Cбитый пульс ~ remake

Кларк не может стоять вечно в коридоре. В конце концов, ей придётся зайти в студию — они ведь там собрались ради неё. Давать себе время подумать у неё нет. Ладно… Лекса злится. Но насколько всё плохо по шкале от «всё кончено» до «всё хорошо»? Очень сложно зайти. Почему так сложно зайти? Кларк глубоко вдыхает и толкает дверь студии. Заходит. — Мы тебя вечность ждать должны?! — сходу нападает Лекса. Макс делает вид, что очень занят настройкой камер, Марго вжимается в стену, обеспокоенно таращась на Кларк. Лекса стоит у стола с планшетом. — Извините за задержку, — говорит Кларк, стараясь звучать спокойно. — Садись, — сухо бросает Лекса. Кларк садится на кровать. Атмосфера в комнате настолько напряжённая, что, кажется, воздух можно резать ножом. — Всё в порядке? — тихо спрашивает Марго у Кларк. — Отлично, — отвечает Лекса вместо неё. — Макс, ты долго ещё будешь возиться?! — Н-нет. В-всё готово, — заикается он и быстро обегает камеру, плюхается на стул. — Петличка. Он хватает со стола микрофон с коробочкой, подбегает к Кларк, и та берёт его из его рук. Макс тут же отскакивает обратно, даже не пытаясь помочь ей. В руке — тонкий провод: на одном конце микрофон с прищепкой, на другом — чёрная коробка с антенкой и мигающим индикатором. — Эм… — Кларк моргает, крутя коробку в руках. Руки дрожат. Она сжимает её крепче. Поднимает взгляд, растерянно глядя на Макса, потом на Марго. Марго делает шаг вперёд, но Лекса поднимает руку — и та снова прижимается к стене. Кларк быстро опускает взгляд обратно к микрофону в руке. Микрофон — понятно, он цепляется к футболке. Но вот коробка? Куда её? Куда Макс её крепил в прошлый раз?! В прошлый раз она в истерике вылетела отсюда и в душе не ебёт, куда делась коробка и где вообще была. А потом ей уже не крепили микрофон. Макс кашляет, и Кларк бросает на него раздражённый взгляд. — Куда мне её деть? — Просто положи позади себя, — тихо говорит он. Кларк забрасывает коробку себе за спину, а сам микрофон крепит на воротник футболки. — Готова? — спрашивает Лекса. — Да, — отвечает Кларк. — Наша репетиция была продуктивной. Поэтому теперь — без листа. Смотришь в камеру и говоришь. Базовые фразы ты прочитала — теперь импровизируй. Ясно? — Ясно, — кивает Кларк, избегая её взгляда. Она смотрит в камеру. — Начинай, — говорит Лекса, усаживаясь на стул. — И вытащи руки из-под задницы! Кларк вытаскивает руки из-под бёдер — она даже не заметила, как спрятала их туда. — Начинай, чего ждёшь? Голос Лексы не просто грубый — он ядовитый. Кларк пытается не думать об этом. Лекса злится — это справедливо. Просто надо не принимать близко к сердцу. — Привет, — произносит она, натянуто улыбаясь. — Я Кларк, и я рада, что ты зашёл ко мне. Голос звучит механически. Она прочищает горло, пытается расслабиться. На самом деле сейчас гораздо легче говорить — не потому, что эмоционально она сильно отвлечена, а потому что это уже не кажется чем-то смущающим. Проблема только в вибрации в груди, в желудке — да везде. Она нервничает, и это очень плохо. Надо вспомнить фразы, которые недавно читала. Кларк быстро вытирает вспотевшие ладони о джинсы. — Я новенькая здесь, так что… если хочешь, можем познакомиться поближе. — Интонация, — сквозь зубы комментирует Лекса. — Я студентка. Люблю… — она запинается, подбирая слова. — Люблю узнавать новых людей. — Это не сайт знакомств, — холодно замечает Лекса. — Ещё раз. — Привет, красавчик, — говорит Кларк, понижая голос. — Что я могу для тебя сделать? Как твой день? Надеюсь, я смогу сделать его лучше. Эм… — Кларк трёт пальцами джинсы. Что там дальше? Ничего не приходит в голову. Она повторяет: — Что я могу для тебя сделать? — Хватит мямлить себе под нос! Говори увереннее! — Я могу раздеться для тебя. Медленно, если хочешь. Или быстро. Как тебе больше нравится? — Не спрашивай. Предлагай. Опиши процесс. Жар начинает подниматься по шее к лицу. — Я думала, что могу просто говорить разные не связанные между собой фразы, — Кларк изо всех сил фиксируется на объективе камеры, чтобы не перевести взгляд на Лексу. — Можешь. Но я буду тебя направлять, когда потребуется. Поэтому мы будем останавливаться на том, на чём я решу. Опиши процесс, — повторяет она ещё строже. — Хочешь, чтобы я разделась… — выдавливает она. — Показала тебе… Блять. Что показала? — Что показала? — тут же уточняет Лекса. — Своё тело. — Какие части? — Эм… — шепчет Кларк. — Грудь, — неразборчиво говорит она. — Громче! Чётче! И без мычания! Что ещё? — Грудь, — повторяет Кларк громче. — Всё остальное. — «Всё остальное»? Серьёзно? Ты не можешь даже назвать части собственного тела? — Могу. — Тогда называй. Что ты готова показать? Кларк молчит и трёт пальцами джинсы. Здесь очень жарко. Кондиционер вообще работает? Вдох. Выдох. Надо