Just for fun

            День у Кидда прошёл очень даже неплохо. С утра он с командой сначала чинили корабль, а потом укрепили корпус металлом, который они забрали с корабля охотников за пиратами. Да в целом всё хорошо идёт: храм проверили без проблем, корабль улучшили, в команде всё спокойно. Ещё и не надоедает никто.       Кидд не сразу заметил, что кого-то не хватает. Только когда Рид сказала, что не видно Дюпре и Рук, он понял что их сегодня вообще нигде нет. В принципе, это и к лучшему, никто не достаёт его глупыми разговорами. Хотя странно, что эти шумоголовые пропали. С их талантом искать неприятности, можно уже начинать переживать.       Когда пират закончил с кораблем, он с Джоном пошёл в магазин. Нужно уже начинать готовиться к отплытию. Долго в этой бухте делать нечего, ещё сейчас дела братства идут плохо, поэтому нужно выполнить, как можно больше контрактов.       К вечеру, когда все дела были сделаны, в поместье начала организовываться пьянка, и Кидд был не против в ней поучаствовать. В первый день в бухте Джеймс не смог нормально надраться, потом было не до этого. Но вот сегодня он сможет повеселиться. Вечер проходил нормально, как и любая пьянка. На улице уже начинало темнеть. Кидд играл в карты с Кенуэем, Рид, Джоном и Адевале. В этой игре нужно внимательно следить за Рид и Джоном. Джеймс ни раз уже замечал, что эти двое любят мухлевать.       Кидд был погружен в игру, но даже он заметил краем глаза рыжее пятно, пролетевшее мимо. Стараясь не сильно отвлекаться, Джеймс искоса поглядывал на Дюпре. Она что-то щебетала на французском, а доктор пытался стоять ровно и сфокусировать взгляд на девушке.       Мария была сдержанной и могла легко контролировать эмоции, и также просто ей давалась ложь. Но сейчас она не была похожа на себя. Скрывать волнение ей не удавалось, да и сохранять хладнокровие тоже. Кидд попыталась сконцентрироваться на игре. Он пытался убедить себя, что это не его дело. И с чего бы его интересовали дела этих девчонок? Но любопытство все равно не давало покоя. Дюпре повела француза на выход, но Кенуэй их остановил.       — Рыжая. Вы где весь день шарахаетесь? — как хорошо, что есть Кенуэй, который всегда спрашивает, если интересно. — Ты же напрашивалась на работу, а сама куда-то съебала. — Кидд почувствовал разочарование. Неужели ему одному интересно, где эти двое пропадали? Ещё удивительней, что они уже смогли вытянуть себе местечко. Что за чудеса вокруг этих девиц? Чтобы не случилось, они всегда легко отделываются. Даже сам Джеймс с чего-то с ними возиться и интересуется.       — Да мы там с Ви… долго рассказывать. — мямлит Рыжая. Самое время спросить, что они такое делали, что рассказывать долго. Но это, судя по всему, волнует только Джима. От этого он ещё больше раздражается, но об этом его состоянии знает только он. Никто бы никогда не подумал, что этот ухмыляющийся юноша, расслаблено раскинувшийся на стуле, вот-вот взорвётся от нетерпения.       — Давай тащи Ви-и. Она же официантка, вот пусть здесь выпивку таскает. — уже неплохая идея. В последнее время она что-то много болтает, может и сегодня что-нибудь расскажет. Да и остроты послушать её будет весело, особенно, когда здесь Джон.       — А ей что-то плохо, — Мария говорит уверенно, якобы беззаботно и спокойно. Еле уловимое беспокойство проскользнуло в её голосе. И Кидд это заметил. Они переглянулись с Рид. Женщина тоже почуяла неладное.       — А что с ней? — спрашивает Мэри. Дюпре не меняется в лице. Если бы она не сжала кулаки, то по спокойному лицу Джеймс бы не понял, что она напряжена.       — Заболела. — выдавливает из себя Рыжая и пытается сбежать.       — Она, что заразная? — недовольно спрашивает Джон. Он и так не жалует Рук, все уши прожужжал с этим Кидду, а узнает, что она какая-то там чумная, то сожрёт её с потрохами и не подавится.       — Да нет, — все же дергается девушка, но в глазах блеснул огонёк. — Это по женским… — а вот что она придумала. Бабы всегда про свои дела говорят, когда хотят отделаться от мужчин. Даже Мэри иногда так делает. Работает почти всегда.       — Ладно, всё, — прервал её Эдвард. Ошибка Кенуэя — он считает, что остров его и можно убавить бдительность. — Иди уже.       Дюпре и доктор ушли. Спустя минуту Рид встала.       — Пойду отолью, — сказала она низким голосом.       — Да просто карты паршивые, да? — спросил с насмешкой Джон у уходящей женщины. Рид ничего не ответила.       Кидду и самому хотелось посмотреть, куда Дюпре потащила доктора, выяснить во что они там вляпались, но нет. Джеймс будет упорно делать вид, что ему плевать. Хотя это ребячество его самого раздражает. Из-за своих раздумий парень начал сдавать в партии, если он продолжит играть, то останется без гроша в кармане. Поэтому молодой пират доигрывает партию и тоже выходит.       Кидд вышел в сад и делает глубокий вдох. После душного и прокуренного дома это то, что нужно. Воздух свежий и прохладный, даже очень. Ночью или завтра будет дождь, если не буря. Благо они будут не в море.        Пока Джеймс наслаждался моментом, к саду подошли Мэри и Мария, а между ними, как тряпичная кукла, болталась Рук с опущенной головой. Ногами она даже не перебирала. А Дюпре не наврала — Виктории и правда не здоровиться. Да ей так плохо, что компания сокращала путь, как могла.       