В мечту. Оковы одной души

Сегодня они играли не в Луне, а в новом игровом мире, который не так давно обнаружил Ичика — Подземельях. Как поняла Лита, сюжет здесь разворачивался вокруг представителя — или представителей, если играло несколько, — расы крылатых людей под названием Гонители Ветров. Начиналось все с нахождения пещеры, вход в которую закрывался после того, как герой или герои ступали в нее, и теперь ему или им предстояло в поисках выхода на поверхность совершить путешествие по подземельям, в процессе решая различные загадки, сражаясь с монстрами, общаясь с мирными существами и разгадывая некую тайну. И вот они бродили по подземным коридорам, то сужающимся так, что еле удавалось протиснуться дальше, то расширяющимся до размеров большого зала. Хорошо, что темно здесь не было: прямо из камня росли цветы с желтыми или ярко-красными светящимися лепестками. Где-то их густой покров полностью скрывал стены, а где-то их росло так мало, что коридоры почти тонули во тьме. Слава богу, мест, где вообще не было света, пока не встречалось, хотя, скорее всего, это являлось лишь вопросом времени. Усложнялось все тем, что в этой игре нужно было есть, пить и спать. И, соответственно, во время прохождения находить съедобные растения, источники воды и места для ночлега. Впрочем, для Литы так даже было лучше, потому что она могла перекусить прямо здесь, а не терпеть до момента расставания с Ичикой. Монстры пока не нападали. Лишь периодически вокруг мелькали тени непонятных существ и раздавались настораживающие шорохи. Во всяком случае, до недавнего времени. В очередном узком коридоре, где пройти удавалось только боком, сзади Литы и Ичики вдруг раздались тяжелые и неумолимо приближающиеся шаги. Сражаться зажатыми между стен было невозможно, поэтому двое друзей ускорились, насколько позволяли силы и пространство. Это не особо помогло: шаги постепенно становились все громче и ближе, а затем оба неожиданно услышали тяжелое дыхание буквально в нескольких сантиметрах от себя. К счастью, в этот момент коридор расширился. Ичика и Лита буквально вывалились из закутка, но не успели они развернуться для боя, как часть потолка сзади с грохотом обвалилась. Неизвестная тварь успела лишь издать последний обреченный вой, прежде чем замолчать навсегда. — Пронесло… — пробормотала Лита, с облегчением привалившись к стене. — Не особо, сказал бы, — произнес Ичика, бросая взгляд на заваленный проход. — Дальше наверняка появятся подобные ей. Так ведь всегда происходит. Подземелье вновь было широким и просторным, на его потолке покачивались многочисленные желтые цветы, чье сияние лепестков придавало ей некое подобие уюта. Ичика, как существо, проведшее всю жизнь в играх и привычное к монстрам различного рода, уже оправился и теперь бодро обшаривал пространство, тщательно ощупывая руками стены, протаптывая пол и подпрыгивая в стремлении дотянуться до потолка. Он искал тайники, которые во множестве были разбросаны по всему подземелью. В тайниках можно было найти воду, пищу и полезные предметы. Парочку таких мест они с Литой уже обнаружили — теперь в их маленьких рюкзачках лежали несколько фляжек с водой и довольно большой запас круглых синих фруктов. На день хватит. — Надеюсь, тут не будет обманок, — сказала Лита, наблюдая за Ичикой. — Помочь? Обманками они называли тайники, которые прятали в себе различные ловушки. На один такой Лита с Ичикой уже наткнулись. — Я тоже надеюсь, — откликнулся игрок, не переставая бродить вокруг и вглядываться в стены, пол и потолок. — Да, помощь бы не помешала… А, нет, не нужна, я уже нашел. Он потянул руками за большой, в его рост, плоский камень, и тот, тяжело наклонившись, с грохотом упал. Ичика едва успел отскочить — ему чуть не придавило ногу. Подойдя поближе, Лита увидела узкий проход, похожий на тот, по которому они недавно шли. — Хорошо бы там был какой-то полезный предмет, а не только еда, — с опаской покосившись на камень, произнес Ичика. — Пойдем. Проход оказался коротким и буквально через два шага расширился в небольшую комнату. Так же, как и покинутую пещеру, ее заливал теплый свет желтых цветов, во множестве росших на стенах и на потолке. А в углу… Лита невольно вздрогнула, а Ичика едва слышно вздохнул. В углу тайника лежало тело парня чуть старше их на вид. За его спиной топорщились окровавленные обрубки крыльев, а на лице мертвеца читались невыразимые страдание и тоска. Рядом с телом белел клочок бумаги. Медленно, словно боясь потревожить покойника, Ичика подошел к нему и поднял листок. «Я не хочу жить без крыльев. Как жаль, что я больше не увижу неба. Проклятый...», — тихо прочитал он. — Дальше не могу разобрать. — Ясно... — пробормотала Лита. Она вспомнила свою реакцию на первый увиденный ею труп в Золсере — крик, желание убежать, смесь испуга, жалости и отвращения. С того момента она уже поняла, что они лишь декорации и никогда не были живыми людьми, но в их присутствии ей все равно становилось не по себе. — Ну... похоже, тут ничего полезного нет. Давай уйдем отсюда. Ичика не ответил. Присев на колени рядом с трупом, он внимательно