе смотря на сиреневый ореол вокруг правой руки.  — Дорогая, ты здесь? — внезапно пропел знакомый женский голосок возле двери. Я скривилась от приторного тона. Интересно, когда Корнелия начала бесить? Время подскочил ко мне и приобнял одной рукой за талию.  — Верховный хранитель, — он кивнул.  — Ох, — улыбнулась Корнелия, увидев в какой позе мы стоим. — Я помешала? А теперь надо не выдать, насколько эта лицемерная рожа меня бесит. Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем.  — Нет-нет, что ты… — пробормотала я, опустив глаза. Наверное, моё лицо, насильно приобретшее алый окрас, она приняла за очень сильное смущение.  — Я попозже тогда зайду, — когда я все-таки подняла глаза, Корнелия все ещё широко улыбалась, но мой великий, проницательный, замечающий малейшие детали взгляд, разглядел, как она буквально сканировала комнату. Да, от скромности я не умру. А ей советую не подавиться своим ядом. Змеюка, чтоб ты шкуру сбросила у совета Подземья на глазах. Хотя не, змей я люблю. Даже очень. А вот жаб не переношу. Точно, сиреневая такая, Жаба. Когда Корнелия закрыла дверь с другой стороны, я показала ей язык.  — О да, я туповат, а ты, Софа, прямо олицетворение взрослого человека, — усмехнулся Кевин.  — Как она не заметила тебя? — нахмурившись спросила я, пропустив колкость мимо ушей.  — Видимо, Кас все же решил поверить моей истории. Кас?  — Я, видимо, опять что-то не знаю? Время зло глянул на Кевина, на что тот лишь развёл руками.  — Только магию свою сейчас не выпускай: через неё Корнелия может делать все, что ей заблагорассудится, в том числе и подслушивать. Отлично, ещё одна история? Как меня бесит, когда кто-то что-то не договаривает!  — Не волнуйся, времени у нас много, — холодно сказала я, скрестив руки на груди и усевшись на подлокотник одного из кресел. Тик вздохнул и, бросив последний взгляд на Кевина, сказал:  — Не все хранители погибли, как гордится Кошмар. Точнее, никто. Отлично! Весь совет жив. И если я правильно помню…  — О господи, — прошептала я.  — Мое имя Кастиэль, коротко — Кас. Иногда я являлся в твой мир в виде… Как там… Ангела. Не так давно, перед переворотом в Подземье, хранители повздорили. Алиса открыто выразила своё недовольство методами Корнелии, на что та указала точный маршрут туда, куда ей надо отправляться со своим мнением. Кевин усмехнулся.  — А заодно и вышвырнула твою возлюбленную и мою лучшую подругу из дома, аргументируя тем, что, видите ли, её ждёт миссия. Давай быстрее, брат, а то нынешняя Алиса выцарапает тебе глаза. Глаза? Зачем? На удивление в душе не было ничего. По идее, я должна была скакать по комнате, драться руками и ногами и возмущаться тем, что я всего лишь замена какой-то там Алисе. Но нет, мне было все равно.  — Затем этот придурок, — Время показал на Кевина, — попытался угрохать всех хранителей, сговорившись предварительно с Кошмаром. К величайшему сожалению последнего, Корнелия приказала всем прыгать в чашу, в которую бросила Алису (она отправляла в миры). В итоге мы все возродились, но в телах смертных. Мне ещё повезло: Вы с Максимилианой не помнили своего прошлого, и единственное, что осталось от двух хранительниц — право состоять в совете. Время будто что-то разъяснял глупому ребёнку. Щепотка раздражения в голосе, ровный взгляд ярко-голубых глаз. Если к этому добавить позу (оперся спиной о стенку), то вуаля! Время готов! Я сказала, что ничего не чувствую? Неправильно выразилась. Мне было больно. Знаете это чувство, когда настолько больно, что уже ВООБЩЕ ничего не чувствуешь? Я надеюсь, что нет. Горькая усмешка играет на моих губах. Они думали, что я Алиса. Бывшая возлюбленная. Бывшая лучшая подруга. Бывшая девушка брата. К их сожалению, бывшая — ключевое слово. Когда это поймут — вышвырнут на помойку. Как ненужную куклу. Как испорченную игрушку. Как сломанную Алису.  — Алиса… — ко мне хотел подойти Тик, но я отшатнулась. Вновь это имя. Внутри холод и боль: по сердцу будто прошлись ножом. Резкая пропасть между нами. Я усмехнулась. Будто и не было никогда того поцелуя, тех объятий. Все было только у «Алисы» и Кастиэля. Но не было у Софии и Времени. Часы пробили полночь.  — Господа, — я поднялась с подлокотника, — слишком поздний час. Прошу меня простить, я удаляюсь.  — Ой, только не надо корчить из себя самую беззащитную и обиженную на свете только из-за того, что я все с самого начала не рассказал, — раздраженно сказал Время. Мгновение, и я сжимаю фиолетовый клинок у его горла.  — Прошу. Меня. Простить, — холодно прошипела я, разделяя слова. Глаза в глаза. Тусклые серые в светящиеся голубые. Холод в холод.  — Спокойной ночи, джентльмены, — сказала я, кивнув Кевину. Затем быстро убрала магический клинок и вышла из комнаты.

