До последнего вздоха

На диване было тесно, да если признаться, жутко громко — в гостиной развернулась настоящая рок-группа, пока еще неизвестные музыканты не хило разошлись, демонстрируя в полной красе свои искусные владения гитарами и барабанами. Толпа лишь улюлюкала, тряся головами так сильно, что казалось, шеи их точно не выдержат до утра. Хозяин вечеринки, напившись до чертиков, еще раз прильнул к бутылке губами, светлая жидкость лилась по подбородку, но все же большая ее часть, обжигала пищевод изнутри, напрочь изгоняя остатки хорошего настроения. Он пьяно поднялся с дивана, оставляя на нем парочку страстно сосущихся неизвестных, и пошел к лестнице. С трудом волоча ногами, Сириус продолжал пить, надеясь, что это заглушит боль недавней потери. Кто-то весело кричал в самое ухо, но он никак не мог разобрать слова, похлопали по спине, отчего Блэк едва не завалился. Кто-то помог не упасть. Сколько уже продолжалась эта вечеринка? Кажется, позавчера он решил позвать пару ребят со школы, узнав, что Джеймс чем-то занят вместе с отцом. Устроить небольшую попойку, в тот же вечер дом в Инвербери, что теперь принадлежал ему, пришло много народа. Они гудели всю ночь, отправляя сов своим друзьям. А после наступления позднего обеда, когда виновники проснулись, богато обставленную гостиную вновь наводнили люди, и Сириус почти никого не знал. Так даже лучше. Подростки уходили, возвращались, оставляя двери открытыми, приводили людей, громили его гостиную и кухню, ему все плевать. Лишь бы продолжали тащить выпивку, запасы его дяди давно закончились. Наверное, где-то в глубине он мечтал о том, чтобы это прекратилось. Чтобы на пороге появился Джеймс, немного сурово оглядел происходящее, выставил бы всех, и вставил бы по первое число слетевшему с катушек другу, что с самого первого дня считал братом. Они бы обязательно поговорили, наверное, Джеймс точно бы смог подобрать слова, а еще лучше без слов дать понять, что Сириус не одинок. Но Джеймса не было. Джеймс был с отцом. Сириус громко хлопнул дверью, заглушив разрывающий стены старинного дома панк-рок. Хмельно качнувшись на пороге, он обвел взглядом кабинет своего дяди. Воспоминания о сидящем за столом старике, что сосредоточенно разбирает бумаги, жгучей болью окатили его тело. Не совсем уверенный в том, что делает, Сириус сел на его место, поставив полупустую бутылку на отполированный стол. Обшарив пьяным взглядом лежащие на нем бумаги, он прерывисто вздохнул. К горлу подкатывал жгучий ком обиды. Почему в его жизни все так? Слегка подрагивающими пальцами, он ухватил горлышко бутылки и вновь прильнул к ней губами. Ему всегда говорили, что он слишком похож на Альфарда, неудивительно, что они так сблизились, особенно в последние годы. Лучше бы не было этих лет, может, было бы не так горько? По окнам застучали капли. С какой-то уже неприсущей взрослому наивностью он глянул в окно. Вдалеке вспышка молнии озарила горизонт. Ему было восемь, когда он впервые посетил дом дяди Альфарда в Инверберби. Но навсегда запомнил этот день, запомнил прогулку по обрывистому берегу. Вопреки всем запретам он убежал к морю, далеко от дома. Мама, наверное, сходила с ума, да и отец придет в бешенство, когда Сириус вернется домой. Но он хотел посмотреть поближе. Хотел увидеть шторм своими глазами. На небе сгустились тучи, свинцовое темное небо завораживало своим могуществом. Где-то внизу, под ногами о скалы разбивалось море. Темная, почти черная вода пенилась и вновь обрушивалась на крутой берег. Когда серый продрогший от непогоды мир пронзила первая