В мечту. Оковы одной души

Лита вновь стояла в серой пустыне, под небом, затянутым свинцово-серыми облаками. Она снова ощущала тишину и безжизненность этого места, и это ощущение почему-то влекло за собой чувство вины. «Да, я помню это место, — подумала Лита. — Оно оттуда. Ну, оттуда. Из той книги». Единственным ярким пятном, выделяющимся на фоне серости, была синяя бабочка, порхающая впереди. Лита вновь ощущала на себе ее взгляд, и, хоть он был так же пуст и безразличен, в мельтешении крылышек ей почудилось нетерпение. Бабочка ждала, когда Лита пойдет за ней. Эрити ждала. — Я иду, Эрити, — сказала Лита и шагнула вперед. Снова бабочка вела ее по серой пустыне, снова хрустел под ногами песок. Сначала пейзаж оставался неизменным, возникало чувство, что на самом деле они никуда не движутся, а стоят на месте, но потом Лита увидела впереди силуэт. Как и в прошлом подобном сне, сначала он был темным, размытым, но постепенно становился все отчетливее, пока наконец Лита не смогла разглядеть его подробно. Впереди, боком к ней, стояла и глядела куда-то вдаль девушка. Частично она казалась продолжением пустыни — на ней была одежда такого же серого цвета, как и песок под их ногами. Майка, кофта, обвязанная рукавами вокруг талии, штаны, тяжелые ботинки. Светлый оттенок кожи девушки граничил с нездоровой бледностью, а ее длинные волосы, собранные в высокий хвост, были абсолютно белыми, ярким пятном выделяясь на сером фоне. Ее можно было бы принять за альбиноса, если бы ее глаза не были голубыми. Странный у них был оттенок — одновременно светлый и яркий, и словно бы подернутый льдом. Лите доводилось слышать выражение «льдисто-голубые глаза», и глаза девушки очень хорошо подходили под это описание. Они были словно два маленьких озера, подернутые тонким, хрупким льдом. При этом взгляд девушки был не холодным или суровым, нет — его наполняла грусть. Она казалась Лите знакомой. Очень знакомой. Воспоминание скреблось в уголке памяти, но на нем никак не получалось сосредоточиться. Девушка повернулась к Лите, с некой осторожностью во взгляде посмотрев на нее. Эрити подлетела к ней и села на ее плечо. Они стояли, изучая друг друга — девушка осторожно и словно бы смущенно, Лита внимательно, старательно пытаясь понять, почему она ей так знакома. Они стояли, а их окружала тишина, и время, казалось, замерло в этой странной серой пустыне из книги, название которой снова было забыто. Сколько продолжалось их изучение друг друга? Миг? Вечность? Наконец губы беловолосой девушки шевельнулись, и она произнесла: — Я как будто прыгнула через пропасть и зависла в прыжке. Я не могу двинуться и вижу лишь туман, сквозь который смутно проступает другой край пропасти. А чтобы до него добраться, мне нужен толчок. Только я не понимаю, как его вызвать. А ты… понимаешь? Ее голос был тих, полон грусти и непонятной тоски. Его звучание вызвало у Литы новую волну дежавю. Она слышала его. Когда-то давно… — Нет. — Лита покачала головой. — Прости, но нет. Девушка опустила голову, и грусть на ее лице обозначилась еще сильнее. — А ты вообще помнишь меня? — спросила она, вновь поднимая взгляд на Литу. — Нет, — поколебавшись, вновь ответила та. Она и правда не помнила, но все же почему это девушка кажется ей знакомой?.. — Совсем не помнишь? — настойчиво спросила собеседница. — Да. Наверное. Не знаю, — растерянно произнесла Лита. — Ты кажешься знакомой, но… Лита вдруг задохнулась, не закончив фразу. Грудь напротив сердца вдруг пронзила боль. Кашляя и хватая ртом воздух, Лита упала на колени. Ладонь, на которую она оперлась, погрузилась в песок. — Что случилось? — послышался встревоженный голос девушки. — Ты в порядке? Лита хотела что-то ответить, но тут второй рукой, которую она прижимала груди, ощутила что-то теплое и липкое. Отняв ее, девушка взглянула на нее и увидела кровь. Рана. Лита не видела ее, но знала, что у нее в груди рана. Смертельная. Как-то резко, без перехода она поняла, что ее голова лежит на коленях у знакомо-незнакомой девушки, и та грустно, но без какой-либо тревоги смотрит на нее. Лита глядела на ее лицо и наконец-то узнавала его. Как же она могла