Погребенные под снегом

На улице по-прежнему мел снег, закидывая крупными хлопьями всё вокруг и еще пуще заметая дорогу. Сколько уже его выпало? Полметра? Метр? Глядя сверху, она затруднялась сказать наверняка. Гроувс стояла на втором этаже дома и рассматривала окрестности. Сменив повязки женщине, Грей начала заниматься своими домашними делами, полностью игнорируя существование Рут. Прямо сейчас Самин корпела над мотоциклом во дворе, тщательно перебирая и прочищая каждое звено цепи, словно над её телом не был властен холод. Тут до них не доберутся – не в ближайшие два дня. Если верить словам Грей, то снегоуборщик появится возле этой дороги в лучшем случае через два-три дня, а значит, у них есть немного времени. Немного времени, чтобы понять, кто и почему убивает бывших сотрудников "Паркинсона-Уэстон", получивших производственную травму, и как в этом замешана доктор. Гроувс внимательно и с большим любопытством следила за темноволосой женщиной, склонившейся над мотоциклом. Почти все пациенты прошли через её руки, её, а не Уильяма Кейна, вполне возможно, она могла заметить что-то. Что-то очень важное, такое, что укрылось от недалеких умов остальных, и теперь она была большой помехой. Даже если так, кого так сильно раздражало знание доктора? Хозяев "Паркинсон-Уэстон"? – От кого вы прячетесь, доктор Грей? – мягкий голос нарушил тишину, и темноволосая женщина почти вздрогнула от неожиданности. Темные глаза враждебно посмотрели на хакера. – Это ты мне скажи, – холодно ответила Самин, – ты явно знаешь об этом больше моего. Рут села в кресло, откинула голову и пустым взглядом посмотрела вокруг. Как только Грей начинало казаться, что она понимает ход мыслей женщины, её резко отбрасывало назад, словно океанская волна, которая откатывается только для того, чтобы обрушиться с новой силой. Туринг была то игривой, то флиртующей, то оптимистичной, то балансирующей где-то на грани безумия, то мрачной, веселой, решительной, потерянной. Казалось, что она совершенно точно знает, куда идет, и в то же время ощущала себя абсолютно одинокой. Бывало, что на дне её зрачков плескались черти, но через долю секунды глаза становились холодными, словно турмалин. Сейчас она сидела в кресле и со скучающим видом разглядывала стены в гостиной. – Нет, – сказала Гроувс, легко качнув головой, – должно быть, это выматывающее состояние, бегать от себя. – Ты опять головой ударилась, пока я выходила? Гроувс наклонилась вперед, упершись серьезным взглядом в глаза доктора. Что-то было в этой женщине, что заставляло даже Грей чувствовать себя неловко. Словно Туринг забиралась под кожу, своими тонкими холодными пальцами ощупывая самые темные уголки души. – Все считают тебя самым хладнокровным человеком на свете, но я вижу женщину, которая упорно твердит себе, что не чувствует холода, – Гроувс испытующе смотрела на доктора, – но пальцы предают её, предательски подрагивают, краснеют, ищут, тянутся к теплу; женщину, которая твердо верит, что не ведает страха, а сама инстинктивно ищет глазами путь к бегству. – Точно, – саркастично выдала Грей, – ведь вы, мисс Туринг, дипломированный психолог. Только вот что-то подсказывает мне, что ни профессия, ни имя не настоящие. Так что не надо учить меня, как жить по правде, – процедила женщина. – Я же сказала, – спокойным тоном ответила хакер, – друзья зовут меня Рут. – Я не завожу друзей, – раздраженно бросила Грей. – Рано или поздно придется, иначе не выжить, – пожала плечами хакер. – Постой, – рассмеялась Грей, – то есть за мной гонится убийца… – Сомневаюсь, что он работает один. – Отлично, – рассмеялась врач, – и я должна поверить, что тощая подстреленная женщина – псевдоврач, спасет меня от них? – Да, – просто ответила Рут. – Я, скорее, стану вегетарианцем, чем поверю в эту чушь. – Боюсь, выбор у вас небольшой, доктор. Грей скептически посмотрела на женщину перед собой. Рут выглядела на удивление сосредоточенной, спокойной и благоразумной. Слишком благоразумной для человека, несущего подобную чушь. Но, пусть даже голоса в её голове и не были настоящими, пули, летящие в них, очень даже были, и женщина, судя по всему, что-то об этом знала. Так или иначе, нужно было выяснить всё об этом, прежде чем вышвырнуть её задницу за ворота дома.

