Cбитый пульс ~ remake

Кларк подходит к кабинету Питера. В руках — папка с договором. Она стучит. — Войдите. Питер сидит за столом, погружённый в бумаги. Поднимает голову: — Кларк, присаживайся. Ты принесла договор? Кларк садится напротив, кладёт папку на стол между ними. — Да. Но я не буду его подписывать, — говорит она спокойно. Брови Питера ползут вверх. — Прости? — Второй и третий разделы. Политика межличностных отношений и всё, что с ней связано. Я не буду это подписывать. — Почему? — Двадцать тысяч за флирт? Сто тысяч за петтинг? Вы серьёзно? — Это стандартная практика для предотвращения… — Это попытка контролировать мою личную жизнь, — перебивает Кларк. — И к тому же дискриминационная. Ваша классификация сексуальных актов достойна отдельной диссертации по гетеронормативности. Питер моргает, явно не ожидая такого поворота. — Что не так с классификацией? — Всё. Но особенно забавно, что, по вашей логике, две женщины могут заниматься чем угодно, и это не будет «полноценным половым актом». Видимо, без участия пениса ничего серьёзного произойти не может. На щеках Питера появляются красные пятна. — Это не… Документ составлялся юристами… — Это потенциальная дискриминация по признаку сексуальной ориентации. Создание разных стандартов наказания для гетеро- и гомосексуальных отношений. — Ты права. Я… я даже не подумал об этом, когда они мне это принесли. Это, видимо, для обычных… То есть… — он запинается, понимая, что только усугубляет ситуацию. — Твои юристы в курсе федеральных законов о равенстве на рабочем месте? И ещё стоит нанять консультанта, который объяснит, что оральный секс — это тоже секс. — Кларк, послушай, — Питер поднимает руку, пытаясь взять инициативу. — Мы не можем просто написать «любые интимные отношения запрещены». Нам нужны чёткие критерии для юридической защиты. Размытые формулировки — это прямой путь к судебным искам. — Размытые формулировки? Пальцы — это не «прелюдия», а полноценный способ заниматься сексом. В сексологии любая активность, направленная на сексуальное удовлетворение партнёра, считается сексом. Так что ваши «чёткие критерии» основаны на незнании базовой анатомии. — Кларк, я понял, — вздыхает он. Потом прочищает горло. — Что ты предлагаешь? — Я подпишу первый раздел — о неразглашении. И четвёртый — заключительные положения. Этого достаточно для твоего спокойствия. Питер долго смотрит на неё. Кларк выдерживает взгляд. — Хорошо, — наконец говорит он. — Давай договор. Кларк открывает папку, быстро подписывает первый и четвёртый листы. Питер молча наблюдает, потом достаёт из ящика стола вторую папку. — Мои копии, — поясняет он, забирая подписанные Кларк листы и аккуратно складывая их в свою папку. Затем протягивает ей её документы. — Твои. Кларк берёт бумаги, и в этот момент дверь сзади открывается без стука. Сердце Кларк ухает вниз, а потом взлетает к горлу. Все мышцы мгновенно напрягаются. Она даже не оборачивается — просто знает. — Питер, — здоровается Лекса. — Привет. Кларк подписывала договор, — отвечает Питер, и в его голосе слышится облегчение. — Всё готово. — Договор? — Лекса подходит к столу. Она опускает взгляд на Кларк. — Привет, — мягко здоровается она. Кларк на мгновение кажется, что Лекса даже улыбается ей. Совсем чуть-чуть? Лекса переводит взгляд на Питера: — Могу я его посмотреть? Питер пожимает плечами и кивает на папку в руках Кларк: — Конечно. Кларк как раз забирала свой экземпляр. Лекса подходит ещё ближе. Кларк