До последнего вздоха

Июнь 1976

— Еще пять минут! — наконец сказал профессор. Северус еще трижды перечитал свои ответы, и сделал несколько поправок, низко склонившись над своим пергаментом. Как только профессор Флитвик собрал работы студентов, Северус поднялся со своего места и последовал к Черному озеру, читая конспекты, чтобы убедиться в правильности своей работы. Он сел на траву и огляделся, неподалеку сидела Лили с подружками, она сняла туфельки и опустила ноги в прохладную воду. Его, наверное уже бывшая, подруга Кэтрин сидела в стороне ото всех, запрокинув голову, она грела лицо в солнечных лучах. Северус хотел было подойти к ней, но осекся, после сегодняшней перепалки вряд ли она захочет с ним разговаривать. — Как дела, Нюниус? — громко сказал Джеймс. Снейп отреагировал так быстро, как будто ждал нападения: уронив сумку, он сунул руку в карман и уже доставал оттуда волшебную палочку, но тут Джеймс воскликнул: — Экспеллиармус! Палочка Снейпа подлетела вверх футов на двенадцать и шлепнулась в траву позади него. Сириус рассмеялся отрывисто, словно залаял. — Импедимента! — сказал он, направив палочку на Снейпа, и Снейп, рванувшийся за своим оружием, упал ничком на полпути к нему. Гуляющие стали оборачиваться в их сторону. Некоторые ученики поднимались на ноги и подходили ближе. Одни смотрели на происходящее с неодобрением, другие — с удовольствием. Снейп, тяжело дыша, лежал на траве. Джеймс и Сириус приблизились к нему с поднятыми палочками; по дороге Джеймс поглядывал через плечо на девочек у озера. Хвост тоже поднялся на ноги и наблюдал за ними с жадным интересом — он даже отошел от Люпина, чтобы лучше видеть. — Как прошел экзамен, Нюнчик? — спросил Джеймс. — Я смотрел на него — он возил носом по пергаменту, — злорадно сказал Сириус. — Наверное, у него вся работа в жирных пятнах, так что ни слова не разберешь! Хвост пронзительно захихикал. Снейп пытался встать, но заклятие еще действовало, и он корчился, будто связанный невидимыми веревками. — Вы у меня дождетесь! — выпалил он, глядя на Джеймса с откровенной ненавистью. — Дождетесь! — Дождемся чего? — хладнокровно сказал Сириус. — Что ты хочешь сделать, Нюнчик, вытереть о нас свой сопливый нос? Из уст Снейпа извергся поток ругани и проклятий, но его палочка лежала в трех шагах от хозяина, и ничего не случилось. — Ну и грязный же у тебя язык, — презрительно сказал Джеймс. — Экскуро! Кажется так вы делаете, ты и твои дружки, промываете рты тем, кого считаете грязными? Изо рта у Снейпа тут же полезла розовая мыльная пена, она покрыла его губы, и он задыхался в ней… — Оставьте его в покое! Джеймс и Сириус оглянулись. Свободная рука Джеймса немедленно взлетела к волосам. Кричала одна из девочек у озера, с густыми темно-рыжими волосами до плеч и поразительно зелеными глазами миндалевидной формы. Лили Эванс зло смотрела на обидчиков. — Что, Эванс? — сказал Джеймс. Самый тембр его голоса вдруг изменился, он стал более глубоким и мелодичным, более взрослым. — Оставьте его в покое, — повторила Лили. Она смотрела на Джеймса с откровенной неприязнью. — Что он вам сделал? — Ну, — сказал Джеймс с видом человека, серьезно обдумывающего заданный ему вопрос, — пожалуй, все дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чем я… Многие зрители, включая Сириуса и Хвоста, засмеялись, но Люпин, до сих пор притворяющийся, что читает, даже не улыбнулся. Не появилось улыбки и на лице Лили. — Считаешь себя остроумным, — холодно сказала она. — А на самом деле ты просто хвастун и задира, Поттер. Оставь его в покое, ясно? — Оставлю, если ты согласишься погулять со мной, Эванс, — быстро откликнулся Джеймс. — Давай… пойдем со мной на прогулку, и я больше никогда в жизни не