***

Мужчина проверил оружие, передернул затвор и недовольно хмыкнул. Ладно, с Грей всё было понятно. Он даже не удивился тому, как вовремя Грей успела исчезнуть. Но кем была эта вторая женщина? К какой стороне она относилась? Эта сумасшедшая не вписывалась ни в один стандарт, непонятно было, чем она руководствовалась и какие цели преследовала. Зачем ей нужна была Самин? Конечно, это могло быть случайностью, но если Туринг знала, какими сведениями располагала доктор, то дела их были крайне хреновыми. И скорее не “их”, а конкретно его: в его задачу входило следить за порядком в этом месте. Так или иначе, полгорода сейчас охотилось за Грей. Деньги вообще творили чудеса. Назначь приличную сумму за голову человека, и даже его собственное отражение захочет пустить ему пулю в лоб. Затвор звонко лязгнул, и мужчина улыбнулся. Ведь это было забавно, не так ли? Помимо того, что он выполнит свою основную работу, можно еще получить толстый чек, как приятный бонус. Грей ведь не сможет прятаться в своем ледяном замке всю жизнь.

***

– Я теперь понимаю, почему медсестры называли это “ледяным замком”, – пробормотала хакер, потирая ладони. В доме доктора было холодно, невыносимо холодно. Не то чтобы минус, но всё, что было ниже пятидесяти девяти градусов по Фаренгейту, не воспринималось Гроувс как комфортные условия для проживания. Единственным источником отопления, которым располагало строение, был камин в гостиной. Так или иначе, согреться можно было, только если спать непосредственно рядом с ним. Прошлая ночь её мало заботила, болевой шок и алкоголь делали своё доброе дело, но не будет же она выпивать полбутылки рома каждый раз, когда захочет поспать. – Ты спишь в гостиной перед камином? – спросила хакер, когда доктор появилась в поле зрения. – В спальне есть камин, – бросила женщина, проходя мимо. – Отлично, – довольно пробормотала Гроувс. – Что? – спросила Грей, а после грубо добавила: – Нет. Даже не думай. Ни за что я не буду ни с кем делить кровать. – Ну… я не настаиваю, – пожала плечами Саманта, – не обижусь, если ты уйдешь спать в гостиную. Грей нахмурила брови и посмотрела на хакера так, словно хотела прожечь в голове той дыру. Помимо того, что ей нужно было находиться в одном пространстве с женщиной двадцать четыре часа в сутки, так еще и спать вместе? – Лишь один вопрос, – улыбнулась хакер. – Какой? – спросила Грей, чувствуя, что скоро её терпение лопнет. – Твоё прошлое замечание, – ответила Гроувс, – значит, что ты вообще никогда ни с кем не делила кровать? Рут не нужен был ответ, ей вполне хватило наблюдения за тем, как напрягается челюсть доктора, как сжимаются кулаки, а глаза упираются в неё гневным взглядом. Скорее всего, та уже представляла её внутренности на люстре, так очевидно пациентка выводила её из себя, но хакер ничего не могла с собой поделать. Было нечто интригующее в том, как остро реагировала Грей на её выпады. Гроувс не была настоящим психологом, но она видела, что её слова достигали цели. Агрессия Грей была вызвана ничем иным, как смущением, банальным механизмом самозащиты. Знала ли сама доктор об этом? – Не советую вам лезть в мою душу, мисс Туринг, – процедила Грей, наклонившись над ней, – уверяю, вам там не понравится.