вспышка молнии, Сириус от удивления замер. Страшно, но так … волшебно. Запах морской соли наполнил легкие, он заполонил собой все. Не было ни страха, ни волнения, лишь море и трепет. Что сейчас осталось? Он надеялся почувствовать малейшее волнение, намек на то восхищение буйством природы, но тело отзывалось лишь молчаливой тоской, словно навсегда погасив в нем огонь. Может, стоило выйти? Вдохнуть соленый воздух? Последовав пьяному желанию, Сириус хотел было подняться, да только планы изменились, жестко приземляя его в реальность. Дверь вновь открылась. В кабинет ввалилась парочка, не отлипающая друг от друга. В пролитом из коридора свете Сириусу удалось разглядеть расплывчатые силуэты, чужие руки, на оголенной заднице. Кабинет вновь погрузился в темноту. Что-то брякнуло у двери, затем последовал грохот поваленного столика и лязг разбившейся вазы, жутко дорогой марокканской вазы. Пара безотрывно друг от друга смеялась, все так же исследуя тела друг друга под одеждой, блондинка уже опустилась на колени, жадно расстегивая ремень его джинс, как Сириус зажег палочку, воспользовавшись заклинанием Люмос. Сам же сощурил глаза от яркого света. Девушка озадаченно оглянулась, спрятав улыбку, она чуть отползла неловко поднялась на ноги, цепляясь за стену. Парень, в котором Сириус безошибочно узнал когтевранца Фенвика, почесал затылок, оглядывая причиненный кабинету ущерб. — Сириус, — растянулся он в улыбку, — друг, я все починю. — Проваливай на хрен, Бендж, — рявкнул Сириус. То ли не хотя выглядеть в глазах избранницы слабаком, то ли из-за количества выпитого, Бенджи совершил главную ошибку, посмел возразить. — Повежливее, Блэк, я же сказал, что починю! Этого хватило для пьяного сознания друга, чтобы вскочить с кресла, с присущей ему трезвой грацией пересечь кабинет и, наплевав на испугавшуюся девушку, схватить Бенджи за грудки, прижав к стене. — Я сказал, проваливай нахрен отсюда! «Давай скажи еще слово и я расквашу твою рожу. Ну, же, Фенвик! Будь другом, возрази!» Фенвик попытался вырваться, да только оказалось бесполезно, в трезвости Бенджи мог легко навалять жилистому Сириусу, сейчас же он двигался медленно и расхлябанно, теряя фокус. — Слышишь, Бенджи, пойдем, — тихонько попросила блондинка, вешаясь ему на плечо, — пойдем, найдем другое место, пошли, ну же. Бенджи лениво цокнул, сверля взглядом соперника. Пропускать его дерзость нисколько не хотелось. — Не будь мудаком, Сириус, — лишь вымолвил он. Внутри Блэка что-то щелкнуло. Вот он! Дождался! Огонек вновь вспыхнул, наполняя тело небывалой живостью. Выплесни! Выплесни гнев! Первый удар кулаком залетел прямо в челюсть. Пьяная драка больше походила на возню, Сириус и Бенджи повалились на пол, барахтаясь как тонущие в реке нетрезвые рыбаки, поспорившие из-за улова. Удары не достигали цели, все чаще лишь резали воздух, слишком много сил уходило на то, чтобы просто соображать. — Эй, кто-нибудь! Помогите! — панический голос блондинки донесся в коридоре. Марлин, что занимала подоконник, дернула головой, находя источник звука. Просившая о помощи походила на шлюху, но лицо ее было настолько испуганным, что остро почувствовалась безысходность. Выкинув недокуренную сигарету в окно, Маккиннон ловко спрыгнула с подоконника и поспешила. — Что случилось? — Они… они там… поубивают друг друга, этот Бенджи и … я не знаю, как зовут второго. — незнакомка цеплялась за ее руки, тянула за собой. Ее голос слабо отдавался в сознании, он и вовсе исчез, когда Маккиннон в возившихся на полу узнала своих одноклассников. Бенджи забрался сверху, мутузил