Тут Кидд думать не стал и быстро подошёл к девушкам. И только сейчас он заметил француза. Вот же … Где-то рядом ходит и трепиться только. Нет бы самому взять её, да нести. Хотя Рук одного роста с этим доктором. И скорее всего нашла бы сил не даться ему. Джеймс заметил, что она этого доктора не переносит.       Кидд отодвигает Дюпре, которая тут же начала помогать пирату закидывать Викторию на руки. Сама Ви только пару раз пискнула и что-то промямлила и потом совсем обмякла на руках Джеймса. Ему совсем было не легко — Рук не миниатюрная и тащить её нужно в гору. Ещё он увидел синяк на лице. Это, который она вчера на лестнице словила?       — Во что вляпались на этот раз? — спрашивает Джеймс, пока они идут к домику. Мария не торопиться отвечать и ещё смотрит с опаской, как будто, услышав правду, он просто бросит Викторию. Пират даже закатил глаза от подобного. — С лицом что? Она не так сильно вчера ударилась.       — Не знаю, — отвечает Мария и снова бросает взгляд на Викторию. Совсем бледная, синяк это ещё сильней подчёркивает. — Утром он был небольшой, а после этого он почернел и увеличился.       Кидд не стал спрашивать после чего именно, потому что знал, что ему не ответят. Дальше никто ничего не говорил. Иногда док путался под ногами и проверял жива ли еще девушка. Иногда даже осмеливался и поторапливал Кидда. Наконец, они дошли до домика. Джеймс с ноги открывает дверь, заходит и быстро укладывает Рук на кровать. В домике было уже темно, лунного света было ничтожно мало, небо затягивалось облаками. Поэтому в доме возможно передвигаться только наощупь.       — Свечей или лампы у вас нет? — Рид задаёт скорее риторический вопрос. Джеймс раздраженно цокает. Неужели по дороге никто не сообразил взять факел, фонарь или свечу?       — Сейчас что-нибудь найду, — тараторит Мария и бежит к поместью.       Док вышел на улицу и начал ходить туда сюда у входа. Рид стояла у двери, Кидд облокотился на дверной косяк. Настроение у него было паршивое, всё же надо было их искать. Да и глаз спускать с них нельзя было.       — Бедовые бабы, — говорит Рид. Джеймс молчит, добавить ему нечего. — Они в храм ходили. — было бы светлее, то можно было разглядеть, как Кидд удивился.       — Что они там забыли?       — Пока не знаю. Нужно Дюпре растрясти с этим.       — Думаю сейчас с этим будет легко.       — Почему здесь так темно? — еле слышно спрашивает Виктория. Голос слабый и измученный.       — Солнце уже село. — отвечает ей Мэри.       — Рид? Почему ты здесь?       — Совсем уже? Я тебя сюда тащила. — удивилась Рид.       — Ты ведь не расскажешь Кенуэю и Кидду? — жалобно говорит Рук. Это больше похоже на просьбу, чем на вопрос. Кидда это позабавило. — Они Марию замучают. — у Виктории точно есть чуйка на подобные вещи. Возможную взбучку чувствует издалека.       — Я? Не скажу. — Рид не врёт — Кидд сам узнал, а Кенуэю расскажет Джеймс.       — Спасибо. — совсем тихо сказала Рук. И снова наступила тишина.       Через минуту уже пришла Дюпре с уличным фонарём в руках. Наконец, доктор начал осмотр. Он проверил, как реагируют глаза на свет, осмотрел рот, кисти рук. Потом он задрал ей руки, расправил рубаху и начал стягивать её.       — Что вы делаете?— вскрикнула Мария.       — Мне нужно провести осмотр на наличие укусов и ранок. Не беспокойтесь, я доктор. Никаких плохих мыслей у меня нет. — чётко, без лишних эмоций ответил Жак. За работай он преобразился. Даже не узнать.       — Не при всех же, — возмущенно отвечает Дюпре.       — Ну так выведите всех, пожалуйста. И сами выйдете, вам нужно отдохнуть. — вежливо и мягко говорит Жак. Джеймс хоть и не понимал, что говорит доктор, но он может уверенно сказать, что француз дружелюбно расположен к Рыжей, даже очень.       — На выход. — строго говорит Мария. Кидд понял из-за чего поэтому спокойно вышел. Рид же фыркнула на последок. Если честно Джеймс ничего не успел увидеть, кроме чёрных синяков по всему телу. Выглядело всё это паршиво, мягко говоря.       Мария закрыла за собой дверь и облокотилась на неё спиной. Она сделала глубокий вдох. Это была попытка успокоиться и одновременно набраться сил.       — Рассказывай. — призывает Джеймс.       — Мы пошли в храм. — медленно начала Дюпре.       — Зачем? — Рук была права — Марию замучают. Это только начало.       — У нас был камень, который активировал стену в храме. — вот сюрприз. Теперь Джеймс начинает раздражаться. Виктория изначально это поняла? Если так, то ей тоже несладко придётся. Хотя она с самого начала приметила ту выемку в стене. — Камень сработал. Пока я смотрела рисунки на стене, Виктория зачем-то тронула камень. Потом с ней что-то случилось и всё.       — Что «всё»?       — Мы решили вернуться.       — Погоди, — задумчиво сказала Рид. — Это тот камень, что в ожерелье был? — Мария кивнула. Мэри цокает. — И тогда вы поняли, что это ключ. — снова кивок. — Почему мне не сказали?       — Боялись, что снова останемся не у дел.       — И правильно делали. — отвечает Джеймс. Мария по тону понимала, что он сейчас не шутит и жалеть её не станет. — Вас надо закрыть где-нибудь, чтобы не влазили никуда.       — Мы сами решим куда влазить, а куда нет. — огрызается Дюпре.       — А я смотрю голос прорезался. Вот только сейчас тебе лучше помалкивать. — Кидд старается сдерживать себя, но злость просачивается наружу. Неужели так сложно сидеть на заднице ровно. Крыша над головой есть, работу себе нашли. Но нет, нужно лазить по джунглям и храмам. Ещё больше бесит, что это он позволил Рук пойти с ним в храм. Знал же прекрасно, что у них есть какой-то интерес к майя.       — О, я могу замолчать, но это ведь вам нужны разговоры. — Мария потеряла контроль уже давно, поэтому сейчас она говорит всё, что на ум придёт.       — Ну хватит, — Рид вмешивается в перепалку. — Ты оставайся здесь, — говорит она Марии. — А мы пойдём. Но завтра ещё поговорим, когда все мы успокоимся. — Рид хотела уже идти, но увидела, что Джеймс так и продолжает сверлить взглядом Дюпре. Она положила руку ему на плечо. — Джим, идём. Ты уставший, да ещё и выпил много. Не сможешь ты сейчас нормально разговаривать.       Джеймс ещё немного постоял, потом кивнул.       — Но завтра разговор продолжиться, — пригрозил пират.       Они с Мэри решили вернуться в поместье. Лучше отвлечься, иначе ругани не избежать.       — Ты че такой злой? — спрашивает Рид по пути. — Думала пришибешь её.       — Какого черта им не сидится? — завёлся Джеймс. — Я уверен, что это идея Рук, но Дюпре не могла её остановить? Зачем она ей потакает?       — Не думала, что ты переживаешь за них… Или за неё? — с хитрой ухмылкой спросила женщина.       — Мне дали задание: спасти девушек. — чопорно проговорил Джеймс, отвечаю на первую часть вопроса и игнорируя вторую. — И сами эти девушки мешают.       — Мы не няньки им. Если ищут приключений, то ради бога. Сам же понимаешь.       — Мы не знаем их интересов во всем этом. Поэтому нужно следить за ними       — Не думаю, что они действуют против братства. Хотя недооценивать их не стоит.       — Ага, — согласился Кидд и не много помолчал. — Думал от Рук что-нибудь узнаю, а она решила в ящик сыграть.       — Джеймс, — с укором сказала Рид. — Она ещё жива, чего ты раньше времени хоронишь её.       — Сама видела её состояние.       — Я много раз видела людей на грани смерти, и не мало из них живы до сих пор.       — Да всё равно от неё ничего не узнаем. Единственный кому она оказала услугу — Джон.       — Скажи при ней, и она тут же подскочит. — смеётся Рид. Она явно надеялась, что всё кончится хорошо.       — Отличная идея, — усмехается пират. — У Дюпре тоже нет смысла спрашивать. Лапши навешает, а мы и не заметим. А если прижмем, то будет вести себя, как Рук. Она уже показала, что умеет так.       — Она не глупая, поэтому понимает, что лучше дать нам хоть какую-то информацию. Ну если не понимает, то мы ей объясним.       — Вечно какие-то проблемы, — ворчит Кидд.       — Да что с тобой? — возмутилась Мэри. — Ты хуже Джона сейчас, ей-богу. Выпил мало?       — Нет, достаточно. Просто Кенуэй весь день дулся, что в храм ходили без него, а сейчас его порвёт. Ещё Рыжую придётся от него прятать, а то точно пришибет.       — Подуется ещё. Ему полезно. И давай скажем завтра, не будем портить вечер другим.       А вечер уже переживал свою кульминацию. Карты и кости ушли на второй план. Сейчас в центре внимания музыка и танцы с девушками. Типичная пьянка. Кидд нацепил привычную ухмылку. Делать вид, что все хорошо и скрывать истинные эмоции плевое дело для пирата. Он с детства этому учился, а когда вступил в братство, то отточил этот навык. Поэтому Кенуэй даже не заметил ничего и спокойно плясал. Кидд же провел остаток вечера в раздумьях и напряжении. Ну хоть надраться получится.       Уже через час он с помощью рома смог расслабиться. Он включился в беседу и теперь гоготал со всеми. Пару раз какая-то девка пыталась вытянуть Кидда потанцевать, но он не знает, как сильно должен напиться, чтобы заниматься подобным. Джеймс танцы не любил, не любит и любить не будет.       Кидд не помнил, как уснул, но своё пробуждение он запомнит. Пират проснулся от того, что его окатили водой. Сначала он хотел растерзать, этого смельчака. Потом он растерялся, когда понял, что завалился спать в комнате Кенуэя. И блондину не очень понравилось, что его кровать кто-то занял.       — Какого чёрта, Кенуэй? — с возмущением и раздражением проговорил Кидд.       — А какого чёрта я сплю в какой-то куче листьев, а ты на моей койке? — спрашивает с улыбкой Кенуэй и ставит ведро на пол.       — Откуда мне знать. Ты спишь где угодно, только не дома. — ворчит Кидд и пытается вытереться сухими участками одеяла. Он фыркает. Теперь пол дня будет ходить в мокрой одежде. — Почему вода? Не нашёл способа получше меня разбудить?       — Прости, не нашёл подходящую палку. — Джеймс смотрит с непониманием, но потом вспоминает, как год назад будил Кенуэя какой-то веткой.       — Серьезно? — саркастично спрашивает Кидд, — Не знал, что ты такой злопамятный.       — Подумал, что тебя не помешает проучить. Особенно после того, как вы ходили в храм на МОЁМ острове без меня. — после Эдвард выходит из комнаты, а Джеймс устало вздыхает. Точно, храм. Нужно рассказать про Рук и Дюпре. За них ещё будет огребать. Ходила туда целая толпа, выслушивает всё только Кидд.       Джеймс плетется за Кенуэем, который уже нашёл бутылку и пил на ходу. Эдвард зашёл в кабинет и уселся за стол, в центре которого был встроен глобус. Он немного призадумался, смотря на скелет за решёткой. Ему оставалось найти один ключ. Поэтому ему ещё больше не давал покоя костюм на мертвеце.       — Там не было ничего интересного, — говорит Джеймс, садясь за стол. «По крайней мере, когда я там был», — добавляет он про себя.       — Почему об этом храме говориться в твоей части документов? — негодует Кенуэй. Вообще они разделили документы не глядя, слишком много шума они тогда подняли и им нужно было быстро свалить. Времени на делёжку совсем не было. И как Джеймс удивился, когда обнаружил упоминание о храме на Большом Инагуа.       — Кенуэй, сходи сам проверь, что ничего интересного там нет. — Кидд замолк. Вот сейчас там очень даже интересно. Стоит уже сказать Кенуэю. — Знаешь, ты тут такая ситуация…       — Ого, что же ещё случилось, что ты так мнёшься? — перебил Эдвард и отхлебнул из бутылки. Не успел Джим ответить, как в комнату зашла Дюпре.       Видок у неё был ещё тот. Темные круги под глазами, растрепанные волосы, потухший взгляд и красные глаза. Она встала у стола и смотрела то на Кидда, то на Кенуэя. Она нервно прикусила губу и заламывала пальцы на руках.       — Мистер Кенуэй, — начала девушка. Она старалась скрыть своё волнение, но выходило, мягко говоря, херово. — Я должна вам кое-что рассказать. Мы с Викторией вчера ходили в храм. — Кенуэй зыркнул на Кидда, а потом снова посмотрел на Дюпре. А Джеймс пребывал в удивлении, потому что не ожидал, что Мария решиться на личное признание.       — Я смотрю все себя здесь почувствовали хозяевами. —Эдвард злиться. — Кого чёрта вы там забыли?       — У нас был камень, который оказался чем-то вроде ключа от этого храма. — тихо отвечает Дюпре. Кенуэй сжал бутылку так, что костяшки побелели.       — Я значит по доброте душевной разрешил вам жить в моём доме, хотел дать вам работу, а вы решили надуть меня. — процедил пират. Мария нервно сглотнула и испуганно вжала голову в плечи.       — Мы не хотели вас надуть. — выдавливает Дюпре.       — Тогда, что вы делали?! — крикнул Кенуэй и резко вскочил. Дюпре от страха застыла. Теперь Джеймс понял, как вчера выглядел их спор с Марией, и понятно почему Мэри их вчера разняла.       — Мы просто ищем кое-что. — лепечет Мария.       — Что именно? — продолжал давить Кенуэй.       — Не могу сказать.       — Потому что не придумала, что соврать? — психовал Эдвард.       — Потому что сама не знаю! — нервы всё-таки сдали. На глазах дюпре проступили слезы, но она быстро вытерла их и продолжила. — Нам не нужны сокровища, мы не хотим ничего плохого, мы просто хотим выжить.       — Получается у вас это плохо, — замечает Джеймс. Мария с осуждением на него посмотрела. — Что с ней там? — Мария немного помолчала, было видно, что замечание Кидда ей совсем не нравились. Поэтому с ответом она не спешила.       — Что-то с Рук? — Кенуэй сейчас единственный, кто не знает про Викторию.       — В храме что-то произошло и Виктория не приходит в себя, — грустно сказала Мария, а потом совсем поникла и добавила, — Радуйтесь, мистер Кенуэй, мы получили своё наказание. — Эдвард был добряком, поэтому при виде такой печальной Марии он умер свой пыл. Джеймс это заметил и предположил, что при виде Виктории Эдвард совсем попуститься. Кенуэй потёр переносицу.       — Так… — протянул Эдвард. — То что вы провинились — факт. Я ещё подумаю, каким способом наказать вас. А сейчас принимайся за работу. — приказал Кенуэй. Мария сначала растерялась, а потом быстро закивала и с явным облегчением вышла из комнаты.       — Они легко отделались. — озвучил свои эмоции Джеймс, после чего получил проживающий взгляд. — А может не так легко.       — Ты знал, да?       — Да, вчера вечером их встретил.       — Это когда ты и Рид исчезли? — Эдвард зол. На девушек по большому счету ему плевать, но то, что Кидд и Рид его дурят, уже задевает.       — Да, мы решили, что лучше рассказать сегодня. Вчера не до этого было. — пытается объяснить Джеймс. Ему совсем не хочется ругаться с Эдвардом. Хоть их цели и взгляды разнились, Кидд считал Кенуэя другом. Джеймс и Мэри с большим трудом смогли убедить А-Табая не трогать Эдварда. А это говорит много об отношении Кидда к Кенуэю.       — Неужели? А по мне так самое время.       — Кенуэй, ты вчера был уже пьян, поэтому просто бы убил их. Я сам вчера ели сдерживался. — Кенуэй молчит. Это значит, что он согласен, но соглашаться в открытую он не хочет.       — И что? Ей совсем плохо? — Эдвард сдаётся. На Дюпре злиться не хочется, на Рид и Кидда он уже позлился.       — Велик шанс, что она умрёт. — как-то слишком безэмоционально проговорил юноша.       — Жаль, — искренне говорит Кенуэй. — Хоть и характерная, но забавная девка. Ну поделом. Нечего лазить по чужим храмам. — пират недолго помолчал, а потом продолжил. — Нужно самому сходить и проверить, что там.       — Сегодня лучше не идти, — сказал Джеймс, смотря в окно. На улице был сильный ветер, а небо затянулось черными тучами. — Сам знаешь, что в такую погоду в джунгли лучше не соваться, тем более в самую их гущу.       — Я тебе не барышня из Лондона, по лесам не единожды ходил.       — Поэтому ты хорошо знаешь, что в дождь там лучше не оказываться. — настаивает Джеймс. Он себя уже нянькой чувствует, всем всё разжевывает, смотрит, чтобы никто не убился. Понятно теперь, что испытывала Мэри, когда ей поручили обучать Кидда. — Успокойся, больше туда никто не полезет.       — Ты так же думал и вчера. — ехидно замечает Эдвард. Джеймс же просто сверлил взглядом Кенуэя. — Не пойду я сегодня.       