В мечту. Оковы одной души

И почему восприятие времени у людей такое странное? Почему все хорошее, приятное и увлекательное быстро проносится для них, а плохое, скучное и нудное — ползет, как улитка? В особенности это касается последних часов или минут чего-либо. Например, последнего урока. Особенно если последние дни учеба, мягко говоря, не совсем то, что волнует тебя в первую очередь. Лита рассеянно смотрела на лист с вопросами теста, механически отмечая варианты ответов. Хорошо, что хоть что-то осталось в ее голове за вчера, когда она, борясь с мыслями о Золсере, с трудом продиралась сквозь строки в учебнике. Но осталось все же недостаточно, по мнению самой Литы, и поэтому сквозь напряжение из-за мира Золотого Сердца сочился еще и страх получить плохую отметку. Впрочем, не помогающий сосредоточиться на тесте должным образом. Лите было душно. Конечно, в этом было виновато чересчур мощное отопление, от жара которого не спасала даже открытая форточка, но ей казалось, что на нее давит сам класс. Эти стены, эти карты на стенах, окна, лист с тестом... Был отмечен вариант ответа на последний вопрос. Ручка стукнулась о парту — едва слышно, но Лите показалось, что этот звук гулко разнесся по всему классу. Девушка невидяще смотрела мимо листа. В голове роились мысли — тяжелые, тоскливые, давящие, как и духота в классе. Что ж, круг замкнулся. Она начала с выбора — поделиться энергией с Золотым Сердцем с вероятностью погибнуть или же не рисковать и дать его миру умереть, — и теперь этот выбор стоял перед ней вновь, разве что к риску для жизни теперь добавился риск стать овощем. А так ничего не поменялось. Включая страх. Как же Лита ненавидела его. Пошла по рядам учительница, собирая тесты. Вот ее рука, протянувшись, забрала и листок Литы, и девушка проводила его рассеянным взглядом. Полную чушь написала, наверное, промелькнула мысль. Получит плохую отметку, мнение учительницы о ней упадет, расстроятся родители и прочтут лекцию о важности учебы, потребуют переписать. Лита с тревогой взглянула на кипу листов в руках Светланы Федоровны, и тотчас же ей стало смешно. Где-то там, в другой реальности, погибает хороший мир и живущие в нем существа, в том числе и ее друг, а она волнуется о тесте! Лита едва сдержала нервное хихиканье, а потом желание смеяться резко уступило желанию плакать. — Тесты я проверю завтра, — объявила Светлана Федоровна. Ее грузная фигура возвышалась на белом фоне интерактивной доски и давила так же, как и духота. — А сейчас новая тема... Монотонные объяснения. Мелькание слайдов. Лита смотрела и слушала, не видя и не слыша. Мысли роились и роились в голове, словно пчелы, жаля мозг своим содержанием, и девушка растворялась в них, чувствуя, как качаются внутри нее весы, на чашечках которых лежали два варианта решения. Что ж, Лита, карты в руки, решай. Условия тебе известны, свобода воли включена, ответственность снята тем, кто то ли слишком добр, то ли слишком глуп, чтобы настаивать на лучшем для него варианте. Можешь стать спасшей мир героиней в потенциальной коме или здоровой трусихой, влачащей бессмысленное, но зато правильное с точки зрения окружающих существование. Синица в руках или журавль в небе? Красная или синяя таблетка? Рискнуть, надеясь на лучшее, или послушать инстинкт самосохранения, предав? А можешь даже выбрать третий путь — не рискуя, уйти в другой созданный воображением людей мир и припеваючи жить там. Или даже создать свою вселенную, хоть собственный Золсер с собственным Ичикой, постаравшись только забыть о судьбе оригиналов и избавиться от чувства вины. Вот тебе свобода выбора, ты же так ее хотела, так завыбирайся хоть до посинения. «Может, я просто не способна выбирать свой путь сама. Может, я слишком привыкла, что за меня решают другие. Или же я просто труслива». Самое худшее — Лита ощущала, что, если бы Ичика напрямую попросил ее спасти Золсер, а не давал ей свободу выбора, она бы согласилась даже без особых колебаний. Помучилась бы немного страхом, ощутила бы капельку протеста, а потом бы согласилась. К такой уж жизни она привыкла — важные решения принимали за нее, а ей оставалось лишь смиряться с ними. Излишняя свобода тяготит. Такая мысль порой звучит в книгах, фильмах и других произведениях. Теперь Лита четко понимала, что имелось в виду. Свобода выбора тяготила. Хотелось, чтобы пришел кто-нибудь и сказал, какое решение правильно. Но никто не придет. Выбирай сама, Лита. Мучайся страхом, чувством вины, взвешивай «за» и «против». Прими