забыть! И эту девушку, и Эрити, и эту пустыню! Она же… она!.. На какое-то время Лита поняла, что происходит. Почему в ее жизни появился перемещатель, почему она то и дело видела Эрити, почему порой ей снились странные сны. Все приобрело четкую картину. — Прости, — шептала она девушке. — Прости меня, пожалуйста. — Ты вспомнила? — шептала в ответ девушка. Теперь Лита знала, как ее можно назвать, но это знание вселяло в нее вину. Нехорошо все же она поступила в этом плане, нехорошо… — Да, да, я помню. Прости, пожалуйста. Я виновата. — Уже неважно. — Девушка покачала головой. — Просто… продолжай делать то, что ты делаешь. Живи. Иди вперед. Меняйся. Эрити… она считает, что именно это и нужно. Я не понимаю, зачем, мне казалось, нужны воспоминания, но раз она так считает… это же Эрити. — Да… — Лита с теплотой взглянула на бабочку на плече девушки. — Ты правильно считаешь. Эрити слабо шевельнула крылом, показывая, что слова Литы услышаны. Лита чувствовала, что слабеет, ее сознание вновь проваливалось в темноту. «Глупая… — шептала она, из последних сил протягивая руку и касаясь волос девушки в попытке погладить. — Глупая…» — Не глупая, — услышала Лита. — Скорее, импульсивная. Что, впрочем, не должно удивлять. На последней фразе в голосе девушки прозвенел лед. И это были последние слова, которые услышала Лита. *** Лежать было жестко и довольно-таки холодно. В спину впивались камни, своей жесткостью оказывая неплохое бодрящее действие. Едва открыв глаза, Лита поморщилась и на автомате попыталась сесть, еще не совсем понимая, что происходит. Сесть удалось легко, и только тогда девушка смогла более-менее осмысленно оглядеться вокруг. Чтобы окончательно прийти в себя и замереть от изумления. Она находилась на том самом островке, с которого началась их с Ичикой игра в водном мире. Вот только теперь моря вокруг этого островка не было. Не было вообще ничего. Лишь бледно-золотистое сияние вокруг, которое постепенно становилось все тусклее. В этом сиянии края острова постепенно растворялись, будто он был куском льда, положенным на солнце. Клочок каменистой земли медленно, но неумолимо уменьшался. Лита помнила это сияние. Оно тоже описывалось в «Играх одного сердца». «Не может быть…» Сбоку послышалось чье-то шевеление, и Лита машинально повернула голову. Рядом, приподнявшись на локтях, лежал Ичика. Он заторможено вертел головой, оглядываясь, и в его взгляде читалось изумление. Лита ощутила облегчение. Слава богу, с ним все в порядке. Взгляд Ичики упал на Литу. Несколько секунд он рассматривал ее, словно вспоминая, кто она такая, а затем удивленно спросил: — Что… тут произошло? — Не знаю. — Лита запнулась. А точно ли не знает? Это медленно гаснущее золотистое сияние вокруг, этот остров, постепенно становящийся все меньше… она ведь уже читала об этом. Но черт, нет, не может такого быть! Не должно быть! Ичика сел, согнув одну ногу в колене. — Мне это что-то напоминает, — нахмурившись, сказал он, разглядывая блекло-золотистое пространство вокруг. — Что-то… — Парень вдруг замолчал, а затем на его лице мелькнул страх. — Я видел это. Тогда, когда мы играли в Подземельях… помнишь, там были сбои? Я видел во время них сны. Там тоже было это золотистое пространство, и… и… Он вдруг закрыл глаза, задержав их так на секунду. После чего резко открыл, и выражение на его лице так же резко изменилось. Теперь оно выражало безграничное потрясение. — Не может быть, — прошептал Ичика. — Нет, нет… Лита догадалась, что он говорил с Золотым Сердцем. И, кажется, она даже знала, что именно оно сказало ему… — Что такое? — прошептала девушка дрожащим голосом. Ее накрывал страх. Пожалуйста, скажите, что это не то, о чем она думает! — Сердце, — тихо произнес Ичика. — Оно сказало, что у него кончается энергия. Что оно больше не может поддерживать Золсер. Что он… исчезает. Да. Это было то, о чем думала Лита. Эхо его слов отдалось в ушах Литы. И внутри девушки все оборвалось. Потому что это было именно то, чего она так боялась. Таков был сюжет «Игр одного сердца». В игровую вселенную, поддерживаемую обретшим разум компьютером, пригласили тестеров. Золсер исправно