В мечту. Оковы одной души

Лита устало уткнула лоб в сложенные руки. Ее трясло. Перед ней лежал раскрытый учебник, задание из которого она читала уже какой раз и все не могла понять, что от нее требуется. Мысли, мягко говоря, были далеки от уроков, и то, что ей никак не удавалось сосредоточиться, приводило Литу в еще более глубокое отчаяние. Что о ней подумают? Она же всегда делала все уроки, несмотря ни на что, если не выполнит это чертово задание, то разочарует всех! Смешно. Там мир погибает, а она из-за уроков волнуется… Лита подняла голову и с усталым раздражением воззрилась на учебник. Напряжение сверлило ее мозг, будто сосед — стену своей квартиры дрелью воскресным утром. Снова она попыталась прочитать проклятое задание, но безуспешно: в слова буквы складывались, но их смысл до нее совершенно не доходил. В резкой вспышке гнева Лита захлопнула учебник, выскочила из-за стола и бросилась к окну. Прижалась лбом к холодному стеклу, тяжело дыша и дрожа от напряжения. За окном уже сгустилась темнота — было около шести вечера. Вечера следующего дня после возвращения из Золсера. Лишь свет фонарей выхватывал из мрака крупные частые снежинки, напоминавших роящихся белых мух. Лита следила за ними невидящим взглядом. На стекле рос белый кружок от ее дыхания. Какая-то машина во дворе лениво ползла по дороге, шаря в темноте фарами. Все было так обыденно и привычно, что Лита почти верила, что все произошедшее в Золсере — сон. Если бы вера могла изменить реальность… Лита отвернулась от окна. Подошла к стулу возле компьютера, словно во сне опустилась на него и, откинувшись на его спинку, устало закрыла глаза. Она ощущала желание плакать — в очередной раз за эти дни. От злости, от страха, от стыда за себя. Она уже осознавала, что чуда не произойдет. Не придет кто-нибудь, не поможет Золсеру, не избавит ее от необходимости самой делать это. Но как же это страшно!.. Лите хотелось спасти Золсер, помочь миру, буквально давшему ей вторую жизнь, однако ее по-прежнему подташнивало от одной только мысли, что с большой вероятностью она может умереть после этого. Как жаль, что в Золсер нельзя принести что-нибудь из другой книжной-фильмовой-неважно-какой вселенной, просто придумать какую-нибудь, где будет что-то вроде прибора, дающего энергию, похожую на человеческую, и отдать его Золотому Сердцу. Но, скорее всего, такой прибор банально не заработает вне пределов своего мира. Таковы были законы созданных воображением людей вселенных — всякая вещь, функционирующая в своем мире, станет бесполезной в другом. Даже если это оригинальная вселенная и написанный по ней фанфик. Малейшее изменение, добавление или убавление в последнем — и это уже другой мир с другими законами природы. Исключение — миры без малейшей толики фантастики, созданные по законам настоящего мира, или же миры, где по чистой случайности законы природы совпали. Но Золсер к таким не относился. Хуже всего, что мир Золотого Сердца даже не умирал. То, что происходило с ним, было намного хуже исчезновения. Лита открыла глаза. Она увидела монитор компьютера, но взгляд не фокусировался на нем, а случайно выхваченные слова тоже словно потеряли свой смысл. Свет экрана вдруг показался слишком ярким, и Лита, поморщившись, отвернулась. Что, если и правда не спасать Золсер? Просто забыть о нем, выбрать какой-нибудь другой мир, не подвергать себя риску умереть. Принять то, что она трусиха и эгоистка. В сущности, это ведь нормально для людей, каждый в какой-то степени эгоист, и все боятся смерти. Да и как родители отреагируют, если Лита все же умрет? Для них она ведь просто пропадет без вести. Ее будут искать, конечно же, не найдут и до конца жизни будут думать, куда она исчезла и жива ли... Перед внутренним взором Литы мелькнуло тускло-золотистое пространство, описание, что происходит с Золсером, когда Золотое Сердце тратит всю энергию, потерянное лицо Ичики... Твою мать! Лита занесла руку над столом, испытав внезапное желание своротить что-нибудь с него. Ее остановило только то, что родители сейчас были дома и могли прибежать на шум. Рука замерла в воздухе, и Лита лишь чувствовала, как она дрожит. Взгляд затуманился, и по щекам стекли капли слез. Черт, опять она плачет... — Не знаю я! — прерывисто прошептала Лита в пустоту, подтягивая на стул ноги и утыкаясь лбом в колени. — Я не знаю, что мне делать! Я хочу их спасти, я хочу спасти Ичику, черт побери, но мне страшно! Страшно! Забавно все-таки. Совсем недавно ей хотелось самой выбрать, что делать со своей жизнью, и вот он, выбор — помочь Золсеру, подвергнувшись риску умереть, или не помогать и остаться в живых. Бойся своих желаний, как говорится. Как все же жаль, что она не супергерой, для которого пожертвовать собой — раз плюнуть... «А что такого