школьного друга со всей яростью, а Сириус лишь ее подогревал, хохоча, как умалишенный. — Бенджи! Хватит! Остановись! — Марлин с силой вцепилась в крепыша, стараясь прекратить драку. — Хватит! Стой! Едва хохот Блэка стих, перейдя на тихое, похожее на истеричное, дыхание. Бенджи слез с него, утирая кровоточащий нос. Он сплюнул на пол. — Ты, мать его, конченный псих, Блэк! — вцепившись в руку своей незнакомки, Фенвик покинул кабинет. — Ты как? — аккуратно спросила Маккиннон, опускаясь на колени рядом с Сириусом. — Лучше не бывает! — буркнул он, распластав руки по полу, — Живее всех живых. — Давай я помогу тебе подняться, — несмело предложила она. — Лучше принеси бутылку, она там, на столе. Зацепив взгляд на расквашенном лице, Марлин все же была покорной. Поднявшись на ноги, она подошла к столу, ухватив за горлышко бутылку Джека. — Жарко, да? — прополоскав рот виски, Блэк сглотнул, скривившись от яркого вкуса крови. — Я открою окно, — нерешительно прошептала Марлин, с некоторым омерзением смотря на кровь, что испачкала красивое лицо. — Лучше помоги с носом, договорились? — хмельно попросил Сириус. — Эпискеи! Хруст был едва различим, но боль все-таки дернула нервные окончания, не сдержавшись, Сириус зашипел, проверяя медицинские познания миловидной Маккиннон. — Так-то лучше, — она несмело поджала губы, — тебе надо помыться, или тоже доверишь это мне? Ее легкое дыхание коснулось его лица. Надо же как близко. Палочка легонько коснулась его кожи, он даже не почувствовал как кровь смешанная с потом втягивается в ее кончик. Сириус лишь тонул в ее голубых как летнее небо глазах, боясь сделать то, от чего столько времени себя ограждал. Тонкие руки несмело коснулись его шеи, нежное тепло обдало тело. легко скользнул губами по миловидному лицу Марлин Маккиннон. — Ты конченый псих, Блэк, — ответила она ему, — просто псих. Губы коснулись шеи, сорвался хриплый стон. Они лежали на полу, тела наконец сковало истомой, столь сладкой и ленивой, что шевелиться не было сил. По стеклу били капли дождя, наполняя кабинет своей музыкой. Гроза уходила на юг, забирая с собой последние всполохи страсти. Марлин лениво рисовала витиеватые узоры на обнаженной груди, задумчиво подперев голову рукой. — Тебе хорошо? — аккуратно спросила она. — Более чем, — тонко очерченные губы растянулись в улыбке, веки так и оставались сомкнутыми. — Ты не замерзла? — Не-а. На языке засел главный вопрос — Что будет с нами дальше? Но словно, зная наперед ответ, она страшилась его озвучить. Эта низменная трусость горечью осела в горле, сформировав тошнотворный ком. Она должна быть сильной. — О чем ты думаешь, Сириус? — Ни о чем, и обо всем сразу, — вновь улыбнулся он. Тишина веяла неловкостью. — А обо мне? Блэк распахнул глаза, поворачиваясь на бок к ее лицу. Пытаясь прочитать в мягких чертах разрумяненного личика ее мысли, он закусывал губы. — Ты — красивая. — И все? — Чертовски красивая, — рука зацепила несколько прядок золотых волос, покрутив их на пальцах. — Я серьезно, — она несмело коснулась пальцами подбородка, вторя линиям челюсти, очерчивала овал дорогого ей лица. — И я, — он выдохнул, — ты хорошая, добрая, милая, Марлин, честное слово, я бы наверное мог бы быть счастлив с тобой. — Так мы можем это попробовать. — Я думал, что ты знаешь меня, — он вновь улыбнулся, — вряд ли ты будешь счастлива со мной. Улыбка в ее глазах померкла, словно он только что собственноручно высосал из нее чертову жизнь, заставив трепещущее в груди сердце застыть. Она отстранилась, быстро приняв сидячее положение, окончательно