откликался на их действия: люди убивали монстров, выполняли задания, перед ними раскрывались различные сюжеты и невероятные фантастические миры. Все было прекрасно. Пока один из тестеров не погиб в игре. Все обошлось: Золотое Сердце работало исправно и воскресило его. Вот только для этого оно потратило практически всю имевшуюся у себя энергию. Что не выяснилось, пока в Золсере не погибло еще несколько тестеров. Не воскресших. Тут-то и раскрылось, что Сердце работает на пределе. Того, что запас энергии был не бесконечным и его требовалось периодически пополнять, не знал даже ученый, создавший компьютер. По его словам, он вообще слабо представлял себе возможности и ограничения Золсера, все вышло из-под контроля с того момента, как Золотое Сердце обрело разум. Энергия тем временем подходила к концу. Игровая вселенная начала разрушаться — один за другим ее миры исчезали в постепенно тускнеющем золотистом сиянии. Лишь двое людей хотели спасти Золсер — ученый и главный герой. И последний спас. Дал Сердцу новый запас энергии. А теперь… все повторялось снова. Но так не должно было быть! Лита беспомощно оглядывалась, не желая верить в происходящее. Золсер спасли, главный герой книги это сделал, все не должно было повториться так скоро! По словам Сердца, восполнять ему энергию нужно каждые три года, неужели уже прошло столько времени?! Не может быть! Не может… Все же только что было хорошо… Золотистое пространство вокруг продолжало неумолимо тускнеть, а остров — так же неумолимо уменьшаться. Картина, знакомая по «Играм одного сердца». Бесстрастно показывающая правду. — Почему это произошло? — прошептала Лита, смотря на Ичику. — Почему Сердцу не хватает энергии? Так… так ведь не должно быть! — Я не знаю, — беспомощно проговорил Ичика. — Оно сказало, что запас энергии подходит к концу. Сердце пыталось экономить его, но не вышло — именно из-за этого начали возникать сбои. И когда ты… — парень запнулся, — едва не умерла в Подземельях, оно тоже потратило энергию, спасая тебя и залечивая твои раны. Она, Лита, еще и отчасти виновата. Девушка сжалась, чувствуя стыд. Прекрасно… — А теперь… — Ичика невидяще смотрел куда-то в пространство, а его голос звучал так, словно парень тоже не мог до конца поверить в происходящее, — теперь Золсер разрушается. Он скоро исчезнет. И, возможно… игроки тоже исчезнут. Навсегда. Как исчезают после смерти люди. Его слова словно доносились издалека. Лита слушала и все ощущала чувство, посетившее ее в момент первого перемещения в мир «Игр одного сердца» — чувство, что все происходит не по-настоящему. Ее разум никак не мог поверить в это. У Сердца снова кончается энергия. Золсер снова может исчезнуть. И Ичика… Игрок вдруг снова закрыл на секунду глаза, устанавливая связь с Золотым Сердцем. Когда Ичика поднял веки, выражение на его лице вновь сменилось. Точнее, теперь оно опять выражало смесь чувств. Удивление, недоверие, возмущение… надежду. А Лита вдруг почувствовала холодок. — Сердце сказало, что есть выход, — произнес Ичика странным, задумчиво-смущенным тоном. — Золсер будет спасен, если оно получит человеческую жизненную энергию. Твою энергию. Нет. Нет, не произноси это! Нет!!! Эти слова бушевали в голове Литы, в сердце бурлил страх, неистовствовала паника. Но все, что девушка могла сделать — застыв, ждать окончания. — Золсер будет спасен, если Сердце получит человеческую жизненную энергию. Твою энергию. «Нет…» Именно так и был спасен Золсер в прошлый раз. Золотое Сердце не могло потреблять никакую другую энергию, кроме жизненной энергии человека. И главный герой вызвался стать «донором». Он полюбил этот мир… как и Лита. Человек, с детства испытывающий давление общества, сам не упускавший возможности унизить того, кто выбивался из общепринятых рамок, в Золсере внезапно обнаружил, что жить можно не только по правилам, вспомнил, что такое ощущение свободы и счастье. Он не хотел, чтобы мир, напомнивший ему обо всем этом, исчез. И спас его. Лита резко ощутила желание бежать. Убраться отсюда подальше, от Золсера, от этого мира, вернуться домой и больше никогда не возвращаться. Отдать свои жизненные