Cбитый пульс ~ remake

Как только дверь за ней закрывается, Кларк ложится на кровать и, утыкаясь лицом в подушку, начинает плакать. — Ненавижу. Она слышит, как кто-то заходит: — Кларк? Она чувствует руки подруги на своих плечах и начинает плакать с новой силой. — Детка! Ты чего? Прости, прости меня! Это моя вина! Прости… — Джесс ложится рядом и крепко обнимает Кларк, утыкаясь лицом в её шею. — В смысле: твоя вина? — Кларк резко перестает плакать и оборачивается. — Эм… Ну… — Джесс! — Ну… Она вчера по телефону… — Ты знала?! — Конечно, знала. — Ты охренела?! Нет, — Кларк разворачивается и хватает её за плечи. — Скажи мне, ты охренела?! — Прости, Кларк, я не думала, что она тебя обидит, что она с тобой сделала? — Трахнула меня, что еще! — А чего тогда ты ревешь? — Джесс обхватывает её запястья, заставляя Кларк перестать её трясти. — Да потому что! — Кларк! Кларк вскакивает на ноги, и юбка падает на пол, а Джесс приоткрывает рот. Кларк рывком натягивает её обратно, застегивает и начинает наворачивать круги по комнате: — Этого мало! — Она уволилась из-за тебя. Между прочим. — Да что за бред? Она из-за меня ничего бы не сделала! — Ты мне сама говорила, что согласна только на секс. — Я это сказала до того, как она произнесла это вслух. Я не готова, Джесс. Я люблю её. Стоит этим словам покинуть рот Кларк, как горло сдавливает, и она снова начинает плакать. Джесс обнимает её и гладит по голове, и Кларк обнимает её в ответ. — Ты ей сама сказала о чувствах? Или сказала, что не будешь с ней спать? Кларк отстраняется: — Ты на что намекаешь? — Кларк… На её месте я бы тоже вела политику постели, не зная, что меня любят. А как бы я еще была рядом с человеком? — Ты на чьей стороне?! — Из вас кто-то должен сделать первый шаг. Вы ведете себя одинаково. Я так считаю. — Всё. Хватит, — Кларк отталкивает её от себя. — Я не буду это слушать. Она сказала ему, что не влюблена в меня. Разве мне нужна еще какая-то информация? — Ты сама вела себя так: то хочу, то не хочу. И вообще-то её разговор с Питером не стоил того, что ты потом устроила. Даже если она действительно так сказала. — Джесс, ты нормальная? Дверь открывается, и к ним заходит Лекса. Злость Кларк вспыхивает с новой силой, но Лекса успевает начать говорить раньше, чем Кларк успевает открыть рот. — Я прошу прощения, но у вас занятия. — А ты разве не уволилась? — Кларк начинает быстро застегивать рубашку. — Гриффин, я уволилась с должности, но, во-первых, это место все еще принадлежит мне, а во-вторых, я пока не нашла себе замену. — Как жаль, — Кларк застегивает рубашку до самой последней пуговицы. — К сожалению. Вашему и моему тоже, занятие у вас пройдет со мной. Я надеюсь, что ты, Кларк, будешь вести себя разумно. Может быть, тогда хоть один урок будет продуктивным и чему-то тебя научит. Кларк прикрывает глаза, выдыхая раздражение от сухого тона Лексы. Ладно. Она будет вести себя разумно. Она будет продуктивной. — Без проблем. Я попробовала, мне понравилось, и я решила, что мы с Джесс останемся в этой комнате, учите нас здесь. — Мы останемся? — подруга с удивлением глядит на Кларк, а потом тут же натягивает улыбку на лицо и смотрит на Лексу, — да. Всегда мечтала быть Госпожой. — Гриффин, ты шутишь? — Нет, мэм, я серьезно, — как можно менее язвительно отвечает Кларк. Получается плохо. — Гриффин, повесь меня лучше, — шипит Джесс ей на ухо, — прям на этих, мать его, веревках. Кларк никак не комментирует это. Еще недавно Джесс охотно и даже радостно бежала сюда. Но теперь-то понятно, с чего это. Она просто