смотрел на него, и его лицо было задумчивое и напряженное. — Ичика! — окликнула его Лита. — Что такое? — Просто... — тихо произнес Ичика. — Он ведь умер навсегда? И больше не вернется? «Вот оно что...» Некоторые вещи из жизни людей Ичика так и не смог понять до конца. Одной из таких вещей была смерть. Для него это слово означало кратковременное забытье и последующее возрождение, и у игрока просто не укладывалось в голове, как воскрешение может не наступить. «Они не могут просто взять и исчезнуть, — удивленно говорил он. — Они... они ведь есть, как такое возможно?». — Некоторые верят, что люди попадают в другой мир — рай или ад, — говорила ему Лита. — Рай для хороших, ад для плохих. Есть те, которые верят, что человек может возродиться после смерти. — Значит, они все же могут вернуться? — с просветлевшим лицом спрашивал Ичика. — Тогда ваша смерть все-таки похожа на нашу. — Нет, ты не понял. Это лишь вера. На самом деле люди не знают, что происходит с другими после смерти. Возможно, после этого они просто исчезают. Становятся ничем. — Как это — ничем? — изумлялся Ичика. — Не может такого быть. Я не понимаю, — признавался он, грустнея. — Мы не знаем точно, говорю же. Но так или иначе, даже если души людей и возвращаются, они уже никогда не будут прежними. Они родятся в другом месте, у них будет новое тело, новое имя, другой характер. Прежними они уже не будут. И это если люди вообще возвращаются. После этого Ичика надолго замолчал, а потом заговорил совсем о другом. К теме смерти они с того момента больше не возвращались. И вот теперь вернулись. — Скорее всего, — ответила Лита, избегая смотреть на тело неизвестного парня. — Давай уйдем отсюда. — Давай, — согласился Ичика, поднимаясь на ноги, но не отрывая взгляда от трупа. У Литы возникло ощущение, что он делает все по инерции. Когда они покинули тайник, девушка невольно вздохнула с облегчением. Пусть этот парень никогда не жил и являлся лишь декорацией игры, ей все равно было не по себе от его вида. Ичика стоял рядом, с задумчивым лицом смотря куда-то вперед. — Я много видел таких тел, — вдруг сказал он. — В играх их хватает. Но я никогда не задумывался, что с ними стало после того, как они умерли, и почему их тела остались. Не понимаю я вашу смерть. — Ичика грустно взглянул на Литу. — Она странная. — Такая вот она у нас, — невесело вздохнула девушка. — И это пугает, на самом деле. Знаешь, мы ведь ее боимся. Боимся того, что нас может ждать после нее. Вдруг мы действительно станем ничем и пропадем из нашего мира навсегда. Ичика нахмурился и замолчал. Лита решила, что он опять переведет разговор на другую тему, но тут игрок произнес: — Нет, вы наверняка не исчезаете. Вы просто уходите в какой-то другой мир. В те рай или ад. Или возрождаетесь так, как ты сказала. А боитесь потому, что просто не знаете, куда попадете и что с вами будет. Просто... ну не может быть так, что вы исчезаете. Это слишком невероятно. — Возможно, — уклончиво ответила Лита. Ее начал разбирать невольный смех: надо же, Ичике легче поверить в другие миры, чем в то, что после смерти ничего нет. Впрочем... она сама ведь верит в перерождение, а не в небытие. Так, наверное, и возникли эти идеи о потусторонних мирах — из страха перед вечной пустотой после смерти. — Так что не бойся. — Ичика улыбнулся ей. — Наверняка после смерти ты никуда не исчезнешь. Прямо как «родители, не бойтесь, я вас защищу» от ребенка лет пяти. Все же в некоторых вещах он сильно напоминал упомянутого ребенка. — Надеюсь, — ответила Лита. — Странный у вас мир, — продолжил Ичика. — Странный. Я его не таким представлял. — А каким? — Ну... — Парень издал короткий, слегка смущенный смешок. — Я погорячился. Я его вообще не представлял. Просто думал о нем как об абстрактном мире, где живут люди. И считал, что раз люди испытывают такие замечательные эмоции, то и мир у них тоже замечательный. А теперь, когда ты много о нем рассказала... я даже не знаю, нравится он мне или нет. Он вроде интересный, но... странный. Сложный и запутанный. Единственное, что мне определенно там нравится — сами люди. — Люди ведь тоже могут быть плохими, — ответила Лита. — Знаю, но я не об этом сейчас. У вас есть свобода. Пусть теоретическая, и в реальности вы не можете пользоваться ей по-настоящему, но она есть. Лита вспомнила, как рассказывала ему об устройстве своего мира. Так получилось, что она сделала упор как раз на том, что в теории человек, конечно, может делать что угодно и идти куда хочет, но на деле он связан множеством ограничений вроде закона и общественных норм. Для Ичики это стало настоящим шоком. «У вас есть столько возможностей, но вы сами себя ограничиваете? — недоверчиво спросил он. — Зачем вы не говорите, что вам не нравится что-то, если вам это не нравится? Почему у вас не получается идти туда, куда вам хочется, поступать как хочется, если вы можете это сделать?». Лита попыталась объяснить ему, что, если говорить и поступать как хочется, можно навлечь на себя неодобрение других людей. На это Ичика ответил, что теперь понимает, почему она стремится в Золсер, и что ему жаль