Cбитый пульс ~ remake

В зале уже собрались девушки. Почти все переоделись. Кларк проходит через зал и ловит на себе взгляды. Кто-то кивает, здороваясь, кто-то поднимает руку, кто-то просто улыбается. Кларк улыбается натянуто в ответ. Они все… смотрят на неё как-то иначе. С ней что-то не так? Мия и Рэйчел смотрят в телефон, тыкают пальцами в экран, охая. Потом поднимают взгляд, и их улыбки словно замирают. Они над ней хихикали? Нет. Она не может стать ещё и параноиком. К ней девочки всегда относились хорошо. — Жесть, — смеясь, тянет Мия и, на вопросительный взгляд Джесс, поворачивает к ней экран телефона. — Это вау, Кларк. Я в шоке. Кларк замирает с приоткрытым ртом. На экране — они с Лексой… Это… это то, что было, когда всё ещё казалось нормальным. Кларк не может дышать. — В приятном шоке, — тут же обеспокоенно говорит Мия. — Просто… вау. Всё нормально? — Да, — Кларк быстро кивает и направляется к двери в раздевалку. — Ого, — слышит она голос Джесс за спиной. Кларк заходит в раздевалку. Через пару секунд её догоняет Джесс. — Вы знали про камеру? — Да, — быстро отвечает Кларк, распахивая шкафчик. — На тот момент это было весело. — Понятно, почему Лекса подала на увольнение, — Джесс как-то странно хмыкает. — Джесс, прекрати. И это было до её, как ты называешь, «увольнения». — Да, ты права, это не считается. Не знаю, как это её спасёт. Кларк не понимает, как это работает — все эти «уволилась — значит можно», «до» или «после», в рамках договора. И ей плевать. Лекса — больше, чем просто руководитель. Она буквально владелец. Так что и теряет она немного, увольняясь с должности. Небольшая жертва, чтобы потрахаться и… Возможно, для неё это вообще обычная практика. Захотела — поработала. Захотела — ушла. Она тут главная. Может быть кем угодно. Наверное. Кларк быстро переодевается и ждёт Джесс у выхода. Когда они выходят, в зале уже стоит Марго. Она жестом приглашает их поторопиться. Девушки выстраиваются в шахматном порядке. — Начнём с разминки, — говорит Марго. Она делает шаг в сторону и кивает: — Руки в стороны. Вращения плечами. Круговые, полной амплитудой. Двадцать вперёд. Пошли. Девушки начинают вращать, держа руки горизонтально, как крылья. Кларк тоже вращает. — Не вяло, — комментирует Марго. — Активнее! Когда счёт доходит до двадцати, она командует: — Назад. Такие же двадцать. Чётко. Полная амплитуда. Кларк едва удерживает руки ровно. Делает всё вместе со всеми, но взгляд то и дело возвращается к дверям зала. Ей кажется, что вот-вот они откроются. И когда они действительно открываются — сердце моментально прыгает в горло. Только в проёме — не Лекса, а Питер. Он заглядывает, потом заходит. Обводит всех взглядом, пока не встречается глазами с Кларк. Машет рукой. Кларк, конечно, перестаёт наворачивать круги руками и смотрит на него. Марго тоже оборачивается. — Я заберу её? — Конечно, — соглашается Марго. — Как закончишь — чтобы мигом сюда. — Да, хорошо, — отвечает Кларк. — Оденься, — сухо говорит ей Питер. — Как оденешься — жду в своём кабинете. Он разворачивается и уходит. Кларк заходит в кабинет, закрывает за собой дверь, проходит, садится напротив Питера. Тяжело вздыхает. Она справится. Главное — просто молчать и делать то, что от неё требуется. — Как у тебя дела, Кларк? — спрашивает он, отодвигая папку и поднимая на неё взгляд. — Нормально, — пожимает плечами Кларк. — Это хорошо, — улыбается он. Конечно, это не улыбка. Просто натянул губы. Голос вежливый. Это хорошо. Или нет. Пока непонятно. — Кларк, я буду говорить прямо, хорошо? Чтобы сэкономить и твоё, и своё время. Мы уже вложились в тебя. А сейчас… сейчас мы оказываемся в трудном положении. Кларк моргает, пока ничего не понимая. — Ты нестабильна. Ты эмоциональна. Ты вызываешь у своей начальницы — которая, между прочим, отвечает за тебя лично — непрофессиональное напряжение. Ты чуть не задавила её. Это видели все. Это видел я. На тебя поступила жалоба от женщины, которая… ценное приобретение для нас. А ты пока ещё — никто. И это не оскорбление. И всё это я веду к тому, что мне нужен стабильный процесс. Без качелей. — Я… Я понимаю, — спокойно отвечает Кларк. Просто потому что действительно понимает. — Мы должны решить это сейчас. Это инвестиции. И если ты хочешь, чтобы мы продолжили — мы продолжим. Но на чётких условиях. — Ладно, — Кларк проводит вспотевшими ладонями по шортам. — Только прежде… прежде мы должны с тобой обсудить… вашу связь с Лексой. Он молча смотрит на неё несколько секунд, а Кларк — на него. А что она скажет? «Какую связь?» Он вообще-то видел всё своими глазами. — У неё был инцидент с другой девочкой пару лет назад. Сначала — без претензий. А через месяц уже был юрист, пресса, письмо от фонда защиты женщин. Было… сложно. Кларк снова протирает ладони. Они начинают потеть быстрее. Можно оставить их прямо на шортах — к концу этого разговора они, вероятно, будут мокрыми. — Я не хочу, чтобы ты мне сейчас рассказывала, что было между тобой и Лексой — это не моё дело. Но не моё только до тех пор, пока всё, что происходило, — происходило по согласию. Он делает паузу, давая Кларк услышать его. И она его прекрасно слышит. — Но… если ты чувствуешь, что где-то не было баланса, что на тебя давили, что ты не хотела, — лучше, чтобы я знал это сейчас. Не потом. Не из чужого письма. Кларк ничего не отвечает. Она просто продолжает тупо на него таращиться. О, он даже не представляет. Только у Кларк, во-первых, нет цели уничтожать Лексу таким образом. А точнее… она вообще не планирует её уничтожать никаким образом, а тем более — таким. А во-вторых… — Были ли ситуации, в которых ты ощущала принуждение делать то, на что не дала бы согласия в обычных условиях? Кларк моргает… Что там было во-вторых? Она забыла. — Я… Нет. Нет, не было. — Есть ли у тебя неразрешённые претензии к кому-то из руководства, которые могли бы переместиться в юридическую плоскость? Отвечай как есть. Любые сомнения лучше вытащить сюда, а не в Twitter-тред или, не дай бог, к адвокатам. — У меня нет претензий. — Кларк, я верю тебе. Правда верю, что между вами была… химия. И что… — он закатывает глаза, — что всё было по обоюдному согласию. Но я бизнесмен, пойми меня правильно. Ваша связь — для вас развлечение, а в моих глазах — угроза для бизнеса. — Я не побегу выдумывать какие-то нелепые обвинения, — Кларк прижимает руки к бёдрам крепче. Лучше молчать, чтобы не ляпнуть лишнее. Просто молчать и слушать. — Я верю, Кларк, — мягко говорит он. И Кларк это кажется… не то чтобы фальшивым. Это что-то похуже. Только она пока не может понять, что именно. — Кларк, ты ведь понимаешь, я не против тебя. Лекса хоть и мой партнёр, но я отвечаю и за неё. Я забочусь и о ней тоже. Кларк наконец начинает понимать, что происходит. Он… он прощупывает почву — не последуют ли от неё иски только потому, что у неё с Лексой была близость. — Я понимаю, — отвечает Кларк, стараясь звучать мягче, но не слишком — чтобы не выглядело слишком фальшиво. — У меня нет претензий к Лексе. Как я уже сказала, всё было по обоюдному согласию. Да и… ничего особо не было. То есть… — Я тебя ни в чём не обвиняю. Я просто хочу, чтобы ты знала: если она тебя чем-то обидела, если что-то сделала… я могу помочь. Я на твоей стороне. И хочу помочь сейчас — пока всё не вышло из-под контроля. Понимаешь? — Я уже сказала, что у меня нет претензий. — Хорошо, — Питер кивает. — Кларк, я верю тебе на слово, но… ты тоже меня пойми, это бизнес. И не посчитай за оскорбление, но я бы хотел предложить тебе подписать НДА. Кларк ёрзает на стуле. — Да, я… эм, вы не можете мне верить на слово. Я понимаю. Она понимает. И несмотря на это, слово «подписать» сейчас её оскорбляет. А другие подписывают? Это ведь соглашение о неразглашении? Его ведь подписывают вместе с контрактом? Или… — А другие подписывают? Он будто не сразу понимает вопрос. Приподнимает брови. — Что? — Другие, — повторяет Кларк чуть громче. — Вот девочки, которые здесь работают. Джесс. Или Рэйчел. Они тоже подписывают что-то такое? Питер смотрит внимательно. — Это стандартная практика. Особенно если ты потом собираешься переходить в основной состав. — Речь о договоре неразглашения, — уточняет Кларк. — То есть… обычный? Про работу, процессы, там, внутреннюю информацию? Питер моргает, делает паузу. — Да. Но с некоторыми пунктами. Специфическими. Под конкретную ситуацию. — То есть… не совсем обычный, — спокойно заключает Кларк. — Всё-таки он не про логотипы и коммерческую тайну, да? Питер смотрит прямо. Теперь уже без маски «доброжелательного дяди». Ровно. Холодно. — Кларк, ты умная. Давай не будем играть в термины. Этим документом ты просто подтверждаешь, что твои слова — правда. Что у тебя нет претензий. И что ты не собираешься публично говорить обратное. Ни сейчас, ни потом. — А если нет? — Тогда… — он чуть разводит руками, — тогда всё становится рискованнее. Нам нужно быть уверенными, что никто не передумает и не представит всё иначе — через неделю, месяц, полгода. Не потому, что мы думаем, что ты врёшь. А потому что восприятие меняется. Эмоции, давление, совет подруги. А последствия уже не откатить. — Я сказала. — Да, ты сказала. Мы не просим тебя отказываться от прав, — Питер делает голос мягче. Или пытается. — Мы просто просим подтвердить, что всё было по согласию. Ты это уже озвучила. Просто, чтобы мы все были в безопасности. Ты — в том числе. Звучит логично. Звучит логично для них. Для кого «них»? Для него и Лексы? Они вместе это продумывали? Кто «мы»? Кларк сжимает пальцами бёдра, не понимая, что делать. Покорно кивнуть… Почему она не может просто покорно кивнуть? Она ведь не собирается подавать в суд на Лексу. В чём тогда проблема? Кларк может просто кивнуть. Она… Она тупо таращится на Питера, не понимая, почему её рот всё ещё закрыт, а голова не опускается в согласии. Кларк чувствует… словно ей двинули в челюсть, а потом дали лёд и сказали: «Скажи, что не больно. Мы же заботимся». Она… она снова моргает. — Ты долго думаешь, что-то не так? — Питер чуть склоняет голову. В голосе появляется металлическая терпеливость. — Поделись своими мыслями. Я помогу тебе разобраться, если у тебя внутренний конфликт. И если ты что-то не договариваешь… я помогу тебе. Кларк не знает. Голова идёт кругом. Ей нужно время. Ей дают время? Если она скажет, что ей нужно время подумать, как он поймёт эти слова? Господи, он решит, что она размышляет о том, хочет ли подавать в суд или нет. А она не хочет. Тогда… Голова Кларк сейчас взорвётся. Ей нужно время. Почему ей нужно время? Кларк чувствует, как горло сжимает. — Нет, — выдавливает она. — Дело не в этом. Дело не в этом, а… просто… — Тебя смущает сам факт того, что я предлагаю тебе подписать то, что никому другому не предлагаю? — Да. Точнее… да. Но я понимаю. Я понимаю, почему. Боже. С чего бы вам мне верить. Я могу через год пойти и сказать что угодно. И даже доказывать эту связь не надо. Есть… есть видео, — Кларк нервно улыбается. И тут же замечает, как взгляд Питера темнеет. Он не знал про видео? Быть не может. Точнее — какая разница, знал или нет? Блять. Нахера она это сказала?! — Простите, просто тут везде камеры, и… Я не то хотела сказать. — Да. Я понимаю, — сдержанно говорит Питер. — Я… эм, да. Я могу… я могу прочитать, что вы мне предлагаете подписать? Я прочитаю. Ознакомлюсь. Можно? — Да, можно. Он открывает ящик стола. Кларк быстро кивает. Бля. Бля. Теперь он не верит. Он явно сейчас, доставая бумагу, представляет все