***

В женщине её раздражало всё: от броских фразочек с явным подтекстом до этих хитрых улыбок. Даже когда та говорила серьезно, Самин чувствовала, как сжимается её челюсть. Какого черта эта женщина вызывала в ней столько раздражающих эмоций? Грей готова была поклясться, что она уже была не уверена, чего хочет: избить последнюю или наброситься и просто трахнуть. Так или иначе, она заткнется, хоть на некоторое время. Гроувс сидела на кухне и стучала по клавишам ноутбука. Как далеко они продвинулись? Да, пусть сейчас Грей была в безопасности, но она по-прежнему не знала, что или кто угрожало врачу. Логично было бы предположить, что Самин и была их выпускником Гарварда, всё подходило: ум, талант, возраст, но данные Грей выглядели достаточно настоящими, и там точно значилось “Торонто”. Почему тогда её пытались убить, а самое главное – кто? Грей изучающе посмотрела на пациентку. От её безумного настроя не осталось и следа, она лишь сосредоточенно глядела в экран ноутбука. Доктор налила себе полстакана скотча и уже ожидала язвительного комментария, когда хакер посмотрела на стакан, но потом снова уставилась в монитор. Кажется, даже сам черт не смог бы понять эту женщину. – Тебе нужно сменить повязку, – нехотя вспомнила доктор. Время близилось к ночи, а на рану женщины была по-прежнему наложена первая повязка. Она ожидала двусмысленного комментария, но хакер подняла голову и просто кивнула. – Я могу перед этим принять душ? – поинтересовалась она. – В теории, – скептически сказала доктор, – но если заденешь рану, боль будет невыносимой. Рут кивнула головой ещё раз, снова сосредотачиваясь на тексте. Доктор исчезла из кухни, а Гроувс продолжала сверлить взглядом буквы. У них не было времени на больничный, им на пятки наступал непонятный убийца, а у неё при себе всего четыре обоймы и одна здоровая рука. Саманта воспринимала задержку тут, как возможность разобраться в этом деле прежде, чем на них опять обрушатся пули, но никаких успехов это не приносило. Горячая вода обрушилась на кожу, и Рут поморщилась от боли, когда та коснулась края раны. Но спасибо на том, что в доме была теплая вода. Она предполагала, что её ожидает ледяное погружение, но теплые тугие струи приятно окутывали бледную кожу. Гроувс уперлась лбом в холодную поверхность плитки и закрыла глаза. Рана брала своё, хакер слишком быстро уставала. Обычный подъем по небольшой лестнице в доме врача награждал её одышкой и усталостью, от которой темнело в глазах. И как в таком состоянии она будет бегать за убийцей или – что хуже – от него? Далеко она не убежит, и не стоит забывать, что и её хотели пришить. Не успели просто.

***

Грей устало выдохнула и посмотрела на женщину, лежащую рядом. Огонь мягко трещал, освещал комнату желтым светом и играл тенями на лице спящей женщины. Вопреки опасениям Самин, та без козней взяла отдельное одеяло и заснула сразу же, как только её голова коснулась подушки. Должно быть, с физической усталостью не могла бороться даже такая задорная психопатка. Грей ухмыльнулась. Уж она была последней в этом городе, кто мог судить Туринг за психическое расстройство. Не факт, что оно у неё вообще было, может быть, у бабенки напрочь отсутствовали все тормоза. Откуда Рут знала, что за ней охотились? Как она так вовремя заскочила в её кабинет, буквально за минуту до того, как пуля прошила стену? Тот день был вообще сплошным сумбурным идиотизмом, сначала инцидент с Кейном, а после это. Надо было, кстати, позвонить ему и справиться о состоянии здоровья. К этому засранцу у неё тоже было несколько вопросов. Грей натянула одеяло до груди и легла, отодвинувшись на самый край кровати. Не хватало ещё, чтобы Рут подумала, что ей нравится такое положение вещей.

***

Самин было тепло. К её удивлению, они не пересекались с Рут ночью на кровати. Никогда бы Грей не подумала, что можно комфортно спать с другим человеком в одном пространстве. Самин еще не открыла глаза и улыбнулась сама себе. В конце концов, она и правда хорошо выспалась, она давно не спала ТАК хорошо. Нос щекотал приятный сладкий, терпкий аромат, казалось, он окутал собою всё вокруг. Самин хотела потянуться, когда что-то остановило её. Грей потратила несколько секунд, приводя сонный мозг в порядок и оценивая обстановку. Нет. Нет. Нет. Для здоровья женщины лучше, чтобы это не было правдой. Потому что она не будет ждать, когда Рут настигнет пуля, она лично задушит её во сне. Доктор открыла глаза и едва сдержала гневный рык. Голова хакера удобно расположилась на груди темноволосой женщины, причем не только голова, вся пациентка почти полностью лежала на Грей, блокируя её левую руку и ногу. Самин уже хотела скинуть женщину с кровати и наплевать на её рану, когда до неё дошло. Она лежала на её половине. Самин лежала на чертовой стороне Туринг, прижав ту почти вплотную к краю кровати. Грей хотела накричать на Рут, накричать на себя, ударить кого-нибудь, но вместо этого она осторожно выбралась из-под женщины, благо та спала крепко. Работа на тренажере не помогала, ровно как и ледяной душ. Как она умудрилась залезть так далеко на половину женщины? Не могло же это быть уловкой пациентки? Не дай бог теперь та еще придумает себе лишнего. Последнее, чего хотела Грей, это затащить Туринг в постель.