знала, что их ничего здесь не ждет. А теперь явно что-то ждет. И Кларк даже не чувствует сейчас вину, потому что это маленькая, но все же месть подруге за предательство. — Гриффин, что именно ты хочешь попробовать? — с притворной любезностью интересуется Лекса. — Ну, — Кларк стучит указательным пальцем по подбородку, осматриваясь, — мне нравятся вон те цепочки на потолке, — она отрывает палец от лица и указывает им в сторону самого стремного, что здесь видит. Но, наверное, для этого стоило заглянуть в шкаф. — Ты хоть в курсе, для чего эти цепочки? — Ты мне сейчас покажешь. Разве ты здесь не для этого? — Кларк поднимает брови в наигранном удивлении. — И каким же образом? — Да самым доходчивым, конечно. Ты нацепишь их на себя. Знаешь, почему ты это сделаешь? Потому что только в таком случае я не напишу на тебя заявление в полицию. Фактически ты все еще связана бумажками, которые подписала. Так ведь? Лекса приоткрывает рот, явно не ожидая услышать именно это. Кларк удается сорвать маску с её лица в считанные секунды. — Что тебя так удивляет? — ядовитым тоном, но с улыбкой, уточняет Кларк. — Кларк, я тебе не верю, — спокойно и уже без доли притворства отвечает Лекса. Та Лекса, с которой Кларк оставалась наедине. — Очень зря, Лекса, — уже без улыбки — серьезно — заключает Кларк. — Чего ты этим хочешь добиться? — Всё очень просто. Я хочу, чтобы ты почувствовала то же, что заставила чувствовать меня. — Ой, дамы, — Джесс нервно смеется. — Знаете. Я это… Я лучше пойду. Кларк не успевает ей ответить, потому что дверь за подругой уже захлопнулась. — Кларк! Ты же сказала, что… — Мне Джесс дала совет, — очередной раз перебивает её Кларк. — Я хочу им воспользоваться. — Хорошо, — отвечает Лекса, а после, сжимая челюсть, оборачивается в сторону, где висят цепи. — Встань туда. Лекса послушно проходит в ту сторону, а Кларк следует за ней. Она не помогает Лексе надеть на себя ремни, потому что пока не готова касаться даже её рук. Но ей приходится их застегивать, когда у Лексы уже нет возможности сделать это. Кларк делает шаг назад. Она смотрит на Лексу, которая теперь стоит перед ней, словно Иисус. Если бы его не прибили к кресту, а подвесили на цепях. Прости, господи. Только смотрит на нее Лекса точно не как всепрощающий Иисус. И как только ей удается в таком положении выглядеть так, словно она сидит на гребаном троне, а не висит под потолком. Ладно, она не висит. Что в данном случае Кларк считает недоработкой этой конструкции. — Что ты чувствуешь? — Я злюсь, Кларк. Ты этого хотела? — Нет. Злую Лексу она видела и так. Кларк идет к шкафу, открывает и начинает изучать его содержимое. — Интересно, — она берет в руки черную тряпку, которой, скорее всего, завязывают глаза. Наверное. А вдруг эта тряпка предназначается для другого места? Тогда не стоило бы ей касаться лица Лексы. С другой стороны, а почему нет? Кларк обходит Лексу и завязывает ей глаза. — Шикарно, — вздыхает та. Кларк встает напротив нее. Она встает очень близко и начинает рассматривать лицо Лексы. Её безусловно красивое лицо. Она уделяет большее внимание губам. Лекса быстро облизывает губы и оставляет приоткрытым рот, начиная через него дышать. Но это на самом деле признак ничего другого, кроме как того, что Лекса нервничает. В планы Кларк не входило то, что она будет стоять и пялиться на её губы. И в них точно не входило хотеть их поцеловать. — Бля… — выдыхает Кларк и делает короткий шаг назад. — Хочешь меня унижать? Начинай, — хрипло говорит Лекса и снова облизывает губы, словно у нее пересохло во