не обращать внимания. Это же Лекса. Лекса злится. Надо… — Не трать наше время! Что показать? — Сиськи. Задницу. — Дальше. Чтобы ты что-то показала — что нужно сделать? — Снять футболку? — Это вопрос? — Нет. Я могу снять футболку. Показать, что под ней? — Ты будешь раздеваться? — сухо уточняет Лекса. — Нет, — вжимая пальцы в бёдра, как можно спокойнее отвечает Кларк. — Рассказывай, если не собираешься снять футболку! — громко говорит Лекса. — Что под ней? — Эммм… Под ней лифчик. — Не мычи! Какой лифчик? — Я покажу тебе, что под ней. Тебе нравится кружевное бельё? — Не спрашивай! Дальше! Лицо Кларк пылает. Она чувствует, как сзади, на шее, уже проступает пот. — Потом… я покажу тебе больше. Сниму футболку. Дам тебе полюбоваться. — Используй более откровенную лексику. Они платят не за эвфемизмы! — Но… — начинает защищаться Кларк, удерживая взгляд на объективе. — «Покажу тебе больше»? Ты это говоришь так, будто у тебя под футболкой секретные документы, а не то, за что они платят. Очнись. Пока ты лепечешь, как на уроке полового воспитания, они уже кликают на стрим, где сиськи называют сиськами. — Покажу тебе свою грудь, — еле удерживая интонацию ровной, произносит Кларк. Злость уже начинает поджигать желудок. — Откровеннее! — Соски! — выпаливает Кларк. — Что соски? — Буду играть с сосками, пока ты смотришь. — Лучше. Продолжай. Что ты будешь делать дальше? — Сниму остальное, — Кларк изо всех сил старается не думать о том, что говорит. Лучше вообще отрубить нахуй мозг. — Медленно стяну трусики. Покажу, какая я… Она запинается. Слово застревает в горле. — Договаривай. — Мокрая, — шипит сквозь зубы Кларк. — Громче. И увереннее. Это не признание в преступлении. — Покажу, какая я мокрая для тебя! — Что потом? — Буду трогать себя. Там, где ты скажешь. — Где именно? Будь конкретной. — Везде. Грудь, живот, бёдра… — И? — И между ног! Буду трогать свою киску, доволен?! — Кларк начинает выходить из себя и это очень нехорошо. — Понизь тон, — холодно командует Лекса. — Ты соблазняешь, а не ругаешься. Заново. Ты покажешь грудь. Что дальше? Кларк переводит дыхание, подавляя в себе нарастающее раздражение. — Буду ласкать её, сжимать, играть с сосками. Они очень чувствительные. — Это уже лучше. Добавь эмоций. О, лучше не стоит. Кларк прикрывает глаза и снова переводит дыхание. Спокойно. Спокойно. Лекса злится. Она наказывает её, и если это осознавать, то… Просто надо успокоиться. Надо успокоиться. Пожалуйста. Ну пожалуйста. — Мне нравится, — медленно и как можно спокойнее говорит Кларк, — когда на меня смотрят. Это заводит. Хочешь увидеть, как я трогаю себя? — Меньше вопросов! — Я и так стараюсь, — сквозь зубы говорит Кларк и переводит взгляд на Лексу. За её спиной стоит Марго, прижимая планшет к груди. Макса не видно — он старательно делает вид, что его здесь нет. Кларк снова смотрит на Лексу. — Да, иногда у меня вылетают вопросы. Но ты же здесь для того, чтобы помогать, а не критиковать каждое слово! — Хочешь, чтобы я помогала? — Лекса приподнимает бровь. — А разве это не твоя работа?! — Хорошо, — холодный блеск в глазах Лексы заставляет Кларк пожалеть о сказанном. — Смотри в камеру. Кларк сжимает губы, резко переводит взгляд в объектив. — Где именно ты трогаешь? — Сначала грудь, потом… ниже, — Кларк втягивает воздух сквозь зубы. — Проведу рукой по животу, по бёдрам… и… — И? — И между ног. Покажу, как трогаю себя через трусы. — Где ты себя трогаешь? — Между ног! — Кларк едва сдерживается, чтобы не сжать руку в кулак. — Конкретнее! — Трогаю свою киску через трусы! Это достаточно конкретно? — Агрессия не продаётся, — холодно отмечает Лекса. — Дальше. — А потом сниму трусы. — Что дальше? — Дальше снова трогаю себя! — Где? — Там! — Где там? И уточни: только снаружи или… — Лекса! — голос Кларк звенит от возмущения. — Отвечай! — И внутри тоже, — шипит Кларк. — Пальцами. — Двумя, тремя? — Одним, двумя, тремя! Сколько скажешь! — повышая голос, отвечает Кларк. — Опиши ощущения. Кларк глубоко вдыхает. — Горячо и мокро. — Если там горячо и мокро, — Лекса звучит почти лениво, — то где возбуждение? Где желание? — Я стараюсь! — Нет. Ты перечисляешь действия. А мне нужны эмоции. Что ты чувствуешь? — Возбуждение, — отвечает Кларк сквозь стиснутые зубы. — Неубедительно. Опиши физические ощущения. Как твоё тело реагирует? Кларк чувствует, как нарастает злость, и в висках начинает пульсировать: — Соски твердеют. Становится мокро, — говорит Кларк громко, ненавидя каждое слово. — Насколько мокро? — Очень! — почти рычит Кларк. — Течёт по бёдрам, доволен?! — Снова агрессия. Контролируй себя. И не ври так откровенно — никто не течёт ручьями. Кларк закидывает голову назад, набирая в лёгкие воздух. Считает до трёх. Опускает голову и смотрит в камеру: — Я