силы Золотому Сердцу? Повторить судьбу главного героя «Игр»? — Только… — Ичика вновь помрачнел. — Оно говорит, что есть вероятность того, что ты… — Умру, — закончила за него Лита. — Пятьдесят процентов вероятности, что я умру. Я знаю. То, что говорило когда-то Сердце главному герою. И обещало, что будет аккуратно и не убьет его. Обещало… Ичика изумленно взглянул на нее. — Откуда? С тобой тоже говорило Сердце? — Ну… да, — на секунду растерявшись, буркнула Лита. Ичике вовсе не обязательно слышать, откуда она знает об этом на самом деле. Ичика опустил голову. Взглянул на Литу исподлобья, раскрыл рот, желая что-то сказать… и с непонятным выражением лица отвернулся. Его рука, упирающаяся в камни, сжалась в кулак. Лите так хотелось верить, что это сон. Очередной непонятный сон, и она вот-вот проснется, а он вскоре начисто изгладится из ее памяти. И она после пробуждения снова пойдет в Золсер, снова ее там встретит Ичика, и снова они будут играть в свое удовольствие, а у Золотого Сердца не будет кончаться энергия. Какого черта? Какого черта это происходит? — Но все же пятьдесят шансов из ста, что ты выживешь, — произнес Ичика неестественно ровным тоном. — Сердце… оно наверняка будет аккуратно. Оно не допустит… — Оно уже допустило, — резко возразила Лита. Напряжение и страх росли в ней, охватывая все тело. — Один человек уже умер таким образом. Ичика обернулся, вновь взглянув на Литу. В его взгляде плескались изумление и недоверие. — Что?! — потрясенно воскликнул он. — Когда? Как? — Ну да, неудивительно, что Сердце не сказало об этом, — с непонятно откуда взявшейся злостью фыркнула Лита. — А может, оно и вообще забыло. До появления игроков, когда Золсер еще пускал людей, этот мир тоже начал разрушаться. И один человек решил его спасти. Сердце тоже сказало ему про вероятность, точь-в-точь повторило твои слова, что оно будет аккуратно и постарается не убить, и человек отдал ему свою жизненную энергию. И умер. Ичика вздрогнул, как от удара. — Он точно умер? — с каким-то отчаянным упрямством спросил он. — Откуда ты знаешь? Может, ты ошибаешься? — Он умер! — со злостью выкрикнула Лита. — Ичика, черт побери, он умер! И я прекрасно знаю, что это именно так! Можешь спросить у Сердца! Он умер, хотя оно обещало, что постарается не допустить этого! А теперь вы хотите, чтобы я сделала то же самое, что и он! Я не хочу умирать! Я не чертов игрок, который может возродиться! Я! Не! Хочу! Умирать! Лита со всей силы ударила кулаком по камню, и тот больно впился ей в костяшки. Боль отрезвила девушку, и теперь она лишь тяжело дышала и дрожала. Внезапная вспышка гнева истощила ее, и теперь Лита ощутила резкое желание плакать. Не желая допустить этого, она сжала зубы и прижала кулак к камню еще сильнее. Боль в нем стала острее. Золсер гибнет. И Ичика погибнет вместе с ним. А чтобы их спасти, нужно самой пожертвовать своей жизнью. Да какого черта?! Только что все было хорошо! Чтоб создателя этой вселенной прибило кирпичом, зачем он решил сделать вот так?! Драмы нагнать решил, чтоб ему самому в жизни драмы было завались! — Значит, ты… не хочешь? — тихо спросил Ичика. Лита поняла, что не хочет на него смотреть. Не хочет видеть его лица. — Я… я не знаю, — прерывисто ответила она. — Я… Почему все это не может оказаться сном? Оказаться им и не заставлять ее разрываться между страхом и чувством вины. И снова между ними повисло тяжелое молчание. Золотое сияние меркло, превращаясь в серость, так похожую на ту, что привиделась Лите, остров уменьшался — теперь от него остался лишь небольшой круг, края которого неумолимо подбирались к двум существам, сидящим на камнях. Интересно, что произойдет, когда он окончательно исчезнет? Они повиснут в воздухе? Или провалятся вниз и будут бесконечно падать? — Пойдем, — наконец сказал Ичика. — Лучше тут не оставаться. Лита услышала, как он встал, и автоматически поднялась на ноги, по-прежнему боясь взглянуть на игрока. Наверное, сейчас у него очень разочарованное лицо. Или злое. Еще бы — единственный человек, могущий продлить жизнь Золсера, отказывается это делать. Но блин, а что еще ей делать? Пятьдесят процентов