разорвав в клочья их волшебный момент. Ей вдруг на голову обрушился тот стыд, который минуты назад был изгнан их безумием. Надо было одеться. Найдя свое белое платьице, Марлин сграбастала его слегка подрагивающими руками. — Стой, Марлс, — нотки едва различимой мольбы нарушили ее возню. — Что? — грубо ответила она, смежив брови на самой переносице. — Я просто не тот, кто тебе нужен… — Хватит строить из себя чертового подонка, Блэк! Свои песенки о том, что ты меня не достоин, оставь при себе, пожалуйста! Я не одна из тех девиц, что тешат себя надеждой, потрахались и ладно… Слезы против воли брызнули из глаз. — Черт, Марлс, — он ухватил ее за талию, — я серьезно. Это… я ведь не хотел, чтобы так случилось! — Здорово, просто класс, — прошипела она, освобождаясь из его рук, — теперь ты еще жалеешь! — Да нет же! Девушка стойко поднялась на ноги, хватая с пола белье. — Думаешь, я не знаю какой ты? Я все понимаю! Я не тупая! — горечь обиды выливалась через край. — Ты отталкиваешь от себя всякого, кто смеет залезть в твою душу! Потому что ты просто боишься, боишься привязанности, любви, боишься, что действительно останешься один! Но так и будет, Блэк! Так и будет, если ты продолжишь так обращаться с людьми! — Думаешь, ты знаешь меня? — прорычал Сириус, натягивая джинсы, — думаешь, прочитала? — Думаю, да! — И что мне делать? Измениться? Стать твоим парнем, что ли? Излить свою чертову душу, вывалив на тебя все дерьмо, связанное с моей гребанной жизнью? Не думаешь, что я просто все разрушу? Сломаю тебя? Крик затих, Сириус тяжело дышал, зло сверля ее тяжелым взглядом. Марлин замерла, решительно выпятив подбородок. Он думал, что она уйдет, надеялся на это. Но все полетело к чертям, когда она пересекла пространство между ними, жадно впиваясь в его губы. Он забирал с собой ее честь, ее волю, силы, ее любовь, что годами томилась в безмолвном ожидании. Он мечтал о ней давно, запретный плод, что чертовски сладок, наконец-то принадлежал ему, насыщая вдоволь голод. Она была табу — веселая подружка Лили, девушка что нравилась, но была уж слишком светлой для него, правильной. Он бывало смотрел на нее, как на идеал. Наверное, она могла бы стать идеальной женой, совсем как Юфимия Поттер — заботливой матерью, вдохновением мужа, но он просто не смел переходить черту, боясь осквернить ее своей грязью. А теперь? Что он делает теперь? Ломает? Рушит все? — Мы попробуем, слышишь? — прошептал он ей на самое ушко, — я попробую, Марлс, обещаю. — Какой же ты глупый, Блэк, — горько произнесла она, — я ведь люблю тебя… На востоке рдел рассвет, полностью сломив ночную непогоду. На склоне холма, чуть поодаль от крутого скалистого берега из воздуха материализовался человек. Немного покачнувшись, он поймал равновесие и огляделся. Знакомый Джеймсу дом, был на верхушке покатого холма, в окнах его еще горел свет, не смотря на солнечное утро. Подходя ближе, Поттер заметил ссутулую фигуру на крыльце. Парень прятал голову в руках, рядом валялась бутылка огненного виски, ее содержимое стекало по ступеням. Джеймс скривив лицо двинулся к дому, уже зная, что ожидает его внутри. Остановившись перед деревянными ступенями, он склонился, пытаясь угадать личность спящего, а потом и вовсе схватил его за волосы и приподнял голову. Бенджи Фенвик издал что-то отдаленно напоминающее человеческую речь, под левым глазом растянулся приличный фингал, а под носом запеклась струйка крови, воняло как от крепкого пьянчуги. Оставив когтевранца на пороге, Поттер зашел внутрь и присвистнул от масштабов ночного гуляния. Всюду были