Непрочитанные признания

Артур слушал ровный голос Минервы МакГонагалл, прижимая к себе плачущую жену, и никак не мог поверить в реальность происходящего. Все казалось сном, одним из его кошмаров — вот сейчас он проснется в своей постели, рядом с мерно дышащей Молли… Джинни, его Джинни! Его огонечек, его рыжая белочка… Его дочка, долгожданная, выпрошенная у судьбы. Молли так хотела девочку, так радовалась, когда родилась Джинни. Ему всегда казалось, что Молли любит Джинни иначе, чем сыновей, глубже, сильнее... В Тайной комнате — так сказала Минерва. Ее ищут, делается все возможное, Дамблдор не допустит… — Я принесу успокоительное, — сказала, наконец, Минерва, сочувственно глядя на всхлипывающую Молли. — Держитесь, Артур. Мы делаем все, чтобы найти вашу дочь. Поверьте! — Молли, — Артур погладил жену по волосам, сам едва сдерживая слезы. — Молли, пожалуйста... Мы должны держаться. Я уверен, что Джинни найдут. Ее ищут… — Она жива, Артур, — Молли оторвала голову от его промокшего насквозь плеча. — Я чувствую, она жива. Но ей плохо. Моя девочка, бедная моя девочка… Им оставалось только ждать. Только ждать и молить кого-то неведомого, чтобы Джинни нашлась. МакГонагалл привела Перси и близнецов, на вопрос, где Рон, ответила что-то невразумительное про директора Дамблдора и про Гарри Поттера, отчего сердце Артура заныло еще беспокойнее. Молли, погруженная в свое горе, казалось, даже не заметила отсутствия младшего сына. Так они и сидели, сбившись в кучку, держась за руки, молча ожидая новостей. Хоть каких-то… Артур не мог избавиться от совершенно иррационального чувства, что именно он виноват в исчезновении Джинни. Если бы… если бы он не вступил в эту безумную связь с Малфоем, если бы не был так погружен в свои чувства и страдания, если бы уделил больше внимания странным письмам Джинни и недомолвкам Рона… Он, отец, не смог защитить своего ребенка! Детей — Рона все так же не было, и где он, никто не знал. Он отмахивался от слов Малфоя, бесконечно доверяя директору Дамблдору, он успокаивал Молли, которая волновалась за детей, говоря, что бояться нечего… Он оказался неправ, и вот расплата. Только бы с Джинни все было в порядке! Только бы она вернулась… Только бы Рон не впутался в очередную историю. "Пожалуйста, пожалуйста, — беззвучно шевеля губами, просил он неизвестно кого. — Пожалуйста! Это я виноват — меня накажите, но только не дети. Не мои дети, пожалуйста..." Он не знал, сколько они так просидели в молчании, прерываемом лишь всхлипами Молли и перешептыванием близнецов. Казалось, время в кабинете гриффиндорского декана остановилось, застыло вязкой паутиной. Сколько времени прошло? Час, два? Вечность? Наконец дверь кабинета распахнулась, и вошла Минерва. Молли поднялась ей навстречу, но Минерва лишь покачала головой. — Пока никаких новостей. Директор Дамблдор скоро будет здесь. Все учителя ищут вход в Тайную комнату… — А Рон? — спросил Артур, поддерживая Молли, которая, казалось, вот-вот упадет без чувств. — Рон нашелся? — Директор все объяснит вам. Мы… Мы ищем, Молли. Пожалуйста, держись. Артур практически донес жену до камина, усадил в кресло, налил успокоительного — Молли, ослабевшая от слез, уже ничего не замечала вокруг. Как ни странно, ее слабость придавала ему сил. Он не мог позволить себе горевать и винить себя сейчас, когда жена и дети нуждались в нем. Потом, потом, когда все закончится, так или иначе, он сможет плакать и ненавидеть себя, но не сейчас. В кабинете появился Дамблдор, подошел к Молли, наклонился к ней, что-то сказал вполголоса — Артур не расслышал, но, что бы это ни было, директор сумел найти нужные слова. Альбус посмотрел на него — казалось, голубые глаза за очками-половинками видят его насквозь, все его страхи, всю его боль. Артур отвернулся — не сейчас, он не будет думать об этом сейчас. — Артур… Стук в дверь прервал директора. Сначала в кабинет влетел огненный феникс, сел на плечо Дамблдора, распушил перья, заклекотал — Артур мог бы поклясться, что птица что-то рассказывает, а Дамблдор ее понимает. Потом в дверях показался грязный окровавленный парнишка, в котором Артур с трудом узнал Гарри Поттера. За ним следовал такой же грязный мужчина с когда-то белокурыми волосами и совершенно безумным выражением лица. Потом… — Джинни! Молли сорвалась с места, схватила дочь, прижала ее к себе, гладила по волосам, целовала, бормоча «Живая, девочка моя, живая!» Рон, тоже с головы до ног в грязи, смотрел на них с улыбкой. Артур подошел к сыну, не говоря не слова, стиснул его в объятиях, чувствуя, как подрагивают мальчишеские плечи. Он обязательно поговорит с младшим сыном, расспросит обо всем, что ему пришлось пережить. Потом, это тоже