Погребенные под снегом

Джессика. Джессика. Джессика. Имя вертелось на языке, в голове, казалось, от этого не было спасения. Когда ты слышишь имя, название, то подсознание реагирует на него, рисуя в твоей голове образ, подбирает кусочки, собирает мозаику. Кого ты представляешь, когда слышишь имя Джессика? Скорее всего, в ней должно быть минимум метр семьдесят, из которых большую часть будут занимать красивые ноги. Хорошие изящные каблуки, волосы, локонами спадающие на плечи, возможно, слишком стойкий женственный парфюм. Поэтому, когда пухлая медсестра в возрасте назвалась Джессикой, Рут заскрежетала зубами. Хакер всегда придавала сильное значение названиям. Может, ей и не нравилось собственное имя – и после она выбрала себе другое, – но стоило отметить, что Саманта подходило её внешности. Так же, как и имя Мария, которое очень шло мексиканского вида шустрой медсестре. Так же, как и Уильям идеально сидело на заносчивом белом мужчине за сорок, чрезмерно волнующимся о своей укладке и гладкости рубашек. Какое имя подходило её врачу? Она всегда могла спросить у персонала и тут же услышать правду, но так терялась вся интрига этой игры. Доктор, вообще, смотрелась тут не к месту. В окружении бледных, блеклых и невзрачных людей Грей представлялась черной точкой на белом листе. Полные губы, черченые скулы и челюсть, темные глаза, смотрящие почти прямо в душу, сразу врезались в память, поэтому никакая простота и ничем не примечательные черные джинсы не помогли бы этой женщине раствориться в толпе. Неужели в этих краях и правда была семья, которая могла дать ребенку подобные гены? Вполуха Рут слушала болтовню Джессики, погруженная в свои мысли. Судя по всему, медсестрой она работала тут очень давно, лет пятнадцать минимум. Сама была неместной, и если верить её словам, тут мало кто был таковым. Она попала сюда по распределению, а осталась – из-за зарплаты. Впрочем, как и остальные: кроме денег, мало что могло удержать их в такой дыре. – Местные? – переспросила женщина, – местными у нас считаются те, кто либо родился здесь, либо выдержал больше пяти лет такой жизни. Поверьте, это не так легко, как может казаться на первый взгляд, – снисходительно покачала головой Джессика, – но в большинстве случаев в больницу все попадают по распределению. Кроме медсестер, тут в основном местные девушки. Другого достойного места для работы здесь нет. Ну и Грей еще. Рут удивленно вскинула брови: – Доктор Грей? Медсестра рассмеялась в ответ: – Да, понимаю. По виду не скажешь, что Грей принадлежит этому месту. Но в оправдание скажу, она, вообще, кажется, не принадлежит ни одному месту на этой планете. Рут отставила чашку с чаем и уперлась недоуменным взглядом в медсестру. Ей только стало казаться, что мозаика наконец-то начала складываться, как тут же все кусочки опять оказались раскиданными по углам. Грей идеально подходила на роль таинственного выпускника Гарварда: потрясающе талантливый хирург, сомнительная внешность, манеры, её нелюдимость и отчужденность. Если она не покидала Холтфилда, то, значит, дело не в ней. Гроувс почувствовала разочарование. Будет совсем неинтересно, если её целью окажется скучный тип, вроде Уильяма. – Да… – протянула Рут, – судя по всему, доктора Грей мало чем можно заинтересовать. – Если ты не бутылка скотча, не хороший стейк и не собака – то, пожалуй, её ничем не заинтересовать, – саркастично подметила женщина, – такая уж наша Грей. Прежде чем Рут успела продолжить тему, телефон медсестры зазвенел, и та, извинившись, выпорхнула из комнаты.