вхожу в себя пальцами. И да, становится влажно. Не «течёт ручьями», но… достаточно, чтобы пальцы легко скользили. — Вот это уже больше похоже на правду. Что ещё? — Дыхание учащается. Кожа становится чувствительнее. Хочется, чтобы меня трогали. — Где? — Везде, — нарочито мягко отвечает Кларк, проглатывая первоначальный вариант ответа, но выходит всё равно недобро. — Что ты делаешь, когда возбуждена? — Серьёзно?! — Кларк резко дёргает головой в её сторону. — Не надо ничего личного! Включи фантазию! — Кусаю губы, — сквозь зубы отвечает она. — Выгибаюсь. Стону. — Как именно стонешь? И смотри в камеру! — Тихо сначала, — медленно произносит Кларк, глядя в камеру. — Потом громче, если… если хорошо. — Покажи. — Что? — Кларк вздрагивает. — Покажи, как стонешь. Это же часть твоей работы. — Я… — По шее сзади стекает капля пота. — Ахх… — выдавливает она неубедительно. — Убого. Ты получаешь удовольствие, а не умираешь. Попробуй естественнее. — Я не могу стонать по команде! — голос вибрирует от раздражения. — Ты здесь актриса. Играй! — Ммм… ах… — Кларк пытается изобразить стоны. — Кларк, — голос Лексы становится ещё холоднее. — Ты даже простой стон не можешь изобразить убедительно. Как ты собираешься работать? — Я учусь! — У нас нет месяца на то, чтобы ты научилась стонать! Вспомни реальные ощущения и воспроизведи! — Вспомни?! — возмущение пульсирует в горле. — Да! Я не говорю произносить личные вещи! Вспомни ощущения и фантазируй. Покажи мне, как ты стонешь! Или ты только тихонько всхлипываешь? — Хочешь услышать, как я стону? — злость жжёт язык, но она умудряется говорить сдержанно. — Хорошо. Сначала тихо — «ммм», потом громче — «ах, да». А когда совсем хорошо — ору так, что сейсмографы регистрируют колебания! — Покажи. Кларк закрывает глаза, пытаясь успокоиться. Темнота под веками пульсирует красным. Успокоиться уже нереально — кого она обманывает? Открывает. Смотрит в камеру: — Ммм… Ах… да… вот так… ааааааа. — Фальшиво. — Потому что я уже зла, а не возбуждена! — Кларк смотрит на Лексу. — Тогда перестань злиться и начни работать! — Лекса смотрит на неё поверх монитора. — Я не могу! Ты специально меня доводишь! — Я делаю свою работу. Требую от тебя профессионализма. Профессионализм, Кларк — это когда не психуешь из-за простых вопросов! Давай заново, с момента, где ты сняла трусы. И в этот раз — без истерик. Кларк сжимает кулаки так сильно, что ногти до боли впиваются в ладони. Она делает глубокий вдох, выдох. Смотрит в камеру: — Я ласкаю себя, — шипит Кларк. — Вхожу в себя двумя пальцами. — Ты можешь мастурбировать только пальцами? Может, у тебя есть игрушки? — Могу и игрушками. Если попросят, — цедит она. — Какими? — Какие найдутся! — рявкает Кларк. — Непрофессионально. У тебя есть ассортимент. Что ты можешь предложить? — Вибратор. Дилдо. Всё, что угодно! — Размеры? Материал? Клиенты любят детали. — Да какая разница?! Кулак для фистинга! Они с Лексой пересекаются взглядами. Кларк замечает, как Марго медленно крадётся к двери. — Лекса… У меня… эм… тренировка. — Иди, — отмахивается Лекса, не глядя на неё. — Разница большая. Кому-то нравятся реалистичные, кому-то — нет. Размер тоже важен. И да, для фистинга тоже нормально. И ты должна знать свой инвентарь. — У меня нет никакого инвентаря! — Тогда что ты собираешься использовать? Смотри в камеру! — Пальцы! — почти кричит Кларк, глядя на неё. — Только? Скучно. Что ещё можешь предложить? — Лекса выгибает бровь. — Ничего! Я новенькая, помнишь?! — взрывается Кларк. Дверь за Марго захлопывается. — Тогда расскажи о фантазиях. Смотри в камеру! Что тебя заводит? Чем поделишься? — Я уже говорила! — Нет. Фантазия, Кларк. Включи наконец её и выключи всё личное! Сколько раз повторять?! Я слушаю. И смотри в камеру!!! — Поцелуи. Объятия. Нежность, — выдавливает Кларк, переводя взгляд в объектив. — Это романтика, а не эротика. Что дальше? Что происходит после поцелуев? Расскажи мне. Пошагово. Это твоя работа — создавать образы. — Сначала поцелуи. Потом руки начинают блуждать по телу. Расстёгивается одежда… — Кто расстёгивает? Ты или партнёр? — Да какая разница?! — Большая. Ты ведёшь или подчиняешься? — По-разному. — Выбери что-то одно для своей роли. Ты доминируешь или подчиняешься? — Почему я должна выбирать?! — Потому что у зрителей разные предпочтения, — Лекса снимает с себя жакет и кладет его аккуратно рядом на стол. — Одни хотят, чтобы ты командовала, другие — чтобы слушалась, — продолжает она, принимая прежнюю позу. — Но ты не можешь быть сегодня одна, завтра — другая. Потому что со временем у тебя будет своя аудитория, а если ты будешь каждый день разная, то создашь проходной двор! Так что? — Я не могу ни то, ни другое! — Сотый раз повторяю: здесь нет ничего личного. — Но если я буду врать