людей, вынужденных ограничивать самих себя. — Если честно, — продолжал тем временем игрок, — у меня такое чувство, что наши миры — это две части одного целого. Даже не миры, а сами игроки и люди. У одних есть то, чего нет у других, и наоборот. Это что-то вроде... внешней свободы и внутренней. — Что? — Лита удивленно посмотрела на него. О чем это он? — Ну вот смотри, — принялся объяснять Ичика. — Люди теоретически могут идти куда хотят — в любой уголок своего мира, в Золсер, — и делать что хотят. Это внешняя свобода. У игроков нет правил и законов, кроме собственной морали, они могут спокойно выражать свои мысли и делать что угодно не в теории, а в действительности. Это внутренняя свобода. Люди не могут идти и говорить что вздумается из-за своих правил, а игроки заперты в Золсере. У людей нет внутренней свободы, а у игроков внешней. Это как две птицы — одна в клетке, но которая может свободно петь, и одна на свободе и которая петь может, но ей не дают другие птицы, которых ее пение раздражает. Чтобы они обе были счастливы, первую птицу надо выпустить, а второй разрешить свободно петь. Так и людям с игроками, чтобы быть счастливыми, надо обрести обе свободы: и внутреннюю, и внешнюю. Как-то так. — Ичика смущенно потер лоб. — Надеюсь, я понятно объяснил. — Да, — тихо откликнулась Лита. — Я тебя поняла. Внешняя свобода и внутренняя. Свобода тела и свобода духа. Да, обладать ими обеими было бы здорово. Жаль, что это невозможно. Игроки, может, и сумеют когда-нибудь покинуть Золсер, а вот люди вряд ли избавятся от своих законов, общественного мнения и накладываемых ими рамок. А если и избавятся, то где гарантия, что они не пожалеют об этом? Наступило молчание. Тихо покачивались цветы на стенах пещеры, разливая теплый свет от своих лепестков. Воздух, казалось, замер, настолько глухой была тишина. Лишь звон в ушах как-то отгораживал от нее. — Может, поедим? — наконец спросил Ичика. — Я проголодался. А потом пойдем дальше. На этот раз Лита не сдержалась, и у нее вырвался смешок. Игрок... может сначала выдвигать любые философские теории, а через минуту уже полностью забыть о них и переключиться на обыденные вещи. А Ичика наверняка забыл: если бы это было не так, он бы продолжил говорить о свободах или сказал бы, что больше не хочет про это вспоминать. — Что? — удивленно посмотрел на нее парень. — Ничего. — Лита спрятала улыбку. — Давай поедим. Я тоже, если честно, проголодалась. *** Постепенно коридор, по которому они шли, погружался в темноту. Светящихся цветов на стенах попадалось все меньше, а те, что встречались, светили все более и более тускло. Чем все это закончится, Лите не хотелось даже думать, да и Ичика хмурился и все время держал руку у пояса — там, откуда в момент боя они материализовывали оружие, острые дротики-перья. Однако закончилось все не совсем так, как они ожидали — когда мрак почти окутал их, коридор внезапно разделился на два. В обоих направлениях дальше сгущалась такая плотная тьма, что, казалось, ее можно было резать ножом. Лита и Ичика растерянно остановились. — Не нравится мне это... — пробормотал парень. — Похоже, надо выбрать одно направление, — произнесла Лита, мрачно оглядывая проходы. Стена тьмы впереди ее совсем не радовала. — Либо разделиться. И я надеюсь, что правильный вариант все же первый... — Может, тут есть какая-то подсказка. — Ичика внимательно оглядел стены и пол, а затем поочередно ощупал их и обстучал. Его любимый зеленый плащ ему мешал, и игрок перекинул его через плечо. — Нет, к сожалению, ничего нет. — Вздохнув, Ичика выпрямился. — Печально. Что ж, давай выбирать наугад. — Можно по считалке, — хмыкнула Лита. — Вышел месяц из тумана... как там дальше? — В полумраке было плохо видно, но, кажется, Ичика улыбнулся. — Вынул ножик из кармана... и дальше я тоже не помню, — смущенно улыбнувшись ему в ответ, сказала Лита. — Вынул ножик из кармана... — Палец Ичики указал на левый проход. — Что ж, кажется, определились. — Парень вздохнул, словно собираясь с духом. — Кто первым пойдет? Лита снова с опаской покосилась на проходы. Что бы ни таилось в этой тьме, встречаться с ним ей не хотелось. — Давай я, — заметив ее взгляд, предложил Ичика. — Хорошо? — Хорошо, — с облегчением произнесла Лита. Игрок кивнул и направился к правому проходу, и она поспешила за ним. Однако у подземелья оказались слегка другие планы. Едва Ичика ступил в проход, как буквально перед носом Литы воздух исказился, сгустился... и превратился в стену. Ошеломленная девушка испуганно отшатнулась и только спустя несколько секунд поняла: она осталась одна. — Ичика! — вдруг охрипшим голосом позвала Лита игрока. — Ичика! Тишина в ответ. Может, нужно позвать погромче? — Ичика! — крикнула Лита, постучав по стене на месте недавнего прохода. Камень отозвался глухим звуком. — Ичика, ты меня слышишь?! И снова тишина. То ли стена была слишком толстой, чтобы голос Литы смог проникнуть сквозь нее, то ли... девушке не хотелось думать о таком варианте. Ичика, конечно, был бессмертным, но Лита, во-первых, не до конца к этому привыкла, а во-вторых, она просто-напросто боялась, что