ценного в твоей жизни, раз ты так цепляешься за нее?» — вдруг словно шепнул какой-то внутренний голос. Лита медленно подняла голову, мгновенно захваченная этой мыслью. А в самом деле, что?.. Перед ней лежала комната — знакомая до мелочей, в которой Лита провела всю свою жизнь. Письменный стол, полка с учебниками над ним, школьная сумка рядом — здесь она делала уроки, старалась несмотря ни на что сделать их как можно более идеально, боясь, что, если она допустит хоть малейшую ошибку, ее посчитают глупой. Кровать — в детстве Лита много раз лежала на ней, рыдая из-за раздраженных криков мамы, то стыдившей за фантазии, то пророчившей ей будущее дворника за несделанное задание по математике, то выговаривавшей за какое-то возражение. Потом все это незаметно сошло на нет, когда Лита все же приняла ее позицию и начала думать, что мама права. Компьютер — она играла за ним вечерами и читала с его экрана книги, только в эти моменты чувствуя, как что-то давящее исчезает, и ей становится легче. И как она раньше не замечала... Что, по сути, ее ждет дальше? Золотая медаль, хороший вуз, выбранный родителями, красный диплом, потому что иначе Лита не может, нелюбимая, но высокооплачиваемая работа. Замужество и дети, потому что так надо. Все будет происходить в жизни только потому, что так надо. Она не сможет преодолеть эту вбиваемую на протяжении всей жизни установку «так надо», определенно не сможет. И стоит ли цепляться за такую жизнь?.. За спиной раздался негромкий стук в дверь, и почти сразу же она чуть скрипнула, открываясь. — Там суп готов, — послышался голос папы. — Поешь, если хочешь. — Угу, — невнятно буркнула Лита, стараясь как можно незаметнее стереть слезы. Хорошо, что она сидит спиной к папе, и он не может увидеть ее состояние. — Сделала уроки? — Ага. — Упоминание об уроках снова вызвало волну раздражения и стыда за так и не сделанное задание. — Молодец. — Фраза прозвучала дежурно. Ну да, конечно, они ведь привыкли, что она всегда делает все уроки, и делает на пять... — Так держать. И ЕГЭ ты наверняка сдашь на сто баллов, главное, ни в коем случае не сбавлять обороты. Вас там в школе уже пугают им? Лита едва сдержала нервный смех. Школа! ЕГЭ! Самые важные ее проблемы, конечно же! Именно это и должно волновать ее больше всего — учеба и сдача ЕГЭ! — Угу, — пробурчала она. Ей хотелось, чтобы папа как можно скорее ушел и оставил ее одну. Желание исполнилось: вновь послышался скрип двери и щелчок, когда она закрылась. Лита повернулась и долго, пристально смотрела на нее. Дверь, комната, родители за стеной, вся ее жизнь вдруг показалась ей фальшивой. Литу вновь охватило чувство нереальности, но на этот раз оно было направлено не на произошедшее с Золсером, а на собственный мир. Как когда-то игровой мир Луны показался ей более реальным, так и сейчас Золсер, порождение фантазии автора, вдруг стал для нее гораздо более настоящим, чем собственный мир. И ей захотелось туда. Лита одевалась, путаясь в кофте из-за торопливости. Зачем ей в Золсер, если она так и боится отдавать свою жизненную энергию Золотому Сердцу? Зачем, если она знает, что может там увидеть? Лита не думала об этом. Ей просто хотелось туда. Словно Золсер звал ее, словно Ичика каким-то образом вдруг оказался в ее комнате и попросил прийти. Сбегав в коридор, Лита накинула пуховик, обула сапоги и вернулась в комнату. Достала из ящика письменного стола перемещатель. Его прохладное прикосновение вдруг подействовало на нее ободряюще. Голубые пятна, словно глаза, смотрели на нее. Казалось, перемещатель ждет ее решения. — «Игры одного сердца», — прошептала Лита и прижала большие пальцы к пятнам. Возможно, увидев то, что происходит с Золсером, она окончательно решится. Возможно, пятидесятипроцентная вероятность перестанет пугать ее. Во всяком случае, Лита на это надеялась. *** Золсер не погибал в прямом смысле этого слова. Золотое Сердце вполне могло функционировать без человеческой жизненной энергии, продолжая поддерживать существование своего мира. Вот только при этом Золсер становился совершенно иным. И лучше бы он просто погибал, потому что без человеческой энергии он превращался в самый настоящий мир кошмаров. Золотое Сердце, порождение сплава двух привычных материй и одной неведомой и неизученной, обладало разумом, верно. Но изначально это был разум абсолютно отличный от человеческого, с логикой, которую люди никогда не смогли бы постичь. Этот разум считывал мысли и желания людей, оказавшихся в Золсере, после чего интерпретировал их по своей неведомой логике и выбрасывал получившееся в свою реальность. Так рождались совершенно дикие, фантасмагоричные, ужасающие образы. Человек блуждал по Золсеру, подвергаясь все новым и новым атакам собственных мыслей, искаженных до неузнаваемости, и