во всём, то это будет фальшиво! — Да, но ты можешь выбрать то, что тебе ближе, и преувеличивать, подключая фантазию. Кларк, у тебя что — в одно ухо информация влетает, в другое вылетает?! Выбирай! Кларк даёт себе секунду, дышит. — Подчиняться. — Почему? — Потому что не надо придумывать, что делать. — Ленивый подход. Что именно делать? — Всё! — выплёвывает Кларк. — Будь конкретнее! — Потрогать, показать, полизать, потрахать себя! Достаточно конкретно?! — голос уже дрожит от злости. — Начинаем двигаться в правильном направлении. Но всё ещё слишком агрессивно. Смягчи подачу. — Я не могу! Ты меня бесишь! — Это заметно. Но зрителям нужно возбуждение, а не злость. Попробуй ещё раз. С чувством. — С каким чувством?! Я сейчас взорвусь! — Кларк взмахивает руками, глядя на Лексу. — Ещё раз! — приказывает Лекса громко. — И смотри в камеру! Кларк глубоко дышит, пытаясь успокоиться. Смотрит в камеру: — Я не против себя потрогать, показать что-то, полизать… что-то, потрахать себя чем-то! — Всё ещё слышна злость. Ещё раз. Кларк смотрит на неё с ненавистью: — Я. Не. Могу! — Кларк что есть силы сжимает руки в кулаки. — Можешь. Закрой глаза. Представь не меня, а того, кто тебе нравится. — Иди к чёрту! — взрывается Кларк и смотрит на Лексу. Она ненавидит её. Ненавидит. Она её убьёт. Серьёзно. Она просто задушит Лексу к концу съёмки — и всё. Макс тихо скулит за мониторами. — Непрофессионально, — спокойно подмечает Лекса и откидывается на спинку стула. Теперь она не смотрит в монитор. — Знаешь что? — Кларк поднимает руку и тычет в неё указательным пальцем. — А я заявлю, что предпочитаю женщин. Пусть ко мне заходят лесбиянки! — О, ты будешь стримить для десяти лесбиянок? — Нет, — ядовито огрызается Кларк, — мужикам нравятся лесбиянки! Просто я могу говорить, как лижу киски, а не сосу члены. Уверена, это тоже работает! И для тех и для других! — Да, только это не освобождает от необходимости работать с мужской аудиторией. — Но мне не придётся говорить о них! — Хорошо! Хочешь поговорить о женщинах?! Кларк тут же жалеет, что сказала это. Капля пота стекает по виску, она быстро её смахивает и, яростно дыша, смотрит на Лексу. — И что именно тебе нравится в женщинах? Конкретно, — Лекса складывает руки на груди в замок и закидывает ногу на ногу, устраиваясь в более расслабленной позе. И бесит Кларк теперь ещё сильнее. — Мягкость. Нежность. Понимание, — Кларк быстро вытирает мокрые ладони о джинсы. — Как возбуждает! Все сразу начали дрочить! Говори нормально! Перед тобой женщина — что ты с ней будешь делать? — Можно мне выйти? — тихо спрашивает Макс. — Сидеть, — рявкает Лекса. — Кларк! — Сниму ей лифчик! — Как? Спереди застёжка или сзади? Ты тянешься руками или просишь партнёршу? — Боже, Лекса! Да какая разница?! — Это важные детали. Отвечай! — Сзади! Я расстёгиваю сзади! — Одной рукой или двумя? — Ты издеваешься?! — Я учу тебя создавать визуальный контент словами. Так одной или двумя? — Двумя! Я использую обе руки! — Что в это время делает твой рот? — Целует шею! — Куда переходишь потом? — К соскам! — Что делаешь с сосками? — Обвожу языком! Потом посасываю! Потом кусаю! — Что происходит дальше? — Иду ниже! Целую живот! — Как? Прямая линия вниз? Или задерживаешься? — Задерживаюсь! На пупке! Довольна?! — не скрывает раздражения, рычит Кларк. — Что делаешь с пупком? — Серьёзно?! Что можно делать с пупком?! — Отвечай на вопрос. — Тереблю внутри языком. Прям в дырочке! Окей?! — Руки в это время где? — На бёдрах! — Внешняя сторона или внутренняя? — КАКАЯ РАЗНИЦА?! — все внутренности Кларк гудят от злости. — Большая. Внутренняя сторона чувствительнее. Так где? — Внутренняя! На внутренней стороне бёдер! — Что делают твои руки? — Царапают! Сжимают! Раздвигают! — голос уже дрожит от ярости. — Раздвигают для чего? Кларк ненавидит её: — Раздвигают, чтобы добраться до неё! — До кого? Кларк задыхается, она вскакивает с кровати и стоит, тяжело дыша, испепеляя Лексу взглядом. — Сядь и расскажи подробно. — НЕТ! — Кларк, сядь на кровать и продолжай работать. — Это не работа! Ты меня наказываешь! — Сядь! Кларк, рыча себе под нос, садится. — Ты раздвинула. Что ты видишь? — ЧТО?! — Опиши, что видишь. Цвет, состояние, детали. — Ты совсем охренела?! — Кларк вскакивает, и обе руки взлетают вверх, замирая у головы. Макс тоже резко встаёт. — Я… мне правда нужно выйти… — он быстро бежит к двери. — Прошу. Пожалуйста. — Уходи уже! — рявкает Лекса, и Макс скрывается за дверью за секунду. — Кларк, я жду ответа. — Розовая! Влажная! Что ещё ты хочешь?! — кричит на неё Кларк, замечая, что лицо Лексы по-прежнему серьёзное, но она клянётся — в глазах сверкают искорки веселья. — Насколько влажная? Блестит? Капает? Течёт ручьём? Будь точнее, пожалуйста. — ЛЕКСА! — орёт Кларк, в шоке