До последнего вздоха

Комната была не самой большой в доме, внешним своим видом всецело соответствуя хозяину. О ее великолепии и богатстве кричали шелковые обои, что в свете заглядывающей в окно луны отражали серебром, наполированная мебель с резными ножками из черного дерева, изумрудные цвета встречали на каждом шагу — будь то изящная рама картины или растянутое слизеринское знамя, но большей почести удостоился семейный герб. Его водрузили над самой кроватью у изголовья так, что всякому вошедшему он бросался в глаза. Серебряными буквами над ними был выведен девиз «Чистота крови навек». Хозяин сего убранства не спал, не смотря на глубокую ночь. Он был все так же в шелковой полосатой пижаме, волосы еще неопрятно вихрились от недавнего соприкосновения с мягкими подушками, а вот черные глаза казались неприлично бодрыми для позднего часа. Он настороженно, с неким едва уловимым недоверием смотрел на дверь, словно боясь, что она вот-вот распахнется. За ней слышались крики. Глухие остервенелые крики, что срывались до хрипоты и не намеревались стихать. Он вздрогнул от неожиданности, когда послышался звук разбивающейся вдребезги посуды. Позабыв о тапочках, мальчишка подорвался с кровати и прильнул ухом к двери, надеясь, что ему лишь показалось. Что стоит ему получше прислушаться, как голоса оборвутся и замолкнут, он вернется в кровать и тут же провалиться в сон, а на утро он и не вспомнит об этом. Но это был не сон. Голоса, конечно, затихли, расставшись не на приятной ноте, по лестнице зло топали чьи-то ноги, торопливо, ритмично, все громче и громче. Дверь на площадке, что находилось напротив, с лязгом открылась и тут же захлопнулась с грохотом. Сердце в груди словно оборвалось. Сириус. Успокоив дыхание, младший Блэк крутанул ручку двери и вышел в коридор. Нужна была смелость, чтобы так просто ворваться внутрь к старшему брату, ведь отношения их давно дали трещину, с того самого дня, как он поступил на треклятый Гриффиндор, и Регулус должной смелостью обладал, по крайней мере, трусом себя не считал. Комната старшего брата была больше чем его собственная, да и внутри разительно отличалась от обстановки дома в целом. Большая кровать с резной деревянной спинкой в изголовье, высокое окно, задернутое длинными бархатными шторами, люстра, с десятком горящих свечей. Сотни журнальных вырезок, картинок почти полностью закрыли серебристосерый шелк, которым были обтянуты стены. Здесь было несколько больших, ярко-красных с золотом знамён Гриффиндора, подчеркивавших безразличие Сириуса к родственникам, каждый из которых закончил Слизерин. Сириус дернул головой, но быстро определив гостя, тут же вернулся к своему делу. Он скидывал вещи в чемодан, хватая бездумно все, что попадалось под руку. Вещи летали по комнате, и хозяин совсем не заботился о том, что большая половина оставалась на полу. — Ты уходишь? — тупо спросил Регулус, словно не замечая очевидного. — Да, — рявкнул Сириус, запечатав сумку. — Ухожу, что будешь скучать? — Но… куда? — Не знаю, — все так же недружелюбно бросил он, — но в этот дом я больше не вернусь. — То есть как это? Сириус выпрямился, тряхнув длинными волосами, посмотрел на Регулуса удивленно, будто только заметил его присутствие. — Как же мы? Мама… отец и… я? Сириус протяжно выдохнул, словно сбивая спесь с лица, пересек пространство между ними и как-то совершенно по-отечески положил руки на плечи младшего брата. — Я могу забрать тебя, Рег, забрать с собой, — тревожно оповестил его Сириус, словно заметив проблеск здравого смысла в глазах младшего брата, — эти люди… они ведь чокнутые, ты-то это понимаешь? Они как дементоры высасывают из нас все самое хорошее… Регулус отступил, желая избавиться от неприятного прикосновения. — Они наши родители! Сириус поджал губы, а затем тряхнул головой, освобождаясь от навязчивого наваждения. Вот он настоящий ребенок их родителей. Регулус Блэк, не он. — Я никогда не давал тебе наставлений, но… — неуверенно начал Сириус, — не слушай, что они говорят. Никогда не следуй их слову, потому что все это полнейшая херня. Нельзя делить волшебников, никого нельзя делить! Завтра ты