чувствует, как воздух становится плотным. Запах духов, от которого всё внутри сжимается, окутывает её. Лекса останавливается почти вплотную. Так близко, что Кларк поднимает взгляд и видит каждую ресницу. Так близко, что если чуть подвинуть руку… Кларк смотрит на неё снизу вверх, едва дыша. Лекса наклоняется и берёт папку со стола. Достаёт документы и начинает читать. Быстро просматривает первый лист. Переходит ко второму. Кларк наблюдает за её лицом, пытаясь угадать мысли. Лекса невозмутима, как всегда, но, кажется, Кларк замечает, как едва заметно напрягается челюсть. Третий лист. Политика межличностных отношений на рабочем месте. Ограничения. Категории нарушений. Штрафы. Кларк не может дышать. Что думает Лекса? Испугана? Разочарована? Зла? Ей плевать? Лекса переходит к четвёртому листу и её взгляд замедляется — она уже не читает, просто смотрит. Наверняка знает каждую строчку наизусть. Проходит несколько секунд. Лекса всё ещё стоит, уставившись в последнюю страницу. Потом медленно переводит взгляд на Кларк. Кларк сглатывает. — Ты подписала? — спрашивает она, но тут же переводит взгляд на графу для подписи. Конечно, они пустые — это же её копия. — Подписанный экземпляр у меня, — поясняет Питер. Лекса снова смотрит на Кларк. Этот взгляд… Кларк не знает, что именно в нём — разочарование, боль или что-то другое, — но то, что в нём есть, заставляет её внутренне дрожать. Не от страха, а от нарастающей паники. Лекса опускает бумаги на стол. — Понятно, — говорит она. Одно слово, но Кларк слышит в нём приговор. Лекса думает, что между ними поставлена точка. Официальная, задокументированная точка. Кларк открывает рот, но тут же закрывает его. Лекса разворачивается и идёт к двери. У самого выхода оборачивается: — Кларк, — начинает она хрипло и тут же прочищает горло. — Мы начнём раньше. Жду тебя в студии через десять минут. Она выходит, и дверь закрывается. Кларк остаётся сидеть, не в силах пошевелиться. В ушах звенит. — Держи, я подготовил твой контракт. Хочешь — забери, прочитай. — Нет, я… — Кларк берёт листы. Она читает контракт, но ничего не соображает. Просто пробегает глазами по тексту. Где-то мелькают слова «обязательства», «ответственность», «неустойка в размере всего, что у вас есть». Подписывает. Возможно, там она продаёт душу дьяволу и обещает отдать первенца — она не знает. Ей плевать. В конце концов, душа уже давно принадлежит зеленоглазой девушке в деловом костюме. Отдаёт экземпляр Питеру, свой забирает. — Хорошо. Можешь идти, — говорит Питер. Кларк встаёт на ватных ногах, забирает документы и выходит. В коридоре останавливается, прислоняется спиной к стене. И что теперь? Надо догнать Лексу. Объяснить. Сказать, что не подписала эти чёртовы разделы. Но ноги не двигаются. Потому что… а что, если Джесс ошибается? Что, если для Лексы тот разговор действительно был способом поставить точку? «Я тебя люблю, но мы не можем быть вместе» — классика жанра. И тогда эти пункты в договоре — просто формальность. Способ убедиться, что обе будут держать дистанцию. Но если Джесс права, и Лекса хочет того же, что и Кларк… Господи. В таком случае Кларк только что буквально вонзила нож в спину и провернула. «Смотри, я официально от тебя отказываюсь. Вот моя подпись». Кларк прижимает папку к груди. Она представляет, как догоняет Лексу: «Эй, я не подписала те разделы!» А Лекса поворачивается с холодным взглядом: «Это твоё право. Если это всё — то я пошла.» И Кларк будет стоять как