люди, кто-то крепко спал на обшитых велюром диванах, небольшая компания шумела на в углу, споря над журналом, одинокий музыкант пытался подобрать на гитаре мелодию, дорогой паркет был весь липок, валялись упаковки от еды и полупустые бутылки, на огромной люстре раскачивалось женское белье. — Эй, где Блэк? Музыкант тупо уставился на гостя и пожал плечами, после вновь вернулся к своему делу. — Ну и что! Я так сама захотела! — донесся раздраженный девчачий голос откуда-то с кухни. Тонкий немного писклявый голос был знаком, поэтому без лишних раздумий Джеймс свернул к источнику спора. — Ну и дура! — рявкнул второй голос, принадлежавший Доркас Медоуз. — Дура? Это говоришь мне ты? У нас все по-другому! Когда, наконец, ты поймешь, что ваша история закончилась! Надо жить дальше… ты просто ревнуешь! — Ревную? — хохотнула Медоуз скрипучим басом, — Вот еще! Я просто забочусь о тебе. Он просто поставит галочку, а ты прибежишь ко мне плакаться, попомни мои слова! — Такую же галочку как и тебе? Обстановка на грязной кухне была не самой дружелюбной, Марлин и Доркас стояли по обе стороны стола, опираясь на полированную поверхность. Посылали друг другу испепеляющие взгляды, словно вот-вот и кинуться друг на дружку. — Привет, — неловко вмешался в Джеймс. Две пары глаз тут же вперились в него, постепенно смягчаясь. — Эмм… Сириуса не видели? — О, — наигранно улыбнулась Доркас, — об этом лучше спроси у малышки Марлс. — Он ушел, в-вроде бы к берегу. Только сейчас Джеймс вдруг понял, в чем причина ссоры. Марлин стояла в растянутой футболке Сириуса, что едва прикрывала ее задницу. Поттер почувствовал дикую неловкость, вмешавшись в ссору между бывшей и… кажется… настоящей подружкой Блэка. — Э-ээ, ладно, найду его, — Джеймс уже собирался уйти с кухни, да только вновь обернулся, — лучше будет, если вы скажете всем, Волан-де-Морт перешел в наступление, объявив войну, ваши родители, наверное, с ума сходят. С лиц вдруг исчезла вся былая ненависть, сменилась какой-то растерянностью, непониманием и неким отрицаем слов Поттера. — Если это шутка… — Нет, Доркас, с таким не шутят. Марлин торопливо бросилась из кухни. — Мы, скажем всем, — Доркас не хватало твердости в голосе, но Джеймс прекрасно все понимал. Она уже собиралась выходить, как Поттер окликнул ее. — Могу я попросить? — Конечно, о чем угодно, — тут же ответила одноклассница. — Напиши Эванс, как она и… дай мне знать, ладно? Доркас рассеянно кивнула. — Ты и сам можешь, ты же знаешь? Джеймс поморщился. — Лучше будет, если это сделаешь ты, — он несколько раз кивнул, словно самого себя убеждая, — тем более, она не очень любит мне отвечать. — Многое изменилось, — Доркас примирительно поджала губы в улыбке, явно намекая на что-то, но так же знала насколько Поттер тверд в решениях. — Я напишу, обещаю. Почти у самого обрыва, под деревом, что широко раскинуло свои ветви, сидел Сириус. Истощенное за лето тело выглядело еще более жилистым и твердым, чем Джеймс помнил, а волосы почти касались плеч. Сколько времени прошло с их последней встречи? Неделя? Похоже было на то, что Блэк и вовсе забыл о необходимости есть. Он курил, вытянув босые ноги в густую траву, щурясь смотрел на горизонт, пытаясь различить, где же на самом деле смыкается беспечная гладь воды и голубого неба. Джеймс молчаливо опустился рядом, Сириус и головы не повернул, лишь кроткое движение свободной руки к палочке. Джеймс не начал говорить, пока не извлек из сумки какой-то сверток ткани, напоминающее кухонное полотенце в мелкий розовый цветок. Развернул его и протянул Сириусу. — Мама