Дальше день проходил спокойно. Кенуэй отходил от вчерашней ночи, Джеймс тоже решил отдохнуть, но в итоге изучал библиотеку Дюкасса. Не то чтобы Кидд любил читать, но вдруг найдётся что-то занятное. Мария в это время расчищала дом, и она быстро с этим справилась, несмотря на её регулярные походы к Виктории. Потом, как и предполагал Джеймс, началась буря. В такую погоду выходить на улицу было глупым решением. Поэтому все оставались там, где их застал ливень.       В итоге настал момент, когда все, находившиеся в поместье, собрались в кабинете. Кидд, Кенуэй и Адэ сидели за столом с глобусом и играли в карты. Мария и Мэри сидели за столом в противоположном углу комнаты, они о чем-то тихо говорили, а Мария ещё что-то черкала на бумаге.       — Это настоящий скелет? — донеслось до ушей Кидда. Мария спросила об этом Рид и посмотрела на объект обсуждения       — А ты как думаешь? — отвечает Мэри с ухмылкой.       — Мило. — саркастично отвечает Дюпре.       — А у тебя талант, Дюпре. — говорит Мэри, разглядывая почеркушки на бумаге.       — Талант совать свой нос, куда не надо? — Джеймс не смог не сострить.       — Это талант Виктории. — спокойно отвечает Дюпре, хотя можно было заметить, что её это задело.       — А ты ведешься на все её хотелки? Очень умно. — у Кидда было хорошее настроение, поэтому не скупился на колкости.       — Сказал человек, который повелся на её уговоры и отвел в храм. — буркнула Дюпре себе под нос. Мэри прыснула от смеха.       — Что смешного? — Кидд сидел достаточно далеко, чтобы не услышать замечание Марии.       — Да ничего. — улыбаясь, отвечает Мэри. — Играйте внимательнее, а то вас снова Адэ обыграет.       Снова каждый сосредоточился на своём. Мария сама не заметила, как от набросков окружения перешла на портреты. Она уместила на одном листе лица Эдварда, Джеймса и Адевале. Портрет Мэри она набросала на отдельном листе. Пиратка, поняв, что её рисует, старалась не двигаться, не отвлекать и не смущать Дюпре. Всё же Мэри льстило подобное — ещё никто не рисовал её портрет.       Затем Мария начала рисовать портрет Виктории. Они вместе уже достаточно, чтобы Дюпре по памяти могла воспроизвести лицо своей спутницы. Рид снова похвалила навыки девушки. И опять Кидду любопытно, но показывать он этого не станет. Посмотрит эти рисунки потом, и то украдкой. Он и так слишком много внимания уделял девушкам.       Уже наступила ночь, а погода не думала улучшаться. Даже наоборот, ветер стал ещё сильнее, и стекла в оконных рамах беспрерывно дребезжали. Окна очень плохо справлялись с защитой от воздушных потоков, поэтому в доме стало прохладно. И компания перешла в библиотеку, где был камин. К счастью, возле него оставалась парочка поленьев.       Пятёрка собралась у растопленного камина. Сидели в тишине, наблюдая за огнём, каждый думал о своём. Джеймс отвлекся от размышлений и увидел, что Дюпре уже на месте спокойно сидеть не может. Нога нервно дёргается, закусана губа, и периодически проскакивают глубокие вздохи. Кидд догадывался о причине такого состояния. Первая причина — Марии не нравится компания пиратов. Да, пару минут она в состоянии скрывать свою неприязнь, но вот несколько часов подряд уже нет. Вторая причина — она давно не проверяла Рук.       Она ещё в самом начале бури хотела сходить к ней, Рид покрутила пальцем у виска. И пока Мэри чуть не вышла из себя, Дюпре рвалась на улицу. Мария была умна, но сейчас она с усердием пыталась сглупить. Был бы на улице просто ливень, то ладно. Но там шторм. В лучшем случае её прибьет оторванной веткой, в худшем её саму ветром унесёт. И это не шутка. Ветер, который ломает деревья, с лёгкостью подхватит худощавую девушку.       Чем больше Джеймс наблюдает за парочкой, тем больше они раскрываются в его глазах. На первый взгляд всё казалось очевидным: Рук наглая, упрямая и дерзкая, а Дюпре спокойная, покладистая, немного трусоватая. Но сейчас всё не так просто. Дюпре оказалась хитрой, сдержанной, осторожной, умной, упорной и принципиальной. На своём она напрямую не настаивала, как Виктория, Рыжая оставалась при своё мнении всегда, а когда нужно было убедить кого-то, она делала это аккуратно и планомерно.       Если сначала Кидд считал, что Виктория более сумасшедшая, но сейчас, смотря на поведение Дюпре, у него возникли сомнения. Вообще, Джеймс не понимает людей одержимых порядком. А Мария была именно такой. Сложно было не заметить, как изменился магазин Тома после её прихода. А на корабле даже Джон со своим умением доебаться не мог придраться к её работе. Сегодня она вычистила дом так, что здесь всё блестело, а у неё был только день. Аккуратность была и в её внешнем виде. Растрепанной Кидд её видел дважды: в первую встречу и вчера. На корабле она тоже умудрилась сохранить опрятность. Это ещё больше удивляло. И не надо забывать, как она переписывала записи, потому что ей они казались грязными.       В общем идеальная Дюпре была с прибабахом. Это идеальность ее сковывала и, как казалось Кидду, мешала ей. Хотя с Викторией она начала немного раскрываться. Рук — отдельная тема для разговора.       