заголовки, которые могли бы быть. Не зная и части того, что случилось. Господи, если бы он знал — его волосы бы стояли дыбом. Кларк забирает бумаги и уже готова встать. — И ещё, Кларк. Насчёт Лауры… — он смотрит на неё так, будто она должна сама найти решение. Смотрит, а потом понимает, что Кларк не собирается ему помогать. — Нужно извиниться перед ней. — Ладно, — просто отвечает Кларк, которой сейчас совсем не до размышлений о Лауре. Кларк медленно возвращается с бумагами в зал. Она замирает у дверей и стоит. Ей нужна минутка. Всего минутка. Она не собирается подавать в суд. Она не хочет мстить Лексе. Надо просто подписать бумагу, где написано, что всё по согласию… И что всё в порядке. Но всё — не в порядке. Но это бумага. Просто бумажка для Питера. И для Лексы? Если и для Лексы тоже, то там явно речь идёт не только о том, что было по согласию. Сейчас она должна признать на бумажке, что то, как она кричала «нет», — не считается, а тот факт, что ей заткнули рот, — не важен, что всё это можно обнулить, потому что «всем надо быть в безопасности». Кларк сжимает челюсть. Если она не подпишет — что ей сделают? Выгонят? Не выгонят. Если Питер чего-то боится, он не выгонит. А что будет дальше? Она придёт — а там юрист? Кларк хочет, чтобы это закончилось. Просто закончилось. Она скручивает бумагу в рулон, открывает дверь в зал — и тут же цепенеет. Недалеко от Марго, у зеркал, стоит Лекса. Она стоит прямо напротив дверей, спиной к Кларк. Кларк забывает, зачем шла. Бумага в руке — мнётся. Воздуха не хватает. Она стоит на пороге, как вкопанная, не в силах сделать шаг. По залу разносится голос Марго. Она продолжает диктовать упражнения: — Раз, раз, раз, ещё раз. Колено выше, плечи вниз. Дышим. — Кларк. Кларк вздрагивает. Это голос Марго. Но Лекса тут же оборачивается. И Кларк быстро переводит взгляд на Марго. — Что застыла в дверях? Быстро переодевайся и продолжаем. Кларк не двигается. Ей нужно пройти. Через зал. Чтобы переодеться. Она делает один шаг. Потом второй. Не дрожать. Смотреть вперёд — на двери в раздевалку. Не на Лексу. Но ведь дорога к раздевалке — прямо через Лексу. Не делать же ради этого большую дугу через весь зал. — Здравствуй, — звучит справа. Господи, даже не нужно поворачивать голову — достаточно сместить взгляд на миллиметр, и они встретятся глазами. И, конечно, он смещается. Кларк кажется, что она споткнётся, но вроде идёт. — Здравствуйте… Мисс Вудс. Мисс Вудс?! Кларк быстро идёт дальше. Кажется, теперь намного быстрее. Кажется, быстрее, чем требуется. Она ведь не бежит? Вот побежать после «Здравствуйте, Мисс Вудс» действительно было бы нелепо. Хотя… побежать — это всё, чего она хочет. Какой ёбаный стыд. Кларк заходит в раздевалку и быстро закрывает за собой дверь. Дышит. Дышит и дышит. Просто «здравствуйте»! Этого было бы достаточно. К чему эта формальность? Но она не сказала «мэм» — это уже достижение. Не сказала, потому что игра в «зацепить» уже кончилась. «Мисс Вудс» — просто формально. Это не катастрофа. Это просто безопасно. Надо называть её так, как и все. Не выделяться. Не выделяться — это то, что ей нужно. Это отличный план. Кларк кидает бумагу в шкафчик, быстро снимает треники и футболку. Выходит обратно в зал. В зале всё продолжается. Голос Марго, движения, ритм. Кларк возвращается в строй. Не в конец, не в начало. Туда, где была. Как будто ничего не произошло. — Внимание, — Марго выходит вперёд. — Планка. Высокая. Динамика. Правое колено — к левому локтю. Без рывков. Двадцать раз на каждую сторону. Кларк стоит, не двигаясь, и смотрит, как девушки начинают опускаться на коврики. — Кларк, — раздаётся рядом голос Марго. — Встаёшь на прямые руки. Спина ровная. Живот в тонусе. На выдохе тянешь колено к противоположному локтю. И обратно. Без спешки. Главное — контроль. Поехали. Кларк кивает