ее ждет подобное. Что ж, выбора не оставалось: правый проход был по-прежнему открыт. Лита глубоко вдохнула, собираясь с силами, и повернулась к нему. Непроглядная темнота недружелюбно смотрела на нее. Что в ней ждет? Монстры, ловушки, горы трупов? И самое худшее — что выбора-то и нет. «Так, ладно. Не трусь. Соберись и иди туда». Еще раз глубоко вдохнув, Лита пошла навстречу темноте, на всякий случай поднеся руку к поясу. Пальцы покалывало: это означало, что дротики-перья могут материализоваться в любой момент, стоит только отдать мысленный приказ. Шаг, шаг, еще шаг... И вот она уже в правом проходе. Тот немногий свет, который еще проникал сюда, начал стремительно исчезать, и вскоре Лита осталась в непроглядном мраке, с закрывшей путь назад появившейся из воздуха стеной. «Ну и... что дальше?» В следующую секунду пол под ногами исчез. Закричав, Лита провалилась в черную пустоту. Воздух податливо расступался под ней, свистел в ушах, трепал косу. По-прежнему ничего не было видно, что пугало Литу едва ли не больше, чем само падение. Призвать крылья не получалось — при попытке их материализовать в голове мелькала чужая мысль-подсказка: «Недостаточно места». Лита летела вниз и отчаянно желала, чтобы это падение было по сюжету. Тогда есть хоть какой-то шанс, что она не разобьется... Ее вертело в воздухе. Падение все продолжалось, но одновременно мрак наконец-то начал расступаться. Смутно забрезжили стены ямы, замелькали на них непонятные отверстия, источающие слабый синий свет. А затем Лита наконец-то смогла призвать крылья. Воздух стал поддержкой и упруго ударил в перья, сначала замедлив падение, а потом и вовсе остановив его. Зависнув, поддерживая почти автоматически движущимися крыльями (здешняя система управляла их положением сама, реагируя на желания игрока), Лита шепотом выругалась. Сердце бешено колотилось. Ее переполняло громадное облегчение пополам с желанием удавить того, кто придумал это падение. Лита огляделась. Она зависла под потолком огромной пещеры. Пол терялся в темноте, и одна мысль о том, какая здесь высота, вызывала неприятное сосание под ложечкой. С потолка свисали сталактиты, из далекой черноты навстречу им поднимались сталагмиты. В некоторых местах они срастались и образовывали сталагнаты, беспорядочно раскиданные по подземному залу. И сталактиты со сталагмитами, и потолок, и едва виднеющиеся в темноте стены покрывали уже знакомые отверстия, из которых лился яркий свет всех оттенков синего. Благодаря ему пещера приобретала несколько потусторонний и жутковатый вид, а случайно бросив взгляд на руку, Лита убедилась, что выглядит как оживший мертвец. Ей сделалось не по себе. Что в таком месте может ее ожидать? — Ичика! — крикнула Лита, и ее голос эхом разнесся по пещере. Кто знает, может, игрок тоже попал сюда? — Ичика! Товарищ не ответил ей. Однако через несколько секунд тишину нарушила череда непонятных звуков, больше всего напоминающих тяжелые удары по чему-то твердому. Удары постепенно приближались, и Лита запоздало поняла, что орать в незнакомом месте, где неизвестно кто может скрываться, может быть плохой идеей. Удары становились все громче, в неярком свете Лита разглядела длинную гибкую тень, приближающую к ней прыжками. Тень прыгала по сталактитам и сталагмитам: с каждым ее приземлением звучал тот самый удар. Наконец Лита расмотрела нечто, похожее на гибрид змеи и ящерицы. Длинное змеиное тело, четыре мощные лапы с большими острыми когтями, широкая приплюснутая голова со слабо светящимися желтыми глазами, которые, не отрываясь, глядели на девушку. На спине у существа виднелись короткие кожистые крылья. Они бешено били воздух, когда их обладатель перепрыгивал на очередной известковый нарост и служили, скорее всего, не для полета, а для замедления падения. Сжатая у пояса ладонь Литы ощутила твердость перьев-дротиков. Одновременно полуящерица-полузмея раскрыла рот и издала звук, похожий на глухой кашель. Что-то мелькнуло в воздухе, и девушка едва успела увернуться от тонких серебристых игл, устремившихся к ней из пасти монстра. Вот зараза! Не желая оставаться в долгу, Лита в ответ метнула во врага дротики. Острые перья мелькнули в воздухе... и, с металлическим лязгом отскочив от кожи монстра, упали в темноту. «Вот блин!» Зашипев, полуящер прыгнул на Литу, и девушка еле успела уйти в пике. Над головой вновь раздался короткий кашель, и Лита вскрикнула: одна из игл глубоко оцарапала ей бедро. Несерьезно, мелькнула в голове подсказка системы, но ощущения все равно были не из приятных. Чтоб тебя! Кривясь от боли и прижимая одну руку к ране, Лита развернулась и другой рукой вновь послала в полет перья-дротики. На этот раз она постаралась кинуть и более рассеянно — возможно, один из них найдет слабое место этой твари. Но увы: так же, как и в прошлый раз, все перья отскочили от тела полуящера. «Только не говорите, что оно неуязвимо!» Монстр зашипел и раскрыл пасть, явно готовясь выпустить еще порцию игл. Не желая новых ран, Лита рванулась прочь со всей скоростью, на которую только была способна. За спиной послышались знакомые удары — крылатая ящерица явно не желала упускать добычу из виду и теперь прыгала за ней вслед. Мимо мелькали сталактиты и сталагмиты, Лита едва успевала лавировать между ними. Звуки ударов сзади не отдалялись и не утихали: ящерица-змея явно не собиралась отставать. То и дело Лита слышала знакомый кашель и тихий свист игл в воздухе. Всякий раз, когда раздавался этот звук, она внутренне сжималась, готовясь к новой боли. К счастью, пока везло: свист воздуха слышался то ближе, то дальше, но в тело иглы не попадали. Бедро болело, и ветер холодил его: похоже, оно было залито кровью. Пока Лите удавалось отрываться от монстра, но с каждым взмахом крыльев девушке становилось все более ясно — просто так от ящера ей не улететь. Нужно было спрятаться. Но где? Словно отвечая на вопрос, впереди из полумрака выступил очередной сталагнат. Огромный, толстый, бугристый, сплошь покрытый светящимися отверстиями. Если залететь за него, то монстр потеряет ее из виду и... и что дальше? Взлететь вверх? Уйти в пике и найти укрытие внизу? И это если еще хватит времени. Ладно, неважно! Лита заработала крыльями быстрее, стремясь как можно больше оторваться от полуящера. Все равно других вариантов у нее не было. Быстрее, быстрее. Скользнуть между очередными сталактитами, увернуться от новой порции игл, разорвать дистанцию еще больше... Крылья потихоньку тяжелели, лопатки начинали ныть. Наконец-то Лите удалось достигнуть сталагната и скользнуть за него. Теперь он разделял девушку и ящерицу-змею, но вряд ли это надолго. Лита лихорадочно замахала крыльями, поднимаясь наверх: это было первое решение, что пришло ей в голову, а действовать нужно было быстро. И, как выяснилось, действовала она так не зря. В поле зрения вдруг мелькнула трещина — достаточно широкая для того, чтобы в нее мог протиснуться человек, но слишком узкая для ящерицы-змеи. Недолго думая, Лита метнулась к ней. Совсем рядом раздался знакомый удар тела монстра о камень, и подстегнутая им девушка стрелой юркнула в трещину. С хлопком крылья исчезли, слишком близкие стены больно царапнули плечи, и, зашипев от боли, Лита поспешно развернулась боком и прижалась к холодному камню спиной. Она тяжело дышала, сердце билось как сумасшедшее — от недавней бешеной гонки и от страха, что ящер все же заметил, что она юркнула сюда. Спохватившись, Лита постаралась дышать медленнее и тише, хоть организм и протестовал против этого. Неясно, насколько острый у этой твари слух, и лучше производить как можно меньше шума. Тише... тише... Несколько секунд затишья прервались звуками тяжелых шагов снаружи; если, конечно, перемещение монстра по вертикальной поверхности можно было назвать шагами. Лита вжалась в стену, точно она могла расступиться и поглотить ее, скрыв от глаз ящерицы-змеи. В груди будто бы образовался плотный комок, мешающий дышать и биться сердцу нормально. Ногти больно впились в ладонь: Лита и сама не заметила, как сжала кулаки. Удары тяжелых лап по камню становились все ближе, пока в щель не просунулась огромная лапа с острыми черными когтями. Крик замер у Литы в горле, ее охватило оцепенение, и все, что она могла — лишь завороженно смотреть на нее. К счастью, через несколько секунд лапа убралась из щели, однако вместо этого ее наполовину скрыло узкое темное тело. Похоже, ящерица-змея обходила (обползала?) сталагнат, пытаясь найти, куда скрылся ее... противник (Лите не хотелось называть себя жертвой). Тело медленно проползало мимо щели, Лита же следила за ним, чувствуя, как ее колотит дрожь. Только бы мимо, только бы мимо... Наконец мелькнул кончик хвоста, и сквозь трещину Лита увидела стену, сияющую множеством светящихся отверстий. Ушла? Не нашла? Неужели… Внезапно ощутив слабость в ногах, Лита осела на пол; стена царапнула ее по спине. Ящерица проползла мимо. Не нашла. Внутри нее теплой волной разливалось облегчение. Но все же долго сидеть здесь не стоит — ящерица-змея может в любой момент вернуться. Рана на бедре напомнила о себе пульсацией боли, и Лита протерла ее извлеченной из недр рюкзака дезинфицирующей и кровоостанавливающей салфеткой. Боль утихла, кровь перестала сочиться. После этого Лита на все еще ватных от пережитого страха ногах протиснулась к выходу и осторожно выглянула. Полуящерицы поблизости не было видно, да и тяжелых ударов ее приземления на камень не слышалось. Вновь с облегчением вздохнув, Лита взглянула вперед. И тут же озадаченно нахмурилась. Как она успела заметить, светящиеся отверстия в этом зале были расположены совершенно хаотично. Однако на стене, что возвышалась перед Литой, их скопление складывалось в какой-то рисунок. Приглядевшись, девушка с удивлением узнала силуэт ящерицы-змеи с раскинутыми крыльями. Свет то мерк, то вспыхивал с новой силой, и, подчиняясь его воле, изображение монстра то почти исчезало, то отчетливо проявлялось на стене. Под силуэтом Лита разглядела небольшой полукруглый выступ — как раз подходящего размера чтобы там уместился один человек. Что это за изображение? Зачем оно здесь? И не может ли быть путем отсюда? Осторожно высунувшись из трещины, Лита материализовала крылья. Странное