направлю на Нюнчика свою волшебную палочку. Тем временем Чары помех, наложенные на Снейпа, слабели. Медленно, дюйм за дюймом, он подползал к своей палочке, отплевываясь от мыльной пены, но Джеймс этого не видел. — Я не согласилась бы на это, даже если бы у меня был выбор между тобой и гигантским кальмаром, — сказала Лили. — Не повезло, Сохатый! — весело сказал Сириус и снова повернулся к Снейпу. — Стой! Но он опоздал: Снейп уже направил свою палочку прямо на Джеймса. Вспыхнул яркий свет, и на щеке Джеймса появился глубокий порез. Кровь хлынула ему на мантию. Еще одна яркая вспышка — и Снейп повис в воздухе вверх тормашками; мантия свалилась ему на голову, обнажив тощие, бледные ноги и серые от грязи подштанники. Многие в маленькой толпе разразились ликующими криками; Сириус, Джеймс и Хвост чуть не захлебнулись от хохота. В уголках губ у Лили что-то дрогнуло, и на мгновение показалось, что выражение ярости на ее лице вот-вот сменится улыбкой. Но она громко сказала: — Опусти его! — Пожалуйста, — сказал Джеймс и взмахнул палочкой. Снейп шлепнулся на землю, точно груда тряпья. Выпутавшись из подола мантии, он быстро вскочил на ноги с палочкой наготове, но Сириус сказал: «Петрификус тоталус!» — и Снейп снова упал плашмя, как доска. — Оставьте его в покое! — крикнула Лили. Она тоже выхватила палочку. Джеймс с Сириусом настороженно следили за ней. — Послушай, Эванс, не заставляй меня с тобой сражаться, — серьезно сказал Джеймс, вытирая кровь тыльной стороной ладони. — Тогда расколдуй его! Джеймс тяжело вздохнул, повернулся к Снейпу и пробормотал контрзаклятие. — Ну вот, — сказал он, когда Снейп вновь с трудом поднялся на ноги, — тебе повезло, что Эванс оказалась поблизости, Нюниус… — Мне не нужна помощь от паршивых грязнокровок! Лили прищурилась. — Прекрасно, — спокойно сказала она. — В следующий раз я не стану вмешиваться. Кстати, на твоем месте я бы постирала подштанники, Нюниус. — Извинись перед Эванс! — заорал Джеймс, угрожающе направив на Снейпа палочку. — Я не хочу, чтобы ты заставлял его извиняться! — закричала Лили, обращаясь к Джеймсу. — Ты ничем не лучше его! — Что? — взвизгнул Джеймс. — Да я никогда в жизни не называл тебя… сама знаешь кем! — Ходить лохматым, как будто минуту назад свалился с метлы, выпендриваться с этим дурацким снитчем, шляться по коридорам и насылать заклятия на всех, кто тебе не нравится, только потому, что ты от природы… Непонятно, как твоя метла еще поднимает в воздух твою чугунную башку! Меня от тебя тошнит! Она круто развернулась и быстро зашагала прочь. — Эванс! — крикнул Джеймс ей вслед. — Погоди, Эванс! Но она так и не обернулась — Какая муха ее укусила? — сказал Джеймс, безуспешно пытаясь сделать вид, что ответ на этот вопрос его вовсе не интересует. — Сдается мне, она считает тебя немножко зазнайкой, дружище, — сказал Сириус. — Ну ладно. — В голосе Джеймса зазвенела обида. — Ладно же… Опять вспыхнул яркий свет, и Снейп снова повис в воздухе вниз головой. — Кто хочет посмотреть, как я сниму с Нюниуса подштанники? Толпа одобрительно засмеялась, Кейт обернулась, это уже ни в какие ворота не лезло. Она посчитала, что Снейп вполне натерпелся и собралась встать и помочь. — Сектумсемпра! — воскликнул он, направляя палочку на Поттера, нога Джеймса предательски подогнулась, на голени зияла глубокая рана, следующий порез пришелся на шею аккурат возле сонной артерии, затем еще два точно таких же порезов появилось на его теле. Сириус отреагировал сразу, пока его друг падал на землю, истекая кровью, он метнул в Снейпа заклятье, да такой силы, что он отлетел, ударившись о ствол дерева и упал, оставшись его без сознания. К Джеймсу тут же подлетел Люпин, но к сожалению, он не знал, что это