Cбитый пульс ~ remake

— Ладно, — Лекса отмахивается. — Продолжай. Кларк хватает листы и быстро пробегается глазами по следующей строчке. На этот раз она не медлит и даже не думает о том, насколько нелепо звучит текст. — Трахай меня в задницу, — говорит она так просто, словно предлагает кофе. Затем чуть усмехается и добавляет уже игривее: — Я хочу кричать от боли и удовольствия. Кларк смотрит на Лексу, а та — на неё. Лекса снова не моргает. — Всё нормально? — Кларк хлопает ресницами. — Нормально, — глухо отвечает Лекса. — Продолжай. И смотри в камеру, пожалуйста. Кларк переводит взгляд на камеру: — Кончи мне на лицо, — говорит она, делая голос мягче, почти ласковым, будто шепчет комплимент. — Хочу быть вся в твоей сперме. Лекса медленно выдыхает. Или Кларк показалось? Кларк поднимает лист, смотрит — и кладёт обратно. На этот раз она нарочно не смотрит в камеру. Взгляд направлен прямо на Лексу, которая упорно изучает экран планшета. Мелькает мысль, что для Лексы экран сейчас — не работа, а защита. Лекса на неё не смотрит, она этим пользуется — прикрывает глаза, затем открывает их и обращается прямо к ней: — Давай я буду твоей маленькой шлюхой, — тихо произносит Кларк. Голос дрожит, словно она признаётся в чувствах. — Используй меня, как хочешь. Она видит, как вздрагивают пальцы Лексы, сжимающие планшет. Контроль над ситуацией, который с Лексой так сложно получить, сейчас кажется почти досягаемым. И это ощущение опасно приятное. — Засунь мне в рот свой член, — Кларк делает небольшую паузу, наблюдая за реакцией. — Я хочу, чтобы ты трахал мне горло. Она задерживает дыхание, внимательно следит за Лексой, которая застыла, уставившись в экран. И когда та поднимает взгляд: — Я хочу, чтобы ты слышала, как я стону, — говорит Кларк почти шёпотом. Лекса вздрагивает. Планшет с глухим стуком падает на стол. И в это самое мгновение Кларк видит в её глазах смесь злости и растерянности. Они одновременно приоткрывают рты. — Это не из текста, — быстро произносит Лекса, опережая Кларк. — «Слышал». — Что? — Кларк моргает, делая вид, что не понимает. — «Слышал, как я стону», Кларк, — почти сквозь зубы произносит Лекса. — Я… э… — Кларк хватается за листы, хотя прекрасно знает, что там написано. — Просто невозможно запомнить всё наизусть, да и я бы предпочла не обращаться к ним за каждым предложением, — оправдывается она, листая страницы для видимости. Она опускает бумаги и, наконец, снова смотрит на Лексу. — Ты права. Я понимаю, — и вот Лекса снова собранна. — Прости. На самом деле всё было хорошо. Ты молодец. Просто я не ожидала, что ты… переключишься так резко. Всё нормально. Лекса врёт. Лекса врёт, и Кларк может сомневаться в чём угодно, но точно не в том, что видела только что. И Лекса поняла свою ошибку. Она взяла себя в руки и натянула обратно маску контроля. Кларк обязана сказать правду. Сейчас же остановиться и сказать: я не подписала. Но что, если Лексе всё равно? Что, если та просто кивнёт и скажет: «Хорошо»? Она должна сказать, даже если это не в тему… Вообще-то признаться не в тему — куда сложнее. А как сделать так, чтобы это звучало уместно? Что, если использовать реакцию Лексы, спровоцировать её, чтобы понять — есть ли в признании хоть какой-то смысл? У них всегда были игры и провокации — это их язык общения. Очень рационально, в сущности. Манипуляция в чистом виде, — переводит какой-то занудный голосок внутри. — Ладно, — тихо говорит Кларк, больше себе, чем Лексе. — Тогда продолжаем? — Да. Кларк снова смотрит в камеру. Она уже не думает о тексте, который кажется ей глупым. Сейчас это её единственная