рисковал сойти с ума от этих жутких картин. В «Играх одного сердца» было вскользь упомянуто, как создателю Сердца удалось наделить свое творение схожим с человеческим разумом, который после и породил Золсер. После того, как на ученого надавил главный герой книги, тот неохотно признался, что это заслуга одной из его дочерей, которая стала первой, кто отдал Золотому Сердцу жизненную энергию. Дальше он отказался говорить на эту тему и буквально выпихнул главного героя из своей квартиры. Позже раскрылось, что с его дочерью произошло то же, что случилось потом с самим главным героем. И это отнюдь не вселяло дополнительной уверенности в то, что и третьего человека не постигнет та же участь. Именно об этом размышляла Лита, стоя перед знакомой подъездной дверью в «коридоре». Глядя на кнопки домофона, девушка чувствовала, как ее разрывают два желания — убежать и немедленно коснуться их, устанавливая связь с Золотым Сердцем. Ей хотелось узнать, что произошло с миром игр за это время, но и одновременно она снова боялась. Лита протянула было руку к кнопкам, но остановилась, нерешительно смотря на них. Она вновь вспомнила, как был описан Золсер, лишившийся человеческой энергии, и что в нем пережил главный герой «Игр». Жуткое место, порождающее образы в духе ужастиков… и она хочет там оказаться? Но тут же в голове возникла и другая мысль — «А как же Ичика?». Желание увидеть друга все же победило. Лита коснулась ладонью кнопок домофона и напряглась, ожидая ощутить мощный стук Золотого Сердца и его бережную, осторожно сдавливающую силу. Стук действительно ощутился — вот только на этот раз он был слабым, прерывистым, как у сердца умирающего человека. В голове Литы раздался еле слышный вздох, и через секунду домофон запищал. Этот монотонный писк неприятно напоминал кардиограмму, отслеживающую остановившееся сердце. «Черт побери…» Стараясь не вспоминать об единственном способе сохранить прежний Золсер, Лита шагнула внутрь. Уже ставшая привычной пустота под ногами, такое же привычное чувство падения… которое буквально через несколько секунд резко прекратилось. Ощутив внезапную опору под ногами, Лита от неожиданности не удержалась на них и упала. Странно, но боли или какого-либо дискомфорта она не ощутила. Впрочем, это сейчас волновало Литу меньше всего. Обычно после прыжка вокруг либо зажигались золотистые огни мирков, если девушка была с Ичикой, либо, если она была одна, ее переносило в мир, где находился друг. Сейчас же Литу окружала лишь тьма. Насколько сильно уже изменился Золсер? Сколько энергии осталось у Золотого Сердца? Лита, не осмеливаясь сдвинуться с места, настороженно оглядывалась. Сердце всегда переносило ее в мир, где был в данный момент Ичика, поближе к нему, может, он и сейчас где-то здесь? Лита хотела было на всякий случай крикнуть, позвать его, но тут она взглянула вниз, и у нее перехватило дыхание. Под ней появлялась дорога. Узкая, темно-серая, почти теряющаяся во мраке лента стрелой уносилась куда-то вдаль. Сначала Лита видела только ее, но постепенно по краям дороги из темноты возникали стены — сначала бледные, полупрозрачные, а затем становящиеся все более материальными. Вскоре Лита обнаружила себя в узком коридоре, конец которого терялся далеко во тьме. Этот коридор вызвал у Литы неприятные ассоциации с тюрьмой или психбольницей — решетчатые двери, потрескавшиеся стены с осыпавшейся штукатуркой, голые лампы на потолке, половина из которых не горела, а другая половина светила тусклым, постоянно мигающим светом. «Совсем как в хоррорах», — мелькнуло в голове Литы, и эта мысль абсолютно ей не понравилась. В пуховике стало жарко. Лита стянула его и, запихав подмышку, осторожно двинулась по коридору. Она очень надеялась, что Золсеру не вздумается, следуя своей логике, внезапно заселить его монстрами, и пока что ее надежды оправдывались. Коридор оставался пустынным, мимо тихо плыли стены и решетчатые двери. Движимая любопытством, Лита осторожно взглянула в сторону одной из них. За ржавыми прутьями была плотная, сосущая тьма. Ну, хотя бы не монстр. Лита двинулась дальше и заглянула в другую камеру. Она ожидала, что в ней тоже будет тьма, но, к ее неожиданности, это оказалось не так. За решеткой клубилось нечто, похожее на бесформенный комок красноватого дыма, и едва взгляд Литы упал на него, как оттуда послышались голоса. Сначала тихие, они быстро становились все громче, все более жуткими, атакуя слух искаженными страшными криками и стонами. И звуки доносились уже не из одной камеры, теперь они были повсюду, атакуя уши Литы. Испуганно оглянувшись, девушка увидела, что все камеры открыты, а из всех них выплывают нити того же красноватого дыма, и все они тянутся к ней, причем по мере их приближения потусторонние голоса