узнаешь… мама выжгла Меду с семейного древа лишь за то, что она посмела поступить так, как хотела. Она и от тебя так же легко отречется, если ты ослушаешься… — Что ты такое говоришь? — не веря ни единому слову, спросил Регулус. Славная кузина Меда была самой любимой у обоих братьев, она еще в детстве таскала им сладости с кухни до ужина, прикрывала их мелкие шалости и заступалась… что она могла сделать плохого? Сириус точно не в себе. — Послушай меня, Регулус, уноси отсюда ноги при первой же возможности, иначе… станешь как они, пока не поздно все изменить! — Изменить? — немного капризно и пискляво переспросил Регелус, — Ты изменился! Я не хочу! Ты все испортил! Посмотри до чего дошло! Ты сбегаешь, как трус! Не помня себя от злости, Регулус вышел из его комнаты, и вместо того, чтобы пойти в свою спальню, ноги понесли его по лестнице, слезы обиды застилали глаза. Он резко затормозил в дверном проеме, когда увидел черные горящие безумием глаза, женщина убирала палочку от обугленного лица его старшего брата, изображенного на семейном гобелене. Вальбурга Блэк коротко кивнула, заметив своего, теперь уже единственного сына в одном из окон алого вагона и тут же исчезла. Регулус устало опустился на седушку, немного помассировал виски, словно его мучала головная боль. После вновь прильнул к окну. Сегодня народу на перроне было значительно больше, но вопреки ожиданиям это были не студенты, а взрослые. Волшебники приходили целыми семьями, прощались со своими детьми, слишком крепко их обнимая, их глаза горели единым беспокойством. Помимо провожающих были и сотрудники министерства. Широкоплечие мракоборцы в форме, что суровым настороженным взглядом цеплялись за каждого присутствующего и внушали они отнюдь не должное спокойствие, а наоборот наводили больший страх. Глаза Регулуса совершенно случайно нашли семью из четырех человек, и как-то жадно следили за их шествием к вагонам. Они о чем-то весело спорили, старик-отец, подтрунивал над женой, по-доброму сверкая карими глазами, а пара парней, возвышались за их спинами, весело пихая друг другу в бока локтями, стараясь поразить соперника как можно больнее. Они остановились у его вагона, так, что голоса через открытое окно заглушили все остальные. — Доброе утро, девочки, — Флимонт обратился к одноклассницам своих детей. — Доброе утро, прекрасно выглядите, мистер Поттер, — поприветствовала его блондинка, что прильнула к Сириусу всем телом. Блэк вальяжно набросил руку на плечи Марлин Маккиннон и неестественно страстно поцеловал ее в самые губы так, что это вызвало румянец на щеках Регулуса. Очередная подружка его брата — красивая с длинными загорелыми ножками, голубыми глазами и милым личиком. Сириус всегда получал все самое лучшее. — Что это у тебя на груди? — Брюнетка, что до этого манерно дула розовые пузыри, заинтересованно обратилась к Джеймсу. — Наш малыш, стал предателем, — заговорчески подмигнул ей Сириус, в голосе звенела поддельная тревога, — Староста! Второй, посмевший опорочить честь мародёрской семьи! Лили немигающим, полным шока и возмущением взглядом спустилась с нахального самодовольного лица на грудь, где было приколото два значка — один, свидетельствующий о капитанстве, второй — точно такой как у нее. Староста школы. Дамблдор, что? Спятил? — Не может быть! — Алиса немного приосанилась, разглядывая витиеватые буквы на серебряном значке. — Если это очередная ваша шутка, — Лили постаралась собрать мысли воедино, — абсолютно не смешно. Сириус пустил ленивый взгляд по платформе, препирания, которые последуют после, показались ему малоинтересными, а вот появление на давнего знакомого стоило внимания. Он ткнул Поттера под ребра и кивнул в сторону Рабастана Лестрейнджа, что скривив лицо, словно под носом у него оказалась навозная бомба, грациозно маневрировал среди студентов. — Что он тут забыл? Дамблдор пригласил пройти дополнительный курс, наконец-то, осознав, насколько он тупой? — прыснул ядом Джим. Поезд издал предупреждающий гудок, зазывая в вагоны студентов. Наспех попрощавшись с родителями, гриффиндорцы запрыгнули в поезд, дверь за ними закрылась, зловеще клацнув