Just for fun

      Виктория вылетела из таверны, не разбирая дороги, пыталась уйти максимально далеко от этого места. Она хотела разорвать каждого, кого видела. Её раздражало каждое движение человека, который попадал в её поле зрения, а каждое слово, выцепленное из гула, сопровождалось мысленными едкими комментариями.       Неужели, Рук все это заслужила? Почему кому-то везет, а кто-то она? Она эти чертовы бумажки выгрызала, да она в жизни столько не бегала. И вот её старания коту под хвост.       Зачем эти документы нужны пиратам? «Баран и козел, отличная парочка», — ругалась про себя Рук. Как им повезло, даже напрягаться не пришлось. Она этого им не простит, понадобится Виктория эти документы сожгёт вместе с их кораблями. Они никому не достанутся, если на то пойдет.       С такими мыслями она петляла по переулкам. Гнев медленно начал угасать, но не так быстро. Через десять минут Виктория вышла на главную улицу, повернув голову направо, она увидела Кенуэя с чернокожим мужиком в пяти метрах от неё, в руках блондин держал сумку, в которой, наверняка, лежат документы.       Она быстренько села на лавку и расплела волосы, которые закрыли лицо. Мастер маскировки, но ей повезло, к ней подсел какой-то пьянчуга. В этот момент Кенуэй и его друг пошел в её направлении. Когда они подошли ближе, она смогла расслышать разговор:       —…через день, — говорил человек, который вскоре узнает, что такое женский гнев. — Завтра закончим приготовления, и послезавтра утром будем отплывать.       — Думаю, завтра парни захотят повеселиться напоследок, так что нужно уже решить, кто будет дежурить завтра ночью. — басистым голосом сказал чернокожий.       — Нужно не больше пяти человек, никто не решиться лезть на мой корабль. А ты, Аде, проконтролируй, чтобы эти пять человек занимались делом, ладно?       — Можешь не переживать. Я могу вернуться на корабль, пока парни там не устроили балаган.       — Хорошо, тогда отнеси это в мою каюту, брось на столе, ключ у тебя, — блондин отдал сумку, и они разошлись. Виктория пошла за чернокожим, но старалась близко не подходить к Аде. Девушка проследила за ним до доков там он поднялся на борт пришвартованного корабля под названием «Галка». Какой капитан, такое и название.       После данного стечения обстоятельств, она начала успокаиваться. У неё появилась возможность вернуть добычу. Можно было бы вернуться в таверну, но девушка решила погулять, ей нужно успокоится, а таверна, в которой её ограбили, этому помешает.       Виктория погуляла по городу, который оказался не очень большим, но ей понравилось. Было интересно наблюдать за богатыми дамочками, который прятали свои лица за веерами, когда обсуждали прохожих. Во внутренних дворах мужчины играли в кости, Рук понаблюдала за игрой, чтобы понять её правила, но так ничего и не поняла. На рынке было шумно, а испанский язык так часто звучал, что у девушки появилась мысль о полезности его знания. Здесь же она купила пару яблок, всё-таки она ничего не ела.       Гуляла она где-то до пяти часов или нет, без часов ей было сложно определить. Виктория вернулась в таверну. Там уже начиналась мелкая гулянка.       Зайдя в комнату, Рук увидела Марию. Лучше бы не заходила, одним своим виноватым видом настроение портит и напоминает утреннею ситуацию. Весь день потратила на успокоение и все насмарку. Превосходно.       Обсудив их положение, попугав хозяйку таверны, она рассказа Дюпре о своей прогулке и высказала желание вернуть документы.