возможность говорить то, что на самом деле хочется. Пусть даже чужими словами. — Представь, как я двигаюсь на тебе, — говорит она почти интимно, и это звучит гораздо искреннее, чем всё, что было сказано раньше. Она делает небольшую паузу, прислушиваясь к реакции Лексы. Та не двигается. Кларк бросает короткий взгляд в её сторону. Лекса смотрит прямо на неё, и хотя лицо почти непроницаемо, Кларк замечает, как слегка дрогнули ресницы. Глядя в объектив, Кларк медленно облизывает губы. Так. Нужно мягче. Понизить голос. — Как тебе больше нравится? Быстро… или медленно? — Попробуй говорить немного иначе, — просит Лекса, и в её голосе слышится едва уловимое напряжение. — Может… немного быстрее? — Хочу чувствовать твои пальцы внутри себя, — быстро произносит Кларк. Голос звучит слегка вызывающе. Затем делает паузу, качает головой: — Нет, так не то. Слишком быстро. — Медленнее? — тихо уточняет Лекса, будто сама не до конца уверена, хочет ли услышать ответ. — Да, медленнее, — соглашается Кларк, переводя взгляд на неё. — Хочу чувствовать твои пальцы внутри себя. Лекса не отводит глаз. Смотрит, не моргая. — Я хочу кончить тебе на ладонь, — произносит Кларк с придыханием. Кларк полностью изменила фразу. Все фразы. Она это знает. Лекса это знает. И теперь между ними — не чужой текст, а её собственные слова. Взгляд Лексы становится тяжёлым. Тёмным. И пока непонятно — хорошо это или плохо. Кларк выдерживает напряжённую паузу, сердце уже колотится в горле. — Лучше? — тихо спрашивает Кларк. Лекса молчит. Её взгляд изучает лицо Кларк — скользит вниз к губам, задерживается, поднимается обратно. По коже Кларк пробегают мурашки. — Да, — наконец отвечает она. — Это тоже нормально. Кларк осторожно облизывает пересохшие губы, не отводя взгляда. — Я хочу лизать, пока ты не кончишь мне в рот, — она произносит это медленно, и к концу голос садится до хрипотцы. Лекса вдыхает глубже, словно ей не хватает воздуха. На мгновение приоткрывает рот, будто хочет что-то сказать. — Всё ещё нормально? — спрашивает Кларк негромко, почти заботливо, хотя внутренности сводит от напряжения. Лекса едва заметно кивает, не отводя взгляда. — Всё нормально. Продолжай. Что-то подсказывает Кларк, что нужно действовать осторожнее. — Продолжай трахать меня пальцами. Скажи мне, какая я шлюха, — произносит она с лёгкой дрожью в голосе, не сводя с Лексы взгляда. — Мне нравится, когда ты грубая. Кларк перестает дышать. Она опускает взгляд на грудную клетку Лексы — та поднимается и опускается быстрее обычного. Снова смотрит в глаза. Они почти чёрные — зрачки сильно расширены. Кларк медленно откладывает листы в сторону. Сердце колотится в груди, как сумасшедшее. Ей кажется, что она на самом краю пропасти, и ещё чуть-чуть — Лекса либо уйдёт, либо грубо приземлит её на землю. — Лекса, — произносит Кларк очень тихо. Лекса делает шаг назад. — Зачем ты это делаешь? — спрашивает она, и голос звучит надломленно. — Что? — испуганно спрашивает Кларк. Ни один из вариантов, крутившихся в голове, не предусматривал этого. — Зачем ты это делаешь, Кларк? — повторяет Лекса. Теперь голос дрожит. — Я… — Кларк открывает рот, но слова застревают в горле. Закрывает. Снова открывает. Воздуха не хватает. Кларк встаёт. От самоуверенности не осталось и следа. Лекса стоит напротив — руки безвольно опущены, плечи напряжены, губы плотно сжаты, будто она сдерживает поток слов. — Мне нужно сделать звонок, — резко бросает Лекса, поворачиваясь к двери и доставая телефон. Паника поднимается в груди Кларк волной. Она бросается к двери, захлопывает её и прижимается спиной. — Ты злишься? Лекса