***

– Алкоголь в такое время дня? – Гроувс вопросительно посмотрела на стакан в руке хозяйки дома, – кто-то умер? – Возможно, я в скором времени, – безразлично бросила доктор. Не скажет же она Туринг истинную причину. Что её выводил тот факт, что ночью она подобралась к ней. Что она каким-то непонятным образом оказалась под одеялом Рут. Что ей до безумия нравился этот сладкий, окутывающий всё запах, пока она не поняла, кому он принадлежит. – Об этом, – сказала Рут, присаживаясь на кухонную стойку, – есть мысли, кому ты так не нравишься? – Всему городу? – улыбнулась Грей. Рут улыбнулась краем губ. Вопреки всеобщему мнению, что доктора должна беспокоить всеобщая ненависть, Грей явно наслаждалась этим процессом. Ей было более комфортно держать таким образом дистанцию между собой и людьми. И, судя по тому, что её пытаются убить, видимо, не зря. – А можно конкретнее? Самин недовольно покосилась на женщину. Дружественный треп не лидировал в списке её излюбленных занятий, но вряд ли она сможет избегать Туринг в таком замкнутом пространстве. К тому же ей и самой хотелось выяснить, кто стрелял в неё и откуда об этом знает эта непонятно откуда взявшаяся женщина. – Помимо банальных оскорблений гордости, – Грей откинулась назад, – несколько сломанных карьер врачей, несколько безутешных родственников, корящих меня за смерть их близких. Рут наклонилась вперед, заинтересованно смотря на доктора: – Подробнее о карьере. Грей искала подвох, но Рут внимательно слушала, иногда кивая головой. Что из этого могла вынести хакер? Несколько девушек, вынужденных остаться медсестрами, так как Грей не подписала тем врачебную практику, несколько плохих рекомендаций парням. Может, кто-нибудь в приступе ярости и решил отомстить, но ради этого Машина бы не засылала её сюда. Что такого знает Грей, что её считают опасной? Понимает ли сама врач, какими опасными знаниями располагает? – Это странное место, – подытожила Гроувс, – откуда столько аварий? – Шахты? – скептически заметила Грей, – в Нью-Йорке не знают об их опасности? Рут снисходительно улыбнулась. – Был бы это один-два обвала в месяц – да. Но каждый день… Даже я – “психолог”, понимаю, что это не норма. Грей бросила странный взгляд на Гроувс и отпила еще виски из стакана. – Я врач, а не геолог, – бросила она, – моё дело – зашивать. Было какое-то мимолетное изменение в поведении Грей, едва заметное, но насторожившее Рут. Словно доктор что-то знала и не хотела этим делиться. Это не первое изменение в поведении Самин, и Рут не могла уловить, что в её словах так напрягает ту. Она ведь спросила о шахтах впервые? – А моё дело – спасти нас, – твердым, но мягким голосом парировала Рут, – так что будь душкой. – Ты же вытащила нас из-под пуль, должна знать, кто стрелял, – пожала плечами Грей. – Но я не знаю, – спокойно ответила Гроувс, и Самин закатила глаза. Сам черт бы не смог понять эту женщину.

***

Рут была удивлена, почему Гарольд не связывается с ней, пока не поняла, что, скорее всего, сотовая связь на этой горе не ловит. Не то чтобы ей было что сообщить ему, дело по-прежнему было мертвым. Грей весь день торчала в гараже, предоставляя Рут периодическому сну и размышлениям о деле. Гроувс успела два раза сходить в душ, несколько раз поспать по полчаса и теперь – весь оставшийся день – сидела перед экраном, разбираясь со своими догадками. Было шесть часов вечера, когда Грей вывела её из раздумий, ударив бутылкой по столу. Рут недоверчиво посмотрела на закупоренную бутылку виски и вопросительно взглянула на доктора. – Будем пить, – холодно бросила Самин. – Я поняла по контексту, – сказала Гроувс, – вопрос, скорее, почему. – Я всегда пью. А когда мне при этом нужно наблюдать за чьей-то кислой рожей, я пью вдвое больше. Спроси у Кейна. Рут нехотя отхлебнула жидкости, налитой Самин, и поморщилась, когда та обожгла горло. Грей же откинулась в кресле и самодовольно любовалась страданиями женщины. – Тебе это нравится? – Да, – ухмыльнулась Грей, – мартини у меня дома нет, мы не в гей-клубе. Когда Гроувс покончила со стаканом, доктор подлила еще. – Я не буду столько пить. – Боюсь, выбор небольшой. Либо пьешь, либо идешь ночевать на улицу, – пожала плечами Грей, – в любом случае мне в доме не нужна твоя кислая рожа. Хакер недовольно покосилась на хозяйку дома и отхлебнула каплю напитка. Вряд ли врач говорила всерьез, но проверять сейчас ей не хотелось. Проще было выпить еще стакан, а после слабость возьмет своё, и она отключится. Самин тоже заканчивала второй стакан, буквально залпом выпивая содержимое. – Ну, мисс Туринг, кто ты на самом деле? – Грей наклонись вперед, холодным взглядом смотря в глаза пациентки, – только не говори мне, что настоящий психолог из Нью-Йорка. Как тебя зовут? – Рут, – спокойно ответила хакер, – зови меня Рут. – Хрена с два я поверю, что это настоящее имя. – Настоящее? То, которое в паспорте? – Гроувс повертела жидкость в стакане, – у меня их много. Чем оно лучше Туринг или Рут? – Тем, что оно настоящее, – холодно ответила Самин. – Моё настоящее имя – Рут, – твердо ответила Гроувс, – и, Самин, если этот разговор пойдет дальше, я сама пойду спать на улицу. Грей недовольно нахмурилась, и хакер удовлетворенно улыбнулась. Всё-таки никто сегодня не собирался её выгонять.