      ***

      — Ага, значит, ты хочешь проникнуть на корабль Кенуэя, охраняемый пиратами, — на последнем слове Мария сделала акцент, — Забрать документы и просто уйти? Когда ты успела удариться головой? Зачем такой сложный способ самоубийства? —Ви фыркнула на эти слова и закатила глаза, но возражать не стала. —Слушай, это может прозвучать глупо, но может попросим просто вернуть?       — Это что какая-то не смешная шутка? —приподняв бровь, спросила Ви. — Если моя мысль полный шлак, то твоя идея не поддается описанию. Это унизительно и бессмысленно. Я бы нас послала с такими просьбами.       — Я же уже сказала, что идея глупая, но ничего не случится, если мы попросим. Попытка не пытка. И вдруг прокатит, похлопаем глазками, поплачем, вдруг растают.       — Они же пираты, у них нет никакой жалости. Мы просто опозоримся вот и все.       — Слушай, в этом случае никто не умрет, а в твоем плане полно риска. Как ты себе это представляешь? Ты залезешь на корабль, обойдешь шесть человек и заберешь сумку? А дверь в каюту пальцем откроешь? Это еще глупее, чем моя идея.       — Во-первых, здесь такие замки, что засохшая жвачка будет надежнее. Во-вторых, я лучше умру, чем буду унижаться перед этими обезьянами. Ты же хочешь вернуться домой?       — Мы не вернемся домой, если умрем. Мы должны быть осторожней и умней, — где ее инстинкт самосохранения? И она серьезно думает, что я поведусь на эту уловку с возвращением?       — У нас нет времени на осторожности. Мы должны действовать, — не уступала Виктория.       — Ты так хочешь вернуть документы, потому что хочешь отомстить.       — И что? У нас их украли. Конечно, я хочу справедливости.       — Одолжили, как и мы.       —Я все сказала, мы не станем унижаться, не мечтай.       Через час нытья Марии, они пришли к компромиссу. Они немного понаблюдают за пиратами и, если поймут, что те достаточно пьяны, то попытают счастье.       За столом сидели четверо человек. Один был рыжим с легкой проседью, с легкой щетиной и шрамом, проходящим от глаза до подбородка через край рта. Он больше всех говорил и смеялся. Второй был уже полностью седым с короткой и густой бородой. Брови были постоянно сведены. У него было много шрамов, но самый заметной проходил через белый глаз. Ну и Кенуэй и Кидд.       Стоя на втором этаже, опершись на перила, Виктория только фыркала, ворчала и наблюдала за происходящим на первом.       — Ты, как старая бабка, — устало произносит Мария, потирая переносицу.       — Я не виновата, что Кенуэй одним своим видом выводит из себя, — оправдывалась Виктория, — Так бы и плюнула им в ром.       — Решила их отравить? — Виктория удивленно смотрит на Марию, а та всё так же продолжает наблюдать за компанией. «Редко, но метко бьёшь, значит…» — думает Рук.       — Не, яд я сцеживаю по утрам, поэтому просто плюнуть, не больше, — отвечает Виктория, уж самоиронии ей не занимать. Девушки переглядываются и обе ухмыляются.       — Думаешь, есть хоть какая-то вероятность, что мы сможем мирно вернуть документ?       — Ни шанса.       — А если всё-таки глазки построить?       — Хочешь, чтобы нас поимели дважды за день? — скептично спросила Виктория.       — Ты так говоришь, потому что хочешь возвысить свой план, или действительно так думаешь? — спросила Мария, выпрямившись и полностью развернувшись к собеседнице, показывая, что всё её внимание обращено к Виктории и её словам.       — А ты действительно веришь, что сможешь выпросить бумаги, или просто трусишь? — Рук насмешливо спросила и наклонила голову.       — Плохого в трусости ничего нет, — раздражённо говорит Мария. Её часто называли трусихой, и Дюпре это напрягало. Почему люди настолько глупы, что путают осторожность с трусостью?       — Ага, — Виктория вздыхает, разворачивается и собирается уходить, — Пошли, ловить здесь нечего.       — И всё? Мы просто уйдём? — растерянно спросила Мария и зашагала за Рук.       — А что ты хочешь ещё сделать? Точно! — Виктория схватила за руку, проходящую мимо, Элли. — Слушай, можешь отнести вон за тот столик, — она указала на компанию пиратов, — Четыре кружки рома и передать, что я угощаю этих дамочек.       Глаза официантки округлились, а затем она захлопала ресницами        — Как я им такое могу сказать? Вы не знаете, что они пираты?       — Я же говорю, чтобы ты передала от меня послание, а не от своего лица говорила. И вообще, если все знают, что они пираты, то почему их не повесили или ещё что-то?       — Слушай, Виктория, давай не будем лишний раз нарываться. Элли, иди и не бери в голову, — Мария решила образумить Рук.       — Элли, стой. — упрямилась Виктория. — Боже, просто скажи, что это мои слова. Ничего тебе не будет.       