и опускается на коврик. Она делает восемь, потом ещё три. Марго считает громко, отбивая темп: — Тринадцать. Четырнадцать. Не дёргаться. — Ты коленом кого-то пытаешься ударить? — раздаётся голос Лексы. Кларк вздрагивает, напрягается всем телом и замирает. Это… это ей? Она бросает взгляд вбок — замерла не только она. — Продолжаем. Что застыли?! — снова голос Лексы. Уже громче. Она не смотрит вверх, но видит ноги Лексы. Кларк активнее начинает двигаться. Раз. Ещё. И ещё. У неё нет сил. Сейчас будет вторая нога, да? Она не может. Она… Боже. — Ты можешь перестать пинать воздух? — сквозь зубы произносит Лекса. Кларк снова замирает. — Простите, — слышится голос Рейчел. — Левая сторона. Поехали, — командует Марго. Ещё двадцать… Кларк делает первый подъём. Нога еле отрывается. Второй — уже дрожит. Третий — корпус проседает. Пятый. Шестой. Колено тянется, но путь будто длиннее, чем был. Она сжимает челюсть. Вдох. Выдох. Восьмой. Девятый. Живот горит. Она не чувствует плеч. На десятом она теряет опору. Рука подкашивается. Колено срывается. Тело уходит вбок, и она приземляется щекой в коврик. Замирает и слушает. Что бы она ни услышала — просто… просто согласиться. Она слабачка, неуклюжая, она… она. Сейчас она отдохнёт. Ещё пять секунд. На неё не кричат — ни Марго, ни Лекса. Кларк поднимает взгляд чуть выше. Лекса стоит ближе, чем раньше? Наверное, наблюдает. Может, нет. Кларк не знает. Она чувствует, как дыхание рвётся в горле. Кларк пытается встать — и рука тут же подгибается. Она снова щекой в коврике. Коврик пахнет чужими потными жопами и слабостью. К ней подползает Джесс. С серьёзным лицом спасателя из пляжного патруля: — Всё нормально, — говорит она. — Секунду отдышись — и встанешь. — Разве тебе сказали прекратить? — звучит голос Лексы. — Вернулась на своё место и продолжаем. Кларк перестаёт дышать. Она смотрит в сторону — туда, куда позволяет текущий ракурс. В чью-то стопу, которая то приближается, то отдаляется. А ей? Ей что-то скажут? — Можешь продолжать? — это голос Марго, где-то рядом. Кларк выдыхает, разворачивается, заваливается, упирается руками, поднимает голову. — Да, — говорит она, глядя на Марго, видя боковым зрением Лексу. Сердце у Кларк колотится — и непонятно, от чего именно. Она возвращается в планку. Только ноги поднимать не в силах. — Хорошо! Встаем! Никакого перерыва. Встали на ноги — и уже другое упражнение. — Вдох. Шаг на месте. Руки в стороны. Круг плечами — вперёд, назад. Медленно. Теперь Кларк стоит, и не смотреть на Лексу — затруднительно. Но пока у неё получается: она намеренно глядит чуть в сторону, в спину Рейчел, а не перед собой. Пульс всё ещё грохочет в ушах, но дыхание постепенно выравнивается. Тело уже не плывёт, а просто дрожит. Это терпимо. — Выпад. Правая нога вперёд. Колено — под девяносто. Корпус — ровный. Руки — строго вверх. Без наклона. Кларк замирает, не до конца поняв, что именно нужно сделать. Она смотрит на Рейчел — та уже шагнула вперёд, руки вперёд, корпус слегка наклонён. Кларк повторяет за ней. — Рэйчел! — голос Лексы звучит резко и громко. Кларк вздрагивает. — Это не выпад — это падение! Руки вверх, а не вперёд! Кларк замирает. Она сделала всё то же самое. Один в один. Она по-прежнему не смотрит на Лексу. Смотрит на бедную Рейчел, которая бурчит «извините» и быстро делает упражнение ещё раз. Кларк повторяет за ней — потому что Рейчел — единственная, кто находится от неё по диагонали справа, с той стороны, где Лексы нет. Лекса ей не сделала замечание. Снова. Что происходит? Теперь Кларк чувствует, что это еще хуже, чем если бы Лекса накричала. Она делает выпады автоматически, но мыслями уже в другом месте — во внутренней комнате, где задают вопросы, на которые никто не отвечает. Например: почему это хуже? Очевидно же — Лекса её игнорирует. Почему это должно