становились все громче, начиная буквально давить на уши. Лита хотела убежать, но ее ноги словно примерзли к полу, и все, что она могла, — это завороженно смотреть, как к ней приближаются туманные нити. Голоса все говорили и говорили, становясь то скрежещущими и невыносимо противными, то мягкими и приятными, а дым уже касался ее тела и обвивал Литу, словно заключая в кокон. Он скользил по коже, холодный и склизкий, а голоса все говорили — знакомыми словами, но нечто совершенно непонятное, и одновременно что-то бесконечно правдивое и настолько ужасное, что Лита зажала уши, лишь бы не слышать этого. — Прекратите, — в ужасе прошептала она, чувствуя, как тело все сильнее облегает холодный склизкий туман. — Хватит! Пожалуйста! Заткнитесь, мать вашу! Коридор вращался перед глазами, искажался, мерцал психоделическими цветами, а непрерывно искажающиеся голоса словно разрывали мозг. Не выдержав, Лита закричала. И провалилась. Она падала куда-то во тьму, по инерции зажимая уши и всхлипывая (слезы? когда они успели пойти?). Вокруг мелькали странные и жутковатые образы — расплавленные зеркала, окровавленные слипшиеся сердца, страшные оскалы улыбок, крутящиеся двери, непрерывно меняющие цвет… А затем Лита вдруг обнаружила себя стоящей посреди серой пустыни. Над головой нависало хмурое пасмурное небо. Что-то забрезжило в сознании Литы при взгляде на этот тоскливый пейзаж. «Это же совсем как в…», — подумала было она, но тут мысль вылетела у нее из головы. Вокруг нее начали появляться дома. Они возникали по одному, в случайном месте, и довольно быстро — так, что вскоре Лита обнаружила себя посреди города, такого же серого, как и песок с небом. А затем вокруг появились люди. Полупрозрачные, больше похожие на призраков, они бродили по улицам, смотря вперед бессмысленным взглядом. Лите стало жутко, и одновременно она почему-то ощутила укол вины. Стараясь дышать ровно, девушка поспешно зашагала вперед, надеясь выбраться из этого призрачного города. Но не успела она пройти и нескольких метров, как по ее телу словно пробежала судорога, а мир перед глазами затуманился. В следующую секунду мышцы так же резко расслабились, и Лита увидела спину уходящего вперед призрака. Похоже, он прошел сквозь нее. Не успела Лита додумать эту мысль, как судорога вновь скрутила ее тело. Еще один призрак прошел сквозь нее. И не успела она оправиться, как ощутила спазм мышц снова — прошел третий призрак. А затем четвертый, пятый… Сквозь парализованную Литу шла волна призраков, и все, что могла девушка — судорожно дышать и таращиться вперед широко раскрытыми глазами, не в силах даже захрипеть. Она ощущала холод призраков, более того — их равнодушие к ней. Она была для них пустым местом, никем. Невидимка, существо, которого не должно тут быть и которого и нет здесь для них. Лита растворялась, словно каждый призрак уносил какую-то ее частицу, она стала пустотой, а пустота стала ею… И все резко прекратилось. Город и призраки исчезли, оставив после себя знакомую тьму. Обессиленная Лита упала на колени и оперлась руками о невидимую поверхность, тяжело дыша и дрожа. Она ощущала себя разбитой, причем в прямом смысле. Словно ее часть действительно утащили призраки, и сейчас она не целая, лишь маленький кусочек от Литы. Ей хотелось ругаться, истерить, выбраться к чертям из этого места и никогда больше даже близко не приближаться к «коридору». Зачем она сюда только пошла?! Черт, черт, черт! Пересилив себя, Лита поднялась на ноги. Она ищет Ичику, пришлось ей напомнить самой себе, и мысль о друге придала ей сил. Лита огляделась — вокруг снова простиралась чернота. Что ж, нужно двигаться дальше. Лита сделала шаг… и поняла, что не может двинуться с места. Множество цепей, возникших за мгновение из ниоткуда, оплетали ее тело, не давая пошевелиться. Лита дернулась один раз, другой, затем, чувствуя нарастающую панику, лихорадочно забилась в оковах. — Пустите меня! — крикнула она им, словно те могли ее услышать. — Откуда вы вообще взялись! Черт побери, пустите! Внезапный громкий гул, донесшийся сверху, заставил ее замолчать и испуганно вскинуть голову. Увиденное заставило Литу замереть от ужаса. Над ней парил огромный бесформенный комок телесного цвета, поверхность которого словно бурлила, непрерывно изменяясь. На ней словно бы появлялись какие-то лица… Лите потребовалось несколько секунд, чтобы осознать — эти лица принадлежали ее родителям и учителям. Множество ртов раскрылось и забормотало что-то невнятное, угрожающее, страшное. Лита разобрала слова «позор», «мы разочарованы» и свое имя. Комок лиц вытянулся, превращаясь в кольцо, и, обрушившись вниз, закрутился вокруг Литы. Со всех сторон девушку окружали искаженные, страшные лица, они смыкались, голоса сливались в одну жуткую какофонию. Лита