дура, понимая, что Лексе плевать. Нет. Боже. Господи, что делать? Кларк медленно идёт вперед. В голове крутится одна и та же мысль: трусиха. Она трусиха, которая боится выглядеть глупо. Кларк открывает дверь в студию. Тут же встречается взглядом с Лексой — та стоит за столом и держит в руках планшет. — Заходи, садись, — говорит она, опуская взгляд на экран. Кларк заходит на ватных ногах и закрывает за собой дверь. Понять, что Лекса думает, — невозможно. Она профессионал в сокрытии эмоций. Кларк садится на край кровати. Камера выключена. Вообще-то, выключено всё. Лекса кладёт планшет на стол, и они пару секунд смотрят друг другу в глаза. — Кларк, — начинает Лекса, — я хочу сразу прояснить. На данном этапе всё, что с тобой происходит, — это моя работа. Не Марго и не кого-то другого. Поэтому я должна здесь быть. Потом всё будет проще. Я понимаю, — она вздыхает, — что прошло мало времени, и все эти события, разговоры… То есть я хочу сказать, что нам придётся взаимодействовать. Я хочу, чтобы всё прошло как можно гладко. Возможно, тебе неприятно моё общество или дискомфортно, поэтому скажи сейчас — возможно, стоит отложить. Мы что-то придумаем. Я проинструктирую Марго, и мы… — Нет, — перебивает её Кларк. — Мне не неприятно твоё общество, — выдавливает она. — То есть, я хочу сказать… — Кларк на мгновение задумывается, подбирая слова. — Что мы можем продуктивно работать? Кларк хотела сказать не это. Вообще-то, то, что она хотела бы сказать, — она бы вряд ли сказала. Поэтому просто вздыхает и кивает. — Хорошо. В таком случае, мы можем начать. Лекса берёт со стола несколько листов и протягивает их Кларк. — Здесь распечатаны примеры фраз из визиток других девушек. А также просто разные цитаты. Это не твои слова, но ты должна их проговорить. Сначала просто прочитать вслух, потом мы добавим интонации, позы, мимику. Кларк берёт листы. Быстро пробегает глазами, но не читает по-настоящему. На самом деле она может читать хоть самые похабные тексты из интернета — с этим у неё всё нормально. Проблема не в содержании. Проблема — сделать это своими словами. Она пока не особо понимает масштаб проблемы, но кажется, он огромный, учитывая, что она даже просто «Привет, я Кларк» не может сказать нужным тоном. Ведь всё дело в интонации. — Камера пока не нужна. До прихода техника работаем только с текстом. Пока самое важное — научиться говорить. Привыкнуть произносить такие вещи, чтобы потом было всё равно, что именно говорить. — Поняла, — отвечает Кларк. Несколько секунд они молча смотрят друг другу в глаза. Кларк пытается разглядеть в них, насколько Лексе плевать на то, что она, по её мнению, подписала. Ничего не понятно. Понятно только, что Лекса думает — пока они смотрят друг на друга. Но о чём? Хоть бы маленький намёк. Хоть бы что-то — и Кларк скажет то, что хочет сказать. Эти слова прожигают желудок. Они спрятаны где-то там, и Кларк даже кажется: если она их никогда не скажет, они так и останутся внутри — будут жечь всегда. Выжгут клеймо. С надписью: я не подписала. — Начинай, — Лекса спокойным голосом выводит Кларк из транса. Кларк опускает взгляд на первую строчку: «Привет, красавчик. Я знаю, ты долго меня искал, и вот я здесь. Готова показать тебе то, о чём ты всегда мечтал». Она пробегает глазами остальной текст. В принципе, текст несложный — если не пытаться сделать его вызывающим. Кларк поднимает взгляд на Лексу. Та стоит у стола, держит в руках планшет, что-то в нём читает. На лице — то