быть больнее, чем слушать её замечания? Молчание — вроде бы легче. Терпимее. Но сжимающееся сердце Кларк считает иначе. А ещё… — Кларк. Кларк быстро переводит взгляд на Марго. Та слегка качает головой. Кларк смотрит на Рейчел — та уже делает выпад другой ногой. Кларк торопливо меняет ноги. Она просто продолжает. Сейчас вроде бы всё делает правильно. Наверное. А потом Лекса замечается её периферийным зрением — идёт к выходу. Просто уходит. Кларк смотрит ей вслед, только когда та уже у двери. Сердце сжимается. В идеале здесь должен бы играть драматичный трек. Но в реальности — только тяжёлое дыхание вокруг и хруст коленей. Потому что все уже, блять, приседают. Кларк снова мысленно возвращается в эту самую комнату. Что за хрень вообще происходит? Кажется, Лекса заходит в зал просто чтобы покричать. Пара замечаний — и она исчезает, как ни в чём не бывало. Как будто это не спортзал, а пункт сброса токсинов. Да, лучше думать об этом. Лекса — стерва. Даже сука. Так легче. Гораздо легче, чем признать: чувства всё ещё живы. Что, несмотря на всё, она всё ещё её любит. И что эта любовь перевешивает обиду. Злость. И здравый смысл. Всё ещё любит. Блестяще. Просто заебись. Кларк с яростью садится и встаёт. Словно за один день вообще возможно разлюбить. Хотя… в идеале, когда тебя так унижают, чувства должны просто исчезнуть. Перегореть. Умереть. Всё. До свидания. Почему у неё не так? Или так? Кларк ничего не понимает. Хочется завыть, удариться лицом об пол или хотя бы кого-то укусить. Но Лекса ушла. И всё, что осталось, — это… пустота. Потому что… чувства — живы. Логика — мертва. Гордость — в коме. Потому что Кларк — жалкая. Это ненормально. Лектор в голове диктует: «Если тянет к тому, кто разрушает — это не романтика и не великая любовь. Это повторение травматического паттерна». Продолжить? [Да/Да] Занятие заканчивается, и они все дружным строем идут в раздевалку. Кларк открывает свой шкафчик. Взгляд — в упор на свернутый договор. Она на мгновение прикрывает глаза. А потом слышит свою фамилию. Прислушивается. — …ну да, и, конечно, ей ничего. — Ну, вообще-то это классика. — Боже, ну хватит, — звучит третий голос. — Да я молчу. Просто… немного тошно, вот и всё. Кларк моргает. Серьёзно? На неё не кричат — и она виновата? Потом медленно берёт полотенце, гель для душа и закрывает шкафчик. Тут же встречается взглядом с Джесс. Та это тоже слышит — замерла с полотенцем в руках. — Ну, у кого иммунитет, у того иммунитет. — Было б у меня, я б тоже не парилась. — Для этого тебе нужно потрахаться с Лексой. Потом — смех. — Без вариантов, — подхватывает кто-то. Кларк вроде узнаёт голоса. Кажется, один из них принадлежит Лив. С ней Кларк нормально общалась. — Рейчел, бедняжка, всегда как под прицелом. — У неё уже лицо по умолчанию — всегда виноватое. — Меня лично это взбесило. — Забей… — дальше голос глохнет, не разобрать. Снова смех. Источники голосов перемещаются. Они обходят шкафчики, проплывают мимо. Лив хлопает Ким по бедру полотенцем. Они встречаются взглядом с Кларк. — Вообще-то, — вмешивается Рейчел, — на меня Лекса орала ещё до того, как Кларк начала с ней трахаться. И на вас тоже. Пауза. Все смотрят на неё, а Кларк крепче сжимает полотенце. — Так что если она на кого-то не орёт — вам-то что? Или хотите, чтоб доставалось всем поровну? Все молчат мгновение, а потом Ким закатывает глаза и делает короткий шаг: — Рейч, вы косячили одинаково. Только теперь она Кларк вообще ничего не говорит. Тебя это не бесит? Может, нам тоже надо с кем-то переспать, чтоб получить такие бонусы? Ага, вперёд. Там в комплекте: зависимость, унижение и полный сброс самооценки. — Можешь и переспать — дело твоё. Но если бы она после меня орала на Кларк, мне бы легче не стало. Я бы предпочла, чтобы она вообще ни на кого не орала. Или это