***

Сколько они выпили? Не так много. По меркам Самин так вообще ничего. Рут отлично помнила, что они вернулись в спальню и легли каждая на свою сторону под разные одеяла. Поэтому она удивилась, когда посреди ночи обнаружила себя лежащей на Грей. Алкоголь еще бурлил в крови, но Рут четко понимала, что ничего “такого” они не делали. Осмысление ситуации заняло несколько минут, и после этого даже Гроувс захлестнуло смущение. Нужно сказать, поза была странной. Они, очевидно, лежали на половине Гроувс, но как Самин оказалась под ней? Особенно странным было то, что Грей лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку, а хакер была сверху, почти полностью на докторе. Рут приподнялась на одном локте, думая о том, что нужно выбраться из этого положения, но замерла. Мозг отлично понимал, что нужно собрать волю в кулак и отодвинуться на полметра влево, не думать о том, как её собственная нога так удобно устроилась между коленями темноволосой женщины и была прижата к местам, о которых лучше не думать, но тело медлило. Она знала, что должна отодвинуться. Возможно, правильно взять одеяло и пойти спать в гостиную. Но её ноги запутались в ногах Самин и одеяле, и вряд ли она смогла бы выбраться, не разбудив ту. Гроувс всё-таки оперлась на одну руку и подняла бедро выше, но Грей инстинктивно зажала её ногу, и Рут едва сдержалась, чтобы не зарычать вслух. Доктор дышала глубоко и размеренно, явно еще спала, но хакер заметила, как напряглось её тело. Рут знала, что нужно вырваться из этого положения и лечь подальше от Грей, но тело противилось. К тому же и нарастающее возбуждение от того, как идеально её тело вписывалось в изгибы Грей, не помогало сосредоточиться. Гроувс немного продвинула бедро вперед и замерла, когда женщина под ней тяжело выдохнула. Рут задержала дыхание и закусила губу. Эта власть опьяняла круче, чем любой виски, который был в доме у Грей. Она плотно закрыла глаза и сосчитала до десяти. Она не должна была этого делать, нужно было остановиться. Рут чувствовала тепло женщины своим бедром, и это начинало сводить с ума. Сознательно или бессознательно Грей получала наслаждение от этого контакта. Гроувс уперлась лбом в пространство между лопаток женщины и медленно выдохнула. Хакер пыталась сконцентрироваться, привести мысли в порядок, но Грей хоть и спала – явно не противилась. Кажется, её тело инстинктивно прижималось к телу Гроувс. Просто ради проверки Рут протолкнула бедро вперед, и с губ спящей женщины сорвался резкий выдох. Хакер ухмыльнулась и прижалась теснее к доктору, еще раз, теперь грубее, толкая бедро вверх. Самин начала просыпаться и сжала в руке простыню. Она собиралась сопротивляться, но Гроувс уже нашла медленный ленивый ритм, с каждым толчком вжимая тело Грей глубже в грубые простыни. Женщина хотела повернуться, но в этот момент хакер прижала её всем своим телом и сильно толкнула бедром. Самин уткнула лицо в подушку, чтобы подавить стон. Она не собиралась предоставлять этой дерзкой женщине такую радость. Гроувс полностью легла на Грей, переводя руки на бедра женщины и двигаясь в том же ритме. Она чувствовала, как тяжело