Лакричные конфеты

На её теле было много шрамов, каждый из них имел свою историю и своё значение, как татуировки у некоторых взрослых, которых Рей когда-то встречала. Один шрам был самым важным: он тянулся белой змейкой на правой ладони, от нижней фаланги безымянного пальца до мизинца, как напоминание о том, что Рей нельзя быть наивной. Другой был на голени левой ноги — Рей зацепилась за лист металла от обшивки Звёздного Разрушителя на кладбище кораблей. Ещё один шрам, пожалуй, самый опасный, был на правом боку — Тидо тогда хотел отобрать у семилетней Рей товар, но она стукнула его своим квотерстаффом*, за что мерзкий коротышка в ответ полоснул её кинжалом. Товар Рей всё же отвоевала, но глубокий порез болел несколько дней и мешал нормально двигаться, поэтому Рей однажды стащила у Ункар Платта немного мази из бакты, но, как оказалось позже, недостаточно, поэтому шрам и остался.  Перед Рей было зеркало. У него была гладкая, чистая поверхность, и Рей без труда могла разглядеть каждую веснушку на своём лице. Сейчас она стояла перед зеркалом только в белых трусах и майке, пока новенькая форма кадета аккуратной стопочкой лежала рядом на кровати. Её соседка по комнате — на счастье, тоже человеческая девочка, но выглядевшая старше, — сейчас рассматривала форменную белую кофту с нашивкой на груди. Рей с соседкой пока не разговаривали: сама девочка скорее больше была увлечена разглядыванием себя в зеркале (на Джакку нормальных никогда не было), а соседка просто выглядела слишком грустной, и на контакт пока идти не желала. У неё были выжженные солнцем русые волосы, загорелая кожа и серые глаза — она была достаточно красивой, но выглядела слишком уж недоброжелательно. «Что ж, как хочет», — подумала Рей, вновь возвращаясь к своему отражению. — Ты будешь одеваться уже? — чуть раздражённо бросила соседка, но так и не повернулась. Рей решила, что та права, и взяла в руки новую форму. Она была ослепительно белой, из эластичной, но дышащей ткани, какой на Джакку днём с огнём не сыщешь — уж слишком дорогая. И эта одежда была её собственная, а не с чьего-то плеча и не сшита наспех из тряпок. «Но ты больше не на Джакку, Рей, — сказала она себе, — Теперь всё иначе, и уже совсем скоро ты станешь частью Первого Ордена. И ты перестанешь быть Рей-с-Джакку, а станешь солдатом, человеком, трудящимся на благо Галактики». Рей переоделась быстро, даже быстрее соседки, та, почему-то, всё ещё держала в руках кофту и разглядывала эмблему академии. Рей смотрела на соседку и всё не могла понять, что с ней было не так. — Почему ты такая грустная? — решила спросить у девочки Рей, и та отчего-то вздрогнула. — А ты разве нет? — Я рада, что оказалась здесь. Я ненавидела Джакку и людей, которые там жили. Я Рей, кстати. — Гилл, — она слабо улыбнулась. Что ж, теперь соседка не выглядела такой нелюдимой. И пусть она была красивой, но по-настоящему милой и приятной она была, только улыбаясь. Рей надеялась, что будет видеть эту улыбку часто, и они с Гилл действительно подружатся. Это было бы чудесно. *** Стоя в ряду нового набора кадетов, Рей чувствовала себя неуверенно. Все дети выглядели заметно старше, выше, сильнее и... лучше неё. Даже Гилл и тот долговязый мальчик с напуганным взглядом смотрелись уместнее, чем крохотная костлявая Рей. Но если она стоит сейчас здесь, даже после того, как сдала заполненную не до конца анкету и едва не провалила экзамен, значит ли это, что она ни чем не хуже остальных? Да и полный курс, который должны были пройти все кадеты, был направлен именно на то, чтобы сделать из них отлично подготовленных солдат — почти идеальных машин в армии Первого Ордена. Курс включал в себя восемь лет общей подготовки, затем ещё два года специальной, когда им выберут подразделения по способностям. Сама Рей хотела в отряд по сдерживанию беспорядков — таким руководила уже известный ей капитан Фазма. Рей хотелось однажды с ней встретиться: проверить слухи насчёт нечестно заработанной должности.  Дело, конечно, было не только в этом. Рей стремилась достичь успехов, доказать себе, что она действительно чего-то стоит, что она не просто мусорщица, и её судьба — быть в Первом Ордене, служить во имя воцарения порядка.  — Равняйсь! Смирно!  Их инструктор был человеком со светлой белой кожей и тёмными волосами. Он выглядел явно моложе капитана Фергу, но его ледяной взгляд рождал в Рей желание спрятаться как можно дальше. «Этот не забалует», — мелькнула в голове трусливая мысль. — Утро доброе. Меня зовут Дир Джонсон, для вас инструктор Джонсон, и с этого дня и до самого вашего выпуска вы будете отчитываться передо мной, и только передо мной. Все ваши промахи и нарушения дисциплины будут наказываться — думаю, это и объяснять не нужно. Сейчас вы пройдёте через процедуру переименования. Запомните это мгновение — с него начинается ваша служба Первому Ордену. Рей наполнило неожиданное воодушевление, такое сильное, что она была готова поделиться им со всем взводом, даже с тем долговязым трясущимся мальчиком, вид у которого был какой-то болезненный, с Гилл, в глазах которой плескалась такая непонятная девочке грусть, с темнокожим мальчиком, который, несмотря на довольно крепкое телосложение, тоже выглядел неуверенно — она готова была поделиться с ними со всеми, её инициативы определённо хватит на них всех. И даже если они не хотели быть здесь, тогда у Рей будет возможность стать лучшей среди них, и тогда её вознаградят за старания, она дослужится до звания капитана. И она сможет сохранять порядок и спокойствие в Галактике, она сможет бороться с мятежниками, с несправедливостью и ненавистью — не будет ни рабства, ни сирот, ни предателей. Все заживут в гармонии, и она, Рей, будет на страже этой гармонии. Рей задумалась и пропустила тот момент, когда перед ней возник другой мужчина, видимо, помощник инструктора Джонсона, и прикрепил ей на грудь чёрную ламинированную пластину с кодом. FN-2616. Её новое имя. Рей улыбнулась мужчине, и тот отчего-то вздрогнул, завис на секунду и сделал шаг влево, к её соседу. *** Сутки на этой планете длились почти тридцать часов, поэтому сразу после того, как Джонсон сказал им «Вольно!», и Рей с Гилл двинулись в сторону комнаты, желудок у Рей предательски заурчал. До обеда оставалось два часа, поэтому Гилл («теперь уже FN-2117», —одёрнула Рей себя) предложила сходить в библиотеку. Рей приняла предложение. На базе академии имелась библиотека — след былой имперской. После того, как предыдущую уничтожили вместе со второй Звездой Смерти, здесь стали восстанавливать утерянные данные. Конечно, полнота этой информации не шла ни в какое сравнение с полнотой имперской библиотеки, но всё же новый филиал имел достаточно обширную базу данных.  Всю прошлую неделю Эйджи учила Рей читать на основном галактическом — Рей на нём говорила, но вот читала с большим трудом — но теперь девочка смело могла пойти в библиотеку и почитать больше о наследии Империи и её истории. Во-первых, Рей всегда интересовала история, потому что, прожив почти три года в изоляции, девочка не могла похвастаться большим багажом знаний. Во-вторых, это было прекрасной практикой для языка, кажется, о чём-то подобном упоминала Эйджи.        Высокое серое здание из файберпласта с большими стеклянными вставками казалось поистине огромным. Рей едва могла дышать от восхищения, а когда вошла в здание, не сдержала вздоха благоговения. Ряды стеллажей казались действительно бесконечными, а стеклянный потолок позволял свету двух солнц проникать в каждый метр пространства, и в воздухе можно было видеть некрупные стайки танцующей пыли. Гилл с видом человека, который жил здесь не один год, повела её к справочной стойке. Библиотека была полностью автоматизированной — ты вводишь нужную тебе информацию на панели, через несколько секунд поиска выдаётся информация о местоположении источника. Здесь хранились копии утерянных книг, карты, электронные носители, содержащие записи выступлений политиков или оцифрованные версии старых — или даже старинных — фолиантов.  — Ты раньше была здесь? — спросила Рей у Гилл, когда та стала что-то вводить в поисковой строке. — Можно и так сказать, — туманно отозвалась Гилл, заставив Рей нахмуриться и насторожиться. — Гилл? — Зови меня по коду, иначе нас накажут, — прошипела сквозь зубы Гилл, но потом закрыла глаза и вздохнула, решаясь. — Да. Да, я жила здесь, один из преподавателей — моя мать. Не думай, что это даёт мне особые привилегии, но ориентируюсь я здесь неплохо.  Что ж, Рей была удивлена, но теперь она разгадала те странные нотки во взгляде Гилл — это была обречённость. Гилл, как и большинство остальных детей, не хотела быть здесь, но для неё это значило не столько служение Ордену, сколько продолжение семейной традиции. И Гилл не была особенно этому рада. *** К тому времени, когда можно было уже идти на обед, у Рей распухла голова от объёма информации, но девочка была до жути довольной. Она определённо придёт сюда и завтра, и послезавтра, и после послезавтра. Но голод давал о себе знать — FN-2616 и FN-2117 уже через десять минут были у входа в столовую.  Эйджи и Двадцать Третий упоминали о том, что еда в академии намеренно не была такой разнообразной, как, например, на Эллей. Это входило в программу воспитания кадетов, как бойцов — подобные ограничения давали возможность приспособиться к стеснённым условиям жизни штурмовиков, когда те находились на миссиях. Гилл, которая распрямила плечи, хрустнув лопатками, стояла перед стеклянной стойкой с металлическим вычищенным до блеска подносом в ожидании своей порции. Ей выдали пластмассовую тарелку-миску с питательным бульоном, в котором плавали какие-то не особо аппетитные на вид разварившиеся комочки. Рей такого супа никогда не пробовала, поэтому решила не судить его лишь по внешнему виду. К тому же, когда её собственная порция оказалась у неё на подносе — повар в местной столовой был кролутом, как и Ункар Платт, что Рей категорически не понравилось, — девочка смогла почувствовать не сильный, но относительно приятный аромат. На Джакку ей и не такое варево приходилось пробовать. На поднос оранжевый толстяк-кролут так же поставил ей стакан с подкрашенной в розоватый цвет водой: такую давали и на Эллей, и, как Рей сказали, розовый цвет придавали витаминные комплексы в форме таблеток, которые растворялись в воде.  Рей едва успевала за Гилл, которая шла на несколько шагов впереди неё к одному из столов, за которыми сидели уже знакомые Рей кадеты. Тут был и долговязый бледный мальчик, чьё состояние, похоже, лучше не стало, суровый парень с красными волосами, FN-2199, которого, кажется, кто-то вскользь обозвал Девяткой, темнокожий крепкий мальчик, FN-2187, выглядевший, как Рей успела приглядеться, не намного старше её самой. Скорее всего, лет ему было девять-десять. Ещё тут сидело несколько других ребят, но Рей не помнила их номера.   — Приятного аппетита, — пожелала всем присутствующим Гилл, и ребята удивлённо уставились на неё. Похоже, они не ожидали, что она будет такой спокойной. Но Гилл, она же Семнадцатая, не обратила на взгляды никакого внимания, приступив к своей порции супа. Рей решила последовать её примеру. Странные кусочки оказались разварившимися гренками, и они добавили бульону довольно приятный вкус. Но, наверное, Рей такой суп пришёлся по душе, потому что пайки на Джакку были в разы хуже. — Эм, давайте познакомимся? — робко начал Восемьдесят седьмой, и все сидящие подняли на него взгляд. Даже ребята из их взвода, но сидящие за соседним столом, оглянулись. Рей не была уверена, одобрят ли подобное поведение их инструкторы, но те, как оказалось, ели отдельно, а в столовой были только другие кадеты из других взводов. И им было всё равно. — Я FN-2187. — Чего ты хочешь этим добиться? — немного раздражённо ответила Рей. В конце концов, во время еды надо молчать, это ей вбили ещё её родители. — А когда у нас потом будет возможность? — Восемьдесят седьмой был уверен в своих словах. — Чем быстрее мы все здесь подружимся, тем лучше.  — Если ты ещё не понял, куда попал, то спешу тебя разочаровать: это не общество друзей. Из нас делают солдат, которые будут готовы пожертвовать как и своей жизнью, так и жизнью товарища. Выгодное сотрудничество — и всё. Чем быстрее ты это поймёшь, тем лучше, — зашипела Гилл, неожиданно встав на сторону Рей. Та одарила её благодарным взглядом. — Ладно, ты права. Но познакомиться всё же стоит, — Восемьдесят седьмой был немного удивлен напором Гилл и поспешил пойти на попятную.  — Ну, допустим. FN-2117. Семнадцатая. — FN-2199, Девятка, — отозвался тот парень с красными волосами. Рей успела заметить, что глаза у него были синими, и цвет его волос стал казаться ей ещё более нелепым. Все за их столом и даже за соседним стали представляться, и на этот раз Рей думала, что запомнила всех. Очередь дошла и до того долговязого. Цвет его лица сменился с мертвенно-бледного до нездорового зелёного. Девочка решила, что тот просто стесняется. — Ну, а ты, Хлюпик? — презрительно бросил кто-то, и Рей сердито глянула в ту сторону, с которой донёсся этот голос. Говоривший поспешил заткнуться. — Я FN-2003, — выдавил мальчик и сгорбился ещё сильнее, чем прежде. Рей показалось, что стоит тому, кто сидит рядом, чуть наклонить несчастного, и он окунётся носом в свою тарелку. Блондин выглядел смертельно напуганным всем происходящим. Рей была удивлена, как такого вообще допустили до академии, но решила не спрашивать этого при всех, чтобы не смутить или испугать парня ещё больше.  Взгляды всех кадетов перешли, наконец, на Рей. Она, почувствовав внимание, подняла подбородок, стараясь выглядеть смелой и уверенной в себе. — FN-2616. Думаю, вы можете звать меня Шестнадцатой. Мы с Ги... Семнадцатой живём в одной комнате, так что вы легко запомните и меня, и её. Некоторые в течение какого-то времени продолжали изучать девочек взглядами, но всё внимание быстро переключилось на следующего по очереди, который назвался FN-2000, за что присутствующие стали звать его «Нуль». Эта «церемония» прошла не так уж и плохо. Рей, пока относила поднос к мойке, бросила ещё один заинтересованный взгляд на Две тысячи третьего, которому прозвище, на счастье, ещё не придумали. Он выглядел так, будто его сейчас стошнит, и Рей вдруг почувствовала что-то смутно похожее на жалость, но тут же себя одёрнула. Она не должна жалеть слабаков. В конце концов, если он не способен сражаться, его выпрут отсюда через несколько дней. Ему же будет лучше. И Рей совсем не собиралась ему помогать. *** Уже наступил вечер, и оба солнца зашли за горизонт, погрузив эту сторону планеты во тьму. Рей спешила к душевым, потому что ей было необходимо почистить зубы. На Джакку она это делала редко, лишь когда удавалось выменять детали на зубную пасту, но после того, как Эйджи поделилась с ней принадлежностями, Рей уже не смогла отказаться от такой приятной опции. Зубные пасты позволяли меньше хотеть пить** и дарили свежее дыхание, и Рей это нравилось.  Процедура заняла у неё всего пять минут. До отбоя оставалось где-то минут двадцать, и, чтобы не валяться без дела, Рей решила ещё помыть и голову, благо, здесь было мыло. Рей экономила воду, но даже то количество, которое она потратила, было в разы больше того, что Рей тратила за целый день на Джакку. Рей поджала губы от такого расточительства, думая, что никогда не сможет привыкнуть к этому. Хотя Эйджи её заверила, что вода, которую они тратили, проходила несколько этапов очистки и снова возвращалась к кранам. По сути, почти ничего не тратилось. Рей шла обратно тем же быстрым шагом, хотя и знала, что торопиться ей некуда. Но здесь, среди почти мёртвой тишины, она чувствовала себя неуютно. Воздух был какой-то очень плотный, и небо казалось чёрным, поэтому свет от фонарей падал очень странно, словно не до конца мог разрезать тьму. Рей уже проходила мимо мужского общежития, когда услышала чьи-то приглушенные стоны и звуки ударов. Их она не могла ни с чем спутать. Мысленно проклиная себя, Рей отправилась на источник звука.  