за проклятье и как помочь другу. Вокруг происшествия началась суматоха. Кэтрин тут же рванула с места и бросилась на помощь, но не своему другу, а Джеймсу. Она села на колени подле него и достала палочку. — Отойди от него! — хором прорычали Сириус и Люпин. — Если вы мне помешаете, он умрет от потери крови, через две минуты! — бросила она в ответ, Сириус на мгновение затерялся, переводя взгляд с нее на Джеймса, но все-таки немного отодвинулся. Кейт вытянула дрожащие руки над телом Поттера, в одной она сжимала палочку и предалась каким-то древним песнопениям магических формул, кровь начала униматься. Как только самый глубокий порез на ноге затянулся, оставляя лишь тонкую розовую полоску, Кейт облегченно выдохнула. Дыхание Джеймса восстановилось. — Ему нужна помощь, Блэк. — Но ее не слышали, он зло смотрел в сторону Снейпа. — Люпин! — окликнула она второго друга, он тряхнул головой и посмотрел на нее, — Отведи его в спальни. Ему нужна настойка, что-то кровевосполняющее, быстрее, пока никто из учителей не пришел! Что вы столпились?! Своих дел нет? — обратилась она к зевакам, а затем обернулась на Северуса, что медленно приходил в себя. Им предстоял серьезный разговор о праве использования изобретенных ими проклятий. Где-то на востоке зарделся рассвет, проливая первые, еще не согретые теплом лучи на Паучий Тупик. Под натиском солнца, окутывающий грязную речку туман нехотя отступал, редея среди высоких камышовых зарослей. По­близости возвышалась громадная дымовая труба заброшенной фабрики, темная и зловещая. Здесь не было никаких звуков, лишь чуть слышно журчала темная вода, и никаких признаков жизни, только стая бродячих собак делила на мусорке добычу. Уведя мрачный взгляд от солнца, что все выше поднималось над горизонтом, Северус Снейп отошел от окна. Маленькая комната на чердаке, больше напоминала каморку, своими размерами вряд ли могла посоревноваться с прихожкой в стандартном таунхаусе, что вплотную подкрались к Паучьему Тупику. Все в комнате отражало ненавистную, но неотъемлемую часть его прошлого — бедность и одиночество. На стенах, выкрашенных светло-серой краской широко расклеен был коллаж с вырезками из волшебных газет и журналов, побледневшее слизеринское знамя растянуто аккурат над односпальной кроватью. Глянув на часы, Северус с тоской заметил, что до поезда еще три часа. Сев на матрас, парень скрыл руками лицо, уводя ладони к волосам, тонкие пальцы впивались в голову, а после и вовсе уронил руки, словно был жутко уставшим. И в правду, всю ночь он не сомкнул глаз, волнуясь как семь лет назад, словно впервые готовился покинуть отчий дом. Да, ведь таки было, он впервые готовился покинуть дом навсегда. Он больше сюда не вернется. Надежда была с ним целое лето — безмолвное лето, и вот он вознагражден. Последний год в Хогвартсе, он блестящий выпускник, намеренный присоединиться к Темному Лорду, добиться успеха, разбогатеть, тогда то уж… черные глаза-бусинки жадно впились в окно. Северус поднялся на ноги и подошел к двери, у которой его ждал трансформированный заклятьем незримого расширения рюкзак со всеми вещами, что до этого дня вмещала его комната. Схватив его за лямку и закинув на плечи, он вышел, не задумавшись погасить лампу на столе — единственный источник света в комнате. Оказавшись в гостиной, он застал на кресле отца. Что громко храпел вытянув грязные ноги на стол, пустые бутылки некогда занимавшие это место, теперь же валялись на полу. Не испытав ничего, кроме жуткого омерзения, Снейп вышел на улицу. Смрадный воздух ударил в нос, наполняя легкие ощущением долгожданной свободы, все лучше, чем в доме, что оставался за его спиной. Солнце уже набирало силу, поднимаясь все выше и выше. Шаг был