Элли смотрит на Марию, взглядом просит о помощи. Но Мария неотрывно смотрит на Ви и поджимает губы.       Дюпре понимает, что не отговорит Викторию ни от плана, ни от этой выходки. По крайней мере от всего сразу. «Так может позволить ей что-то одно, более безобидное?» — подсказывает ей внутренний голос.        А ведь в этом есть смысл. Рук злится, и если она выпустит пар, то отговорить от самоубийственного плана будет проще. Поэтому она молчит и даже не смотрит на официантку. Ей не нужны сомнения и колебания. А они появятся, когда она увидит испуг на лице Элли.       — Элли, шуруй давай, я же деньги не просто так плачу, — командует Ви, а потом тянет, — Или нужно поговорить с миссис Литтл, чтобы ты начала работать?       Официантка нахмурилась и надула губы. Прошипела себе под нос что-то вроде «Ну ладно» и пошла к лестнице.       Виктория довольная зашагала к комнатам, а Мария поплелась за ней, надеясь, что последствий от шутки Рук не будет. Да ещё и Элли разозлилась, скорее всего она ещё приукрасит слова Виктории.       — Мы даже не попробовали, — проговорила Мария, скрестив руки на груди, когда она зашла в комнату за Викторией. Последняя плюхнулась на кровать с нахмуренным лицом.       — Ты правда не врубаешься? Нас бы послали куда подальше, да ещё бы и поржали.       — А лучше залезть на корабль и украсть бумаги? — возмутилась Дюпре, — По-твоему это отличная идея?       — Ну эта идея лучше твоей.       — То есть мирно договориться и решить всё — плохая идея? Почему ты отказываешься от цивилизованного способа?       — Ты забыла, что мы не дома и здесь твои цивилизованные, — последнее слово Рук выделила, — Штучки не прокатят.       Мария уже начала открывать рот, чтобы возразить, но Рук её раздраженно перебила.       — Слушай, я всё равно не отступлю. С тобой или без тебя я попытаюсь достать документы.       Мария нервно закусывает губу и резко взлохмачивает волосы. Она думает согласиться, но не для того что достать документы, а чтобы во время подготовки ненавязчиво отговаривать Викторию. Желательно таким образом, чтобы Рук даже и не заметила этого.        — Так твой план все ещё состоит из пунктов: «одолжить лодку», подплыть к кораблю, залезть на корабль, вскрыть замок, забрать документы и вернуться на лодку? Отличный план, надёжный, как швейцарские часы, — перечислила Дюпре, потирая переносицу. Всем своим тоном и видом, она хотела показать, что план ей, мягко говоря, не нравится. — А ты точно сможешь управиться с лодкой и замком?       — Если что-то не устраивает, то я тебя за уши не тяну, — грубит Ви. — Ну а насчет взлома, я видела здешние замки, справлюсь в два счета. На счет лодки… Кто сказал, что я буду одна, — и она хитро посмотрела Дюпре.       — Я готова сделать вид, что взлом замков — это базовый навык, и нет ничего настораживающего. И я не соглашалась участвовать в этом.       — Слушай, без риска не бывать награде. Поступим также, как и этот белобрысый.       — Кенуэй заметит пропажу и не уплывет, пока не вернет их, — Дюпре приводит очередной аргумент против плана.       — У него будет похмелье, вряд ли он будет сидеть с документами, — настаивала Виктория. Уступать она не собиралась.       — Рассматривать не станет, но пропажу пачки бумаг заметит.       — Тогда положим другую пачку. На первых страницах нарисуем какой-нибудь рисунок и нормально.       — Не так эти документы нам нужны, пусть Кенуэй их забирает. Мы найдем другой способ вернуться…       — Ты не понимаешь, дело не в возвращении, а в гордости. Я эти документы добывала и просто так я их не отдам. Пусть идет лесом, — после сказанного Мария тяжко вздыхает. Из-за своей обиды и гордости Виктория не хочет критически оценить свой план. Марии остаётся только надеяться, что она остынет и сможет здраво посмотреть на ситуацию. И Дюпре собирается помочь этому. Сейчас лучше согласиться.       — Ладно, хорошо. В конце концов, тут будет затруднительно решать проблемы дипломатией. — Мария говорит, то что хочет услышать Виктория.       — Наконец-то, первая здравая мысль за сегодня. Давай спать, нас завтра ждет насыщенный день.       На следующий день девушки, как и планировали, занялись приготовлением. Ви пошла на причал еще утром, хотела посмотреть какие лодки оставляют на ночь. А Мария делала муляж. Это было не так сложно для неё, она примерно помнила, как выглядят рисунки на бумагах, и Дюпре набросала что-то похожее. А текст заменила стихами, которые помнила.       Так как она рано освободилась, то решила посидеть в зале таверны и подождать Викторию там. Днем там все равно никого нет, предположила Мария.       И девушка была права. Здесь были только Элли, Миссис Литтл и пару спящих матросов. Можно спокойно посидеть и поесть яблок. Хотя за такую цену они не особо лезли в горло.       