ощущение удлинения лопаток, ощущение воздуха новой частью тела — и девушка взлетела. Она старалась не смотреть вниз: бездна под ней пугала. Лите вообще было страшновато летать в этой игре — по привычке боялась, что упадет. Но вот пропасть осталась позади, и Лита опустилась на выступ — ступни мягко толкнул гладкий камень. Теперь изображение ящерицы-змеи нависало прямо над ней, пылая и переливаясь. Свет слепил глаза, поэтому Лита поспешно опустила голову и оглядела площадку. Шага три в ширину, идеальной формы полукруга — она явно появилась не естественным путем. В стене, прямо перед Литой, сияла светло-голубым светом очередная дыра, таких размеров, что девушка, если бы захотела, смогла бы спокойно туда шагнуть. Помимо света в отверстии клубилась полупрозрачная дымка, что сочилась наружу и мягкими кольцами спадала на пол. Она показалась Лите похожей на призрачный водопад. Лита нерешительно подошла к отверстию, готовясь в случае чего отпрянуть. Дымка при ее приближении словно бы ожила, ее клубы перестали тихо течь вниз и поднялись в воздух, полупрозрачными нитями потянувшись к ней. Насторожившись, Лита сделала шаг назад, но дымные волокна уже окружили ее, отрезая путь к отступлению, и теперь осторожно ощупывали ее тело и лицо, будто изучая. Лита ощутила сухую, приятную прохладу. — Раньше мы были вместе, мы стояли, тверды и непоколебимы. Тихий шепот доносился сразу отовсюду, от дымки, что окружала Литу, и он был так же прохладен и мягок, как и ее прикосновения. — А теперь он ушел, и мы остались одни, разделенные и слабые. Раньше мы сияли, наш свет грел и давал жизнь, а сейчас он холоден и тускнеет день ото дня. Те, что грелись нами, мерзнут и черствеют, они молят о свете, но не находят его. Он не может вернуться, моя часть и мой друг, он мечется и пытается вернуться, но не может, ибо стал слишком холоден и зол. Нужно тепло, нужен новый свет. И вот они, ты принесла их в себе, на твоих крыльях их дыхание, золотое и жаркое. Лита ощутила легкое покалывание в крыльях и, повернув голову, изумленно замерла. Перья сияли, словно расплавленное золото, и дымные нити будто пили их свет, наполняясь им изнутри и начиная сиять тоже. — Теперь у нас есть свет, и мы можем объединиться. Прошу, позови его, приведи сюда. Позволь нам стать единым целым вновь, позволь нам греть и сиять. Пусть... — вдруг шепчущий голос запнулся, и в нем послышалось бульканье. — Пусть... пусть... пусть... Хрип, шуршание, словно шепот передавался по радио, которое сломали. На мгновение голос вдруг возвысился, стал тонким и резанул Лите слух — вскрикнув, она зажала уши. «Ошибка». Лите показалось, или в голове мелькнуло какое-то слово?.. И так же резко голос зазвучал по-прежнему, став снова тихим и легким. — Пусть он увидит себя там, наверху, пылающего и зовущего, пусть ринется к нему и сольется со мной. Дым расплелся вокруг Литы и втянулся обратно в дыру. Теперь он снова тек из нее тихим призрачным водопадом, а девушка смотрела на него, переваривая произошедшее. Эти помехи... так и должно быть? Они прозвучали немного… странно. «Да нет, вряд ли. Наверняка часть сюжета». Отогнав опасения, Лита заставила себя вернуться к сказанным голосом словам. Если честно, она мало что поняла; возможно, при дальнейшем продвижении по игре все прояснится. Единственное, что было ясным прямо сейчас — то, что нужно как-то объединить ящерицу-змею с неведомым обладателем шепота. И, судя по всему, это надо сделать с помощью того светового изображения у нее над головой. За спиной раздался знакомый удар лап о камень. Мгновенно развернувшись, Лита поспешно бросилась в сторону — в нее уже летели иголки ящерицы, повисшей на знакомом сталагнате напротив. При этом она оказалась на краю площадки, ноги соскользнули, и Лита с коротким воплем рухнула вниз. Автоматически заработали крылья, и девушка взмыла вверх, услышав, как звякает о камень очередная порция игл. Перед ней мелькнуло сияющее изображение ее врага. Нужно заманить эту ящерицу к нему, но как? Лита обернулась, выискивая взглядом монстра. И увидела, как к ней летит новый веер игл. «Ошибка». Боль в теле. Повсюду. И жуткое ощущение, что что-то вонзилось в горло… «Нет… Нет!!!» Почему-то все замерло. Не двигались крылья, словно вмерзнув в воздух, не двигалась сама Лита. Лишь судорожно пыталась вдохнуть, с нарастающей паникой осознавая, что она не может. Двигалась лишь одна вещь в мире. Ящерица-змея. Она оттолкнулась от сталагната и полетела прямо на девушку. «Ошибка!» В глазах темнело, тело трясло от нехватки кислорода, в горле что-то булькало. В голове все стучало слово, рожденное не сознанием Литы. Расплывающимся зрением она видела, как ящерица-змея вдруг замерла в воздухе. И стало тихо. Очень, очень тихо… Тише, Лита. Тише. Ты не умрешь. Все под контролем. Все хоро… «Ошибка». Легкий шепот Золотого Сердца резко прервался жестким голосом системного сообщения. «Что происходит?.. Помогите…» Было так трудно держать глаза открытыми. Да и зачем? Они все равно ничего такого не видели. Лишь замершую в воздухе ящерицу-змею, лишь падающие камни. Как-то странно падающие — то