поворачивается, открывает рот, чтобы ответить. — Лекса, ты злишься… Я просто… — перебивает её Кларк и торопливо пытается собрать разбежавшиеся мысли в кучу. — Кларк, отойди. — На что ты злишься? — Кларк, я хочу выйти. Мне нужно позвонить, — голос Лексы становится подчёркнуто деловым, и в нём появляется металлическая нотка. — Просто скажи мне, на что ты злишься, и я отойду. — Я просила тебя дать мне прочитать договор! — взрывается Лекса. — Я просила! Но ты просто пошла и подписала его! Отойди от двери! Кларк открывает рот, потом резко закрывает, ловя себя на том, что собиралась сказать что-то неправильное. — Мне не нужно, чтобы ты читала договор, — выпаливает она наконец. — Какой в этом смысл, если я взрослая и сама могу принимать решения? Лицо Лексы каменеет. Кларк чувствует, как между ними что-то окончательно ломается. Ладно. Это тоже были неправильные слова. — Так веди себя соответственно! — голос Лексы полон ярости. — Не смей больше со мной фамильярничать! Я для тебя теперь не Лекса, а мисс Вудс! Сказано смотреть в камеру — значит, смотри в камеру! Веди себя профессионально, блять, раз уж ты такая взрослая! И отойди от чёртовой двери! Кларк вздрагивает и делает резкий шаг в сторону, прижимаясь к стене. Лекса рывком распахивает дверь и выходит. Захлопывает её с такой силой, что гулкий звук эхом разносится по студии. Кларк стоит ошеломлённая, словно её только что сбила фура — ни боли, ни мыслей, только звон в ушах и пустота. В груди что-то бешено трепыхается. Руки дрожат. Она сжимает их в кулаки, вдавливая ногти в ладони. Она совсем забыла, что Лекса хотела прочитать договор. Но сейчас дело вообще не в этом. У Кларк не остается сомнений, что Лексе не плевать. Более того, теперь она ясно понимает, что… О Боже мой. Она потеряет Лексу. Если ещё не потеряла. От этого осознания всё внутри содрогается. Кларк не знает, сколько времени так стоит. Кажется — вечность. Дрожащими руками она открывает дверь и выглядывает в коридор. Лекса стоит у лестницы, спиной к ней, телефон прижат к уху. Кларк делает шаг. Потом ещё один. И, наконец, заставляет себя идти вперёд. При звуке шагов Лекса оборачивается через плечо — их взгляды встречаются на секунду, и Лекса тут же разворачивается и начинает подниматься по лестнице. Кларк прибавляет шагу, почти бежит, обгоняет её и встаёт на ступеньку выше, перекрывая дорогу. — Подожди минутку, — Лекса опускает руку с телефоном и смотрит на неё с холодным недоумением. — Что тебе нужно? Кларк опускается на ступеньку ниже, чтобы оказаться с Лексой на одном уровне. Слова застряли в горле комом. Она может только смотреть в зелёные глаза, в которых только отстранённость. — Кларк, вернись в студию. Через двадцать минут мы продолжим. — Мы можем поговорить? — голос звучит жалобно, почти умоляюще. — О работе? — Нет, — тихо отвечает Кларк, вглядываясь в её лицо. Лекса подносит телефон к уху: — Я перезвоню. — Она сбрасывает звонок и убирает телефон в карман. — Мне жаль, что я вышла из себя, Кларк. Этого больше не повторится. Но я надеялась, что ты меня услышала. Нам не о чем больше говорить. Лекса обходит её и поднимается дальше. Кларк снова обгоняет и запрыгивает на ступеньку выше, почти врезаясь в неё. Лекса останавливается. Затем Кларк медленно опускается обратно на её уровень и останавливается вплотную, оставляя между ними всего несколько сантиметров. — Что ты делаешь? — в голосе Лексы звучит предупреждение. — Напоминаю: эта дистанция стоит тебе двадцать тысяч. И ты их ещё не заработала. Кларк смотрит на неё. Весь мир сужается до зелёных глаз. Слова не идут. В горле жжёт. Взгляд