***

Очень сильно хотелось в воду. Я ни разу за эти три… четыре дня не мылась. Хм? Это все, что меня беспокоит сейчас? Да. Я же говорила, ничего сейчас не чувствую. То заклинание? Могу сказать обратное, чтобы тебе полегчало. Как там? Vercinite irrapobine. Ну, все? Да, меня до сих пор заботит вопрос о воде и чистом теле. Впереди раздались шаги. Скрывающий щит, незаметный угол. Опять ты? Последний вопрос? Ну. Почему теперь фиолетовая? А я откуда знаю? Не мешай, там Корнелия разговаривает с кем-то.  — Я не знаю, что мне делать, — жаловалась она кому-то. — Эта девчонка просто не выпускает магию. То, что там был Кевин, я точно уверена: видела. Что ты МНЕ предъявляешь-то? Это, между прочим, твой промах! Не держи меня за остальных хранителей, Кошмар! При упоминании имени безумца сердце екнуло.  — В затмение. Да, отлично. До встречи, милый, — закончила Корнелия и раздалось чмоканье. Непрозрачная, слегка осязаемая (по Кевину сужу), но все-таки дух, она вывернула из-за угла. И остановилась. Только этого не хватало! Я даже дышать перестала. Но кто победитель по жизни? Правильно, я! Здравствуй, истерика! Не думаешь, что слишком рано, нет? А, ну тогда ладно, ладно, продолжай меня убивать изнутри. Слезы градом пошли из глаз. Чтобы не начать всхлипывать, закусила губу. Металлический привкус во рту слегка привёл в чувство. И все же, хотелось разнести что-нибудь на атомы. Желательно, огромные часы в центре замка. Но понимала, что если разнесу — будет ещё хуже. Там, гляди, и жить не захочется без одного язвительного парня. Похож на змею, кстати. Ну вот, пока я отвлекалась, Корнелию Уилкинс позвал. Отлично, мой старый механический друг, ты спас жизнь одному непутевому хранителю. Только вот сердце не подскажешь как спасти, а?

***

Надеюсь, не появится привычки телепортироваться в свою комнату и начинать рыдать. В этот раз даже утешить никто не пришёл. Ну и что, что я дверь заперла всеми возможными и невозможными способами? Любил бы — пришёл. Хотя, чего я ждала-то? Явилась тут значит-с внезапно, веду себя неподобающе. Что он там про «дважды терял» говорил? А, не важно. Даже если и важно — не важно. Глупо? Да. По-детски? Естественно. Как блондинка? Куда же без этого! А теперь давай-те поговорим о нем. Влюбить в себя? Да. Дать надежду на что-то большее? Конечно. Размазать по стенке словами «бывшая возлюбленная» и всем, что касается Алисы? Может, умеет, практикует! Почему так больно? Не знаю, у сердца спросите. И ведь причина-то — глупая. И не конец света все это. Понимаю. Правда. Но почему-то легче не становится. Я утонула до того, как поняла, что мне нечем дышать. А потом меня похоронили под толщей льда. И никто не придёт на этот раз, чтобы спасти… Ладно, всё! Отставить любовные проблемы! Все вон, я спать!

***

Горло до сих пор ощущало прикосновение острого магического клинка, способного резать камни.  — Доволен? — хмуро спросил Кевин, стоящий у стенки.  — Доволен тем, что разбил сердце девушке, которую люблю больше жизни? С трёх раз, не думая.  — И кто тебя просил?.. — минуту погодя пробормотал Кевин, плюхаясь в одно из кресел.  — Я не знаю! — воскликнул Время. — Сам виню себя… Хранители вроде, следим за равновесием. А ведём себя как дети! Он упал в кресло, стоящее напротив Кевина.  — Дернул черт говорить ей: «Ненавидь меня». Молодец, Кас, теперь она тебя правда ненавидит… — пробормотал Время.  — Ладно, брат. Простит. Как там? Время лечит? — спросил Кевин, переводя взгляд на Тика. Тот усмехнулся.  — Как я сам себя вылечу-то? А вдруг, если простит, её магия опять уйдёт?.. Два брата замолчали, обдумывая произошедшее только что, и произошедшее пару веков назад. Кастиэль винил себя, что Алиса, падая вниз не держала злобу на него. Он рассказал Корнелии обо всем! О маленьком заговоре, о ловушках, чтобы поймать Верховного хранителя. Он слил всю информацию, которую так доверчиво поведала ему его возлюбленная. И все знали, что Корнелия не собирается возвращать Алису назад, после выполнения миссии. Он знал, что глава совета просто избавится от девушки. И Кастиэль не попросил прощение. Нет, единственное, что этот заносчивый холодный придурок крикнул ей, перед тем, как та достигла земли: «Ненавидь меня!» Не «Прости», не «я люблю тебя». Да даже не банальное: «Прощай»! Он сказал ей ненавидеть, и это стало её проклятием в новой жизни. Как глупо: Алиса умерла, а ее потомки должны страдать за неё. Из-за него. И пока Софа любила, Корнелия могла делать с ней что угодно. А Время этого допустить не мог. Позже, он попросит прощение. Но не сейчас, когда жив ещё один враг маленькой сероглазой девочки, которую он так любит. Пока жива Корнелия. А от остального бывший хранитель сам защитит своё сокровище.