застывающих, то снова летящих вниз, то снова застывающих… Все. Под. Контролем! И Лита вдруг обрела способность дышать. Она рухнула вниз, и почти сразу падение прекратилось — захлопали за спиной крылья. Над головой пронеслась ящерица-змея, мелькнула перед глазами лапа с острыми когтями — и враг влетел прямо в световое изображение себя. — Соединись со мной, мой друг! Зажжем же вновь свет! Из дыр, составляющих картину, хлынул знакомый туман. Он обвил тело ящерицы-змеи, окутал ее плотным коконом, а потом монстр просто-напросто нырнул в свое изображение. Вспышка — яркая, заставившая Литу зажмуриться. Вновь открыв глаза, она увидела, как по стенам катятся волны света. Они вливались в изображение ящерицы, и оно в ответ становилось все ярче и ярче. Новая вспышка! Лита опять зажмурилась. Когда она открыла глаза вновь, то изумленно огляделась, не ожидая того, что предстало перед ней. Холодный свет всех оттенков синего, льющийся из дыр, сменился на теплый желтый, похожий на свечение цветов, что они с Ичикой встречали в подземельях. В зале стало намного ярче — прежде утопающие в полумраке стены теперь отчетливо виднелись, — и словно бы уютнее и радостнее. Даже прохлада, царившая в зале с момента появления здесь Литы, сменилась теплом, почему-то навевавшим мысли о цветочной поляне, залитой ярким солнцем. — Спасибо, — донесся до Литы еле слышный знакомый шепот. — Теперь мы вместе. Теперь мы вновь можем нести свет. — Пожалуйста, — машинально проговорила Лита, только сейчас заметив, что судорожно глотает воздух. Она испуганно прижала ладонь к горлу, быстро ощупала его. Оно было целым, из него не торчало иглы. Не торчало их и в остальном теле — бегло осмотрев и ощупав себя, Лита убедилась в этом. Она не умерла. Золотое Сердце спасло ее. Вот только что вообще произошло? Почему в ее голове постоянно повторялось слово «ошибка»? Неужели… новый сбой? Лита содрогнулась, когда поняла, чем он мог ей грозить. Она же… чуть не умерла! Да, ей доводилось уже проигрывать в Золсере, но ничего похожего на сегодняшнее не происходило: ее просто телепортировывало в точку сохранения. А сейчас… И что это были за замирания? Ответ могло дать только одно существо. Ну, если Золотое Сердце можно было назвать существом. Вот только Лита понятия не имела, как с ним связаться. В книге людям достаточно было просто мысленно обратиться к нему, но у нее это почему-то не срабатывало. Либо она что-то делала неправильно, либо Золотое Сердце просто не хотело с ней говорить. Что же все-таки происходит с Золсером? Лита от души понадеялась, что ничего серьезного. Хотя то, что она едва не умерла… Ладно, черт с ними. Она подумает об этом чуть позже. Сейчас надо выбираться отсюда. Лита бросила взгляд на площадку, где находилось отверстие со льющимся оттуда туманом. Площадка не потерпела изменений, оставшись такой же гладкой и полукруглой, но дымка из отверстия в стене больше не выходила. Теперь оттуда лился свет, но не тот яркий и золотистый, что наполнял теперь весь зал, а более сдержанный и похожий на сияние цветов в подземельях. И вообще отверстие теперь больше походило на... проход. Проверяя догадку, Лита приземлилась на площадку — с легким хлопком автоматически исчезли крылья за спиной — и подошла к дыре. Да — она оказалась небольшим туннелем, в конце которого виднелась какая-то пещера. Лита радостно улыбнулась. Наконец-то она нашла выход! Туннель был прямым и гладким, как полая стрела, и действительно вывел Литу в пещеру — небольшую, круглую, с шершавым покатым потолком, покрытым светящимися цветами. А у одной из стен — Лита ощутила облегчение — лежал, раскинув руки и закрыв глаза, Ичика. Целый, невредимый, отдыхающий. Все было в порядке. — Лита. Привет. — Услышав шаги подруги, парень повернул голову в ее сторону и улыбнулся. — Ну как все прошло? Или… У него была слишком вымученная улыбка, в его взгляде Лита прочитала растерянность и… страх. Что-то было не так. — Ты… в порядке? — осторожно спросила Лита, подходя к нему. Ичика едва заметно вздрогнул и на мгновение отвел глаза. — Я… наверное, — помедлив, тихо ответил он. — Не знаю. Не понимаю, — с какой-то детской беспомощностью добавил парень. — Что случилось? — Внутри Литы медленно нарастала тревога. Что такое пережил ее друг? — Не понимаю, — повторил Ичика. Теперь он глядел не на нее, его потерянный взгляд был устремлен в потолок. — После того, как мы с тобой разминулись, я провалился вниз и оказался в огромном зале. Там мне нужно было, насколько я понял, вернуть монстра, который находился там, в камень. — Да, у меня было точно так же, — ответила Лита. Ичика с рассеянным лицом кивнул: похоже, он был больше сосредоточен на своих мыслях. — И там произошло что-то непонятное, — продолжил он. — Два раза. Меня… словно убили. Первый раз я вдруг оказался в темноте, а потом будто возродился. А во второй… Он ненадолго замолчал. — А второй раз я увидел сон. Страшный. Темный. Там… там было что-то важное, но я не могу вспомнить, что. Но… все было плохо, Лита, — прошептал Ичика с болью в голосе. — Все было очень плохо. Что же он мог там увидеть? Что так на него