потом. Теперь у них будет для этого время. Отпустив Джинни, Молли принялась обнимать Гарри и Рона, смеясь и плача, и никак не могла остановиться. — Вы спасли ее! Спасли! Как вам это удалось? Артур тоже не отказался бы узнать, как двум двенадцатилетним мальчишкам удалось то, что не сумели сделать преподаватели. Гарри Поттер вывернулся из-под рук Молли, подошел к столу, выложил на него старую шляпу, украшенный рубинами меч и нечто, больше всего напоминающее рваную обгоревшую книгу, испачканную в крови. А потом он заговорил. Артур слушал его, крепко сжимая плечо младшего сына, с трудом веря своим ушам. Гигантские пауки, голос в стене, окаменевшие ученики, вход в туалете с привидением… Но Джинни, как его Джинни оказалась замешана во всем этом? Вскоре выяснилось и это. Артур не сразу понял, что именно сказал Дамблдор. — Что? Вы-Знаете-Кто околдовал Джинни? Но Джинни, разве она… разве она не была… Молли крепче прижала дочь к себе, готовая защищать ее от всех темных и светлых магов на свете. А Артур слушал объяснения Поттера, Дамблдора и Джинни и не мог ничего понять. Дневник Того-Кого-Нельзя-Называть оказался у его дочери? В ее книгах? И она, бедная, глупая девочка, попав под его влияние, совершала все эти страшные вещи? Но как, ради Мерлина и всех его присных, как дневник попал к ней? Артур закрыл глаза, вспоминая. Вот книжный магазин, толпа народа, Локхарт раздает автографы… Люциус Малфой подходит к Джинни, двумя пальцами берет подержанный учебник из ее котла, с брезгливым выражением на лице цедит что-то про отца, который не может обеспечить своим детям нормальные книги… Неужели Малфой? Верить в это не хотелось, но других вариантов Артур просто не видел. Малфой… Зачем, Люциус? За что? Так ненавидел, так хотел отомстить бывшему любовнику, что подкинул его дочери дневник, поработивший ее волю и чуть не приведший к смерти… Артур почувствовал, как гнев закипает в нем, как накопившиеся страх и вина превращаются в злость. На себя и на Люциуса Малфоя. — Джинни надо отвести в больничное крыло, — мягкий тон Дамблдора не обманул Артура, спорить с директором было бесполезно. — Ни о каком наказании не может быть и речи. Сон и горячий шоколад… Молли, поддерживающая настолько бледную, что это было видно даже сквозь слой грязи на лице, Джинни, вышла из кабинета. Артур, чуть помедлив, последовал за ней. Он все еще не мог опомниться — слишком многое навалилось на него сегодня. В конце коридора появился человек, которого он меньше всего хотел сейчас видеть. Малфой быстрым шагом шел по направлению к директорскому кабинету, за ним с трудом поспевал забинтованный домовик. Что Малфой делает здесь? Пришел убедиться, что план сработал? Судя по лицу, перекошенному от бешенства, скорее наоборот — узнал, что ничего не получилось… Неужели все это только для того, чтобы убрать Дамблдора? Пожертвовать невинной девочкой, подвергнуть опасности учеников — ради чего? — Идите, Молли, — Артур остановился, едва они спустились вниз по лестнице и завернули за угол. — Я догоню. Нет, ничего не спрашивай, я потом объясню. Иди, пожалуйста. Ждать пришлось недолго. Люциус Малфой после разговора с директором выглядел потрепанным и потрясенным, лицо его напоминало белую маску, всегда так тщательно уложенные волосы были растрепаны. — Артур! — Люциус шагнул к нему, протянул руку. — Артур, я не знал! Я писал тебе! Тебе, Артур! Артур не выдержал. Словно со стороны он смотрел, как его кулак летит прямо в лицо Малфоя, лицо, которое он столько раз покрывал поцелуями, которое искажалось от страсти, когда они были вместе. Лицо, которое больше не казалось ему красивым. — Мразь! Какая же ты мразь, Люциус Малфой! Еще удар. И еще — по лицу, и под дых, чтобы согнулся, хватая воздух побелевшими губами. И еще, сильнее, вот так! Артур бил, вкладывая в удары всю боль, всю ненависть к себе, весь страх за дочь, все унижение, которое испытывал в последние месяцы. Люциус не защищался. — Отомстить решил? Директора хотел свалить? Мразь! Моя дочь, моя Джинни чуть не погибла! Ах ты… — Артур! — голос Молли заставил его опомниться. Артур посмотрел на Малфоя — тот прислонился к стене, губы были разбиты в кровь, под глазом наливался синяк. Артур смотрел, чувствуя опустошение и облегчение. Все, конец. Все кончено — теперь уже совсем. — Артур, — Молли подошла, не глядя на Люциуса, взяла мужа за руку. — Не надо, оставь. Пойдем. Мальчики ждут нас. Идем, милый. Артур шагнул вслед за женой, но обернулся. Малфой все так же стоял у стены. — Запомни, Малфой. Если ты еще раз приблизишься к моей семье — я тебя убью. И мне плевать, что со мной будет потом. Запомни хорошенько, Люциус! Люциус что-то кричал ему вслед. Артур не оглядывался.