рту. — Я готова, если тебе от этого станет легче. Кларк смотрит на нее и не может понять. А где собственно злость? Или ненависть? Где все это дерьмо, из-за чего она вообще поставила Лексу в такое положение? В самом прямом смысле. Лекса права. Кларк хотела. Она начинает наворачивать круги по комнате, точно зная, что её быстрые шаги Лекса прекрасно слышит. — Гриффин, делай что хотела и уходи уже! Да без проблем. Кларк быстро подходит к ней, хватается за края её футболки и тянет вверх. Ну и застревает — на уровне головы. Она находит только одно решение: снять и убрать её Лексе за голову. — Тебе помочь? — Лекса склоняет голову набок. — Нет, спасибо, — раздраженно отзывается Кларк. Кларк уходит к двери и закрывает её. Она стоит там, давая себе несколько секунд, чтобы подумать и принять решение насчёт того, что она дальше собирается делать. Ей приходит в голову то, за что она потом на себя будет злиться. А может, и не будет. В любом случае, с этим она справится лучше, чем с унижением человека, которого любит. Она подходит к своему рюкзаку, берет телефон, копается там, пока не находит нужную песню. Ну и включает её. — С музычкой. Мило, — язвительно комментирует Лекса. Emily Browning — Sweet Dreams Но не все так просто. Лекса уничтожила её трусы, а Кларк… Кларк берет ножницы с кровати и идет к Лексе. Футболка вообще-то не мешает ничему, но Кларк все равно её режет и кидает на пол. — Она дорогая, Гриффин, — протестует Лекса. — Но тебе все равно, — вздыхает она. — Замолчи. Напевая себе песенку под нос, Кларк режет все, что видит, кроме Лексы, пока та не остается в одном нижнем белье. Кларк заправляет ножницы себе за пояс. — «Я хочу использовать и оскорблять тебя. Я хочу узнать, что внутри тебя», — почти шепотом поет Кларк, убирая волосы Лексы за спину. Она проводит пальцами под бретельками лифчика Лексы и замечает, как по плечам той бегут мурашки. — «Сладкие мечты сделаны из этого. Кто я такой, чтобы не соглашаться с этим?» — уже очень тихо допевает Кларк, наблюдая, как мурашки распространяются по коже. Кларк касается пальцами её живота и мягко ведет вниз, переводя взгляд на лицо, а точнее — на губы Лексы, которые дергаются, и Кларк давит чуть сильнее. Лекса коротко выдыхает, вытягиваясь и становясь будто бы выше. Что не совсем так: Лекса обычно всегда с прямой осанкой. Кларк доходит до края трусов и ведет ногтями вдоль резинки, и сейчас Лекса действительно становится выше, а её рот приоткрывается, пока она вдыхает воздух. Кларк приближается к ней, облизывая собственные губы. Она тянется к уху Лексы, пока пальцы уже смело ложатся на её живот. — «Сладкие мечты сделаны из этого. Кто я такой, чтобы не соглашаться с этим?» — шепчет она припев песни, и Лекса невнятно что-то говорит. То ли «Кларк», то ли какое-то матное ругательство. Кларк путается пальцами в её волосах и оттягивает голову назад. Она целует шею Лексы, и Лекса хрипло стонет, от чего Кларк чуть не падает, совсем не ожидая такого предательства от своих ног, которые вдруг решили отказать. Она цепляется рукой за бок Лексы, прижимаясь к ней все телом. — «Блять», — шепчет Кларк, и Лекса дергается к ней, прижимаясь. Она прижимается к Кларк, пока та вспоминает, как начать дышать. И когда она вспомнит, ей лучше быть подальше от уха Лексы. — Лекса, — выдыхает Кларк ей на ухо, и Лекса вздрагивает. Нет. Лекса начинает дрожать, прижимаясь к Кларк. Лекса дышит через рот, уже совсем не сдерживая этого. Ну, а что Кларк? Кларк ведь не может держать в себе это вечность. Она отпускает волосы Лексы, обхватывает