таращась на неё. — Отвечай на вопрос! — Блестит, блять! Она вся мокрая! — Сядь. Что ты делаешь дальше? — Лекса чуть склоняет голову набок, с любопытством наблюдая за Кларк. — Дотрагиваюсь пальцем! — Кларк не будет садиться. — Какими? И где касаешься? — Вожу указательным пальцем по губам! Потом трогаю клитор! — Реакция партнёрши? — Стонет! — Как? Покажи. — Я уже показывала! — Это были твои стоны. Покажи женские. — Это И ЕСТЬ ЖЕНСКИЕ! — рявкает Кларк, делая резкий шаг вперёд. — Покажи стоны партнёрши. Люди не стонут одинаково, Кларк. Если не знаешь — покажи с вариациями, — Лекса взмахивает рукой с ленивой небрежностью, как будто дирижирует скучным концертом. — Ахх… ммм… да… — Кларк почти рычит эти звуки, не сводя с Лексы взгляда. — Злость всё ещё слышна. Что происходит дальше? — Я использую язык! — Вместо пальцев или вместе? — Вместо! — Опиши технику. — ТЕХНИКУ?! — Кларк уже задыхается от ярости. — Да. Широкие мазки? Точечные касания? Что именно? В какой последовательности? — Всё подряд! Я делаю всё подряд! — Хаотично? Без системы? — С системой, конечно! Сначала вырисовываю алфавит. Потом — цифры! Происходит заминка в расстреле Кларк, во время которой Лекса поджимает губы. — Что происходит с её телом? Визуальные изменения? — Покрывается испариной. Соски твердеют. Мышцы напрягаются! — Ты используешь пальцы? Когда? На каком этапе? — Когда она достаточно возбуждена! — Как определяешь? — По звукам! По тому, как двигается! По влажности! — Сколько пальцев? — Один сначала! — Опиши ощущения внутри. — Горячо! Тесно! Мокро! — Текстура? — ТЕКСТУРА?! Ты ебанулась?! — Гладко? Ребристо? Это важные детали, — серьёзно говорит Лекса, но брови чуть приподняты с издевательским интересом. — Ребристо — спереди. Гладко — сзади. Достаточно?! — Когда добавляешь второй палец? — Когда захочу! — Насколько глубоко? — До основания! — Всегда? — Нет! Варьирую глубину! Туда-сюда, блять! — выплевывает Кларк. — Как понимаешь, что она близко? — Сжимается вокруг пальцев. Дрожит. Стоны меняются! — Как меняются? — Становятся выше! Чаще! Громче! — Покажи! — АХ! АХ! ДА! ДА! БЛЯТЬ! — кричит Кларк, запрокидывая голову и поднимая руки вверх, как оперная дива в финальной арии. Кларк опускает голову, тяжело дыша. Лекса прикрывает рот рукой, делая вид, что кашляет. — Она кончила. Что потом? — голос выше обычного, и она прочищает горло. — ЧТО ПОТОМ?! — голос Кларк подскакивает на две октавы, руки опускаются и сжимаются в кулаки. — Потом всё! Хватит! Целуемся! Обнимаемся! Лежим! Отдыхаем! — Она чувствует свой вкус на твоих губах? — Да! — выдыхает Кларк сквозь стиснутые зубы. — Нравится ей это? — Откуда я, блять, знаю?! — Кларк взмахивает руками. — Что нравится тебе? Ты проглатываешь? — Лекса слегка наклоняется вперёд. — ПРОГЛАТЫВАЮ! Я всё проглатываю! Довольна?! — Кларк почти захлёбывается словами от злости. — Серьёзно, Лекса?! А что, есть другие варианты?! Это же не дегустация вина — покрутить во рту, оценить букет и сплюнуть в ведёрко?! Лекса опускает голову и поправляет рукав рубашки, хотя с ним всё в порядке. — Вкус? Опиши вкус. Отличается от вкуса других? — невозмутимо говорит она, затем поднимает взгляд. — Лекса, ты адекватная?! — Кларк таращится на неё в полном недоумении. — Это сенсорные детали. Важная часть описания. Отвечай, — Лекса пожимает плечами с показным равнодушием. — Я в душе не ебу! Я лизала один раз в жизни! Тебе вкус описать?! Кларк таращится на Лексу с неприкрытой ненавистью. Та проводит языком по нижней губе, а потом чуть опускает голову: — Напоминаю: ничего личного. Фантазируй. — Горький! — Горького не бывает, — спокойно поправляет Лекса. — Откуда тебе, блять, знать?! Ты что, всё перепробовала?! — Кларк делает резкий шаг вперёд. — Кларк! — Лекса выпрямляется. — Кисло-сладкий! Как соус! — Тебе нравится? — спрашивает Лекса, склонив голову. — ДА! Обожаю! Мне нравится! Что ещё?! — Кларк взмахивает руками, почти теряя равновесие. — Теперь опиши, что нравится тебе получать. — НЕТ! Хватит! Я больше не могу! — Кларк хватается за голову. — Это твоя работа, Кларк. Продолжай! — ЭТО НЕ РАБОТА! ТЫ МЕНЯ ДОВОДИШЬ! ТЫ МЕНЯ БЕСИШЬ! Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! ЕЩЁ НЕМНОГО — И Я ТЕБЯ УДАРЮ ЭТОЙ КАМЕРОЙ! — Это подготовка к работе. Что тебе нравится получать? — Лекса медленно качает ногой, не сводя с неё взгляда. — ТО ЖЕ САМОЕ! Всё то же самое! — Кларк топает ногой от бессилия. — Нет. У всех разные предпочтения в активной и пассивной роли. Что именно тебе нравится? — Лекса поправляет манжету рубашки. — Когда лижут! — Кончаешь быстро? — уточняет Лекса, слегка приподнимая бровь. — Это личное! — Кларк прижимает руки к бокам. — Ничего личного! Сто первый раз повторяю — это рабочий вопрос. Отвечай, — Лекса поднимает руку, останавливая возражения. — По-разному! — огрызается Кларк, отворачиваясь. — Кончаешь от языка или нужны пальцы? — продолжает Лекса методично. — ЛЕКСА! — Кларк резко поворачивается обратно. — Отвечай! — Лекса стучит ладонью по подлокотнику. — От языка могу. Но с пальцами — лучше! — Любишь жёсткий секс? — ЧТО?! Я не буду это обсуждать! — Кларк отступает на шаг. — Кларк, многие клиенты любят БДСМ. Ты должна знать свои границы, — Лекса говорит это таким тоном, словно обсуждает меню на обед. — Мои границы — не обсуждать это с тобой! — Кларк тычет в неё пальцем. — Любишь боль? Или предпочитаешь доминирование? — Я уже сказала, что предпочитаю подчиняться! Или у тебя тоже в одно ухо влетает, в другое вылетает?! — Кларк делает несколько шагов по студии туда-сюда. — Насколько? Лёгкая игра или полный контроль? Команды? Ограничение движений? — Лекса перечисляет варианты, внимательно следя за Кларк. — Команды! — бросает Кларк через плечо. — Какие? Что тебе приказывают? — Лекса поворачивается на стуле, следя за её движениями. — Не двигаться. Не трогать. Не кончать! — Кларк останавливается и смотрит на неё. — Не кончать? Контроль оргазма? — в голосе Лексы появляется живой интерес. — ДА! Да, блять, контроль оргазма! — Кларк в душе не ебёт, что это. Её оргазм в последний раз вышел из-под контроля. — Долго можешь терпеть? — Лекса слегка подаётся вперёд. — Я откуда знаю? Я, блять, фантазирую! — Отвечай! — Лекса повышает голос. — Не знаю! Не засекала! — Примерно? — настаивает Лекса, не давая передышки. — Минут десять–пятнадцать! — Когда наконец разрешают — опиши ощущения, — Лекса откидывается назад, явно довольная прогрессом. — Облегчение! Взрыв! Вау, блять, фейерверки как в День независимости! — Кричишь? — уточняет Лекса, склонив голову. — ДА! — почти воет Кларк. — Что кричишь? — Лекса постукивает ногтем по подлокотнику. — Всякое! — Например? — Лекса поднимает бровь. — «Да», «Боже», «Блять»! «Благослови Америку»! — А имя партнёра? — И имя тоже! Мне крикнуть имя?! — Кларк делает к ней угрожающий шаг. — Нет, не стоит. Сквиртуешь? — Лекса машет рукой, отметая предыдущий вопрос. — ЧТО?! Нет! То есть… Что за… О боже! — Кларк застывает на месте, медленно осознавая смысл вопроса. — Отвечай! — Ладно! Пусть будет да! — сдаётся Кларк, взмахнув руками. — При каких условиях? — тут же уточняет Лекса. — Когда очень долго возбуждают! И правильный угол! — Кларк вытирает пот со лба. — Какой угол? — Я не знаю! Не измеряла транспортиром! — Кларк делает несколько резких шагов по студии. — Что чувствуешь перед этим? — Давление! Как будто хочется в туалет! — И? — И всё! Хватит! — Нет. Это важная тема. Многие клиенты спрашивают, — Лекса покачивает ногой. — Пусть спрашивают у кого-то другого! Кто сквиртовал, например! — Кларк разворачивается к ней спиной. — Ты сквиртовала. Забыла? — в голосе Лексы появляется едва заметная усмешка. — Я не… Боже мой! Я тебя ненавижу! — Кларк резко оборачивается. — Ты должна уметь отвечать, — Лекса проверяет время на часах. — Я ответила! — Кларк скрипит зубами. — Недостаточно подробно. Опиши процесс, — Лекса барабанит пальцами по подлокотнику. — НЕТ! Я не буду! — Будешь. Или на стримах, или сейчас. Выбирай. Как ты фонтанируешь? — Лекса перестаёт барабанить и смотрит на неё в упор. — Я выбираю, — Кларк показывает ей средний палец. — Кларк! — Лекса повышает голос. — Что «Кларк»?! — та делает угрожающий шаг к стулу. — Злость — тоже эмоция. Трансформируй её в свою пользу, в возбуждение, а не просто ори, — Лекса скрещивает руки на груди. — Я не могу трансформировать желание тебя придушить в возбуждение! Ты ненормальная! — Кларк указывает на неё дрожащим от ярости пальцем. — Я профессионал. А ты — нет. Поэтому сиди и учись. — Я не хочу уже учиться! Я хочу уйти! — Дверь там же, где была, — Лекса машет рукой в сторону выхода. — Я всё рассказала! — Нет. Мы не обсудили анальный секс, — Лекса поправляет воротник. — ЧЕГО?! — Кларк подпрыгивает на месте. — Ты глухая? Анальный. Секс. Важная тема, — Лекса произносит медленно, глядя ей в глаза. — НЕТ! — Почему? Не пробовала или не понравилось? — Не твоё дело! — Кларк скрещивает руки на груди. — Моё. Отвечай. — Нет! Не пробовала! — Почему? — Потому что не хочу! — Кларк отворачивается. — Но в фантазиях присутствует? — НЕТ! — Кларк резко поворачивается обратно. — Врёшь. У всех есть любопытство. — У меня нет! — Кларк сжимает кулаки. — Даже пальцем не пробовала? — ЛЕКСА! — Кларк топает ногой. — Что? Это нормальный вопрос. Многие клиенты будут просить. — Пусть просят! Я откажу! — Ты здесь ради денег, помнишь? — Лекса слегка улыбается. — Есть границы! — Где они? Определи чётко. — Никаких пальцев в жопе! — Что ещё? — Лекса кивает, словно записывая мысленно. — Никакого унижения! — Ты только что описывала контроль оргазма. Это форма