лихорадочно дергалась, пытаясь освободиться, но цепи не давали ей даже толком пошевелиться. Лица становились все ближе, заполоняя собой все, давя и заставляя цепенеть от ужаса. Литу резко покинули силы, точно их кто-то махом выпил, и теперь она могла лишь смотреть. У нее даже не закрывались глаза, хотя Лита и пыталась это сделать. Это мельтешение лиц сводило с ума, словно кто-то вычерпывал ложкой мозг, она чувствовала, как растворяется в них, исчезает… А потом жуткое кольцо вдруг разорвалось. Дико закричав, лица растаяли, цепи исчезли, и обессиленная Лита упала на колени, судорожно дыша. Ее била дрожь, жутко болела голова, на какой-то момент девушка даже утратила чувство реальности. Ей казалось, что она проваливается куда-то в пустоту и летит, летит, летит… Постепенно ясность сознания вернулась, дрожь утихла, как и головная боль. Лита поняла, что по-прежнему сидит на невидимой поверхности, крепко прижимая к себе пуховик. Впереди нее, спиной к ней, кто-то стоял. Лита разглядела зеленый плащ, слегка взъерошенные светлые волосы. Ичика. Каким-то образом Лита поняла, что это он разорвал то кольцо лиц и спас ее. Она ощутила радость и благодарность. — Ичика! — Лита вскочила на ноги. Те слегка дрожали — видимо, из-за пережитого, — но не подкашивались и держали тело вполне нормально. Она сделала несколько шагов к Ичике, радуясь, что наконец-то нашла его, и парень обернулся. И Лита резко остановилась. Радость и облегчение мигом улетучились. Глаза Ичики были… мертвыми. Потухшими. Страшными. На секунду Лите показалось, что это не ее друг, настолько неузнаваем был его взгляд. Не моргая, Ичика пристально смотрел на нее, а на его лице, словно посмертная маска, застыла печаль. — Зачем, Лита? — произнес Ичика грустным и каким-то жутким тоном, шагнув к подруге. — Лита, зачем? — Что зачем? — напряженно спросила Лита, отступая на шаг. Это настоящий Ичика? Или же очередной кошмар, рожденный умирающим Золсером? Хоть бы второе! — Зачем, Лита? — Ичика вдруг оказался рядом. Его руки легли на плечи Литы и резко подтащили ее к нему; его мертвые глаза оказались совсем близко. — Это больно. После чего его рука, сжавшись в кулак, толкнула Литу в грудь. Удар был слабым, однако девушку отбросило на несколько метров, и, не удержавшись на ногах, она упала. Лита не испытала боли, однако мысли будто замедлились, а движения стали заторможенными. С трудом шевелясь, девушка попыталась встать, подняла голову — и увидела, что Ичика снова рядом. Его лицо стало более живым, но по-прежнему выражало жутковатую грусть и словно бы… безумие. — Больно и страшно, — печально произнес Ичика, склонив голову набок. Его лицо казалось далеким. — Везде тьма и страх. Зачем, Лита? Зачем ты меня бросила? Снова удар — на этот раз ногой. Снова Лита пролетела несколько метров, прежде чем упасть на спину. Боли по-прежнему не было, но так же по-прежнему было заторможено тело. В голове Литы билась лишь одна мысль — хоть бы это был кошмар! Хоть бы это был не настоящий Ичика! Игрок вновь оказался рядом, возникнув из ниоткуда. Он сидел, склонившись над Литой и словно пронзая ее потухшим взглядом. Его глаза были не серыми — ярко-голубыми, холодными, словно озера, подернутые льдом. Лита ощутила прикосновение чего-то твердого и прохладного. Рука Ичики сжимала пистолет, прижатый дулом к ее груди. — Безумие, Лита, — прошептал парень. Его голос странно исказился — словно вместе с ним звучал другой, женский, холодный и жесткий. — Теперь здесь лишь безумие и хаос. В этом виновата ты. Как тебе, хорошо в своем реальном мире? Ни боли, ни страданий, ни мук совести. А ведь уничтожила целый мир. Вспышка озарила царящую вокруг тьму, звук выстрела резко расколол глухую тишину. Опора, что ощущала Лита под собой, исчезла, и девушка полетела вниз. Летела недолго — довольно быстро она снова ударилась спиной о то, что заменяло здесь землю. Затылок больно стукнулся о поверхность, из легких вышибло воздух, и без того непослушное тело стало еще более ватным. Лита бессмысленно смотрела вверх, наблюдая, как на нее падает Ичика. Ей хотелось проснуться. Этого не могло происходить на самом деле. Когда до столкновения осталось лишь мгновение, Лита по инерции зажмурилась, ожидая его. Но ничего не произошло, только лицо обдало легким ветерком. Осторожно открыв глаза, Лита увидела перед собой лишь черноту, по которой медленно расползались какие-то разноцветные пятна. Ичика исчез. Значит, он все-таки был кошмаром… Оцепенение прошло, но Лита ощущала себя пакетом выпитого сока — опустошенной, смятой, небрежно выкинутой в мусорку за ненадобностью. Последний кошмар забрал у нее остатки сил. Хотелось закрыть глаза и отрубиться, желательно навсегда. Вздумай сейчас Золсер породить еще один ужастик, Лита бы просто отвернулась, давая