самое выражение отстранённого профессионализма. Впрочем, всё как всегда. И всё же… что-то новое. — Читай вслух, — говорит Лекса. — Но смотри в камеру. Даже если она выключена — привыкай направлять слова туда. Кларк переводит взгляд в объектив камеры и прочищает горло: — Привет, красавчик. Я знаю, ты долго меня искал, и вот я здесь. Готова показать тебе то, о чём ты всегда мечтал. Кларк монотонно зачитывает строчки, глядя в камеру. Иногда опускает взгляд, чтобы подглядеть текст. Звучит примерно как робот, у которого садится батарейка. — Я так соскучилась по сильным мужским рукам, — Кларк закатывает глаза. — Хорошо. Переходи к следующему блоку, — говорит Лекса. — Второй лист. Кларк откладывает первый лист и смотрит на второй. Несколько секунд не моргает, просто смотрит. Потом моргает, поднимает голову и встречается взглядом с Лексой. — Читай вслух. Кларк снова опускает взгляд на лист: — Хочешь коснуться меня? Я не против. Желудок скручивается в узел. Она замолкает. Кажется, что слова повисают в воздухе. Кларк поднимает взгляд, смотрит на Лексу из-под ресниц — та всё ещё смотрит в планшет. На долю секунды Кларк жалеет, что не сказала это искренне, с нужной интонацией. Заметила бы Лекса? — Продолжай. Кларк быстро подглядывает в лист: — Ты представляешь, какая я горячая? Вот что-что, а щёки у Кларк точно сейчас горят. — Моё тело создано для твоих рук. Ногти Лексы постукивают по экрану планшета. — Позволь мне показать тебе, что умеет настоящая женщина. — Я буду делать всё, что ты захочешь. Кларк не выдерживает и бросает короткий взгляд на Лексу. Та всё так же стоит с планшетом и методично что-то записывает. — Твой голос заводит меня так сильно. — Хорошо, здесь достаточно, — прерывает Лекса. — Следующая страница. Кларк переворачивает лист — и её глаза расширяются. Она таращится на строчки, не веря, что ей придётся это произносить. Она смотрит и смотрит и… задаётся вопросом, можно ли получить психологическую травму от чтения. — Я… — начинает она, всё ещё глядя в лист. — Смотри в камеру, — напоминает Лекса. — И просто говори. Это всего лишь слова. Кларк заставляет себя поднять взгляд на камеру: — Я мокрая прямо сейчас. Голос срывается на слове «мокрая», становится тонким и писклявым. А её мама в это время, наверное, не подозревая ничего, радостно постит на Facebook: «Кларк устроилась на работу! Говорит, что дела идут отлично. Молодец моя девочка! #гордаямама #успешнаядочь» Кларк чувствует, как всё лицо вспыхивает огнём — от подбородка до кончиков ушей. Она помнит следующую фразу. Но всё равно опускает взгляд на лист — вдруг буквы решили поменяться местами и образовать что-то приличное. Нет, там именно то, что она помнит. На самом деле, в сравнении с тем, что дальше, это не самое худшее. Боже. Она справится с этим листом. Она сможет. Раз. Два. Три. Она поднимает взгляд: — Хочешь услышать, как я стону? Глядя на следующую строчку, Кларк чувствует, как майка прилипает к спине. — Представь, как я двигаюсь на тебе. Как ты хочешь? Быстро или медленно? Нужно просто не думать. И не останавливаться. Надо говорить. Она делает глубокий вдох и смотрит на следующую строчку. Решимость тут же испаряется. Кларк не может выдавить из себя следующую фразу. В тишине слышен мягкий звук — ноготь Лексы скользит по экрану планшета. — Продолжай, — доносится до неё тот же невозмутимый голос. Кларк набирает воздуха в грудь: — Хочу почувствовать твой член внутри себя. Читает дальше. Судорожно сглатывает. Смотрит