легок и пружинист, ноги сами несли его к заветному холму, за которым скрывались таунхаусы. Мимо проезжали редкие машины, не обращая внимания на одиночку, твердо следующему назначенному пути. Новехонькие штаны, что были куплены на собственно заработанные деньги от продажи первоклассных зелий, уже замарали гачи, но нисколько не смущали парня, наоборот внушали какую-то уверенность. Теперь ему не надо было клянчить деньги у родителей, чтобы позволить себе одежду из сэконда, он мог обеспечивать себя сам. Лишний повод обратить внимание. Вот, мол, смотри, я и о тебе смогу позаботиться… только позволь. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Шаг тверд, пружинист. Остановившись вдруг посреди улицы, он замер, почувствовав, как сердце пропустило удар, подкатив к горлу горой волнения. Он не видел ее все лето, но точно помнил каждую веснушку на лице. Изменилась ли она? Что ей сказать? Словно обезумев от волнения, Северус свернул с дороги, найдя ближайшую клумбу, жадными загребущими руками принялся срывать цветы, нисколько не заботясь о глупости сего действия. Избавившись от лишних листьев, оглядел скромный букет, двинулся дальше. Дом четы Эванс не отличался от ряда других — все та же кирпичная кладка, красная черепица на покатой крыше, аккуратный садик, столь любимый хозяйкой с рядом выстриженных декоративных кустов вместо типичного забора. Он веял теплом и уютом, сладкими воспоминаниями, приправленными трепетом к ушедшим дням. Единственное пятно, портящее сей благородный вид — парнишка в черном, бесстыдно мнущийся на подъездной дорожке. Порыв ветра, с грохотом распазивший окно на втором этаже спугнул наглеца, заставив спрятаться за живой изгородью. На улицу показалось возмущённое милое личико, одна рука ловила створки окна, вторая пыталась удержать полотенце на точеном тельце, мокрые волосы спадали на лицо. — Да, мам! — донесся раздраженный голос. Окна хлопнули, убив надежду. Чем он только думал? Что скажет ей при встрече? Опять извинится? Он зло откинул в сторону букет, подхватываемые ветром соцветья раскидало по дороге. Он понуро опустился на бордюр, осознав собственную глупость. Минуты шли медленно, растянуто, так и не сдвинув с места Северуса. Он отчаянно искал в голове способ набраться смелости, постучать в дверь и… — Долго ты еще будешь сторожить мой дом? — раздался голос за спиной. В лучах солнца ее волосы пылали огнем, рассыпались по плечам еще сырыми медными прядями. Лицо, усыпанное мелкими блеклыми веснушками, не выражало дружелюбия или ненависти, скорее веяло безразличием, что больно резало по самолюбию слизеринца. Она обнимала собственные плечи, словно застеснявшись их наготы, ткань топа завернулась на талии, обнажая тонкую полоску загорелой кожи подтянутого живота. — Ну? Что ты здесь делаешь, Северус? — Я, кхм, — он медленно поднялся на ноги, — я хотел с тобой поговорить. — И о чем же? По-моему мы все выяснили, — твердо сказала она. — Тогда зачем ты пришла? Могла бы как обычно, не обращать на меня внимания. Казалось, мягкая тень коснулась ее лица, словно в глазах что-то промелькнуло, что-то сильно знакомое, родное. — Ты подпираешь стены моего дома, Северус. Маггловского дома, дома грязнокровки, — с колкостью подметила она, — что-то замышляешь? Не противно? Он громко выдохнул, закатив глаза. — Перестань, сколько я еще должен раз извиниться! Да, да, я сказал это! Но тебе ли не знать, это была случайность! — голос наполнился едва заметной мольбой, — Я был так зол на Поттера, — лицо по привычке скривилось, — что не ведал, что творю! Ты просто попалась под руку, я же говорил… — Это не отменяет того факта, что ты действительно так думаешь, Северус! Он мог бы умереть там! Неважно кем он был, Джеймсом, или… — тут