ему делать с собой все, что заблагорассудится. — Лита? Кто-то склонился над ней и коснулся плеча. Ичика, как-то заторможено узнала Лита. С нормальным, только обеспокоенным, лицом и живым взглядом без следов той грустной жути. Настоящий. Лита сделала глубокий вдох, чувствуя облегчение. Наконец-то. — Вот черт… — Ичика похлопал ее по щекам, затем взял за плечи и легонько потряс. Беспокойства в его взгляде прибавилось. — Лита, это я, Ичика! Сердце меня отослало к тебе! Все хорошо? Ты же не сходишь с ума, да? — Нет. Кажется, нет, — пробормотала Лита. Силы начинали потихоньку возвращаться. — Мне просто… плохо. Уже чуть лучше, но все еще плохо. — Главное, что не сходишь с ума, — с облегчением произнес Ичика. — Силы хотя бы восстановятся. Сейчас уйдем отсюда. — Вокруг его шеи обвилось что-то, похожее на обрывок веревки, и, заметив это, Ичика нахмурился и смахнул его. — Лучше действительно это сделать прямо сейчас, пока здесь не появились образы из моего сознания. Можешь идти? Лита попробовала сесть, но тут же едва не упала обратно: у нее закружилась голова. — Понятно, — произнес Ичика. — Ладно, тогда я понесу тебя. Прежде чем Лита осмыслила его слова, она ощутила, как руки игрока подхватывают ее под колени и плечи и поднимают. Девушка растерянно моргнула. Это было внезапно. — Пуховик, — растерянно произнесла она первое, что пришло ей в голову. — А? — Ичика недоуменно взглянул на нее. — Пуховик, — пробормотала Лита. — Он должен валяться где-то рядом. Можешь его тоже захватить? Ичика слегка нахмурился, и Лита почувствовала, как он пошевелил пальцами. — Я же не смогу его взять, — удрученно сказал парень. — Давай я сейчас сяду, и ты возьмешь его сама. «Он так близко валяется? Надо же, я думала, он дальше…» Вокруг шеи Ичики снова обвилась веревка. На этот раз толще предыдущей. — Желательно прямо сейчас возьмешь, — напряженно добавил игрок. Он быстро опустился на колени, и Лита так же быстро схватила пуховик. Ичика вскочил, будто и не нес девушку, и сорвался с места. Веревка на его шее с легким треском растаяла. — Куда мы бежим? — спросила Лита. — Поближе к Сердцу, — коротко ответил Ичика. — Где Золсер еще устойчив. Вокруг них вспыхивали разноцветные пятна, вертелись катушки с нитками, покрытыми какой-то слизью, возникали монстры, которые нападали друг на друга и, сражаясь, сливались в одно целое. Они либо исчезали после, либо разрывались и превращались в нечто другое. Перед глазами Литы мелькали причудливые деревья, луны с оскаленными ртами, темные разрушенные города, словно затянутые дымкой. Да уж, сознание Ичики, всю жизнь проведшего в самых разнообразных играх, в том числе и страшных, могло многое подкинуть этому хаосу, в который превратился Золсер. — Закрой глаза, — сказал Ичика на бегу. Его лицо выражало напряженность, а веки были крепко зажмурены. — Легче не попасть к ним, если не видеть. И в звуки тоже лучше не вслушивайся. Лита послушно закрыла глаза. Стало действительно легче, когда весь этот хаос исчез за веками, хоть и немного боязно, что тот обрушится на них с Ичикой в этот момент. Не вслушиваться в звуки было сложнее, и Лита, чтобы отвлечься, принялась считать. Раз, два, три… А потом сквозь веки забрезжил свет, и она почувствовала, как Ичика опускает ее на что-то мягкое. — Добежали, — услышала она его облегченный вздох. Лита открыла глаза. Луг, покрытый серебристо-зеленой травой, тонкие, прямые деревья с такого же цвета нежной листвой, россыпь разноцветных лун на ночном небе. Лита удивленно моргнула. Мир Луны?.. А потом, повернув голову, она увидела вдалеке стену знакомой темноты, медленно, но неумолимо надвигающуюся на них. И заметила, как по небу, траве, коре деревьев медленно расползаются пятна непроглядной черноты с сияющими золотом краями. — Мы близко к Сердцу, поэтому Золсер здесь еще довольно устойчив, — произнес Ичика. Он лежал на траве рядом, и его грудь поднималась и опускалась от частого дыхания. Помедлив, парень негромко добавил: — Но ненадолго. — Как ты меня нашел? — спросила Лита. Ее тело и разум наконец-то полностью сбросили оцепенение, и теперь она вновь начала осознавать, что очень скоро ей придется принять решение, отдать или не отдать свою энергию Сердцу. Лите хотелось потянуть время. Позадавать ненужные, но не имеющие отношения к выбору вопросы. — Сердце разбудило меня и сказало, что ты пришла. — Ичика медленно сел. — Оно попросило меня привести тебя в безопасное место и телепортировало к тебе. Правда, из-за того, что оно теряет энергию, я попал не прямо к тебе, и пришлось немного поискать. — Разбудило? — Лита постаралась не обратить внимание на слова «теряет энергию». — Сердце погрузило игроков в сон, чтобы не тратить на нас лишнюю энергию и выиграть так немного времени. — Голос Ичики звучал неестественно