в камеру. Потом снова — на лист. И опять — в камеру. Мечась между текстом и объективом, она всё-таки смотрит на Лексу. Та смотрит на неё. Ждёт. — Засунь… — Кларк пищит. Прочищает горло. — Засунь… — Засунь в меня свои пальцы, — буднично подсказывает Лекса. — Просто говори, Кларк, — добавляет почти по слогам. — Это не просто, ты видела этот текст?! — огрызается Кларк. Может, она бы об этом пожалела, но голова слишком горит, чтобы соображать адекватно. Теперь она ещё и злится. Что там по тексту? Она опускает взгляд. Это пиздец. Кларк прикрывает глаза, открывает, смотрит в камеру: — Засунь в меня свои пальцы. Хочу, чтобы ты держал мою мокрую пизду в руке, когда я кончаю, — язык горит добавить «что за хуйня, блять?» — но она успевает его прикусить. — Молодец, — спокойно констатирует Лекса, и опускает взгляд на экран. — Дальше. — Ты такой большо-ой. Интересно, поместишься ли ты весь? — уже язвительно говорит Кларк. И на этот раз не может удержаться: — А то мне кажется, тут нужны инженерные расчёты. — Кларк, — сдержанно говорит Лекса. — Придерживайся текста, пожалуйста. Читая следующую фразу, Кларк сжимает листы так сильно, что бумага мнётся под пальцами. — Продолжай. — Я хочу сосать, пока ты не кончишь мне в горло, — сдержанно говорит Кларк. Получается очень тихо, почти шёпотом. — Что? — переспрашивает Лекса. — Я хочу сосать, пока ты не кончишь мне в горло, — зло повторяет Кларк. — Мягче, Кларк, — спокойно комментирует Лекса, глядя на экран планшета. — Продолжай. Кларк смотрит на Лексу. И говорит: — Скажи мне, какая я шлюха. Мне нравится, когда ты грубый. Кларк не уверена, каким тоном это прозвучало, — но хриплые слова отдаются эхом в голове. Лекса поднимает взгляд на неё. — Мне повторить? — Я слышала, — отвечает Лекса тихо. — Можно воды? — спрашивает Кларк. — Во рту пересохло. Лекса указывает взглядом на бутылку на краю стола. Кларк встаёт на дрожащих ногах, подходит, берёт бутылку, открывает и жадно делает несколько глотков. Лекса молча наблюдает. Кларк выпивает почти половину и ставит бутылку обратно на стол. — Переходим дальше, — говорит Лекса, когда Кларк возвращается на место. Кларк откладывает лист и смотрит на следующий — и сразу понимает: может быть намного хуже. Она пытается сфокусироваться на строчках, но они расплываются. Её мозг отказывается их обрабатывать. — Кларк? — голос Лексы звучит ровно, без намёка на сочувствие или поддержку. Кларк судорожно сглатывает. Во рту снова пересохло. — Лижи мою… — она осекается, не в силах выговорить следующее слово. — Громче, — спокойно замечает Лекса. — Киску? — пищит Кларк. — Кто вообще говорит слово «киска»?! — Кларк трясёт листами, таращась на них, потом смотрит на Лексу. — А как бы ты сказала? — Лекса чуть склоняет голову набок. Кларк моргает. — Эм… Эм… ээ… — Лижи? — неуверенно произносит она. — Детали, Кларк, — спокойно, почти мягко говорит Лекса. — Они не могут тебя потрогать. Уж точно не могут ничего лизать. Если бы человек был рядом — ты могла бы сказать просто «лижи». Но для них важны детали. Потому что твои слова — это всё, что ты можешь им дать. Ты понимаешь? Кларк понимает. Блять, как же ей жаль, что она понимает, о чём говорит Лекса. — В подборке специально разные варианты. Поэтому я спрашиваю снова. Как бы ты сказала? Кларк обречённо вздыхает: — «Киска» сойдёт. Уж точно лучше, чем «пизда». А какой вариант, интересно, больше нравится Лексе? Кларк уже открывает рот — и в этот момент её здравый смысл