***

Тут что-то не сходилось. Рут сидела на красном швейцарском мяче в реабилитационном зале и сверлила глазами своё отражение в зеркальной стене. Что за игру вела Машина? Если бы дело было в спасении человека, Высший Интеллект бы дал номер, пусть и не социального страхования, но как-то связанный с нужной им персоной. Сейчас же Она соблюдала полное радиомолчание и неспешно подталкивала Рут в непонятном ей направлении. Гроувс выпятила нижнюю губу, словно обиженный ребенок. Если подумать о ситуации еще раз, что она имела? Машина направила её на край света, заставила купить виски, сама выбрала автомобиль, который сломался аккурат перед чьим-то домом в глуши. И этот кто-то как раз очень любил виски, а после оказался её хирургом, самым талантливым хирургом на ближайшие сотни миль, если говорить точнее. И вишенкой на вершине этого торта совпадений было то, что Рут не удалось пробраться в телефон врача. Вариантов тут было немного: либо доктор была не так проста и тщательно охраняла своё личное пространство, либо же кто-то успел подобраться к телефону женщины раньше Рут. Так или иначе, эта очевидная нить была обрублена топором новости о том, что Грей была местной. Гроувс устало вздохнула. Возможно, так и должно быть. В конце концов, всё выглядело слишком простым, чтобы оказаться правдой. Даже в самых обычных делах не было такой очевидности. Как можно было рассчитывать, что все факты тут лягут так аккуратно? Рут посмотрела на свое отражение в зеркале. Количество бинтов явно намекало на то, что полноценно вступить в бой в ближайшие дни она не сможет, а боль в животе – что настоящую пищу ей удастся отведать ещё совсем не скоро. В комнату проскользнула Мария и принялась кружить вокруг пациентки. Занятия становились уже рутиной, но Гроувс очень радовал тот факт, что её тело функционирует лучше с каждым днем. Колено саднило, боль в спине словно пыталась свести с ума, и даже ходить по ровной линии, в силу сотрясения, казалось ей невыполнимой задачей. Но голова перестала болеть, и ясность ума постепенно возвращалась. Медсестра щебетала вокруг, рассказывая местные байки и новости, радуясь, видимо, новым ушам. Рут фильтровала поток информации, но последнее предложение девушки выдернуло её из мыслей. – Довольно странно, что при каждом визите медперсонал пытается намекнуть мне перейти к другому врачу, – Гроувс прекратила упражнение и окинула Марию любопытным взглядом, – я, что, в ненадежных руках? Девушка замерла с виноватым выражением лица, явно жалея, что сболтнула лишнего. Рут, в свою очередь, не хотела дать теме ускользнуть в очередной раз. По расписанию Мария еще час должна была провести с ней, так что выхода у девушки не было. Рут не оставит ей его. – Слушая вас, складывается впечатление, что на завтрак доктор Грей предпочитает к своей яичнице стакан свежевыжатой крови, – Рут склонила голову набок, с любопытством разглядывая Марию. Та, в свою очередь, очевидно, чувствовала себя неловко, но никак не виновато. Скорее всего, промывание костей темноволосому доктору являлось неотъемлемой частью экосистемы в больнице и вряд ли было секретом для самой Грей. В конце концов, та словно сама пыталась подтолкнуть Рут к переходу под опеку Уильяма. – Я ни в коем случае не намекала на ненадежность доктора, – вздернув подбородок, ответила Мария. – Так, значит, я в надежных руках, – Гроувс продолжила упражнение, сконцентрировав внимание на движениях, словно ответ девушки ничуть не волновал её. – Зависит от того, что вы считаете надежностью. И профессионализмом. Последнюю фразу Мария особо подчеркнула. Гроувс замерла на мгновение, думая, какую тактику выбрать, чтобы разговорить медсестру. Грей, определенно, вызывала интерес, и сложно было не восхищаться её внешностью и характером, но вряд ли это было путем к открытости Марии. – Хм… – промычала Гроувс, выпрямляя спину, – после того как вы это сказали… Ну, доктор Грей немного… резка, – она смущенно улыбнулась. Мария тут же растянула губы в улыбке. В точку. – Грубость и дерзость идут в комплекте с её талантами в сфере медицины. Слово “таланты” та словно выплюнула. Видимо, навыки Грей пользовались очень большим спросом, но не добавляли ей любви со стороны персонала. – Слышала, какой-то парень поранился, а она предложила положить ему лист подорожника. – О, поверьте, мисс Туринг, это одна из самых ласковых фраз в её лексиконе, – вспыхнула Мария, – одному из пострадавших она сказала, что тому пора перестать ныть о своих детских комплексах и валить отсюда. И это было вчера. Парню два пальца отрезало, а она, пришив их, отказала ему в ночевке в больнице, – девушка недовольно покачала головой, – она жестокий человек. "Но очень хороший хирург", – хотела сказать Рут, но промолчала. В конце концов, еще никто не умирал от ранения пальцев. – Грей очень своенравна. Если она не хочет чего-то делать, то ничто не заставит её. Всё всегда должно быть так, как считает правильным она. И даже доктор Кейн не в силах ей перечить, – девушка недовольно поджала губы. – Уильям Кейн кажется добрым малым. – Он заботлив. Очень, – Мария на несколько мгновений замялась, – но в операционной во всем полагается на Самин. Глаза Рут загорелись. Самин. Самин Грей. Да, это имя идеально подходило дерзкому доктору. Мария перевела тему разговора на Уильяма, очевидно, восхищаясь мужчиной, и продолжала щебетать без остановки. Закончив тренировку, она отвела Гроувс в палату и, поинтересовавшись, не нуждается ли та в чем-либо, покинула помещение. Рут достала телефон и набрала номер. – Привет, Гарри, – пропела женщина, – у меня для тебя есть пара имен. Уильям Кейн и… Самин Грей, – с широкой улыбкой протянула она.