замками. Регулус расслабился, облокотившись на бархатную спинку. Смежил веки, протяжно выдохнул. Почему так больно? Почему так больно наблюдать за беспечностью брата? Неужели он без всяких угрызений совести может вот так запросто наслаждаться жизнью? Тут было лишь два варианта — либо мать была права и Сириус просто предатель, либо прав был непосредственно старший брат, сказав, что их родители монстры. Верить во второе не очень-то хотелось, ведь в таком случае, это Регулус допустил ошибку, не воспользовавшись возможностью покинуть отчий дом. Нет. Это все Сириус. Гадкий Сириус предал его. Он должен был чувствовать острую ненависть, но это была зависть чистой воды. Поезд набирал ход, минуя шумный Лондон, пересекал малонаселенные деревушки, мчался среди полей, стремясь вглубь страны. Солнце плотно засело на чистейшем голубом небе, палило нещадно, так что шторки на окнах давно пришлось опустить и коротать время книжками и сладостями. Дверь его купе открылась, и показалось знакомое лицо друга. Бартемиус Крауч со своей взъерошенной прической, напоминал ему воробья — мелкого живчика, лишенного всяких аристократичных манер. Хоть и носил он имя своего отца, отличавшегося жестким нравом и громкими резкими заявлениями, Барти был абсолютно не таков. Крауч младший ухитрился воспользоваться всецелой принадлежностью отца работе и давно вышел из-под его контроля, заимев противоположные взгляды на жизнь в целом. Если старший Бартемиус бросал все силы на поимки преступников, излавливая Волан-де-Морта всевозможными способами, то его сын проникся большой симпатией к идеям очистки мира от грязнокровок и магглов. Бартемиус быстро обзавелся друзьями слизеринцами, разделяющими его интересы и слишком уж охотно доказывал свою точку зрения. — Я давно тебя искал, — Барти плюхнулся на сидение напротив Регулуса. — Привет, Барти, — Регулус отложил книгу в сторону, — как лето прошло? — Скука смертная, — отмахнулся Крауч, без спроса схватив шоколадную лягушку. — Проторчал все дето дома с мамой, отец — тут его лицо скривилось от неудовольствия, — все время на работе, даже ночует в офисе. — Надо полагать, дела идут плохо? — Смотря у кого, — сверкнул он глазами. — Да, верно, — Регулус как-то натужно улыбнулся. Барти вдруг глянул на дверь, убеждаясь в том, что она закрыта, он подался вперед, решив, что стоит поделиться с Регулусом последними сплетнями, что услышал от старшекурсников. — Отец Нотта, намекнул Теодору, что в этом году, — начал он понижая тон, — если он действительно хочет вступить в ряды Пожирателей смерти, надо показать серьезность своих намерений. Регулус нахмурился, не совсем понимая, что этим хочет сказать Барти. — Пораскинь мозгами, Блэк, — Барти хищно улыбнулся, — в школе есть доверенное лицо. — И зачем? Зачем Лорду шпионить за школой? — Чтобы присмотреться к нам, кому можно доверять, кому нет… может, чтобы передавать сведения, новости от Дамблдора… — Наверное, это новый преподаватель Защиты. — Преподавателей проверяет лично Дамблдор, не говоря уже о Министерстве. Отец говорил, что в этом году пост займет мистер Клаппс — старый друг нашего директора, — Крауч вновь откинулся на спинку. — Тогда кто это, по-твоему? Студент? — насмешливо спросил Блэк. — Как вариант, — вновь подал голос Барти, — никто не подумает на школьника… я бы именно так сделал, если бы у меня была цель собрать сведения о людях, что хотят примкнуть к Пожирателям смерти, я бы назначил доверенным лицом, человека, что сможет наблюдать за ними изо дня в день. — И кто, по-твоему, может им оказаться? — Понятия не имею, никто не знает, даже семикурсники. В любом случае, мы должны показать, что наши намерения серьезны. — Неужели у тебя есть план? — немного наивно спросил Регулус. Довольный столь бурным интересом со стороны младшего Блэка, Барти покрутил палочку в руках для пущей важности. — Пока нет, но мы обязательно что-нибудь придумаем, верно? Соседнее купе взорвалось смехом, отчего Регулус непроизвольно дернулся, испугавшись. На мягких диванах сидело шестеро будущих выпускников, играли в карты на желание, когда Сириус был вынужден кукарекать, Питер взвизгнул, чем