дышала та, слышала легкие стоны, почти полностью заглушаемые подушкой. Вот только её это не устраивало. Она хотела слышать больше, четче, громче. Вытрахать всё это невыносимое равнодушие из надменного доктора. Рут подняла одну руку выше, хватая край майки и приподнимая его. Её рука лениво проводила вверх-вниз по животу, то поднимаясь почти до грудей, то опускаясь до линии резинки трусиков. Самин начинала терять терпение, и её тело инстинктивно вжималось в Рут, бедра непроизвольно двигались назад, пытаясь ускорить заданный темп. Саманта улыбнулась и нашла губами шею Грей. Зубы резко вонзились в плоть, срывая с губ доктора громкий стон, и хакер победно ухмыльнулась. Это невероятно пьянило, то, как всегда резкая, холодная Грей сейчас таяла в её руках, как тело чувственно отзывалось на каждое касание. Спина Самин изогнулась, когда ладонь Гроувс нашла дорогу к её груди. Рут такая же непредсказуемая, как и всегда. Даже когда она так близко, невозможно понять, что она сделает в следующую секунду. Её губы мягко касались шеи и плеч женщины, а ладонь в этот самый момент дерзко сжала грудь, ногти другой руки вонзились в бедро, заставляя Грей балансировать между болью и наслаждением. Гроувс быстро стянула майку с Самин, не давая той времени на раздумья и сопротивление. Грей никогда не любила нежности, никто себе никогда и не мог позволить нежности с ней, но Гроувс начала целовать её шею, покрывать поцелуями плечи слишком нежно, словно не она только что грубо царапала ей бедро. Рут внезапно отстранилась на несколько мгновений, и Самин пожалела, что не воспользовалась случаем и не повернулась, но в этот момент почувствовала, как теперь обнаженная грудь хакера прикоснулась к её спине. Гроувс ускорила темп, и Грей задержала дыхание, когда рука покинула грудь и двинулась вниз по животу. Рут хотела дразнить женщину, делать всё нарочито медленно, но её терпение уже подходило к концу, и она нетерпеливо оттянула резинку оставшегося клочка одежды. Рут повсюду, так кажется Грей. Её губы охватили шею, плечи, целовали торчащие лопатки, вторая рука прижала ладонь доктора, переплетая пальцы. Иногда она рисовала непонятные узоры языком на её коже, но Самин не могла сказать, что ей не нравилось. Ей страшно было признаться себе, насколько хорошо эта женщина понимала, что ей нужно. Самин сводило с ума ощущение твердых сосков, скользящих по её спине, влажности Рут, скользящей по её бедру. Когда та успела полностью раздеться? Грей не знала, слишком отвлекали пальцы Гроувс, ласкающие её между ног. Саманта уже прекратила играть и быстро наращивала темп, чувствуя, что сама уже скоро не выдержит. Тело Грей напряглось, кожа покрылась блестящими капельками пота. Рут была на грани. Прекратив все поцелуи и игры, она просто тяжело дышала в спину женщины. Еще несколько толчков – и Грей сильнее уткнулась в подушку, заглушая стон. Гроувс в порыве наслаждения впилась зубами в плечо Самин так сильно, что та зарычала от боли. В голове пронеслась мысль, что останется глубокий след, но доктор решила подумать об этом на следующий день, как и о разговоре с Рут о том, что за нахрен это вообще было.