***

Выходец из среднестатистической семьи, сын врача и медсестры. Закончил медицинское училище в Нью-Джерси с достаточно средним табелем успешности. Проходил практику в Нью–Йорке, характеризован как нормальный специалист, соответствующий всем требованиям. Это идеально характеризовало Уильяма Кейна. Самый обычный мужчина, самый что ни на есть среднестатистический специалист, который, однако, всеми силами пытался пробиться за эту планку. Участвовал во всех мероприятиях в университете, на практике выкладывался в разы больше одногодок. Заботливый, внимательный, он всеми силами пытался казаться чем-то большим, чем есть на самом деле. Однако очень безуспешно. Кейн был самым обычным, средним, как человеком, так и специалистом. Это объясняло его отъезд в частный госпиталь Канады, где он занял ведущую должность. У мужчины тут просто не было конкуренции, и он выбрал легкий путь. Рут прокрутила пальцем электронный документ и улыбнулась. Кейн, должно быть, поначалу ненавидел Грей. Пока не понял, что у той не очень большие амбиции. Что можно было сказать о Самин Грей? Данные о рождении отсутствовали, но была запись об образовании в Оттаве и практике в Торонто, к слову, очень успешной. Но там характер и манеры доктора стали поперек горла руководящему персоналу, и она добровольно перевелась. В отзыве о работе, под заметкой о резком и непрофессиональном поведении, было очень много написано о блестящем уме медика, великолепных навыках и готовности идти на героические меры ради спасения пациента. Однако амбиций у доктора было немного. Грей, судя по всему, интересовало только спасение жизней, а не продвижение по карьерной лестнице. Это и объясняло негодование доктора, когда к ней обращались с пустяковыми ранами. В отличие от Уильяма, как бы ни пыталась не выделяться Грей, какую бы простую одежду ни носила, у неё всё получалось только на высшем уровне. И руки у врача и правда были золотыми. Несмотря на очевидную спешку во время спасения “Туринг”, она наложила ей не обычные грубые швы, а очень аккуратные косметические. Именно поэтому у Гроувс от глубоких порезов стеклом останутся только тонкие полосочки. Как мило было со стороны доктора заботиться о том, чтобы не пострадала её внешность. Рут свернула окно почты и заблокировала телефон. Всё-таки нужно было выяснить больше о том, насколько “местной” является Самин Грей. В конце концов, записи о рождении нет. Гроувс всунула ступни в тапочки и неуверенно поднялась на ноги. Пора было сделать небольшую прогулку по госпиталю.