вероятности того, что она умрет, это нехило так. Она же не игрок. И не супергерой, пафосно идущий сражаться не на жизнь, а на смерть, говорящий красивую речь, что он отдаст жизнь за спасение людей. Да, может, она трусиха и сволочь, но ей хочется жить! Не говоря уж о том, насколько внезапно это все произошло! Только что спокойно играли — и раз, жертвовать жизнью надо! Ичика обхватил пальцами ее запястье — не взял за руку, как обычно делал, с новой волной чувства вины, смешанного со злостью, отметила Лита. Краем глаза она увидела, как в воздухе закружились золотистые огоньки. Очень мало золотистых огоньков… Рука Ичики коснулась верхнего, и серость потонула в кратковременной белой вспышке. Растаяв, она обнажила за собой темноту. Почти сразу Лита услышала монотонный писк домофона, а затем темноту прорезала белая щель, в ту же секунду превратившаяся в прямоугольник, из которого виднелась знакомая детская площадка. Они стояли в том самом подъезде, в пол которого не так давно провалилась Лита, впущенная Золотым Сердцем. На Литу накатывало ощущение чего-то неотвратимого и тяжелого. — Ты… уйдешь? — тихо спросил Ичика, чья рука подпирала дверь. Лита по-прежнему не видела его лица. «Почему все это не сон?» — в третий раз подумала девушка. Она ощущала себя сволочью и трусихой. Но даже эти чувства и вполовину не были так сильны, как страх отдать Сердцу жизненную энергию и с высокой вероятностью после этого умереть. Черт, черт, почему это должно было так внезапно произойти?! — Я хочу подумать, — как можно более твердо сказала она. — Это… слишком тяжело. Мне надо подумать. Вот бы произошло чудо, и все бы решилось без нее. Свалился бы с неба кто-нибудь другой, кто готов был бы собой пожертвовать. Но не она… Ичика наконец повернул голову к ней, и Лита, к своему удивлению, прочитала в его глазах не осуждение и разочарование, а то же смятение чувств, что охватывало ее саму. — Да. Наверняка об этом надо подумать, — отрывисто произнес игрок. — То есть… люди же боятся смерти. Они ведь… исчезают навсегда. Литу невольно передернуло. Хорошенькая такая подкормка ее страхам. Черт, Ичика, ты мог не говорить этого вслух? — Да, — буркнула она. — Поэтому мне надо подумать. Собраться с мыслями, с силами, как-то приготовиться. Это… просто все так неожиданно произошло. Я не могу так быстро принять решение. Какими же порой могут быть странными слова. Она как будто говорит о какой-то незначительной проблеме, вроде выбора между новым компьютером и поездкой куда-нибудь. У Литы едва не вырвался нервный смешок. — Понимаю. — Послышался еле слышный вздох Ичики. — Все это и правда слишком внезапно произошло. Тогда мы будем ждать. Лита едва не взвыла от этого «мы будем ждать». Почему именно она должна это решать?! Почему ей так внезапно досталась роль спасительницы?! Какого черта это все вообще происходит?! Ее хватило лишь на то, чтобы кивнуть. Лита боялась, что опять раскричится, а потом снова разрыдается. Они стояли перед порталом в мир людей. Воздух в этом месте слегка туманился, словно запотевшее стекло, и, если приглядеться, проход можно было легко найти. Лита стояла рядом, готовясь пройти сквозь него, Ичика — чуть поодаль. Его взгляд был направлен мимо подруги, на этот туманный воздух, и в нем читалась как никогда раньше сильная тоска. — Ну… я пойду? — произнесла Лита, стараясь не смотреть на лицо Ичики. Она догадывалась, о чем он думает в эту минуту, и это приносило ей дополнительные терзания. Игрок ничего не сказал. Вместо ответа он вдруг порывисто шагнул к порталу и протянул руку. Его пальцы гладили воздух, держась, однако, на сантиметр дальше тумана, а сам Ичика вглядывался в него, точно пытаясь увидеть другой мир. — Почему я не человек? — с какой-то злобной тоской прошептал он. — Почему?! Он отдернул руку и отвернулся. На некоторое время на них опустилось тяжелое молчание. — Пока, Лита, — наконец сказал Ичика в пустоту. — До встречи. Наверное… — Последнее слово прозвучало едва слышно. И снова сил Литы хватило лишь на невнятное «угу». Ее терзала злость. Да что ж такое! Почему Сердце можно спасти только одним способом?! Почему его вообще нужно