Северус словно схлопотал пощечину, прежде она никогда не называла его по имени. — Джеймсом? Так теперь он просто Джеймс?! — он глотал воздух ртом, оскорбленный нарушением единственным в их отношениях табу. — Неважно! — огрызнулась Лили — Будь на его месте кто угодно, ты применил ужасное проклятье, если бы не твоя подружка… — Она мне не подружка, — обижено заявил он, отступая назад, — мы не разговариваем после … — Неужели, даже у Грин-де-Вальд имеется в наличии здравый смысл? — едко спросила Лили. Она покачала головой, как-то… разочарованно. — Это все неважно, Снейп, — борясь с подступившим к горлу комком, вновь заговорила она, — Дело не в том почему это произошло, а в самом действии. Все, наконец, встало на свои места. — Лилс, я… — Не смей больше подходить ко мне, Северус, в следующий раз я буду с палочкой, — стойко произнесла она, ставя последнюю жирную точку, развернувшись Лили направилась к дому. — Вот так, да? — зло крикнул Снейп ей в спину, сжав руки в кулаки. — Вот так ты решила? Я ведь все это делаю для тебя! Только я смогу тебя защитить! — Защитить? — она круто развернулась, с прищуром оглядывая бывшего друга, — защитить от кого? — От Темного Лорда, от Пожирателей смерти! — он шарил глазами по зеленой ухоженной лужайке, словно, искал поддержки, — Со мной ты будешь в безопасности! — А от самого себя? — криво улыбнулась Лили, лишь глаза оставались серьезными. — Уходи, тебе здесь не рады, Сев. Он потупился, словно его огрели сковородой прямо по физиономии. Медленно доходил смысл. Неужели Лили всерьез думает, что он представляет опасность для нее? Его тошнило от обиды. Как она не понимает?! — Что ты хочешь, Лили? Хочешь, я откажусь от этого?! Все может стать как раньше? — Уходи, — мертвым голосом приказала она и направилась к дому. — Я люблю тебя! Она даже не обернулась. Просто закрыла за собой дверь, обрубив последние ниточки связывающие Лили и Северуса. — Лили, — мамин голос звенел откуда-то с кухни, — кто-то приходил? — Нет, — надорванным голосом крикнула она в ответ и быстро-быстро побежала по лестнице, не желая слышать утешительные речи. Ни к чему матери видеть ее слезы. Вот и все. Вот и все. Она закрыла за собой дверь, и медленно прошла к столу. Пытаясь унять зияющую рану. Северус действительно выбрал, собственноручно разрушил все. Ни к чему лить слезы. Если бы он любил… В глазах вновь защипало. — Хватит! — шепотом произнесла Лили, утирая слезы. Когда битва с самой с собой увенчалась победой, она плюхнулась на стул и устало потерла глаза, пытаясь убедить себя, что все в порядке, а утренняя череда мелких недоразумений всего лишь рутина, а не заговор темных сил. С утра из рук валилось все, начиная с будильника, что деловито плюхнулся с комода ей на голову, разрываясь от звона, заканчивая чемоданом, что настойчиво выплевывал вещи, стоило Лили сунуть внутрь очередную стопку свитеров, и Северус, еще и Северус. Взгляд упал на раскрытую газету. «- Просим сохранять спокойствие и бдительность! — это все, что услышали репортеры в ответ. Дать какие-либо комментарии касательно ситуации Министерство, разумеется, отказалось. Тем временем, Великобританию не перестают сотрясать ужасные новости о череде нападений на семьи магглов и разрушительные набеги великанов на севере страны». «Сегодня утром была открыта личность убитого тремя неделями ранее мужчины (напомним, изуродованное тело волшебника было найдено в сточной канаве на окраине Лондона), им оказался экс-мракоборец, известный своими жесткими методами подавления борьбы с последователями Грин-де-Вальда, Йена Ретшильда, выходца из восточной Европы (см. стр. 5 «Жестокость Ретшильда — вынужденная мера или помешательство, основанное на личных