***

– Мисс Туринг, – медсестра подскочила из-за стола, – вам что-то нужно? Комната отдыха медперсонала представляла собой небольшое, но светлое помещение с холодильником, кофеваркой, шкафчиками, тумбочками и несколькими круглыми столиками со стульями. – Нет. Просто стены уже давят на меня. Думаю, неплохо было бы посидеть немного в компании, – Гроувс виновато улыбнулась, оглядывая группу медсестер из четырех человек, – я не потревожу вас своим присутствием? Джессика ободряюще отодвинула стул, и Рут заняла место. – Сплетничаете? – наигранно заговорщическим тоном произнесла пациентка, и женщины захихикали. – У нас есть теория, – те переглянулись между собой, – что доктор Марк неровно дышит к доктору Кейну. Рут помнила Марка – молодого светловолосого мужчину с бородой, – который всунулся к ним в палату, и которого тут же осадила Грей. Она удивленно подняла брови и посмотрела на медсестер. – Неужели? – недоуменно спросила она, – не думала, что у вас кипят такие страсти. Женщины заговорщически переглянулись между собой. – О… знали бы вы… – протянула незнакомая ей медсестра, – еще не слышали загадки, откуда у доктора Грей новенький "Чероки"? У нас… есть догадки. Рут удивленно подняла брови и подалась вперед, полностью отдаваясь во власть сплетен небольшого круга женщин. – Я думала, у хирургов тут немаленькие зарплаты, – предположила Саманта. – Да, это так. Но по счету Грей не проходило таких оплат. И её черный "Чероки" в самой крутой комплектации прибыл сюда на самолете, – шепотом проговорила женщина, словно подчеркивая секретность своих слов, – и это сразу после того, как в больнице побывала единственная дочь Генри Уэстона, – медсестра победно улыбнулась. Генри Уэстон, видимо, имел прямое отношение к управлению компанией "Паркинсон-Уэстон". – У Уэстона трое сыновей, – пояснила Джессика, – и дочь – самый младший ребенок. – Интересно, как бы он отреагировал, узнай, что доктор воспользовалась положением его больного цветочка? – незнакомая медсестра пихнула еще одну девушку локтем в бок, заговорщически улыбаясь. – Девушка попала в больницу? – Пневмония, – подтвердила Джессика, старшая из всех медсестер. – Может, это было благодарностью за лечение? – Грубой доктор Грей? – с улыбкой спросила одна из девушек, – к тому же… судя по меткам от зубов на ключице Грей, та и так её здорово отблагодарила. Все понимающе засмеялись, и Рут хитро улыбнулась. Роскошный "Чероки" в знак благодарности? Видимо, Грей умела очень хорошо “заботиться” о пациентах.