швыряет ей в лицо кирпич с надписью «ЗАКРОЙ РОТ!» — Отлично, — Лекса медленно кивает, как ребёнку, до которого наконец дошло, что он должен делать. — Продолжай, пожалуйста. — Лижи мою киску, — хриплым голосом говорит Кларк, глядя в камеру. Набирает в грудь воздуха: — Я хочу кончать от твоего языка снова и снова. Кларк не хотела хрипеть — просто во рту пересохло! Но получилось низко, будто она действительно этого хочет. Теперь она чувствует себя обнажённой. Она смотрит на Лексу. — Смотри в камеру, — быстро говорит Лекса. Но Кларк продолжает смотреть ей в глаза. Просто смотрит в тёмные глаза Лексы — сама не понимая, что происходит. Они всегда были такими темными? — Кларк, — Лекса переводит дыхание. — Смотри в камеру. Пожалуйста. Кларк медленно переводит взгляд к объективу. Господи. О господи! Лекса… Это на неё подействовало? Кларк не может в это поверить. Или может? А что если… Нет. Нет, было бы идеально, но Кларк не умеет. Она просто не умеет делать это голосом. Она один раз станцевала для Лексы, но там… а что там? Она пела, да. Чувствовала себя смелой. Потому что Лекса реагировала. Это. То есть… — Кларк? — Да, я… — Кларк смотрит на лист. Она должна что-то сделать. Скоро придёт Макс — и всё. Всё кончится. Она должна хотя бы попробовать. Так… Что там дальше? «Трахай меня в задницу. Я хочу кричать от боли и удовольствия.» О господи. Серьёзно?! Почему именно сейчас? — Трахай меня в задницу. Я хочу кричать от боли и удовольствия, — произносит Кларк. Просто прочитала. Ну, зато без запинки. Молодец. Попробует поменять интонацию на следующей фразе. Что там… «Кончи мне на лицо. Хочу быть вся в твоей сперме.» Кларк мысленно проклинает того, кто составлял этот список. Нет ничего более соблазнительного, чем сперма на лице! Кларк смотрит в камеру, затем медленно переводит взгляд на Лексу. Та быстро кивает, давая понять — смотри в камеру. Кларк возвращает глаза на объектив, облизывает губы, тихо выдыхает. — Кончи мне на лицо, — произносит она тем же хриплым голосом. И тут же облизывает пересохшие губы. — Попей воды, Кларк, — просит Лекса негромко. — Нет, мне нормально, — отвечает Кларк, не отводя взгляда от объектива. — Хочешь, я буду твоей маленькой шлюхой. — Нет, — резко говорит Лекса, и Кларк удивлённо смотрит на неё. — То есть… — Лекса прочищает горло, всё ещё глядя в планшет. — Фраза «кончи мне на лицо» — ты её не закончила. — Я закончила. — Нет, — Лекса скроллит экран. — Там… — Она поднимает глаза на Кларк. — Нужно читать полные фразы. — У меня своя интерпретация. Без спермы. — Сперма нужна, Кларк. Кларк прикусывает губу, пытаясь не улыбнуться. Лекса резко опускает взгляд к планшету. — Я имею в виду, что нужно читать всё. Все детали. Без интерпретаций. — Ладно. — Кончи мне на лицо. Хочу быть вся в твоей сперме, — говорит Кларк, не сводя глаз с Лексы. — Хорошо. Дальше, — Лекса медленно поднимает глаза и смотрит из-под ресниц. — Давай я буду твоей маленькой шлюхой, — Кларк делает паузу. Лекса приоткрывает рот, чтобы попросить смотреть в камеру. — Используй меня, как хочешь, — говорит Кларк, выгибая бровь. А потом Кларк медленно переводит взгляд в камеру. Сердце колотится так бешено, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Она смотрит на следующую строчку и снова поднимает глаза. — Засунь мне в рот свой член, — Кларк делает паузу. — Я хочу, чтобы ты трахал моё горло. Она произносит это медленно, почти нараспев. Будь там что-то более личное — Кларк бы не приобрела и доли