сам собой скользит к губам Лексы. — Отойди, — говорит Лекса тише. Кларк всё ещё смотрит на её губы. Они вздрагивают — едва заметно, будто Лекса собиралась что-то ещё сказать. Кларк медленно поднимает взгляд. — Что ты делаешь? — теперь в голосе Лексы растерянность, почти страх. — Я не понимаю тебя, Кларк. — Я просто… — Кларк хочет её поцеловать. Хочет так сильно, что дыхание перехватывает. — Я хочу… Я… Взгляд Лексы меняется. Он не становится мягче — нет. Но в нём появляется что-то иное. Недоумение. — Ты приняла решение, — говорит Лекса медленно, изучая лицо Кларк. — Ты, Кларк, приняла решение. И я старалась быть на твоей стороне. Понять тебя. Но то, что ты делаешь, — это просто… Голос обрывается. — Прости меня, — едва слышно шепчет Кларк. — Нет, — Лекса резко качает головой. Воздух между ними мгновенно накаляется. Брови сходятся к переносице, глаза темнеют. — Ты провоцировала меня, зная, как сильно ранила своим решением. Ты же не тупая. Ты должна понимать, какую боль причиняешь. Но ты ведь не понимаешь? У Кларк подкашиваются ноги. Лекса наклоняется ближе. Её дыхание касается губ Кларк: — Ты сидела там, на кровати, и продолжала меня разрушать, как будто это какая-то блядская игра! Что с тобой не так?! Я не понимаю и уже не хочу. Нет, Кларк. Я не прощу. Она смотрит в зелёные глаза и понимает: она теряет её. Прямо сейчас. В эту самую секунду что-то обрывается между ними. Страх заполняет всё внутри, выталкивая воздух. — Лекса, пожалуйста, — шепчет она. — Просто оставь меня в покое, — голос Лексы даёт трещину. — Прошу тебя. Лекса начинает обходить её, и внутри Кларк что-то ломается. Вместо того чтобы сказать… Кларк обхватывает запястье Лексы и сжимает. Та замирает — глаза распахиваются от неожиданности. — Я люблю тебя, — выдыхает Кларк. — Кларк, пожалуйста. Прекрати. Лекса пытается освободиться, обхватывает запястье Кларк второй рукой, пытается оттянуть. Но Кларк держит крепко и смотрит на её губы. Зрачки Лексы резко расширяются. Кларк дёргает её руку на себя, тянется и целует её в губы. Кларк замирает на её губах, задержав дыхание. Пальцы Лексы сильнее сжимают запястье, но она не отталкивает — просто держит. Кларк чуть отстраняется. Остаётся в миллиметре от губ, начинает дышать — часто, прерывисто, не поднимая взгляда. Она чувствует дыхание Лексы на своих губах — рваное, как и её собственное. — Какого… какого хрена, — хрипит Лекса. Она резко отстраняется. — Отпусти. Снова пытается освободиться — и на этот раз легко вырывается. Кларк поднимает взгляд. Лекса смотрит на неё как на сумасшедшую, но губы приоткрыты, дыхание всё ещё сбито. Как же рвано дышит Лекса. Кларк стоит загипнотизированная, смотрит на губы, потом снова — в глаза. — Кларк. Если у тебя нет никакого понятия об ответственности, то у меня есть. Ты подписала до… Кларк тянется вперёд и снова целует её. Лекса резко выдыхает, делает шаг назад — и врезается в перила. — Ты тоже подписывала, — говорит Кларк, приближаясь к ней. — И целовала меня. — Да! И я могла потерять всё! — Она резко накрывает ладонью грудь Кларк, останавливая её. — Ты приняла решение. Ты… Что ты творишь, блять, Кларк? — Я не подписала, — шепчет Кларк, делая шаг вперёд и вжимаясь в её ладонь. Лекса не отталкивает — поддаётся. — Что? — слабо выдыхает Лекса. — Я не подписала те бумаги, Лекса, — шепчет Кларк. Она прижимается к ней, смотрит на губы. Ладонь Лексы на её груди напрягается. В следующее мгновение Лекса отталкивает её — ровно настолько, чтобы сфокусироваться на её глазах. — Не подписала? — Второй и третий лист — нет, — выдыхает Кларк и тут же улавливает перемену в