***

Хакер не очень любила компании, но и одиночество сутками напролет ей тоже не нравилось, поэтому сплетни этих дам были, определенно, веселым времяпрепровождением. В этом был своеобразный уют: собираться вместе по несколько раз в день и болтать о том о сем. Щебет женщин походил на успокаивающий белый шум. Основным предметом обсуждения, естественно, был местный персонал, но так же не упускалась возможность перемыть косточки некоторым пациентам и горожанам. Когда им нужно было выпустить пар, они гнобили Грей, когда были в хорошем расположении духа – обсуждали мужчин. Кроме Уильяма Кейна в больнице проходили практику несколько относительно молодых парней, и медсестры радостно порхали вокруг них. Сегодня дамы выбрали объектом своих сплетен Грей. Случилась очередная авария на производстве, и темноволосая доктор уже успела довести несколько человек до слез. Вечер был сумасшедшим. Рут то и дело слышала грохот колес, крики персонала и хлопки дверей в операционных. Но сейчас, наконец, всё относительно успокоилось, и медсестры этого крыла, распределив всех по палатам, сидели и пили чай. – Рада, что в мои сегодняшние обязанности не входило ассистирование в реанимации, – протянула Кара, одна из молодых медсестер, – всего лишь размещение больных по койкам. Из всей компании Кара была меньше всех настроена против доктора Грей. Еще – Джессика. Но последняя руководствовалась скорее приобретенной с годами мудростью и просто закрывала глаза на все недостатки женщины в силу её профессиональных навыков. – И часто случается такое? – Рут обвела ладонью пространство вокруг, подразумевая ситуацию. – Обвалы? Да, – Кара отхлебнула чай, – часто. Иногда бывает, что неделю тишина. Но такое только пугает. После этого начинает валить еще сильнее. – Обвалы на шахтах? – Тут три карьера. Если считать все, то это сотни тоннелей и ходов. Ясное дело, что какие-то вечно заваливает. Зачем еще, по-твоему, такой оборудованный госпиталь в этой глуши? – Кара снисходительно улыбнулась Гроувс. – Я не думала, – Рут пожала плечами, – я тут проездом. Рассказы о шахтах и госпитале ни о чем мне не говорят. Я и госпиталь-то видела только изнутри, – улыбнулась хакер. Медсестра понимающе кивнула. – И что вы забыли в такой глуши, мисс Туринг? – приняла участие в разговоре Джессика. – Хм… – Рут покрутила ложкой в чашке, – решила увидеть мир. Поддалась желанию сесть за руль и ехать куда глаза глядят. Женщина в возрасте рассмеялась. – Достал муж? – предположила она. Рут отрицательно покачала головой, – бойфренд? – Работа. Город. Стены, – ответила хакер. – Может в этом и дело? В одиночестве? Рут удивленно посмотрела на женщин. Одиночество? Чувствовала ли она себя одинокой? Нет, вряд ли. Ну уж точно не в общепринятом значении этого слова. Стеной между ней и миром всегда был её ум. Или тупость людей вокруг. Так или иначе, они не могли найти общий язык, да и Рут не очень хотелось. Сейчас, однако, у неё был Гарольд и Машина. Так что нет, Рут не чувствовала себя одинокой. – Или у вас то же мнение, что и у вашего врача? Рут вопросительно подняла бровь. – Мнение доктора Грей? – Что “семья, представленная мужем, детьми, свекровью и поездками в «Ашан» каждое воскресенье, реально манит далеко не всех”, – процитировала Джессика. Делая глоток чая, Гроувс незаметно улыбнулась. Какое точное выражение её чувств. – Я не столь категорична, – Рут наклонила голову вбок и улыбнулась, – может, я просто не встретила нужного мне человека. – С твоей внешностью, милочка, – Джессика демонстративно оглядела “Туринг” снизу вверх, – у тебя явно не должно быть проблем с кандидатами. – Как и у доктора Грей, – парировала Рут. Среди женщин повисла тишина, – или по меркам Холтфилда она не сильно привлекательна? Мария только собиралась что-то сказать, как дверь отворилась и сама доктор вошла внутрь. Все вокруг напряглись, не зная, как много слышала врач из их разговора. Все, кроме Рут, которая ухмыльнулась и вызывающе смотрела на врача. Самин же проследовала прямо к кофеварке, даже не бросив взгляда на людей в комнате. Аппарат зажужжал, и Грей подставила черную кружку. Набрав жидкости, доктор так же спокойно вышла, захлопывая за собой дверь. – Она выглядит уставшей, – заметила Рут. У доктора опять были красные глаза и помятая одежда. Видимо, этой смене предшествовала бессонная ночь. – Она выезжала на завал, – объяснила Кара, – так что не ожидайте от неё хорошего расположения духа на утреннем обходе. – Разве хирурги выезжают на места происшествий? – Грей – да. На особо сильные аварии. Вряд ли кто, кроме неё, сможет правильно вытянуть пострадавших. Рут кивнула в ответ на объяснение. Доктор Грей заботилась о людях больше, чем хотела показать. Пусть и в своей особенной манере. – Значит, у неё в принципе нет личного времени, – предположила Гроувс. – Не то чтобы оно ей было нужно, – вставила Мария, молчавшая всё это время, – она и в свой снежный замок на краю мира приходит, только чтобы отоспаться между сменами. А очень часто и вовсе не едет домой и может спать прямо на диване в своем кабинете, ужиная батончиками из автомата. Часто остается в своем офисе на ночь? Это совсем не облегчало задачу Рут по проникновению в её офис. Женщины опять переключились на обсуждение личных проблем, и Рут погрузилась в собственные мысли.

***

– Да, – сказал Гарольд, – в этом есть логика. Предыдущий хозяин этого места – Нолан Грей. По бумагам дом перешел в распоряжение Самин Грей, внучки, после его смерти. Не знаю, где ваш врач провела детство, но дом принадлежит ей по праву наследования. – Я не смогла клонировать её телефон, Гарри, – контраргументировала Рут, – если она и не замешана во всем этом, думаю, Грей может стать жертвой. – Думаете, за ней уже кто-то следит? – Всю свою жизнь, кроме сна и перерывов на еду и кофе, она проводит в стенах операционных. Не похоже, что у неё есть время планировать заговоры. К тому же у доктора явно много недоброжелателей. Не то чтобы я не могу их понять, но не думаю, что Машина отправила меня под опеку Грей просто так. – Я попытаюсь найти дополнительную информацию. Боюсь, что пока мне нечем порадовать вас, мисс Гроувс. Рут откинулась в своей кровати и закрыла глаза. Должно быть, она упускала нечто слишком очевидное. И она, и Финч. Или же перед ними находилась пока лишь часть головоломки, и сейчас нужно было просто ждать. Но что если нет? Что если опасность уже нависла, словно занесенный нож, взведенный курок, и они не успеют отреагировать вовремя? Машина по-прежнему хранила молчание. – Дай мне подсказку, – обратилась Рут к камере наблюдения.