наконец-то ответственность за свою жизнь. Такова уж цена свободы. — Олейник, глаза открой, — резким голосом сделала замечание Светлана Федоровна. — Что, неинтересно, раз так в сон клонит? Ох уж ваше поколение, стоишь тут, распинаешься, ночами не спишь, презентации делаешь, а они вперят пустые глаза и... Лита привычно абстрагировалась от обвинительного монолога, разве что перед этим невольно бросив взгляд на парту, за которой обычно сидела Вика. Ее место пустовало — Острова болела и пока не ходила в школу. Даже немного жаль. И почему именно такой сложный выбор нужно совершать в одиночку? Если бы можно было начать с чего-то попроще! Как жаль, что жизнь — не игра с уровнями сложности, и что начало не всегда бывает самым легким. И остается лишь принимать правила реальности. Лита вздохнула и прикрыла глаза. Душный воздух с трудом входил в легкие, тяжелым одеялом давил на нее. «Я такая слабая. Даже самой противно. Почему я всегда должна дожидаться кого-то, кто покажет мне верный путь? Я ведь наоборот, хотела выбирать его сама. Почему тогда даю задний ход? Мне же не нравилось, когда выбор навязывают? Не нравилось. Так что давай, возьми себя в руки, докажи, что можешь сама что-то решить в этой жизни». Качнитесь, чашечки весов. На одной — спасение мира и риск пострадать. На другой — гарантия, что как минимум Золотое Сердце не причинит ей вреда, и чувство вины. Готова ли она, Лита, жить с ним, если не попытается спасти Золсер? Готова ли ради своего спокойствия предать мир, давший ей буквально вторую жизнь, и друга? Ведь некого будет винить, кроме себя и своего страха. Настолько ли она боится? Настолько ли ей дорога жизнь, что даже маленький риск умереть не стоит спасения других существ? Мучительный самостоятельный выбор... — …я даже представлять не хочу, как вы ЕГЭ будете сдавать, — все говорила и говорила Светлана Федоровна. — Вот мое поколение… И нужна ли ей вообще такая реальность? С вечно недовольной учительницей, с родителями, решающими, как ей жить, где ее мнение не нужно, а нужны лишь послушание и высокие отметки? Реальность, так въевшуюся в мозг, что черт знает, избавится ли она когда-нибудь от ее влияния. И побег в другой мир, по сути-то, ничего и не гарантирует. От родителей и учителей, конечно, можно сбежать, но сбежишь ли от себя, своих привычек, этой проклятой потребности плыть по течению, когда любой мало-мальски серьезный самостоятельный выбор — мука, а все протесты душатся на корню? И это при условии, что она действительно решится убежать, а не пойдет на попятную в последний момент, как уже было один раз. Не лучше ли тогда действительно умереть — пусть и разумом? Не лучше ли посредством этого сделать в этой жизни хоть что-то более значительное, чем получение пятерки, завоевание чужих симпатий и зарабатывание достижений в игре? — Совсем от рук отбились! — все продолжала говорить учительница. — Вечно какими-то своими делами заняты, мыслями, на учебу плевать абсолютно! Лита невольно встрепенулась, и не обращать внимания на монолог стало труднее. — Подумайте уже о будущем, в конце-то концов! Вы думаете, взрослые глупые такие, что заставляют вас учиться, что ваши проблемы важнее? Так запомните: ваши проблемы — ничто! Да-да, нечего на меня так смотреть! Все, что вам сейчас важно, ваши влюбленности всякие, игрушечки, мама денег на помаду не дала, мальчик или девочка встречаться отказались, обижают, еще что-нибудь — все это пшик, тьфу, плюнуть и растереть! Забудьте о них, вот просто забудьте! Не важны они вам! — Светлана Федоровна перевела дух. Абсолютно не важны. Конечно. Другой мир умирает, ерунда какая. Лита привычно отогнала раздраженные мысли, хотя зерно протеста осталось все равно. Попыталась абстрагироваться снова, но на этот раз получилось как-то неважно. — Учиться — вот что сейчас вам важно, а не всякие хиханьки-хаханьки! — Светлана Федоровна распалялась все больше. — Ваши важные проблемы, они максимум через полгода забудутся, а вы будете на себе волосы рвать, что не учились нормально и ЕГЭ плохо сдали! Мы, учителя, и ваши родители это понимаем, потому что у нас, в отличие от вас, какой-никакой опыт есть. И вам бы лучше с ним считаться. «О господи. Спокойно, Лита, спокойно...» — А то ходят тут, страдальцы! — Учительница поправила очки и свысока взглянула на класс. — Хомячок умер! Любовь несчастная! Отец за дело ремнем высек! Какая учеба, действительно, у них же проблемы вселенского масштаба просто, всем проблемам проблемы, нам и не снились! Фигней