зелёных глазах. Челюсть Лексы напрягается, принимая жёсткие очертания. Это не к добру. — Ты, — сквозь зубы произносит она, — не подписала их? Кларк быстро сканирует её лицо. Облегчения нет — только злость. Лекса смотрит за её спину, и Кларк оглядывается. Там Макс и Марго. — Мы идём, — говорит Лекса и снова смотрит на Кларк. — Какого хуя, — рычит она и резко толкает её. Кларк теряет равновесие, но Лекса мгновенно хватает её за шею сзади, удерживая от падения, и тянется к её лицу. — Ты, сука, Кларк… Единственное, что удерживает Кларк от кувырка по лестнице, — хватка Лексы. Кларк часто моргает: — Ты злишься, что я не подписала? — спрашивает она с ангельской невинностью. — Боже мой! — Лекса почти взрывается от ярости и резко притягивает Кларк, возвращая на ступеньку. Потом отпускает и стремительно спускается вниз по лестнице. — Лекса, — Кларк спешит следом. — Хватит! — Лекса оборачивается. — Блять, я поверить не могу! Не приближайся ко мне! Лекса быстро идёт к студии. Кларк почти бежит за ней, тянет руку, чтобы поймать, — но Лекса, словно почувствовав это, резко отдёргивает и разворачивается. — Да почему ты злишься?! — недоумевает Кларк. — Ты что, хотела, чтобы я подписала? Я ничего не понимаю! — Не понимаешь?! Господи боже, Кларк! — голос Лексы срывается на крик. — Ты намеренно позволила мне думать, что подписала договор! — Что?.. Нет! — Кларк тянется к ней, но Лекса резко отступает. — Нет? — Лекса прожигает её взглядом и ждет ответ. — Да, но… нет… То есть… Да, но… Лекса… — Кларк почти стонет. — Я просто… я боялась сказать. Ну, вдруг… вдруг ты хотела этого? Сейчас это звучит тупо, но… я просто решила, что… что если я тебя выведу из себя, ну или что-то в этом роде, то станет понятнее. — Вместо того чтобы просто сказать: «Лекса, я не подписала те разделы», — ты начала провоцировать меня?! — Лекса… — Кларк в ужасе. В полном, чистом ужасе. — Но… но… ты тоже меня провоцировала, когда… — Когда что?! Когда у меня выбора не было, потому что ты убегала?! — кричит Лекса. — Сейчас я была рядом! Я была рядом, Кларк, всё это время! Но ты решила манипулировать моими чувствами?! Господи. Господи. — Прости… — скулит Кларк. — Нет! — Лекса хватается за дверную ручку, и Кларк резко хватает её за руку, останавливая. — Лекса, ты знаешь, какой я человек, — быстро говорит она. — Я трусиха. Мне было страшно. Мне всегда страшно рядом с тобой, когда дело доходит до… до таких вещей. Это не оправдание, просто… я виновата. Прости. Прости меня. Я просто боялась, что ты ничего не хочешь. А я хочу. Я хочу тебя так сильно. Боже. Я думала, что тебе, возможно, плевать на эти два листа. Я думала, что, может, ты… что, может, мы… что чувств недостаточно, чтобы ты хотела и... И ты… Кларк замолкает, глядя в зелёные глаза, пылающие яростью — и понимает: она недооценила масштаб того, насколько ещё более разъярённой может быть Лекса. — Блять, Кларк! Всем страшно! Мне тоже было страшно после вчерашнего разговора! Я думала, что, возможно, ты меня не простишь, потому что я сделала ошибку. И ты даже не представляешь, как было страшно, когда я читала эти ебаные листы! И больно — когда мне сказали, что ты их подписала. При тебе, блять! Но тебе ведь похуй, да?! Ты смелая только тогда, когда видишь меня слабой?! Охуенно, Кларк. Знаешь что? Иди нахуй со своими страхами! Лекса открывает дверь. Кларк открывает рот — но не успевает ответить: Лекса с яростью захлопывает дверь прямо перед её лицом. Ну... Во всяком случае, она сказала честно, что хочет Лексу. Теперь осталось только дождаться, когда Лекса перестанет хотеть её медленной и мучительной смерти.