***

Посреди ночи в палату ворвались. Свет резко включился, ослепляя, и Рут, проснувшись, прикрыла глаза тыльной стороной ладони. Шаги были тихими, движения ловкими, но Гроувс не могла ничего понять. Что происходило? Она уже была готова защищаться, когда опознала голос. – Вот говнюк, – прошипел знакомый раздраженный голос. Глаза слезились, но Саманта убрала ладонь и сконцентрировала зрение. Перед ней стояла её врач, но без халата, в черной майке и хлопковых штанах, с таким видом, словно сама только что проснулась. – В чем дело? – прохрипела Рут, – если я умерла и это загробный мир, должна сказать, он достаточно дерьмовый. Гроувс открыла глаза и поглядела на доктора. Женщина стояла вполоборота, смотря на мониторы. Майка открывала вид на ключицы, руки, спину, и Рут нагло ухмыльнулась: – Хотя... беру свои слова обратно. Меня устраивает. Самин быстро смерила хакера взглядом и снова уперлась глазами в монитор. – Был сигнал тревоги, сообщающий, что сердце пациента остановилось, – глубоким и все еще хриплым ото сна голосом объяснила врач, – но… – Грей не закончила, лишь вопросительно смотрела на мониторы. В истории кардиограммы не было падений. Лишь естественно замедленный пульс, пока Кэролайн спала. После – резкий скачок, когда она ворвалась в комнату и разбудила женщину. Ей даже показалось, что Туринг приготовилась к самообороне, но, судя по всему, она лишь хотела прикрыть глаза от внезапно появившегося источника света. – Уверяю вас, доктор, я бы запомнила свою смерть, – саркастично вставила Гроувс. Доктор водила глазами между мониторами и пациентом, понимая, что это ошибка, но не зная, что ей предпринять. – Это, должно быть, ошибка программы. Но такого раньше не было, – объяснила Самин. Оказывается, ночью доктор была немного более разговорчивой, чем обычно. В палату вбежала сонная медсестра и замерла со страхом в глазах, увидев Грей. – Три минуты, Сара, – сказала Грей стальным голосом. Медсестра поджала губы в ответ, – у тебя одна задача – не спать и следить за пациентами. С момента сигнала до твоего прибытия прошло три минуты. Человека можно реанимировать только в первые шестьдесят секунд, – доктор, казалось, хотела добавить что-то еще, но на сонное лицо легла тень усталости, – свободна, – Грей махнула рукой, – я уже обо всем позаботилась. Сара вышла из комнаты, и доктор раздраженно выдохнула. Рут внимательно смотрела, как женщина исследует монитор со всех сторон. Недовольная, что ничего не нашла, доктор перезапустила датчики, а после, на всякий случай, еще раз нажала кнопку “Reset”. Мониторы опять пришли к жизни, рисуя изогнутую зеленую полоску, и темноволосая женщина недоверчиво посмотрела на устройство. Во взгляде читалось раздражение и недовольство, глаза доктора были более сонными, чем у самой Гроувс. Казалось, Грей тихо выматерилась себе под нос и развернулась к выходу. – Доктор, – мягко произнесла Саманта. Грей застыла и бросила удивленный взгляд на Рут. "Три минуты", – еще раз мелькнуло в голове Гроувс. Случись с ней что-нибудь на самом деле, медсестра бы не успела её спасти. Но доктор появилась тут практически моментально, явно выскочив прямо из постели. – Спасибо. Впервые за долгое время Гроувс говорила искренне. Ничего не сказав, Самин отвернулась и продолжила свой путь. "Что это было", – думала Рут, смотря на закрывающуюся дверь. Пробрал страх, что мини-апокалипсис начался прежде, чем она успела разобраться в ситуации. Но это оказалось лишь игрой приборов. С чего вдруг? Предупреждение? Хакер вспомнила свой последний разговор с Ней. Да, точно, она просила дать подсказку. А кто еще мог изменить сигнал её жизненных показателей так легко, как не Машина? Рут недовольно мотнула головой. Если это и была подсказка, что именно она значила?