зависть? — Девочки, — вмешивается Джесс. — Всё, — Ким поднимает руку, — забейте. Просто я считаю, что после того, что Кларк делала, ей не должны жопу целовать. — Давайте остановимся на том, что это не ваше дело, — громко говорит Джесс. — Это не наше дело. Пока что, — Ким выгибает бровь и чуть кивает. Намёк не тонкий. Очень даже в лоб. Они уходят в душевую, а Кларк переводит взгляд на Джесс. — Ну, — та пожимает плечами, — этого следовало ожидать. Женский коллектив. — Она на меня не орёт не потому… — начинает тихо сквозь зубы Кларк. — Я знаю, — перебивает Джесс. — Забей. Я вообще боялась, что ты ей воткнёшь в глаз гель «не твоё дело», — ещё тише добавляет Джесс. — Ты молодец. Кларк не отвечает. Она даже не улыбается. Она с ними нормально общалась. Это немного… в новинку. Когда Кларк выходит из душевой, в раздевалке уже никого нет, кроме Джесс. Та одета, сидит на лавке и ждёт её. — Кларк, а что за бумажка была? Кларк молча проходит к шкафчику, вытираясь на ходу. Она уже в нижнем белье — привыкла надевать его в душевой, а не при всех. Осталось только натянуть штаны и футболку. Делает это быстро, без слов. Джесс больше не спрашивает, но Кларк чувствует, что та всё ещё ждёт ответ. Кларк достаёт бумаги из шкафчика и молча протягивает их. Пока Джесс читает, она одевается. — Понятно, — тянет Джесс. — Ну, этого следовало ожидать. — Ты повторяешься. Может, скажешь, чего ещё следует ожидать? — это не звучит злобно, но Кларк не пытается и скрыть раздражение. — Ты занималась сексом с начальницей, — пожимает плечами Джесс. — Сначала это всем казалось забавным и любопытным. Потому что, ну… это Лекса. А этот договор — логичное приложение. Если не от неё, то от Питера. — Ты права, — равнодушно отвечает Кларк, забирает бумагу, складывает пополам, потом ещё раз — и заталкивает в задний карман. — Но ты не подписала, — замечает Джесс, вставая с лавки. — Пока нет. — Почему? Кларк идёт к выходу, Джесс — за ней. За спиной снова звучит: — Почему? Я чего-то не знаю? Кларк продолжает идти, не отвечая. Она не может сказать Джесс правду. — Ты можешь подписать — это нормально. Это просто значит, что Лекса ничего плохого не сделала. Кларк ускоряет шаг. — Или сделала? Что она сделала? Кларк уже берётся за дверь, когда Джесс хватает её за руку и разворачивает к себе. — Кларк, я чего-то не знаю? Что-то произошло в том зале, в этом дело? — Всё нормально, Джесс. Я просто взяла почитать. Мне интересно было — никогда не видела таких бумажек. Да и кто знает, что там мелким шрифтом. — Точно? — Джесс вглядывается ей в глаза. — Точно, — Кларк чуть улыбается, отворачивается и открывает дверь. — Мне нужно найти Лауру и извиниться перед ней. Они ищут Марго, чтобы уточнить, где можно найти Лауру. К тому же им через полчаса надо быть на занятии у Линды. Лаура — у себя в студии. Они поднимаются по лестнице. Кларк подходит к двери первой. Джесс встаёт рядом. — Загляни, пожалуйста, — просит Кларк, понятия не имея, что происходит внутри. Хотя лампочка под именем не горит красным — значит, стрима нет. И всё же… Джесс обходит Кларк, открывает дверь, заглядывает и закрывает. — Ну, там… Лаура, техник и Лекса. Кларк втягивает воздух через нос. Вообще-то, это может и подождать. Она уже собирается развернуться, но дверь открывается — и оттуда выходит Лекса. Кларк делает короткий шаг назад. Очень надеется, что это выглядело как вежливый жест: освободить проход. А не как-то, чем это на самом деле было — отскок на рефлексах. Потому что, честно, она не то чтобы была морально готова. И сейчас вообще нет варианта смотреть куда-то в сторону: Лекса стоит буквально в полуметре. Смотрит на неё, потом на Джесс. А Кларк… надо что-то сказать. Или хотя бы просто уйти. Но она стоит. И молчит. Джесс не может сказать за Кларк. Кларк потеряла дар речи. А Лекса смотрит на Джесс, ожидая, и, наконец, говорит: — Вы что-то хотели? Кларк смотрит на Джесс. Джесс — на неё. И, господи боже мой, если сейчас развернуться и сбежать — это будет ещё тупее, чем зайти и сделать то, зачем пришла. Кларк ничего не говорит. Просто делает шаг к двери. Лекса — быстрый шаг в сторону. Кларк открывает дверь и заходит. Хоть бы Лекса осталась в коридоре. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Разумеется, она идёт следом. Кто в здравом уме оставит Кларк наедине с Лаурой? Правда, тут ещё техник — Кларк сначала смотрит на него: тот сидит на корточках и что-то делает под столом с проводами. Если бы это была игра, сейчас бы всплыло: «Вы выбрали унижение. Желаете сохранить прогресс и продолжить?» Кларк смотрит на Лауру, а та, выпучив глаза, смотрит на неё — и по её лицу видно, как в голове формулируется сразу десяток фраз, и она выбирает, какая похуже. Кларк делает пару шагов вперёд. — Я хотела извиниться, — говорит она. Тихо. Спокойно. Но в голосе чувствуется напряжение. — Я нагрубила. Это было некорректно. Лаура поднимает брови, как будто плохо расслышала. Или, может, просто даёт себе пару лишних секунд на разгон. — Извиниться? О, деточка, мне не нужны твои извинения. Мне нужно, чтобы тебя здесь не было. Ни в этом здании, ни — тем более — в моей студии. — Не думаю, что могу тебе это дать. Но мы можем решить наш конфликт. Я не оправдываюсь. Я просто… извиняюсь. — Да мне плевать, что ты там делаешь, — отрезает Лаура. Она смотрит поверх головы Кларк, вероятно, на Лексу. — Лекса, убери её отсюда. А свои извинения, — она снова поворачивается к Кларк, — можешь засунуть себе в одно место. Кларк вздыхает и разворачивается, тут же встречаясь взглядом с Лексой. У той какая-то непонятная эмоция застыла на лице — что-то вроде «какого хрена». Кларк идёт к двери. Лекса отходит в сторону, освобождая проход. Кларк выходит и закрывает за собой дверь. В коридоре она замирает и смотрит на Джесс. И только сейчас замечает, как сильно у неё стучит сердце. Дверь за спиной снова открывается. Кларк чувствует движение — и понимает, что перегородила путь. Чьё-то касание на плече — и Кларк вздрагивает, дёргая рукой. Она не смотрит, кто там. Она уже быстро идёт к лестнице. Вряд ли бы Лаура коснулась её плеча — скорее бы толкнула, чтобы не мешалась под ногами.

***

Занятие с Линдой проходит нормально. Обычно и механически. Кларк делает, что от неё требуется, и, несмотря на отсутствующее настроение, всё выглядит приемлемо — если верить словам Линды. Но это пока только действия. Уроки имитации секса. Только их работа — не одни лишь действия. Это ведь не порно-ролик, а стрим. Где ты не просто двигаешься, а общаешься. А с этим у Кларк проблема. И, конечно, на этот счёт занятия тоже предусмотрены. Они уже стоят у Кларк в графике. Слава богу, не сегодня. На сегодня достаточно. Джесс провожает Кларк до машины, а сама возвращается — она сегодня работает. Кларк сидит в машине. Смотрит на руль. Потом — на панель, на швы обивки, на отражение своего лица в глянце экрана. Машина, которую она когда-то почти выпросила. Тогда от Лексы это казалось жестом. Почти интимным. И это было приятно. Теперь каждый сантиметр в салоне напоминает не о комфорте — а о ней. Это не больно. Это просто… противно. Если бы Лекса вышла сейчас и просто посмотрела на неё — Кларк бы сгорела. И это ощущение — не просто неловкость. Это стыд. Она сидит не в своей машине, а в её машине. Это всё ещё машина Лексы. И только сейчас до неё это доходит. Это унизительно. Но пока Лекса этого не видит, Кларк может убеждать себя, что ничего унизительного в этом нет. Она заводит двигатель и быстро выезжает с парковки. Дорога к воротам проходит мимо главного входа, и она проносится там на неприличной скорости —так, что, если кто-то вдруг и увидел, то подумал, что показалось.