Мария спокойно сидела, иногда переговаривалась с Элли, ловила косые взгляды Миссис Литтл, но тут выползло оно. Кенуэй спускался по лестнице, застегивая ремень. Дюпре понадеялась, что он её не заметит или проигнорирует. Не думала, что ему есть смысл с ней общаться сейчас.       — Какая встреча, — произнес пират, а Мария надеялась на то, что это он не ей, но нет, он плюхнулся за её стол. — Прекрасное утро не находишь?       — Уже полдень. И если у вас выдалось хорошее утро, то это не значит, что у других оно хорошее. Не навязывайте свое суждение другим, — занудно ответила девушка. Она давно поняла, что грубость, злость и раздраженность могут не избавить от надоедливых собеседников. Но скука и занудство — это другое дело. Эта парочка отобьет желание пообщаться у любого.       — Уже полдень? Неплохая ночка выдалась, — проворковал Блондин.       — Вы сели сюда, чтобы поговорить об этом? — девушка старается лишний раз не показывать свое раздражение, но внутри оно уже начинает зарождаться.       — Нет, я сел поговорить о вчерашнем, — уже серьезнее заговорил пират, — Я подумал, что мы действительно поступили по-скотски.       — Поэтому вы решили вернуть сумку с документами?       — Мечтай больше. Нет, я говорю о том, что мы вас ограбили. Думаю, определенная сумма сгладит ситуацию, — после этих слов Кенуэй достал мешок, в котором побрякивали монеты. Размер мешка не впечатляет, Ви обменялась на больший. Это как-то даже…оскорбительно?       — Мечтайте больше. Теперь я понимаю вчерашний поступок Виктории. Она сразу поняла, что у вас проблемы с финансами, вот и угостила — невольно поморщившись сказала девушка. Желая, закончить этот разговор, решила удалиться в комнату, — Пожалуй, не стану тратить ваше и свое время, — начала вставать, но капитан схватил и дернул Марию за руку, так что она села обратно. Дюпре растерянно заморгала. Сейчас она не могла унять страх, поэтому не сообразила, что делать дальше, Кенуэй произнес:       — Черт, в чем проблема? Возьмите деньги и живите спокойно. Поверь, эти документы вам не нужны, — уже совсем серьезно проговорил он.       — Мы сами решим, что нам нужно, что нет, — с трудом собравшись, говорит девушка. Ей хочется побыстрее отсюда уйти и больше не встречать Кенуэя никогда. Она не знает чего ожидать, это её пугает.       — Хорошо, просто скажи зачем вам они? Хотите золота? Так там его нет. И вы это знаете. Так зачем вам они нужны?       — А зачем они нужны вам? — сдержанность и занудство исчезают. Мария напряжена и хочет скорее избавиться от пирата. — Дайте угадаю, вы сейчас скажете, что это не мое дело? И вы будете правы. Это не наше дело, как и не ваше дело зачем они нужны нам. Поэтому, я прошу закончить разговор сейчас, раз нам больше нечего обсуждать, — и она хотела встать, но почувствовала, что за спиной кто-то стоит. Девушка обернулась. Это был Кидд.       Парень был очень недоволен. Скрестив руки на груди, он пристально смотрел на Кенуэя. Таким взглядом можно испепелить. Хоть он и злился на Кенуэя, Марии было боязно обращать на себя его внимание.       — Кенуэй, ты знаешь что сейчас по времени? — он не скрывал раздражение и злость, и с каждым словом, казалось, он хмурился сильнее.       — Черт, Джим, — мученическим голосом начал блондин. — Эта все та блондинка, я слегка увлекся красоткой.       Мария уже десять раз прокляла себя за решение выйти из комнаты.       — Мне это не интересно, — отрезал Кидд. Кажется, его тоже раздражают эти подробности. — Мы с тобой договаривались и плевать почему ты все, чуть не испортил.       — Чуть! — зацепился Кенуэй. — Видишь, все и без меня получилось, так что не надо нотаций.       — Спасибо, Марку. Если бы не он, то вся затея пошла по пизде твоей блондинки, — уже более спокойно сказал парень. А затем он обратил внимание на Дюпре, но продолжил говорить со своим другом. — Тебе блондинки мало что-ли?       — Я уже могу спокойно уйти? — не выдержала Мария. Слушать о себе что-то в таком ключе ей не хотелось, — Нет, этот цирк с конями, конечно, интересный, но я хотела посидеть одна.       — Иди, тебя здесь никто не держит, — сказал Кидд.       — Это вы так считаете, — ответила девушка парню. Когда увидела, как Кенуэй собирается прицепиться, тут же продолжила, — Я не возьму эти деньги. Хотите сгладить углы? Верните документы.       — Правильно, не бери, — уже четвертый голос заговорил. Мария рада возвращению Рук. — Потому что сомневаюсь, что он в такой маленький мешок смог запихнуть слиток золота. А на меньшее мы и не рассчитываем. Мы не какие-то дешевки, — она в своем репертуаре. После этого она развернулся и пошла комнату и я за ней, оставив наедине недовольного Кенуэя и ухмыляющегося Кидда.