её шею. Кларк запускает пальцы ей под трусы и начинает дышать. Она знала, что так будет. Она знала, как громко это будет. Но теперь она уже не может остановиться. И лучше бы на ней были её собственные трусы, потому что было бы хоть что-то, что сдерживало бы её возбуждение. Господи, её ноги будут теперь мокрыми. Это так дико. Это выглядит таким пошлым в голове у Кларк, как и есть на самом деле. Она чувствует, как от дыхания Лексы и от того, как та в нее вжимается, уже требуя чего-то большего, она сама становится откровенно и бессовестно мокрой. Кларк слышит звук цепей, и Лекса поворачивает голову, тут же касаясь её щеки губами. Кларк поворачивается и целует её. Она целует её, задыхаясь в рот Лексы. Кларк замечает, что её рука уже под трусами, когда кончики пальцев касаются влаги. Боже. Кларк хрипит матное слово Лексе в рот и отстраняется. Голова кружится. — Поцелуй меня, — просит Лекса, и Кларк снова смотрит на её губы. На губы, которые та быстро облизывает — и уже точно не потому, что злится и нервничает. Лекса просит. Кларк не видит её глаз, но знает, каким бы был её взгляд. Она знает, как Лекса смотрит на нее в такие моменты, но сейчас все иначе. Все хуже, чем было раньше. В хорошем смысле. Нет, в плохом. Все сейчас совсем, совсем плохо. Кларк обхватывает её голову и целует. Кларк целует её глубже, чем позволяют всякие приличия. Лекса дрожит, а может, и нет, и это просто просто отдача от долбежки её собственного сердца. Кларк так больше не может. Она не может настолько проиграть, потому что поцелуй — это самое личное, что она может дать Лексе. Она готова сделать то, что уже вообще-то делает. Но она не может продолжать целовать Лексу, словно любит её так сильно, что от этих чувств сейчас лопнет. Она отстраняется, а Лекса дергается вперед. — Кларк, — шепчет она, — когда понимает, что это все. Кларк пытается хоть немного прийти в себя. Она садится на корточки. Кларк целует бедра Лексы. Это успокаивает? Ей ещё предстоит это выяснить по пути наверх. Кларк добирается до трусов Лексы и целует её через ткань, от чего Лекса дергает ремни так сильно, что лязг металла заполняет комнату. — Кларк, — Лекса что-то просит. Кларк отвлекается, доставая ножницы из-за пояса юбки. Она разрезает трусы Лексы, но та совсем не возражает, продолжая тяжело дышать. — Кларк… — стонет Лекса её имя, когда она касается губами её клитора. — Блять. Боже. Кларк, — имя Лекса произносит уже строго, на что Кларк сменяет губы языком. — О, матерь божья. Кларк улыбается, сдерживаясь от тупого комментария. Она обхватывает руками ягодицы Лексы, сжимая их пальцами. Языком касается уже уверенней, и Лекса устремляется ей навстречу. Кларк лижет ей, думая только, как бы самой не кончить. А потом эти мысли сменяются мыслями о том, что она сидит на корточках. Её ноги раздвинуты, и теперь нет даже бедер, которые сдерживали бы хоть что-то. Ладно, никто не обратит внимание. Лекса снова дергается, требуя от Кларк большего. Но ей не очень удобно, поэтому Кларк падает на колени. Она оставляет на заднице Лексы одну руку, а вторую опускает себе между ног и начинает мастурбировать. Движения собственных пальцев Кларк синхронизуруются с работой языка. И каждое движение Лексы навстречу приближает Кларк к оргазму. — О чёрт, — ругается Кларк, когда начинает задыхаться. — Как только я кончу, я трахну тебя. Если ты не возражаешь, — почти невнятно шепчет Кларк. — Ты… Ты мастурбируешь? — Это не твое дело, — огрызается Кларк. — Кларк, ты трогаешь себя? — Да. — Я хочу, хочу знать. Я хочу слышать, как ты