спасать?! Почему это надо делать ей?! Почему к этому причастен Ичика?! Не выдержав, бросив лишь вымученное «пока», она прошла через портал. Тонкая пленка натянулась и порвалась. Мир наводнили люди, шум машин, движение. Вот только Лите совершенно не хотелось на это смотреть. Она выхватила перемещатель и так сильно прижала пальцы к пятнам на нем, что ПВМ жалобно скрипнул. Подальше! Подальше! Словно перемещатель мог спасти ее от всего этого… *** Ичика глядел на портал, сквозь который только что прошла Лита. Подобно ей, он тоже испытывал бурю эмоций — пусть маленькую, сравнимую с плеском лужи, но бурю. Потрясение, маленькая надежда, снова потрясение, возмущение, сильное как никогда желание стать человеком… «Ты правда убило человека? — закрыв глаза и устанавливая связь с Золотым Сердцем, спросил он его. — Он умер, отдав тебе свою энергию?» Так получилось. Я не смогло вовремя остановиться. Голос Сердца был полон печали и сожаления. «Почему ты раньше не сказало, что происходит с Золсером?» Я не хотело никого пугать раньше времени. Тебя, Литу, других игроков. Я надеялось найти другой выход. Без риска снова убить кого-то. От последней фразы Ичику вдруг пробрала дрожь. «Лита тоже… может умереть?» — спросил он, боясь ответа. Голос Сердца вновь зазвучал в его голове через секунду. Слишком много для околокомпьютерного существа, общающегося даже не мыслями — идеями мыслей. Да. Но я ищу способ минимизировать риск. Возможно, какой-то другой путь пополнения энергии. «А моя энергия? — спросил Ичика. — Что, если взять ее?» Твоей хватит лишь на час. Я не могу ее взять. Прости. Ичика открыл глаза, разрывая связь с Золотым Сердцем. Перед ним вновь предстала туманная завеса-портал. Тонкая грань, отделяющая Золсер от мира людей (Земля же, да?). Дверца клетки. Или, наверное, подводной лодки. Тонущей подводной лодки. Золсер умирал. Ичика вдруг ясно осознал это. Он исчезал навсегда. Вместе с игроками. Все они умрут навсегда. Он, Ичика, умрет навсегда. Его сознание исчезнет и больше никогда не появится вновь. Ичика ощутил желание вновь броситься к порталу и пройти сквозь него, выбежать в мир людей, разорвать канал, через который Сердце поддерживало его жизнь и сущность. Спастись. Стать свободным. Стать человеком. Его охватила зависть к Лите. Она может сбежать и спастись, а он нет. И если она не захочет отдать свою энергию Сердцу и подвергнуть себя вероятности умереть, он исчезнет навсегда. «Лита, пожалуйста». Но только эта мысль успела мелькнуть в голове Ичики, как он вспомнил испуганное лицо подруги и ее крик «я не хочу умирать!». И новое озарение поразило его. У Литы, если она согласится поделиться жизненной энергией с Сердцем, будет пятидесятипроцентный шанс умереть. Исчезнуть навсегда. И если это произойдет, они больше никогда не встретятся. При этой мысли Ичику пронзили грусть и тоска. Он не хотел, чтобы Лита умирала. Почему вообще так получилось, что Сердце может убить? А он еще и не понял страха подруги. Ичике стало стыдно. Люди боятся навсегда исчезнуть, а он хотел, чтобы она рискнула жизнью. Черт, почему все так… Ему хотелось, чтобы Золсер существовал дальше, но он не желал, чтобы Лита спасала его без своего желания. Эти противоречивые чувства раздирали его. В конце концов, что плохого в надежде на спасение своего мира? И что плохого в желании, чтобы друг не спасал его против воли? Вновь Ичике захотелось быть человеком — так сильно, как никогда раньше. Даже нет, не захотелось — он впервые почувствовал настоящую зависть к людям. Они превосходили игроков во всем, и дело тут даже не в ярких эмоциях. Это они могли посещать оба мира, это они могли спасти Золсер, это их энергия давала ему жизнь на гораздо большее время. Они могли совершить что-то важное. А он, Ичика, будучи игроком, мог лишь стоять в стороне, завися от решения одного из людей, беспомощно наблюдая за гибелью мира и чувствуя приближение своей смерти. Черт, если бы он был человеком, это он бы отдал свою энергию Сердцу! Спас бы Золсер сам! И Лите не пришлось бы бояться! — Я хочу быть человеком! — в отчаянии прокричал Ичика в высокое белое небо. — Я! Хочу быть! Человеком!