той смелости, которая появилась сейчас. Кларк смотрит на следующую строчку. И уже открывает рот… — Кларк, попей воды, пожалуйста, — быстро говорит Лекса. — Зачем? — Кларк моргает с максимально невинным выражением лица. — Потому что голос… он слишком хриплый. Плохо слышно. Кларк пожимает плечами: — Я сама по себе хриплая. — Пей воду, — уже почти приказным тоном говорит Лекса. — Хорошо, хорошо, — Кларк поднимает руку в жесте капитуляции. Она встаёт с кровати — и Лекса тут же опускает взгляд на экран. Кларк делает несколько глотков. Садится на кровать и берет в руки листы. Читает. — Свяжи меня, — говорит Кларк, — и делай со мной всё, что придёт в голову. Кларк хмыкает и добавляет: — В рамках закона, конечно. Она ждёт, что Лекса что-то скажет, но — нет. Кларк продолжает смотреть на лист. Кларк уже не хрипит так откровенно, поэтому решает понизить голос: — Я хочу чувствовать боль. Кларк клянётся, что слышит вздох Лексы, но не может понять — это вздох облегчения или, наоборот, напряжения. — Это всё, — говорит Кларк. И неожиданно для себя чувствует лёгкое разочарование. Она поднимает взгляд на Лексу. — Как тебе? — Неплохо, — Лекса прочищает горло. — Есть прогресс. — Что дальше? — Интонации. И позы. — Хорошо. Кларк сидит на кровати, нервно теребя края листов, пока Лекса молча просматривает записи на планшете. — Ты можешь пока отдохнуть несколько минут, — произносит Лекса, не поднимая взгляд. — Я в порядке, — отвечает Кларк. Нельзя оставлять всё как есть. Нужно сделать хоть что-то. — Лекса, — произносит Кларк неожиданно тихо. — Да? — Лекса отрывает взгляд от экрана. Слова «я не подписала» застревают в горле. Не в тему. Слишком страшно. — Я не умею делать это всё так, как надо. Лекса едва заметно расслабляется, опуская взгляд обратно на экран. — Ты справляешься лучше, чем думаешь, — отвечает она будничным голосом. — Хорошо, — Кларк выпрямляет спину. — А какую позу выбрать, когда просишь человека «лизать твою киску»? Лекса замирает на секунду, пальцы останавливаются на экране. Она не поднимает взгляд, будто давая себе секунду. Затем смотрит на Кларк: — Расслабленную. Естественную. Кларк откидывается на руки. — Не так. — Но мне так комфортно. — Ты откинулась — отдалилась от зрителя. Как ты сидишь дома на диване? — Дома я сижу, поджав ноги под себя, — отвечает Кларк, не уточняя, что диван — это роскошь для тех, у кого есть гостиная. — Тогда так и сядь. Кларк подтягивает одну ногу, устраивается поудобнее. Действительно становится чуть легче. — Хорошо. Теперь возьми любую фразу из первого блока. Кларк листает страницы. Находит подходящую фразу. Ну, с богом! То есть… прости, господи. Это по работе, честно. Кларк смотрит в камеру и медленно облизывает губы — на этот раз вполне осознанно. — Лижи мою киску, — произносит нарочно растянуто. — Я хочу кончать от твоего языка снова и снова. Она переводит взгляд на Лексу. У той чуть приоткрыт рот, и она смотрит на Кларк, не моргая. — Нормально? — невинно уточняет Кларк. — Эм… — Лекса смотрит в планшет, потом на неё. — Да, но… я сказала — из первого блока. — Обязательно с первого? — уточняет Кларк, замечая, что Лекса реагирует. Вряд ли это возбуждение — скорее растерянность. Но и этого достаточно, чтобы её наглость воскресла из мёртвых. Похоже, ей просто не хватало правильной мотивации. — Ну… да. То есть… — она снова смотрит на планшет. — Я думала, мы начнём с простого? — Мне начать с простого? — Кларк делает большие глаза, словно дурочка.