Парней было пятеро, свет от фонарей едва освещал их спины. Рей смутно узнавала их по фигурам и цвету волос — это были те ребята, с которыми она сегодня познакомилась. Значит, они не должны причинить ей особого вреда, поэтому Рей подошла ближе, заметив, наконец, что под ногами у них валялся тёмный мешок, который периодически издавал слабое скуление. — Эй, что вы делаете? — крикнула Рей, подбегая к ним. Парни вздрогнули и прекратили свои действия, неуверенно поворачиваясь к Рей. — О, девчонка. Что надо? — Я, кажется, спросила, что вы здесь делаете? — она добавила в свой голос угрожающие нотки, но на ребят это впечатления не произвело никакого. Разве что, они повеселели. Лицо одного из них было освещено лучше, чем другие, и Рей увидела его ехидную ухмылку. — Наш маленький Хлюпик решил похамить. А хамить — нехорошо. — Вы озверели? Сейчас же идите спать, иначе я расскажу всё инструктору, — Нет, Рей вовсе не занималась благотворительностью: с какого чёрта она вообще должна спасать этого неудачника? Рей почти не было дело до этого долговязого, чья скрюченная на земле фигура выглядела очень... Жалко. Пожалуй, именно этим словом можно было описать парнишку. Он уже почти не издавал звуков, только хрипло дышал. — О, у нас есть Хам, теперь ещё  и Стукачка. Ну, валяй. — Ну и пойду. Вы должны же понимать, что это всё равно выплывет наружу, а? Вас выпрут, вы этого добиваетесь? — Рей была здесь не ради парнишки. Её, в первую очередь, волновал их взвод и академия в целом. Какого будут о них мнения, если в первый же день выяснится, что кадеты не могут блюсти порядок и дисциплину? — Возможно, — ухмыльнулся всё тот же парень. Рей затрясло от негодования. — Вы позорите академию и Орден. Проваливайте, пока я и правда не пошла к Джонсону, — прошипела она сквозь зубы, сжимая и разжимая маленькие кулаки. — Ладно-ладно, — поднял ладони в успокаивающем жесте один из парней, и они поспешили обойти Рей, — всё равно этот Хлюпик ещё несколько дней сидеть не сможет.  Рей долго провожала их взглядом, желая, чтобы эти полудурки провалились к центру планеты по дороге. Ну а что? Это было бы справедливым наказанием. Задницы они поджарят славно. Придумывая новые и новые кары небесные для хулиганов, Рей совершенно забыла о Две тысячи третьем, но вот она услышала всхлипы и вновь обратила на него внимание. Да уж. Форма из белой стала где-то тёмно-красной, где-то серой. Под губой у парня была ссадина, глаз заплыл фингалом, волосы свалялись и испачкались в крови. И как он завтра пойдёт на первую тренировку? — Ты живой? — неуверенно спросила Рей, и парень, который обнимал колени руками и заметно подрагивал, поднял на неё взгляд. — Й-я? — он плакал. Странно, ведь он был на несколько лет старше Рей и, к тому же, был мальчиком. Почему он плакал? Почему вообще показывал слабость другим? Он разве не знал, что от этого ему только хуже? — Никого другого здесь нет, — терпеливо отозвалась Рей. Конечно, она не собиралась подтирать за ним сопли, но его не должны были обнаружить здесь в таком состоянии. Это опозорило бы весь взвод. И саму Рей в том числе. — У меня болит нога и ребро.  — Кончай рыдать, парень, — заявила Рей, раздражённо хмуря брови. — Пойдём, умоешься, а утром сходишь в медблок.  — Не надо мне говорить, что я слабый. Я это и так знаю. Мою семью наказали, и вот я здесь, — он говорил в ткань своих брюк, поэтому девочка подумала, что ослышалась. — Наказали? — Моя семья — торговцы. Они однажды продали еду мятежникам. И предложили им ночлег. Ну, а штурмовики... они лишили моих родителей лицензии, а меня отдали на службу.  — Твоя семья поощряла мятежи. Этого следовало ожидать. Хотя я не понимаю, что плохого в службе Ордену. Это даже почётно.  — Ты странная, ты знаешь это? — он даже окинул её быстрым взглядом. — У меня просто есть чёткая жизненная позиция. — Ты кажешься слишком  взрослой для своего возраста, но твои слова глупые. — Только тебе так кажется. Ладно, вставай, я провожу тебя, — Рей вовсе не собиралась помогать ему. Но всё же... Он чувствовал себя здесь одиноким. Не было ли это чувство ей знакомо? Ещё как. А Рей никогда не хотела, чтобы кто-то ещё чувствовал себя одиноким. Девочка протянула ладонь, — давай. Мальчик, наконец, поднял взгляд. И что-то переменилось в его лице. Он выглядел удивлённым, но уже не загнанным и испуганным, хотя на щеках у него ещё высыхали слёзы. Он неуверенно протянул ей дрожащую ладонь, и Рей потянула его на себя. Кажется, слишком сильно, и Две тысячи третий едва не упал снова. Рей тихо хихикнула. — Прости.