унижения. Ты же подчиняешься. — Это другое! — Кларк взмахивает руками. — Почему? — Лекса приподнимает бровь. — Это… это игра! А не настоящее унижение! — В чём разница? — В уважении! В заботе! В том, что потом обнимут, а не бросят! — Хорошо. В БДСМ, например, принято обнимать и не бросать. — Но кто-то, очевидно, об этом забывает! — Что? — Ничего. Повисает звенящая тишина. Кларк стоит столбом, глядя на Лексу, постепенно осознаёт, что её ноги дрожат. Что лицо всё горит огнём. Что футболка сзади вся мокрая. А Лекса сидит в паре метров, слегка наклонив голову и легко покачивая ногой. Она пристально, чуть с прищуром смотрит на Кларк. Вероятно, решает — продолжить её мучить или помиловать. У Кларк стойко гудит и вибрирует всё внутри — она всё ещё на пике злости. И Лексе лучше остановиться. Возможно, та считывает это в глазах Кларк, потому что чуть сильнее прищуривается, вот-вот готовая принять решение. — Теперь мы перейдём к мужчинам. Женщины — это, конечно, было увлекательно. Но поразвлекались — и хватит. — ПОРАЗВЛЕКАЛИСЬ?! — орёт Кларк на всю студию. Руки начинают откровенно трястись в воздухе. Она заставляет себя стоять на расстоянии от Лексы и не задушить её. — С агрессией надо что-то делать, — вздыхает Лекса, смахивая невидимую пылинку с юбки. — Гений, блять! — Кларк аплодирует. — А может, госпожа начальница, надо что-то делать с её причиной?! Лекса отрывает взгляд от юбки и смотрит на Кларк исподлобья: — Нет, не думаю. Мы не закончили, Кларк. Мужчины. — Что мужчины?! — Он достаёт член. Что видишь? — О, серьёзно? Сразу достаёт? — Кларк прикрывает глаза, массируя виски. — Описывай. Размер, форма, состояние. — Большой. Твёрдый. Что ещё? — Насколько большой? Обхват? — Лекса наклоняется вперёд, усиливая давление. — ОБХВАТ?! — Кларк взмахивает руками, теряя последние остатки терпения. — Помещается в руку? Нужны две? — Лекса поднимает руку и изучает свои ногти с показным равнодушием. — Две руки? Не льсти себе, — фыркает Кларк. — Одна рука. Ладно. Что делаешь сначала? — она едва заметно пожимает плечами. — Беру в руку. — Как? — Лекса поднимает на Кларк взгляд, и её бровь ползёт вверх с ленивым любопытством. — Медленно. Провожу пальцем от основания. — Что дальше? — Лижу. — Где? Как? Подробности! — Лекса машет рукой с царской небрежностью. Кларк смотрит на неё с нескрываемой ненавистью. — Я жду ответ, — Лекса проводит языком по нижней губе, явно наслаждаясь моментом. Кларк стоит неподвижно несколько секунд. Потом глубоко вдыхает через нос и медленно выдыхает через рот. Ещё раз. И ещё. — Хочешь знать, что я буду делать с членом? — опасно тихо спрашивает Кларк, делая шаг к ней. — Кларк, — Лекса заметно напрягается, уловив перемену в её тоне. — Мой язык сначала обводит головку члена, — сквозь зубы говорит Кларк, не сводя с неё глаз. — Потом я беру его в рот. — Кларк, — Лекса моргает, пытаясь понять, что изменилось. Кларк делает к ней шаг, и Лекса вытягивается, напрягаясь. — Я беру его до середины, — голос Кларк становится хриплым, откровенно интимным, — поднимаю глаза, смотрю на него, а потом проталкиваю его хуй себе до горла. — Кларк, — морщась, хрипит Лекса, поднимая руку ладонью к ней. — Он стонет, а потом обхватывает мой затылок и надавливает. Я начинаю задыхаться, потому что… о-о-о, он такой большой и так глубоко во мне, — голос Кларк становится нарочито сладким, почти стонущим, и Лекса морщится сильнее, безуспешно пытаясь скрыть, как ей противно это слушать. — Кларк, — её рука сжимается в кулак, — хватит. — О, — Кларк скалится, облизывая губы, — ему мало надавливать мне на голову. Он ещё и дёргает бёдрами — и я почти кашляю, — голос становится ещё более откровенным, — он позволяет мне отстраниться, чтобы я подышала. Я проглатываю все его выделения. Ммм. Лекса поднимает вторую руку и приоткрывает рот, чтобы снова попросить. — А потом я начинаю сосать. Яростно так, со вкусом, причмокивая. О, я ещё стону. Вот так. Ммммм, ммммм… — А потом он ускоряется, долбится мне в глотку, и я понимаю, что он кончит. Как я понимаю, хочешь спросить? О, он стонет. Вот так: «аааах, аааах», — и быстрее, быстрее двигается. — Кларк! — Лекса встаёт и оказывается к ней вплотную. — И вот. Он… Спросишь, куда он кончит? В рот мне, конечно. Ммм, дааааа, мммм… и он такой: «ааххх, аххх», — и кончает мне в рот. — Кларк, хватит, — Лекса накрывает её рот ладонью. — Замолчи. Хватит. Кларк кусает её руку, и Лекса отдёргивает ладонь. — Ты забыла спросить, глотаю я или сплёвываю. Конечно, глотаю. Ммм, это так… Лекса, снова закрывая её рот рукой: — Заткнись, заткнись, заткнись, — шипит она. — Замолчи. Пожалуйста. Кларк что есть силы кусает её, и Лекса дёргает руку назад и падает обратно на стул. — Ты переходишь все границы! — рычит Лекса, глядя на неё снизу