насмешил еще больше окружающих. — Ну ладно, ладно, — Блэк расходился в поклонах аплодирующей публике. — Достаточно. Стоило ему сесть, как Марлин по-хозяйски положила руку на его колено. Он заострил на этом взгляд, но тут же успокоил себя, убедив, что это дело обычное для пар. От его внимания не ускользнул взгляд Доркас, что как-то странно дернула бровями и тут же уставилась в окно. Почувствовав прикосновения губ Марлин, он улыбнулся ей, кротко чмокнув в ответ. О чем он думал? С Доркас они провстречались совсем недолго, не больше полугода в прошлом году, быстро смекнув, что вряд ли им суждено быть вместе. Да, он все испортил! Но глупо же надеяться, что в шестнадцать лет можно завязать отношения на всю жизнь? Хватило же ума начать встречаться с ее подругой, но разве он мог подумать, что Доркас будет ревновать? Он наивно полагал, что у нее давно отлегло от сердца, даже не подозревал, что причины недовольства Доркас могут быть иными, никак несвязанными с былыми чувствами. Сириус поднялся с места. — Найду Джима, — пояснил он, — думаю, пора вытащить его из силков старосты Эванс. Оставив позади купе, он двинулся к обозначенному месту, все лучше, чем находиться меж двух огней. Подходя к вагону старост с целью освободить Поттера от скуки смертной, он случайно наткнулся на нечто более интересное. Рука замерла на ручке приоткрытой двери, в щелке мелькали обнаженные ноги. Мягкая бархатистая кожа была покрыта россыпью мурашек, в лучах осеннего солнца, но еще по-летнему теплого, что пробивались через окно, казалось, подсвечивалась — завораживала. Девушка скинула корсет на сидение, туда же отправилась и шелковая блуза, осталась в одном лишь белье. Кто еще носит корсеты, кроме поколения старшего? Она ловким движением накинула накрахмаленную рубашку, школьную юбку, сквозь прорезь замка еще виднелась черная ткань ее трусиков. Студентка. Сириус довольно хмыкнул. Распустила, заточенные в тугой хвост, иссине черные волосы и взбила их тонкими пальцами. Тут-то представление и закончилось. Что-то дернуло ее обернуться. Дверь настежь открылась, и взору во всей своей красе предстал самый нетерпимый ею человек. Сириус Блэк. Кэтрин быстро запахнула рубашку, спрятав от него свое тело. Синие глаза с явной угрозой вперились в его лицо. — Что ты здесь делаешь? Блэк нагло проигнорировал вопрос, входя в купе, он сел на обитую бархатом седушку, оставив дверь открытой. — Все так же невежественна, — протянул он, — как же поздороваться? — Проваливай. — У-у-у, детдомовское воспитание не скроешь за приличными шмотками, — он зацепил руками брошенный корсет. — Даже интересно, как терпит такую голодранку высший свет? Кейт, терпеливо выдохнула, вернувшись к пуговицам на рубашке, он не должен ее волновать, нельзя терять контроль. — А я думал, какого черта, Рабастан объявился на платформе, провожал тебя? Объявили о помолвке? Бедное семейство, уверен, ты принесешь не меньше хлопот, чем моя чокнутая кузина, если не больше, — он игриво сверкнул глазами. Кэтрин молчаливо заложила рубашку за тугой пояс клетчатой юбки с характерными для ее факультета зелеными прожилками ниток. — Сколько сосредоточенности, — передразнил Блэк, надув щеки, — силишься? — Ты даже не представляешь насколько, — спокойно ответила она, — терпеть твое общество, то еще испытание. Неудивительно, что семья отреклась от тебя. Теперь настало время Блэка скрипеть зубами. — У тебя и той нет, — ответил он, — ты ведь поэтому так стремишься влезть в свет, приглашенная гостья… но тебе нет места. Нигде нет места. Голос спал до шепота. Заметив, как в руках слизеринки появилась палочка, он усмехнулся. — Ударишь меня одним из своих проклятий? — Вот еще, — она задумчиво покрутила палочку в руках, — стоит ли оно того? Марать руки о предателя крови. Идущий мимо Джеймс, что слегка опешил от компании Сириуса, остановился посреди пути. — Бродяга? Сириус повел взглядом, спешно поднявшись с седушки. — Хозяин пришел, шавка к ноге, — прыснула Кейт. — Заткнись, Грин-де-Вальд, — каркнул Поттер, чувствуя, что Сириус вот-вот сорвется. — До встречи в Хогвартсе, идиоты, — едва слышно фыркнула она напоследок.