повлияло? — Это… какие-то сбои? — осторожно спросила Лита. — В моем зале тоже происходили странные вещи, и во время них звучало слово «ошибка». Я решила, что произошел сбой. Золотое Сердце говорило что-нибудь по этому поводу? Ичика закрыл глаза и через секунду открыл снова. — Спросил Сердце. Да, оно сказало, что это сбои в его работе. И что работает над ними. — Парень по-прежнему смотрел вверх, а его лицо выражало тревогу. — И чтобы мы не волновались. Но оно словно… грустит. Грустит… Подозрения вновь всколыхнулись в душе Литы. Может ли Сердце что-то скрывать? Может ли оно лгать? Может ли это все-таки быть?.. Ичика вновь молчал и невидяще глядел в потолок. Лита нерешительно села рядом, чувствуя растерянность и не зная, что делать. Никогда прежде ей не приходилось утешать кого-то, кто находился рядом, а не в виде строчек на мониторе компьютера. В сетевом общении хоть было время подумать, отредактировать сообщение до его отправки, а в реальности… Но страх из взгляда Ичики не уходил. Казалось, игрок продолжал и продолжал переживать ощущения, испытанные в кошмаре. А внутри Литы все росло желание вытащить его из этого состояния. Ей не хотелось видеть Ичику таким. Он не должен быть таким. И, отчасти неожиданно для себя, в порыве желания хоть как-то помочь, Лита положила на руку парня свою. Его ладонь едва заметно вздрогнула, Ичика повернул голову и с легким удивлением посмотрел на девушку. В душе Литы поднялось смущение, и, чтобы заглушить его, она торопливо заговорила: — Не волнуйся ты так. Раз Золотое Сердце говорит, что не стоит беспокоиться, значит, не стоит. Оно пытается все исправить, и у него это получится. Не принимай близко к сердцу. Все будет хорошо. Не заморачивайся на этом. Окончательно смущенная, Лита замолчала. Ей хотелось сказать все это немного по-другому, не так сухо и неуклюже, хотелось добавить еще что-нибудь, но слова больше не лезли в голову. Черт, поддерживать в реальном времени гораздо сложнее, особенно того, к кому ты как-то незаметно привязался и начал считать другом. Ну, она хотя бы попыталась… Некоторое время они оставались в таком положении, держась за руки и смотря друг на друга, причем Лита металась между двумя желаниями — выдернуть ладонь и остаться в таком положении. А затем лицо Ичики смягчилось, и его губы вновь тронула улыбка — на этот раз не вымученная, а искренняя. — Да, — ответил он тепло. — Все будет хорошо. И правда, что это я. — Хмыкнув, парень сел, подтянув к себе одну ногу. — Меня, конечно, тоже тревожат все эти ошибки в Золсере, но Сердце говорит, что исправит их, и я ему верю. Странно, что я так среагировал. Будто мне привиделся конец света. — Ичика коротко рассмеялся. — Кстати, ты еще не ответила, как у тебя все прошло. — Почти так же, как у тебя, — ответила Лита, чувствуя облегчение. Ичика снова стал прежним. Слава богу. — Я должна была вернуть монстра в камень, что и сделала. Только во время сражения у меня один раз все вокруг просто застыло, и я не теряла сознания. — Ясно... — задумчиво протянул Ичика. На краткий миг на его лице мелькнуло мрачное выражение, но тут же бесследно пропало. — Что ж, пойдем? — Он снова улыбнулся и поднялся на ноги, после чего потянул за руку Литу, помогая ей встать. — Будем двигаться дальше и узнавать, что же мы сделали с этими ящерицами. Он так и продолжал сжимать ладонь подруги, что слегка смущало Литу. Конечно, она уже привыкла, что любящий тактильный контакт Ичика частенько берет ее за руку, чтобы куда-то отвести, что-то показать, ободрить или просто привлечь внимание, но все же... Лита невольно взглянула на их сплетенные пальцы, а когда снова подняла голову, увидела, что парень тоже задумчиво смотрит на них. Потом он перевел взгляд на ее лицо, и Лита обнаружила, что его улыбка стала немного смущенной. — Идем, — повторил Ичика как-то более... мягко, чем обычно. А потом на его лицо вернулось обычное озорное выражение, и он, потянув за собой Литу, пошел вперед. — Идем, — повторила за ним девушка, улыбаясь. Ей почему-то стало легко и хорошо. Некоторое время назад. Ичика умер. Внезапно, без каких-либо оснований, уже второй раз в этом месте. Его не настигли иглы ящерицы-змеи — копии той, с которой сражалась Лита, — он не разбился, упав с высоты и не врезался на полной скорости в стену. Просто, стоя на площадке под тем местом, где слился с камнем монстр, он умер. Темнота, всегда следующая за смертью, накрыла его, а потом из темноты выступили образы. Они облепляли его, душили, заставляли кричать от ужаса жуткими картинами, атаковали его сознание вновь и вновь. И самое страшное было в том, что он ничего не мог поделать. Лишь смотреть, испытывая в полной мере весь тот ущербный ужас, который был доступен игрокам. Я… не должно терять контроль. Не должно. Я должно найти выход. Должно сохранить всем жизнь. Я не хочу, чтобы кто-то умирал. И не хочу убивать. Мне нужно… найти… другой… выход. Он уже забыл о том, что пережил недавно, эти воспоминания с легкостью, доступной только игрокам, ушли в глубины сознания. И даже шепот Золотого Сердца, преследующий Ичику в этих видениях, уже не тревожил его.