Внезапно Кенуэй заворчал. Было очевидно, что буря не закончится до утра, а значит в храм пират сегодня не попадёт. Его это разозлило. В такие моменты он похож на капризного ребёнка. Ещё и недовольно поглядывал на Дюпре, которая усердно делала вид, что не замечает этого. Рид предложила пойти через день, когда буря утихнет и в лесу подсохнет земля. Джеймс отказался присоединиться к этому походу. Ему нужно было уже готовиться к новому плаванию. Внезапно для всех в разговор вклинилась Дюпре. Она попросилась с ними в храм.       — В тебя дух Виктории вселился? — удивилась Рид.       Эдвард же разразился новой тирадой. «Совсем обнаглела», «в себя поверила», «тебе повезло, что я вас не убил» и много ещё подобного. Когда Кенуэй закончил пламенную речь, Мария спокойно спросила.       — Так можно или нет?       От её спокойствия и наглости Кенуэй опешил. Она должна была напугаться, замолчать и сидеть тихо, а ничего подобного не произошло. Да, Виктория явно внесла свою лепту в поведение Марии.       — Нет! — рявкнул Кенуэй. Мария была напугана, но хорошо скрывала это. И дальше она говорить ничего не стала, но Джеймс был уверен, что уже сейчас она придумывает доводы, аргументы и причины в пользу неё. Наверняка уже завтра она начнёт обработку Кенуэя. И почему-то Джеймс уверен, что у неё получится. Эдвард падкий на женские уговоры, в отличии от Кидда. Мэри бы посмеялась, если бы услышала эти размышления. Уж Кидду бы молчать про падкость.       Чуть позже Кенуэй ушёл спать в свою комнату. Напоследок бросил какую-то колкость насчет сухости кровати, но её понял только Джеймс. Адэ уже давно посапывал на диване. Кидд тоже клевал носом. Мэри ушла в главную комнату и там уснула на диване. Дюпре хотела спать, но знала, что не сможет уснуть. Уже пошли вторые сутки, как она не смыкает глаз.       — Не собираешься спать? — Джеймс не мог уснуть, зная, что рядом кто-то маяться, это раздражает и напрягает.       — Всё равно не смогу уснуть. — тихо отвечает Мария.       — Попытайся, — настаивает Кидд. — Если уговоришь Кенуэй взять тебя, то тебе лучше быть отдохнувшей. И так ничем не лучше Рук.       Дюпре прислушалась к словам пирата и попыталась уснуть сидя на кресле. Спустя час сон пришёл к ней, правда ненадолго, но уже было неплохо.       Утром ветер утих, а потом и моросящий дождь прекратился. До обеда стоял туман. Как и предполагал Джеймс, Мария приступила к своему плану. Она выбрала тактику жалости и призыва к совести. «Как хорошо, что у нас было это ожерелье, только ничего не добились», «Виктории так плохо из-за этого храма, а мы так и не узнаем, что в этом храме» и другие попытки надавить на жалость. Джеймс ушёл из поместья, чтобы не участвовать в этом.       Он нашёл Джона. Они долго обсуждали план и маршрут будущего плавания. Квартирмейстер отчитался о приобретённых запасах, сообщил об настроении команды. Всё шло хорошо, но матросы уже прогуляли всё своё прошлое жалование. И были недовольны, что оно было не таким большим. Сегодня недовольны жалованием, завтра капитаном. Всё начинается с малого. Джеймс это знал не понаслышке. Он прекрасно помнит, как стал капитаном. Ситуацию нужно исправлять иначе сам окажется на месте старого капитана. Узнав у бармена слух об маршруте корабля, перевозившего приличную сумму золота, Кидд уже начал планировать нападение.       До вечера он просидел в тёмной каюте своего корабля, выстраивая маршрут и придумывая тактику. Ещё подумал, что будет неплохо устроить набег на некоторые плантации. Но это он отложил на завтра. Глаза уже устали от потемок каюты. Он решил проверить как обстоят дела в поместье и смогла ли Дюпре умаслить Эдварда. Но уже подходя к поместью, Кидд посмотрел на дорожку ведущую к гостевому дому. Промелькнула мысль проверить Викторию. Сначала он замешкался, а потом дал себе мысленный подзатыльник. Ведёт себя, как пятнадцатилетний пацан. Да, захотел проверить Рук. Что такого? Не жениться же пошёл.       Кидд надеялся, что никого не встретит, но нет. Там были Дюпре и Кенуэй. Понятно почему здесь Рыжая, но что тут делает Эдвард непонятно. Но потом стало ясно. Мария притащила его сюда, чтобы надавить на жалость. И Джеймс с уверенностью может сказать, что это подействовало на Кенуэя.       Рук была бледной, почти белой, щёки впали, тёмные круги под глазами и чернющий синяк. Сейчас Джеймс не понимает Дюпре. Она видит, состояние Виктории, но всё равно рвётся в храм, который чуть не убил её подругу. Хотя уже давно стало понятно, что они не из робкого десятка.       — Я посмотрел и меня не впечатлило. — говорит Кенуэй. — У тебя не получится надавить на жалость. — Мария хотела что-то ответить, но Эдвард её прервал. — Сами виноваты. — быстро развернулся и поспешил выйти. Кидд тут же предположил, что он так спешит, чтобы не размякнуть окончательно.       Кидд уже собирался уходить. Рук он проверил, так что можно и уходить.       — Вы что-то хотели? — спрашивает Мария.       — Хотел посмотреть, как ты упрашиваешь Кенуэя. Получается плохо. — язвит юноша.       — Могу я попросить вас об одолжении? — Мария пропустила мимо ушей насмешки Кидда. Она настроена решительно.       — Нет, не можешь, — с ухмылкой отвечает Джеймс. — Я не буду уговаривать Эдварда, да и ты ничего предложить не сможешь.       — Почему вы так уверены в этом? Всё ещё недооцениваете нас? — в вопросе не было обиды. Только готовность убеждать в обратном.       — Я считаю, что Эдвард прав. Тебе в этом храме делать нечего. Да и мне от тебя ничего не нужно.       — Благодаря нам этот храм заработал. — с напором начала Мария. Для неё это слишком эмоционально, поэтому Джеймс слегка растерялся. — Послушайте, это Виктория поняла, что камень — ключ. Она одной ногой в могиле, а я тащила её на себе через джунгли. И нас теперь не пускают в храм. Разве это справедливо? — эти слова никак не подействовали на Джеймса. Они сами влезают в неприятности, а теперь просят их пожалеть. — Вы же позволили Виктории пойти с вами.       — И что с ней в итоге? — Джеймс кивнул в сторону кровати, на которой лежала Рук.       — Значит помогать не станете?       — Нет. — Кидд понимает, что Дюпре сейчас на компромиссы не настроен. Что стало с её хладнокровием и осторожностью? Она точно не справляется со всем свалившимся на неё, да и не спит наверняка, вот мозги и отключились.       — Хорошо. — равнодушно сказала Мария и подошла к кровати. Она начала проверять температуру, осматривать Викторию. Пират же понял, что ничего хорошего в рыжей голове не происходит. Никогда бы Джеймс не подумал, что ему придётся следить за Дюпре. А сейчас он уверен, что она выкинет что-то глупое.       Он решил оставить девушек, сейчас пока не стоит беспокоиться. Мария наверняка ещё попытается договориться, а уже к вечеру что-нибудь учудит. Джеймс устало потёр переносицу. Ни дня спокойствия.       Кенуэй сидел за столом на террасе и смотрел на куда-то вдаль. Он был задумчивый и серьёзный. Кидд удивился такому виду, обычно Эдвард такой серьёзный на корабле. Джеймс подсел к нему и молчал.       — Весь день над ухом жужжит. — начал Кенуэй жаловаться. Видно, что его сегодня достали. — Клянусь, ещё раз она откроет рот, я её запру где-нибудь. Или в ящик её суну и отправлю его вместе с ней в Лондон.       — Не буду останавливать. — усмехнулся Джеймс. — Так быстро убежал, потому что почти сломался, да? — и снова Кидд насмехается со своей излюбленной ухмылкой на лице.       — А сам чего туда припёрся? Волнуешься? — не оставался в долгу Кенуэй.       — Просто стало интересно, ничего больше. — Джеймс не меняется в лице, хотя на самом деле напрягся. Опять Кенуэй в душу лезет.       — Ага. — не верит Эдвард. — Но, глядя на эту Рук, мне теперь этот храм не кажется таким простым.       — Дело может быть не в храме, а в камне. — предположил Кидд.       — И как выяснить что-то, если его нельзя трогать?              — Значит нам знать не нужно, раз нельзя касаться. — Кидд действительно так считал. Кто-то давно создал всё эти необычные артефакты и храмы. И некоторые из них были предназначены не для людей. — Не всё удивительное можно продать.       — Собрался читать мне нотации?       — Всё ещё надеюсь, что ты встанешь на правильный путь. Гоняясь за золотом можно потерять всё и даже себя.       — Со мной такого не случится. — уверенно говорит Кенуэй, но кто знает, что будет дальше.       — Будем надеяться.       Дальше они молчали. Джеймс знал, что нет никакого смысла убеждать Эдварда, но юноша знал, что Кенуэй хороший человек, поэтому не оставлял попыток образумить друга.       Они бы и дальше сидели и напряженно молчали, но к ним присоединилась Рид. Женщина подходила к столу разминая руки, волосы были взъерошены.       — Что таскала? — спрашивает Джеймс. Вроде он никаких ей заданий не давал, а без этого Рид бы нечего было носить.       — Дюпре. — отвечает женщина, садясь за стол. Кидд и Эдвард переглянулись, оба были удивлены и не были уверены, что правильно всё расслышали.       — Рыжую? — уточняет Эдвард.       — Ага. — кратко отвечает пиратка. Джеймс хорошо знал Мэри, чтобы понять, что она своими короткими ответами просто издевается. Прекрасно знает, что им интересно.       — Зачем? — спокойно спрашивает Кидд, ведь иначе Рид будет молчать.       — Я её усыпила.       — Может уже расскажешь нормально? — нервничает Кенуэй.       — Наша умница вас не смогла умаслить вас и пошла ко мне. А мне тоже её идея не нравится и я отправила её. Но потом подумала, что она какую-то херь натворить может, поэтому дротиком со снотворным её усыпила. — Кидд удивлённо вскинул бровь, а Кенуэй присвистнул. — Да ладно, пусть поспит немного… или много, снотворного было побольше чем обычно.       — Не откинется? — спрашивает Джеймс. Всё-таки Дюпре тощая, её увеличенная доза убить может.       — Нормально всё. Весит она оказывается не мало. — весело отвечает Мэри. — Кстати, Эдвард, я ведь в поместье её вырубила, поэтому пришлось её на кровать уложить. Поспишь, как обычно, где-нибудь в саду, или где ты ещё любишь спать.       — Я люблю спать в кровати. Пусть Дюпре валяется где-нибудь. — Эдварда задела насмешка Мэри. Не удивительно, его в последнее время на его же острове ни во что не ставят.       — Ну значит спите оба на одной кровати. Строишь из себя недотрогу, как барышня в первую брачную ночь. — Кидд не понимал с чего это Эдвард стал таким приличным, что с малознакомой девушкой в одну кровать лечь не может. У него каждый кутеж этим заканчивается.       — Думаю это не устроит Дюпре. — говорит Мэри.       — Почему ты их сюда притащил, а не в любую другую деревню? — мученически спрашивает Кенуэй.       — Знаешь, Рыжая точно такой же вопрос задавала. А у вас много общего.       — Иди ты… — фыркает Кенуэй.       