ровно. — Оно решило будить лишь меня, чтобы я мог отвести тебя к нему, если ты… Ичика замолчал и нахмурился. Его пальцы нервно затеребили травинку. Что ж, вот они и дошли до самой главной и неприятной темы. Похоже, Лита наоборот, лишь приблизила разговор об этом. На секунду ей захотелось убежать. И почему все должно быть так… — Что ты решила? — Ичика взглянул в глаза Лите. — Ты ведь пришла, значит, что-то решила? Или я ошибаюсь? Лита отвела взгляд. Ей было стыдно. Из-за своего страха, своей нерешительности, того, что, по сути, она зря пришла. Посмотрела, убедилась, что с миром все плохо? А что дальше-то? Не это нужно Золсеру. — Я хочу помочь, — тихо сказала Лита. — Очень хочу. Но мне страшно. Я боюсь смерти. Молчание. Ветер тихо шумел листьями, гладил траву, вспыхивающую золотом и исчезающую в расширяющихся дырах. Медленно надвигалась стена темноты, поглощая небо и землю. Апокалипсис этого мира — тихий, но не менее жуткий от этого, несущий хаос и страх. И почему человек так странно устроен? В любом случае боится смерти и цепляется за жизнь, даже если его жизнь ничего ценного не представляет. — Сердце предполагает, что есть и другой выход. Лита быстро взглянула на Ичику, медленно осознавая его слова. Другой?.. — Оно не уверено, что это сработает на практике, но думает, что этот способ лучше того, каким оно пользовалось раньше, — увидев ее интерес, торопливо заговорил Ичика. — Сердце хочет попытаться использовать энергию человеческой сущности. — Э… что? — озадаченно нахмурившись, недоуменно переспросила Лита. — Насколько я понял, это то, что тебя делает Литой, а другого человека — им самим, — объяснил Ичика. — Характер, привычки, память, чувства, страхи, привязанности, эмоции. Каким человек был, какой он есть, каким он будет, каким он мог бы стать. Все его скрытые возможности, пути, по которым он может пойти. Весь человек во всей своей многогранности. В голосе Ичики прозвучала зависть. — Каждый человек — это целая маленькая вселенная. Так сказало Сердце. И энергии, что создает и поддерживает эту вселенную, несоизмеримо больше, чем жизненной. И если Сердцу удастся получить ее, Золсер сможет существовать гораздо дольше. — А что будет с человеком при этом? Риска умереть не будет? — спросила Лита осторожно. В принципе, если Золотое Сердце предлагает этот вариант, значит, он безопаснее предыдущего? Ведь так же? Ичика закрыл глаза на мгновение, видимо, заговорив с Сердцем. Когда же открыл вновь, его выражение лица не понравилось Лите. Замешательство… — Оно не знает, — смущенно ответил Ичика. — То есть… оно обещает, что риск умереть будет очень мал, но предполагает, что может произойти что-то еще — с крошечной вероятностью, но может. Понимаешь, когда Сердце возьмет у тебя энергию сущности, ты какое-то время проведешь в беспамятстве, пока она не восстановится. Но оно не знает, как долго будет восстанавливаться энергия. Час, много часов… а возможно, ты на всю жизнь останешься в коме с опустошенным разумом. Ничего себе лучший вариант! Лита ощутила желание самой связаться с Сердцем и высказать все, что она о нем думает, и лишь незнание, как это сделать, слегка охладило ее пыл. Заметив ее возмущенное выражение лица, Ичика поспешно протянул руку и коснулся запястья подруги. Как ни странно, негатив это отгоняло. — Это очень маленькая вероятность, — успокаивающе произнес Ичика. — Гораздо меньше, чем пятьдесят процентов. Я специально просил Сердце, чтобы оно нашло хотя бы такой выход. — Ты… просил? — Лита ощутила удивление и что-то… теплое в душе. — Ты ведь боишься смерти, — просто ответил Ичика, улыбнувшись. — Поэтому я его и попросил. Да и… Он вдруг отвел взгляд, а его пальцы выбили кратковременную нервную дробь на руке Литы. — Не хочу я, чтобы ты умирала, — неожиданно твердо произнес игрок. — Ты ведь исчезнешь навсегда, и мы больше никогда не увидимся. Это же… — его голос снизился до шепота, — очень грустно. Если, конечно, слово «очень» можно применить к чувствам игроков. Внезапно. И приятно. Ичика попросил Сердце найти не такой рискованный выход для Литы. И не хотел, чтобы она умирала. Лита произносила про себя эти фразы и чувствовала, как на лицо наползает невольная улыбка. — Спасибо, — тихо сказала девушка. — Всегда рад. — Ичика снова взглянул на нее и улыбнулся. Но почти сразу же его лицо стало серьезным. — Теперь тебя уже ничего не пугает? — с едва уловимой надеждой в голосе спросил он. — Ты дашь Сердцу воспользоваться твоей энергией? Да, с одной стороны вариант с энергией сущности выглядел лучше варианта с жизненной энергией. С другой... Риск провести оставшуюся жизнь овощем с пустым разумом намного страшнее смерти. Да, вероятность мала, но все же… Лите по-прежнему было страшно, и она ненавидела себя за это. А лицо Ичики с каждой