***

Когда Рут проснулась на следующее утро, боль ослабла до тупого дискомфорта. В животе всё еще было чувство неприятной тяжести от травмы желудка, но голова не раскалывалась. Потянувшись, Гроувс не почувствовала резкой боли в плече. Женщина повернулась на бок, зажав одеяло между ног. В комнату сквозь шторы проникал блеклый свет, а значит, было еще рано. Рут нехотя открыла второй глаз и перевела взгляд на циферблат. Зеленые цифры показывали половину шестого утра. Обход врачей начинался в семь часов с левого крыла здания. Как раз там, где и находился офис Грей, совсем рядом с комнатой отдыха. Вероятно, доктор специально выбрала кабинет, находящийся как можно ближе к автомату с шоколадками. Если верить наблюдениям и учитывать количество поступивших вчера пациентов, то к её палате Грей доберется к семи сорока или к семи сорока пяти. Пересменка медсестер проходила в половине восьмого, а значит, было, по крайней мере пять минут, когда комната отдыха будет пустой, а Грей еще не вернется с обхода, и никто не заметит, если Рут проскользнет в кабинет. Не слишком много, учитывая скорость её ходьбы, но ничего невозможного.

***

В кабинете Самин Грей было чисто и, можно сказать, царил военный порядок. Медицинские записи, подшитые по месяцам, несколько профессиональных книг, одна энциклопедия. В шкафу висело два сменных халата и черная кожаная куртка. На полке лежали темные потертые джинсы, несколько сменных футболок и одна белая рубашка. В нижнем ящике было два комплекта сменного нижнего белья: черное и белое, а также несколько пар носков. Грей, может, и любила алкоголь, но в кабинете не было и намека на спирт, кроме одной бутылочки антисептика для рук. Бросалось в глаза отсутствие личных вещей: ни фотографий, ни фигурок, ни безделушек. Посреди стола стоял закрытый ноутбук. Телефон, видимо, был у доктора с собой. В ящиках лежало несколько пустых тетрадей, полпачки белой бумаги формата А4, ключи от машины, несколько сменных стержней для паркера синего цвета. Видимо, для того, чей колпачок всегда торчит у Грей из нагрудного кармана. Напротив стола находился черный диван без подлокотников в стиле модерн, на спинке которого висело небрежно сложенное, тонкое шерстяное одеяло. Рут бы вряд ли смогла вытянуться на нём в полный рост, но невысокая доктор, вероятно, могла достаточно удобно расположиться на объекте мебели. На тумбочке, сбоку от дивана, стояла лампа, чей мягкий свет освещал темный кабинет. Под ней – полупустая чашка с кофе и надкусанный батончик. Рут вытянула флешку из ноутбука, когда копирование системной информации завершилось, и еще раз осмотрела комнату. Плотные темные шторы полностью оставляли помещение без естественного освещения, погружая кабинет в мягкий желтый свет лампы. Складывалось ощущение, что тут всё еще царила ночь. Наклонившись над диваном, Рут улыбнулась. От ткани исходил уже знакомый горький аромат миндаля и кожи. Но что-то еще, что-то очень знакомое, едва уловимое. Гроувс потянулась к чашке и, недовольно поморщившись, вылила остатки её содержимого в горшок с растением, стоявшим под окном. Пока позволяло время, проскользнула в комнату отдыха и нацедила полчашки кофе, чтобы врач не заметила проникновение в свой кабинет. Хорошо, что та находилась прямо напротив. В палату Рут возвращалась с зарождающимся в животе чувством тяжести. – Привет, Гарри. У меня есть новости, – она огляделась вокруг, убеждаясь еще раз, что никто их не слышит, – я только что побывала в кабинете доктора. Плохая новость – кто-то уже посетил его раньше меня и, видимо, попытался убить доктора Грей.