Чуть позже к ним присоединились другие пираты и обычная беседа перетекла в очередную посиделку. Смотря, как много пьёт Кенуэй, Джеймс размышляет насколько пирату завтра будет херово идти до храма. Сам Кидд пьёт мало, хоть завтра и остаётся в бухте, ему ещё нужно доработать план и построить маршрут. Мэри тоже пьёт мало. Разошлись все относительно рано. Кенуэй по старой-доброй традиции завалился спать на улице, но уже на лавке. Вот и решился вопрос с кроватью. Джеймс же пошёл спать в свою каюту.       Джеймс проснулся рано утром, даже после пьянки он не залеживается. Кидд взял свои карты и направился в поместье, он не хотел сидеть весь день в мрачной каюте. Нет, он любил свой корабль, но иногда нужно отдыхать даже от любимых вещей.       Кенуэй всё ещё спал, но уже на земле. Наверное во сне свалился. Мэри пыталась его распинать, но получалось у неё плохо. Кидд знал отличный способ пробуждения. Парню хватило пары минут, чтобы набрать воды. И время водных процедур настало. Эдвард кричал, ругался, бранился, как только мог. Потом всё же успокоился, и они с Рид отправились в путь. По злому взгляду Кенуэя Джеймс понял, что в долгу пират не останется.       Прошёл час, как Кидд засел над картами. Он услышал шаркающие шаги. Джеймс подумал, что это Дюпре проснулась и идёт полоскать ему мозги. И когда идущий зашёл в комнату, пират решил отвлечься от карт. Тут он чуть не вздрогнул.       В комнату вошла Рук. Темные спутанные волосы закрывали лицо, бледность никуда не пропала. Девушка стояла в сапогах и одной рубашке, которая закрывала ноги до середины бёдер. На открывшихся взгляду ногах можно было увидеть кучу чёрных синяков. В любой другой ситуации Кидд был бы не против такого откровенного наряда, тем более ноги и девушки красивые, но сейчас, когда она с трудом стоит на ногах, ему захотелось прикрыть Викторию.       Он в пару шагов доходит до Виктории, снимая камзол. Кидд накинул одежду на девушку и почувствовал, как её шатает.       — Какого чёрта ты тут шастаешь? — спрашивает Джеймс и ведёт Рук к столу. Он усаживает её на стул и сам садится напротив Виктории. Она же вцепилась в края камзол и сильнее завернулась в него. Её немного потряхивало, а дыхание было тяжелым.       — Я Марию ищу. — тихо ответила Рук.       — Спит твоя Мария.       — Где? — с нотками удивления спросила Виктория. Ну да, тихоня спит где-то вне дома.       — У Кенуэя в комнате. — Виктория округлила глаза. Джеймсу хотелось немного пошутить, но понимал, что сейчас не лучшее время. — Она просто уснула на кровати и всё. Ничего неприличного.       — Мэри про нас рассказала?       — Нет. Я сам наткнулся на вас, а Эдварду сама Дюпре рассказала.       — И как сильно мы влипли?       — Не знаю. Кенуэй не придумал ещё наказание. А по мне вы и так уже хорошо пострадали. Впредь будете думать, что делаете.       — Я не хотела трогать этот камень. — оправдывается Рук.       — Как это? — не совсем понимает Джеймс.       — Он как будто меня контролировал. — теперь Кидд уверен, что этот камень из тех вещиц, за которыми гоняются и ассасины, и тамплиеры. Если он так опасен, то его нужно спрятать.       — Расскажешь подробнее, что там случилось? — спрашивает Кидд и внимательно смотрит в её серые и пустые глаза. В них почти нет того огня, который всегда горел в них. Рук была, как открытая книга, она никогда не пыталась скрыть эмоции, а сейчас у неё их нет в принципе.       — А разве Мария ничего не рассказала? — Виктория говорит медленно и устало. Даже не думает острить и ёрничать.       — Рыжая смотрела со стороны, а хотелось бы узнать, как ты это помнишь.       Виктория устало вздыхает. Она хочет отвлечься от воспоминаний, но понимает, что Кидд от неё не отцепится. Поэтому она начинает свой рассказ:       — Я почувствовала, что должна коснуться камня. И когда я до него дотронулась, то меня как будто молния ударила… И в глазах потемнело, — Виктория напрягается — в голову так и лезут воспоминания об увиденном. Фантомная боль волной прокатывается по телу. Её передёргивает.       — Всё хорошо? — Кидд побоялся, что у девушки начнётся приступ. Просто кажется, что она больше не выдержит.       — Да… Просто вспомнила ту боль, — Рук поморщилась, — А дальше я видела… Не знаю, что я видела. Может это просто бред, а может воспоминания, которые я хотела бы забыть.       — И много у тебя таких воспоминаний? — из любопытства спрашивает Джеймс. Пользоваться, таким бедственным положением не очень правильно, но только так можно из неё что-то вытянуть.       — Достаточно, — говорит Рук и слабо улыбается, — Например, каждая наша встреча — ночной кошмар.       — Очень смешно. — саркастично отвечает Джеймс, но всё же уголок губ дернулся.       — Неплохо для базарной девки, да?       — Значит Рыжая доложила. И теперь ты в великой обиде?       — Нет. Какое мне дело до слов напыщенного индюка?       — Ха, теперь мы квиты. — Джеймс ухмыльнулся, а затем его взгляд вновь упал на ноги девушки. — И всё же, какого хера ты без штанов?       — У меня всё болит. — просто ответила Рук. — И что ты заладил? Ног голых не видел?       — У шлюх в основном.       — Ну тогда открою вам секрет: ноги есть у всех женщин.       — Кажется тебе не так плохо, раз так остришь. И оденься уже, нарвешься ещё на кого-нибудь.       — Ну пока я нарываюсь только на вас, капитан Кидд. Вы мои ноги в покое оставить не можете с моего прихода.       — Не льсти… — Кидд не успел договорить, так как на весь дом раздался крик Дюпре.       — Да вы совсем охерели!