кончишь, Кларк. — Я не делаю то, что ты хочешь, Лекса, - рычит Кларк, прекрасно слыша свой низкий задыхающийся голос. — Блять, — она крепче сжимает задницу Лексы. — Я хочу, слышать, как ты кончаешь, Кларк, — повторяет Лекса. — Замолчи, — Кларк касается её клитора языком, тем самым вынуждая Лексу наконец заткнуться и перестать делать вид, что все хорошо и она имеет право что-то просить. Лекса стонет, дергаясь ей навстречу. Она двигается, теперь уже встречая каждое движение языка Кларк. — Кларк. Кларк пытается её игнорировать. — Кларк, прошу тебя. Кларк не может ничего поделать с тем, что голос Лексы действует на нее таким образом. Кларк стонет, прерываясь, и прижимается лбом к животу Лексы: — Я сейчас кончу. Кларк слышит, как звенит металл, натянутый руками Лексы, но тело её не дергается, чтобы не толкнуть голову Кларк, потому что та вжимается в нее так же сильно, как и сжимает её ягодицу пальцами. Кларк, ничуть не сдерживая себя, стонет, кончая. Она кончает, стоя на коленях перед Лексой. Она кончает, прижимаясь губами к животу Лексы. Она спускается с пика, целуя живот Лексы, лобок и опускаясь ниже. — Ты восхитительно звучишь, Кларк. Кларк не отвечает язвительным комментарием на это. Вместо этого она говорит: — Ты сделаешь это для меня? — Все, что попросишь, — отвечает Лекса. Кларк только что кончила, но этот ответ заводит её снова, словно чирканье спички о коробок. Она подносит пальцы к клитору Лексы и проводит по нему пальцами, и, не останавливаясь, ведет ими дальше. — Трахни меня, Кларк. — Замолчи. — Кларк. Сделай это тремя пальцами. Кларк ненавидит её. Она ненавидит её и проводит пальцами, собирая влагу. Боже, какая же Лекса мокрая. Кларк входит в Лексу двумя пальцами и ненавидит её с новой силой, потому что громкий стон Лексы взрывает ей мозг, желудок и низ живота. Кларк двигается внутри нее, и Лекса не поправляет её своей просьбой. Словно знает, что Кларк ей даст то, что она просила. И Кларк действительно делает это. Она касается клитора языком и добавляет третий палец. Лекса стонет хрипло и громко. Она требует больше, больше и больше, настойчиво встречая каждое движение. Лекса кончает, и для Кларк её оргазм — словно для ребенка гребаный фейерверк в День независимости: её глаза широко открыты, а в голове только и есть, что: «Боже мой, как это прекрасно!» Это не самое удачное сравнение, но когда-то, в свое время, Кларк была поражена красотой фейерверков так же сильно, как и сейчас — стонами кончающей Лексы. При этом надо отдать Кларк должное: она не остановилась ни на секунду. Кларк еле встает на ноги. Не без помощи Лексы, за которую держится. Она выравнивает дыхание, разглядывая румяное лицо напротив. А потом тянет руки к повязке. Её руки дрожат. Она снимает повязку как пластырь — одним быстрым движением. Глаза Лексы закрыты. Кларк последний раз выдыхает, а потом касается её живота кончиками пальцев и Лекса открывает глаза. — Кларк, — шепчет Лекса, словно что-то тут же считывает с её лица. Ничего подобного. Пошла она. Кларк делает быстрый шаг в сторону и отстегивает ремень. Она так же быстро проделывает это со вторым. Лекса трет запястья, пока Кларк, сидя на корточках, расправляется с ремнями на ногах. — Кларк. — Лекса, — Кларк встает и оказывается напротив её лица. — Я тебя люблю. Она видит, как брови Лексы дернулись вверх и замерли в таком положении. Лекса не моргая смотрит на нее, а у нее уже нет сил ждать реакции, потому что её глаза начинает щипать. Она быстро отходит. Так же быстро она собирает все свои шмотки и выходит из комнаты.