секундой становилось все мрачнее. — Ясно, — тихо сказал он. — Я понял. — Ненавижу эту боязнь смерти и вообще рисков, — горько призналась Лита. — Было бы за что бояться вообще… — Еще есть время. — Снова тон Ичики зазвучал неестественно ровно. — Немного, но есть. Ты можешь подумать еще часов… двадцать. Это время, как говорит Сердце, Золсер будет еще более-менее спокоен, дальше он начнет становиться все более хаотичным и нелогичным, и тем сложнее будет добраться до Сердца. Игроки, скорее всего… умрут, — Ичика с едва заметной натугой произнес это слово, — еще часов через десять. Так что, пожалуйста, Лита, решай быстрее. Девушка вглядывалась в его лицо, ища разочарование. Он же наверняка разочарован в ней, разве нет? Как можно не разочароваться в трусихе, которая не хочет спасти его мир? Наверняка же еще и презирает ее… Но лицо Ичики не выражало ни того, ни другого. Лишь грусть. — Прости, — тихо сказала Лита, чувствуя потребность извиниться перед ним. — За что? — Ичика озадаченно вскинул брови. Его искреннее удивление ввергло Литу в недоумение. — Я же трусиха и все тяну с решением! Тебе же наверняка это надоело! Лицо Ичики выразило еще большее удивление. — Почему ты так решила? — недоуменно спросил он. — Да, я не спорю, что хочу, чтобы Золсер оставался обычным Золсером, а не этим хаосом, но почему я должен злиться из-за твоего страха? Я уже понял, что люди боятся смерти и это для них нормально. Как нормально и то, что тебе нужно подумать перед принятием решения. Хотя, конечно, — прибавил Ичика горько, — лучше бы я сам был человеком. Я бы поделился своей энергией с Сердцем, и тебе бы не пришлось бояться. А теперь мы все зависим от твоего решения, и это… странное чувство. Когда и хочется, чтобы ты согласилась, и понимаешь тебя, и ощущение беспомощности, и злость какая-то... И понимание, что ты можешь и отказаться. И что это тоже нормально, потому что это твое решение. Значит, ты слишком боишься смерти. В этом нет ничего плохого, хоть мне и не хочется, чтобы было так. Но это эгоистично. В конце концов, Золсер не твой мир, и все мы поймем, если ты не захочешь его спасать. Ичика замолчал и, коротко вздохнув, взъерошил себе ладонью волосы. Лита медленно переваривала его поток слов. Значит, он хочет, чтобы она отдала свою энергию Сердцу, но поймет, если она решит не делать этого? Не хочет гибели Золсера, но не разозлится на Литу, если мир умрет? Это же глупо! Как вообще можно быть таким?!. Каким — таким? Добрым? Понимающим? Идиотом? Пожалуй, все эти характеристики идеально подходят. Идиот он. Добрый, понимающий, старающийся ни при каких обстоятельствах посягнуть на свободу выбора другого идиот. — Возвращайся в свой мир, — улыбнувшись уголками губ, мягко сказал Ичика. — Решай. Мы с Сердцем будем ждать тебя. Если ты вернешься, оно телепортирует меня к тебе, и я доведу тебя до него. «Идиот», — с внезапной злостью подумала Лита, но вслух сказала лишь: — Хорошо. Ичика щелкнул пальцами, и в воздухе одиноко загорелось несколько золотистых огоньков — то, что осталось от карты Золсера. — Все, иди, — тепло произнес он, кивая на один из них. — Вот этот вернет тебя назад. А я к Сердцу. Спать и… Он замолчал и улыбнулся — знакомой ободряющей улыбкой, в которой, однако, сквозила грусть. А потом развернулся и побежал по зелено-серебристому лугу, медленно поглощаемому золотом и чернотой. Когда Лита вышла из подъезда в коридор, она, не выдержав, со всей силы ударила кулаком по двери. Кулак отозвался болью, дверь — кратковременным глухим звуком. В душе Литы кипела злость. Черт побери, да это понимание Ичики переходит уже все границы! Ему повезло, что он не человек, мир людей давно бы уже втоптал этого придурка в грязь! Живет в своем милом добром мире и еще думает, что люди такие же, как игроки! Небось, если она не придет в Золсер вовремя, и он счастливо погибнет, последней мыслью Ичики будет: «Значит, она испугалась смерти. Ну и ладно»! Лита ощущала себя так, будто ее поставили перед самым важным в жизни решением и ушли, сказав напоследок: «Твоя дальнейшая судьба зависит только от тебя. Никто не скажет тебе, какое решение лучше». Страх. Одиночество. Свобода. *** Ичика засыпал, паря в невесомости в капсуле возрождения. Хаотичный Золсер остался позади, и его жуткие образы быстро изглаживались из мозга игрока, никогда не задерживающего в себе ни страданий, ни радостей. Как сложно быть человеком, грустно думал Ичика, засыпая. Сколько всего его сковывает, сколько всего он боится. Его долгая память помнит все разочарования и неудачи, а его яркие чувства лишь болезненнее ранят душу. Может, Лита и права? Может, ему повезло, что он родился игроком? Он лишен таких сомнений и метаний. И если бы мог, отдал бы свою энергию Сердцу не колеблясь. Но только если бы мог…