вверх. — Ты… ты непрофессиональна, ты… — она скалится, подбирая слова. — Ты лицемерка, Лекса! — перебивает её Кларк, чуть склоняясь к ней. — Всё, мы закончили! — Лекса вскакивает на ноги, но Кларк тут же толкает её в плечи, и та падает обратно на стул. — Сидеть! — рявкает Кларк, и Лекса приоткрывает рот. — Это ты непрофессиональна! Профессионал не использует рабочую ситуацию, чтобы отыграться за личные обиды! А когда получила то, что хотела — вдруг: «ой, это же личное», да?! Тебе противно, блять, слушать, как я сосу члены, и ты даже лицо не смогла удержать статичным! Сама требовала этого, а когда услышала — начала затыкать мне рот! Ебать ты профессионал! — Кларк! — рявкает Лекса и снова встаёт, и Кларк тем же жестом усаживает её обратно. — Я не договорила, блять! — орёт Кларк, нависая над ней. — Это ты непрофессиональна! Потому что смешала личное с рабочим! Потому что использовала свою власть, чтобы отомстить! — О, напиши на меня жалобу! Я её рассмотрю! А пока что отойди от меня! Мы закончили! — Мы не закончили! Ты обвинила меня, что я провоцировала тебя. Серьёзно?! Да, я тебя провоцировала и возбудила, ох бедная-бедная! А ты меня вчера провоцировала — но это ведь другое, да? Потому что я всё время убегала! — Да, Кларк, представь себе! — Лекса встаёт и толкает её в плечи. — ХУЙНЯ! — Кларк тычет ей в лицо указательным пальцем. — Если бы ты хотела говорить, то закрыла бы меня в комнате уже наконец и говорила! Я что, рот тебе затыкала?! Это твоя прерогатива! Но нет, ты, блять, пользуясь своим положением, пытала меня как сука! Видела, что мне хреново — и продолжала, продолжала давить! А потом такая: «ой-ой, Кларк, ты плачешь». Лекса стискивает зубы, глаза вспыхивают яростью. — Кларк, — предупреждает она. — И ты ещё мне будешь говорить, что я открываю рот, когда ты слабая?! Ты такая же трусиха, как и я! И по-настоящему начала говорить только когда сломала меня! Так что сама иди на хуй со своими «это было другое». — В комнате, говоришь, закрыть тебя надо было… — низко начинает Лекса. — Если бы я тебя закрыла в комнате, Кларк, ты мне и слова не дала бы вставить. Закрыла бы уши и орала на всю комнату. Или дверь бы вышибала. Ты же чокнутая! — Я даже когда рыдала — дверь не вышибала! Тебе нужно было только открыть свой рот и сказать: «Я тебя люблю, Кларк», — и всё, блять! Вместо твоих вечных «нам надо поговорить, нам надо поговорить», — она кривляется, изображая Лексу. — Достаточно было один раз сказать, что ты меня любишь! — ТЫ МЕНЯ ЧУТЬ НЕ ЗАДАВИЛА НАПРОТИВ ЭТОГО ЗДАНИЯ! ТЫ ОБВИНИЛА МЕНЯ В ИЗНАСИЛОВАНИИ! — орёт Лекса, толкая её в плечи. — ПРОСТИ, ЧТО Я НЕ ХОТЕЛА КРИЧАТЬ ТЕБЕ В ОТВЕТ, ЧТО ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — А ТЫ МЕНЯ ИЗНАСИЛОВАЛА, И Я ТЕБЕ СКАЗАЛА, ЧТО ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! В воздухе моментально повисает тишина. Кларк судорожно сглатывает. Сердце долбит в горле, в ушах, в глазах — да везде. Её пульс скачет как ебанутый, и она нервно рассматривает застывшее лицо Лексы. Та наконец медленно выдыхает. Оборачивается, берёт пиджак со стула и идёт к двери: — Продуктивно поработали, — как можно спокойнее отвечает она. — Надо будет повторить. Она касается ручки двери. — Только посмей выйти отсюда, — рычит Кларк так низко, что не узнаёт свой голос. Зато полностью осознаёт, что если Лекса сейчас уйдёт — она разнесёт к хуям эту студию. — Нам не о чем больше говорить, Кларк! — разворачивается Лекса. — Очевидно, что мы не умеем общаться друг с другом! — О, очевидно! — Всё это — один, блять, замкнутый круг! Я так не могу! Меня это всё уже… бесит! У меня нет больше на это нервов! — Представь себе — у меня тоже! И я тоже больше так не могу! — Ну в таком случае — на этом и закончим! Хватит! Всё! — Что «всё»?! КОНКРЕТНЕЕ! — Хватит любых взаимоотношений между нами! Достаточно конкретно?! Я могу идти?! — Да, вали! — Кларк пинает ножку стола. Лекса открывает дверь и захлопывает её за собой. Кларк в ярости рычит, отходит от стола. Сжимает кулаки и с размаху пинает штатив камеры — та падает с громким стуком на пол. — Сука! — орёт Кларк на камеру. — Ненавижу! Дыхание сбито, грудная клетка вздымается. — Блять… блять… БЛЯТЬ! Руки поднимаются к голове, застревают в волосах. Её трясёт, лицо пылает. Пульс долбит так, что закладывает уши. Руки дрожат, сжимаются в кулаки, разжимаются. Лишь бы не разнести здесь всё к хуям. Она делает круг по студии. Поворачивается, делает несколько шагов к двери, останавливается, снова поворачивается. Потом резко поворачивается. Хватается за ручку двери, с силой дёргает. Выходит. Двигается быстро, но не бегом. Она взлетает по лестнице, ступень за ступенью. В голове шумит, в груди — гул. Останавливается у двери в комнату Лексы, тяжело дыша, всё ещё дрожа от ярости.