***

– Тут внизу есть где остановиться? Было первым вопросом, свалившимся с утра на Грей. Самин раздраженно протерла глаза и скептически посмотрела на “Туринг”. Она только проснулась, только ступила на кухню и рассчитывала вовсе не на подобный разговор. Конечно, ей нравилось, что женщина не воспринимает то, что произошло, как нечто очень важное и трогательное, но такой безразличной реакции она тоже не ожидала. – Что? – переспросила Самин. – Если верить тебе, то снегоочиститель дойдет сюда сегодня-завтра. Вряд ли убийца будет давать нам фору. Пора убираться отсюда. В подтверждение её словам на столе уже стояла собранная сумка, да и сама Рут была готова выдвигаться. Грей моргнула еще раз, сгоняя с себя сон. – Есть мотель. Гроувс издала саркастический звук, и Самин закатила глаза: – В долине полно пустующих домов. Можно вломиться в один из них. Рут кивнула головой: – Мы возьмем твой снегоход, ты ведь не против. – Ты рылась в моём гараже? – прошипела Грей. – Поспеши, сладкая, нам через полчаса выдвигаться, – игриво протянула Рут, наблюдая, как раздраженная Самин покидает кухню. Если бы они были персонажами мультфильма, у Грей бы сейчас закипела голова, такими злыми выглядели её глаза. Но у них и в самом деле не было времени на отдых, как бы сильно Гроувс не хотела продлить этот занимательный отпуск. За ними гнался убийца, а у неё было всего четыре обоймы, и стоило признать, она была не в лучшей форме. Так что необходимо было использовать этот день форы с полным размахом. Нужно было понять, кто и почему пытается убить Самин, и ответ, скорее всего, лежал в архиве больницы. Чем бы это ни было, оно напрямую имело отношение либо к больнице, либо к Грей и должно было оставить след. Чеки, бумаги, ведомости, история болезней. Что-то должно объединять всех пострадавших. Почему их убирают одного за другим, что у них общего? Грей спустилась полностью одетая, с сумкой и с еще более раздраженным выражением лица. Хозяйка дома выгнала небольшой, старый по виду снегоход, видимо, принадлежавший еще её деду. Они спустились примерно на десять километров вниз и бросили снегоход в лесу. – Ты не хочешь его закопать? – сказала Самин вслед уверенно идущей прочь женщине. – Закопать? – Припорошить снегом. Не знаю как в Нью-Йорке, но тут брошенный в лесу транспорт привлекает внимание людей. – Ты думаешь, если к большому сугробу ведут два жирных следа от лыжни, никто не догадается, что спрятано под снегом? – Рут выпятила губу и наклонила голову, – ты же гений Самин, подумай получше. – Я думаю, что, по крайней мере, его не будет видно за милю, – начала доктор, но Гроувс уже уверенно шагала прочь, – ты идешь так спокойно, словно и не тебя подстрелили два дня назад. И что ты собираешься делать? Мы в двух милях от города, в лесу. Просто пойдешь наобум без навигатора или карты? Рут посмотрела на Грей через плечо и улыбнулась. Самин закатила глаза и последовала за женщиной.

***

Когда через час они вышли аккурат к заброшенному дому, Грей уже была не уверена, чокнута ли Рут или гениальна. Пройти такое расстояние по заваленному снегом лесу и не попасть ни в один обрыв, ни разу не провалиться и не заблудиться – в этом было нечто пугающее. Дом пустовал давно. В нём еще сохранились некоторые вещи, брошенные предыдущими хозяевами, такие как: книги, кухонная утварь, несколько одеял и подушек. Разве что на них был такой слой пыли, что даже Самин бы побрезговала лечь на них. – Знаешь, мне кажется, я не настолько боюсь смерти, чтобы спать на этом, – Грей указала пальцем на подушку, когда в ответ на прикосновение Рут из неё поднялось облако пыли. – Если всё пройдет нормально, нам не придется тут спать, – сказала Рут, – хотя, видит бог, я была бы не против еще раз вздремнуть вместе. Грей даже не стала реагировать, развернулась в другую сторону и принялась осматривать дом. Камин выглядел рабочим, а на дрова можно было разломать пару стульев, но вряд ли им нужно было так рисковать и привлекать внимание. В самом же помещении царила такая же температура, что и на улице. – И что дальше? – Дальше? – Рут осмотрелась по сторонам, – подожди меня тут. Час-другой. – Ты куда собралась, ку-ку? Навстречу смерти? – Поверь, Самин, – снисходительным тоном сказала Гроувс, – если кто и начнет стрелять, то это буду я. Не дожидаясь ответа, хакер запахнула куртку поплотнее и оставила сбитую с толку Грей в одиночестве.