интересах?»). Министерство утверждает, что убийство Ретшильда — дело рук пособников человека, именующего себя Темным Лордом, но так ли это? «Способ, к которому прибегают Пожиратели Смерти — запрещенные проклятья, тело Ретшильда было практически лишено крови, об этом говорят многочисленные режущие раны, с явным следом Темной магии — комментирует эксперт, — министерство должно допускать, что данное убийство никоим образом не связано с последователями того-кто-не-должен-быть-назван, возможно, убийца преследовал личные интересы. Министерству пора перестать обвинять в любом происшествии сами-знаете-кого, и начать работать…» Эванс зло закрыла газету, свернув ее в трубку, швырнула в корзину с мусором. — Лили, — позвал мамин голос, — Лили! Ты собралась? — Да, почти! — крикнула она в ответ и, выругавшись себе под нос, поднялась со стула. Не хватало еще опоздать! Быстренько сменив домашнюю одежду на отутюженную форму и выбросив из головы ужасные новости, она приколола значок старосты на грудь своего свитера и вышла из комнаты. — Вот и славно, а то завтрак уже остыл, — ответила мама, вытирая руки о фартук, что был надет поверх платья. — А Тунья? Мать мгновенно стерла улыбку, метнув взгляд наверх. — Дорогая, у нее начались курсы секретаря, упорхала, едва солнце встало. Что-то внутри недовольно заворочалось, Лили готова была поставить руку на отсечение, что Тунья специально нашла причину не прощаться с сестрой. Последние годы пропасть между ними становилась все больше, Тунья теперь находила удивительное множество причин держаться от сестры подальше, подчеркивая свою «нормальность». Лили плюхнулась на стул, напротив отца, что хмуро читал газету, мама села по другую от нее сторону. Глянув на яичницу в своей тарелке, Лили поморщилась, к горлу подступила тошнота, есть совсем не хотелось. Она взяла в руки стакан апельсинового сока и сделала несколько глотков. — Что-то случилось? — участливо спросила мать. — Нет, все в порядке, честно, просто немного волнуюсь и… — голос предательски задрожал. Отец отложил газету. — Лилс, — серьезно начал он, — я знаю, мы уже говорили на это тему. Но… — он в поисках поддержки посмотрел на жену, та, едва заметно кивнула. — Только не начинайте, — взмолилась Лили. — Ты хорошо обдумала? — все-таки спросила мать. — Да, на сто раз, — она нашла в себе силы улыбнуться, — все в порядке вы зря переживаете. Это же Хогвартс! — Не знаю, — взволновано мама покачала головой, на глазах откуда-то появились слезы. — Все это… все что происходит, ужасно мне не нравится. Столько гадких новостей, сошедший с рельс поезд, эти заморозки на севере и теракты… это точно никак не касается волшебников? — Ты ничего не хочешь нам рассказать? — Отец посмотрел на нее очень строго поверх своих очков для чтения. Как убедить их? Рассказать о недавно объявленной войне? Да они с ума сойдут, точно запрут ее дома, а после вывезут из страны. — Нет, все в порядке, в Хогвартсе я буду в полной безопасности, там же Дамблдор! — вот самый верный аргумент, греющий собственную душу, перекрывающий родительские волнения. — В любом случае, я буду вам писать каждую неделю и… Мать вдруг резко потянулась к ней, обняла за плечи и притянула к себе. — Может, мы все-таки проводим тебя? — Ну мааа… — Такая взрослая, — слезы брызнули из ее глаз. Лили едва сдерживала улыбку. Чемоданы уже стояли на пороге, Лили вышла во двор, и убедившись в отсутствии людей, выставила палочку принялась за волшебство, бормоча под нос какие либо известные ей защитные заклинания. Это меньшее, что она могла для них сделать. Фордик выехал на подъездную дорожку, отец уже погрузил чемоданы. Бросив последний взгляд на дом, с тяжелым сердцем, Лили махнула на прощание матери и села в машину.