приготовила, — пояснил Джеймс, показав несколько аппетитно пахнущих сэндвичей. Слюна наполнила рот. Когда он ел в последний раз? Сириус довольно поджал губы, и наконец обратился к другу лицом. Джеймс криво улыбнулся. А потом его рука вновь исчезла в рюкзаке, и лицо помрачнело. Он протянул другу газету, зная, что Блэк еще не в курсе происходящего. Сириус нахмурился, глядя на мелькнувший в руках друга заголовок, отложив в сторону сэндвич, он потянулся к газете. «Сами-знаете-кто объявил войну режиму министерства» Огромная фотография черной метки на первой полосе в небе над Косым переулком, вызывала странное чувство отвращения. Желудок сократился, не то, отвыкнув от еды, не то от фотографии, жалобно проворчав. — Это серьезно? — Более чем, — серьезно ответил Джеймс, — целый выпуск посвящен. Дементоры ушли из Азкабана, Великаны перешли на его сторону, а Фенрир Сивый объявил, что оборотни больше не будут отсиживаться в стороне, поговаривают, этот урод собрал целую армию. — А что министерство? — Несет потери, — пожал плечами Джеймс, хмуря брови, — вчера Грюм в гости заходил, я слышал как они с отцом разговаривали… говорит, в министерстве очень много народу, кто поддерживает его, передает сведения, ну… сам знаешь, вроде шпионов, неизвестно кому можно доверять. Самое главное, что все это провернули очень гладко и быстро. Еще вчера Волан-де-Морт развлекался, говоря об уничтожении магглов, сегодня собрал армию и перешел в наступление. — С каких пор они бояться называть его по имени? — С тех пор, как поняли, что все серьезно. Министерство больше не может скрывать тот факт, что он вышел из-под контроля. Джеймс задумчиво уставился на горизонт. — Тебе лучше вернуться к нам, родители жутко переживают. Отец хотел со мной пойти, ну знаешь… увидь все это, — Джеймс кивнул в сторону дома, — он бы тебе уши оборвал. Сириус виновато улыбнулся. — Мама с ума сходит, Бродяга. Когда ты последний раз к нам заходил? Ты ведь наша семья, — немного скованно произнес Джеймс. Что противно защипало глаза, Блэк очень надеялся, что это дым. Последний раз он разговаривал с Поттерами на похоронах дяди, решив, что ему лучше побыть одному. Сколько прошло? Месяц? Он даже представить не мог, как приходилось Джеймсу за этот месяц — единственному связующему звену между ним и Флимонтом и Юфимией. — Да ты прав, — сухо ответил Сириус. — Что-то я захандрил. Джеймс несколько раз кивнул. — Так значит… сегодня? — Да, только приведу себя в порядок, и дом… в конце концов, — он вновь нахмурился, голову посетила дурная мысль, — мы вернемся в Хогвартс? — Я думал об этом, знаешь, случилось это и… наверное, здесь мы будем полезнее, правда эту мысль не оценили. Сказали, что нас силой затащат в вагон, если мы надумаем сбежать, ты знаешь маму, — Джеймс устало закатил глаза, судя по всему, у него был не самый приятный разговор. И Сириус не до конца понимал, по доброй воле сюда подался Джеймс, чтобы вернуть блудного сына, или по жесткому настоянию родителей. — Будем действовать по обстоятельствам, в любом случае, из Хогвартса мы всегда сможем уйти, — Блэк попытался улыбнуться, потушив сигарету о влажную землю, — Ладно, пошли. Джеймс быстро подкинулся на ноги, и вновь водрузил на плечи свой рюкзак. — Так… значит, ты и Маккиннон, это серьезно? — Поттер помог Сириусу встать. — Не спрашивай, я и сам не до конца понимаю, что с этим делать. Джеймс рассмеялся, так по-доброму, так знакомо, что и Сириус невольно улыбнулся. Он почувствовал тяжелую руку друга на своих плечах, и пара семикурсников двинулась к дому наводить порядки.