***

По пути в госпиталь Рут посетила свою закладку с оружием и добыла еще четыре обоймы и два глушителя. Пусть левой рукой она еще не может нормально стрелять, но второй заряженный пистолет ей не помешает, а вот лишний шум ни к чему. Если всё так серьезно, что они убирают свидетелей по всей Америке, то, скорее всего, вход в архив тоже охраняется неплохо. Вряд ли там стоит армия, но несколько оперативников, умеющих хорошо управляться с оружием – наверняка. Рут подождала, пока все врачи стянутся в основной холл для утреннего обхода, и проскользнула в черный ход со стороны парковки. Машина уверенно вела её по коридорам, но хакер начинала нервничать. Дело ни в видеокамерах, ни в охране, нет, вовсе не в этом. Машина не могла ошибаться. Она четко вела её к архиву, но женщина не встречала никакого сопротивления. Такого не бывало раньше. Рут плотнее сжала рукоять пистолета, лежащего в кармане, и сняла оружие с предохранителя. Архив представлял собой небольшой приемный холл, где сидел администратор, которого Рут ловко миновала, и темное большое помещение, заставленное шкафами с выдвижными ящиками и обычными полками со скоросшивателями. Гроувс посмотрела на огромное количество бумаг и дернула носом. Что ей нужно? Она двинулась к секции, на торце которой висело толстое “G”, и провела пальцем по корешкам дел. – Грей, Грей… Дай мне Грей… – пробормотала себе под нос хакер. Найдя толстую папку “Самин Грей”, Рут вытащила её и открыла. В отличие от других тонких папок, пылившихся тут годами, эта была чистой, словно её протирали каждую неделю. – Какой приятный сюрприз. Рут замерла, услышав глубокий мужской голос и следующий за ним характерный лязг предохранителя. Она ожидала продолжения, но мужчина не говорил ни слова. – Доктор Кейн, – сказала Гроувс, не поворачивая голову и не делая никаких движений, – я полагаю, вы сегодня решили пропустить линейку. – Боюсь, мне придется пропустить и поздний завтрак тоже, – холодно сказал мужчина, – всё-таки незаметно протащить тело до багажника – дело не самое легкое. Хорошо, что я убрал всех из этого крыла. – Доктор Кейн, вы не перестаете меня удивлять. Редко кто может удивить меня дважды, но, – признала Рут, – вам удалось, по крайней мере, в третий раз. Кто бы знал, что вы можете быть из плохих парней. – Плохих? Смотря с какой стороны посмотреть. Хотя думаю да, тут мы для всех плохие. Рут тянула время, надеялась его разговорить, но Уильям молчал. Судя по его тону, он не злорадствовал, не подтрунивал над ней, он пришел с одной целью – убить её. Холодно, спокойно, расчетливо, и после того, как избавится от тела, вернется к ланчу и будет попивать кофе с коллегами. – И даже не поболтаем? – спросила Гроувс. – Боюсь, – Уильям качнул головой, – у нас нет на это времени. Гроувс подняла подбородок вверх, закрыла глаза и выдохнула. – Да, – холодным тоном сказала она, – боюсь, его нет. Прежде чем Кейн успел понять что-либо, он сполз по стеллажу, ухватившись левой рукой за живот. Гроувс выстрелила через карман куртки. Она, конечно, хотела ранить его в ногу или в руку и просто задеть, а после выбить информацию, но у неё не было большого выбора: она не могла позволить себе умереть здесь и сейчас. Уильям моментально побледнел от серьезной раны и начал с хрипом дышать. – Скажите, доктор Кейн, – Рут присела рядом с мужчиной, – что это был за день, изменивший вашу жизнь? Когда из джентльмена вы решили превратиться в человека, стреляющего дамам в спину? Уильям рассмеялся и тут же закашлялся кровью. Женщина сидела рядом и безразлично наблюдала, как жизнь покидает мужчину с каждым ударом сердца. С каждым толчком, с каждым вдохом он терял кровь. Обычно белоснежная рубашка была полностью красной, и липкая жидкость уже расползалась по штанам и бетонному полу. – Люди привыкли думать, что человека меняет один миг, один момент… – устало проговорил Кейн, – день изменивший мою жизнь? – мужчина улыбнулся и прижал рукой рану, – но раз так интересно, то это была ночь, а не день. Я помню запах крови. Много крови. Этот запах металла, словно пригоршня монет. С тех самых пор я ненавижу свою профессию. Не выношу запаха крови, – Кейн говорил медленно, с трудом выдавливая из себя каждое слово, а после сильно закашлялся, – я ведь с самого начала понял, что ты собираешься убить её. Рут удивленно моргнула: – Убить кого? – Шоу… – прохрипел Кейн, – я видел, как ты смотришь на неё. Не сразу, но я понял, что ты подпишешь ей смертный приговор… Как иронично, что в ночь, когда я должен был от тебя избавиться, машина отказала… Глаза хакера изумленно расширились. О чем он говорил? Шоу? – Ты думаешь, что я негодяй, – Уильям горько улыбнулся, – но это самая правильная вещь, которую я делал в своей жизни, – Кейн направил пистолет на Рут, – хрена с два ты её тронешь. Гроувс не успела заметить, как обессиленный Кейн взял в руку пистолет. Она даже не помнила, как сама беспечно убрала руку со своего оружия. Раздался хлопок, и Рут удивленно распахнула глаза.