маетесь, уж простите за сниженную лексику! Лучше бы силы, которые у вас в страдания уходят, на учебу тратили, в самом деле! Лита встала. Она не хотела этого делать, не хотела вступать в спор и наживать проблемы. Просто зреющий внутри протест, все подкармливаемый и подкармливаемый словами Светланы Федоровны, вдруг прорвался и заполнил всю ее жаркой, колючей злобой, чьи обжигающие волны начисто снесли плотину терпения. Слишком задело за живое, наложившись на переживания и страхи. Настолько, что злоба стала пружиной, что подкинула Литу с места против воли. Против ли?.. — По-вашему, это так легко? — проговорила Лита быстро, тихо и зло. Голова кружилась от духоты и гнева, сердитые слова стучались в горле и рвались наружу, и все это начисто заглушало слабый вопль разума: «Ты что творишь?! У тебя же будут проблемы! Извинись, сядь на место!» — Нажать на кнопочку в голове «забыть проблемы», так, что ли? Мы роботы, по-вашему, что ли? Учиться, как роботы, жить, как роботы, чувствовать только то, что надо, думать только о том, о чем надо, лишь бы взрослых не расстроить — так надо, по-вашему? Мы не роботы, мы люди, мы не умеем вырубать чувства и мысли только потому, что это кому-то надо! Да и что вы вообще можете знать о наших проблемах?! Лита задыхалась и дрожала. Спина взмокла. Перед глазами стояло лишь лицо Светланы Федоровны с округлившимися глазами, в ушах стучала кровь. Что она творит! Нужно остановиться, пока не поздно! ...А изнутри поднималась необычайная легкость. Словно свежий воздух проник в класс. Словно расправлялись крылья за спиной. — Вы понятия не имеете, какие проблемы у нас могут быть! — Слова Литы разрывали тишину, радостно вырывались из ее рта. — Впрочем, зачем вам, вы же лучше знаете, вы же взрослая, мудрая, с богатым жизненным опытом, не то что у нас, и слова «иногда возраст приходит один» точно не про вас! Вы всегда лучше знаете и поэтому всегда готовы поделиться своими знаниями прямо во время урока, потратив его весь на лекции, ведь это гораздо важнее географии! Знаете, что? Надоели эти ваши выступления по полчаса! Прежде чем критиковать других, поищите недостатки у себя! Широким движением руки Лита смела вещи в сумку, рывком закинула ее на плечо и зашагала к выходу. Звенящая, мертвая тишина накрывала класс. Изумленные взгляды одноклассников буравили, почти физически ощущаясь на коже, тело буквально продиралось сквозь душный густой воздух. Лите казалось, что она идет бесконечно медленно. Размеренный звук шагов. Громкий стук сердца. Безграничная легкость внутри. Вот и дверь. Прохлада дверной ручки под ладонью. И звенящий сталью голос учительницы за спиной. — Я вызываю твоих родителей в школу. Поглядите на нее, светоч справедливости. Хамит учителю и не краснеет даже. Вот уж воистину, в тихом омуте черти водятся. А вроде милая девочка, отличница, не подумала бы даже. На мгновение Литу пронзил страх. В школу?.. Родители будут в ужасе. А Светлана Федоровна наверняка уже сегодня расскажет всем учителям об ее поступке. И все будут осуждать ее. И дома разговора с родителями не избежать. Пронзил — и ушел. — Вызывайте, — ответила Лита, не поворачивая головы. Ручка щелкнула, и дверь распахнулась. ...Лита стояла у стены, напротив приоткрытого окна, и прохладный воздух дул на нее, унося духоту и успокаивая перевозбужденное сознание. Интересно, сколько проблем она себе только что нажила, спрашивала себя девушка. Плохое отношение учительницы, вызов родителей в школу, осуждение, может, заниженные отметки по географии. Но эти мысли были какими-то отстраненными, словно не касающимися Литы. Вновь она неожиданно четко ощущала нереальность мира. Словно он сейчас исчезнет, треснет по швам, разорвется, а на его месте появится нечто совершенно иное. И это чувство было... прекрасным. Лита улыбалась. Как же легко она себя чувствовала! Как, наверное, никогда в своей жизни. Интересно, так же себя чувствуют игроки? Это — внутренняя свобода? Страха больше не было. Все существо Литы переполняла необыкновенная решимость. Наконец-то решение было принято. И пускай будет риск пострадать, пускай она может навсегда потерять свою сущность, пускай, теперь Лита готова была это принять. Черт, да она наконец-то смогла возразить и высказать свое мнение, что ей какая-то передача энергии! Если даже самое сложное в ее жизни все-таки получилось у нее, то чего она тогда не сможет на свете?! Лита оттолкнулась от стены и пошла по коридору в сторону лестницы. Сначала шагом, а потом все быстрее и быстрее, переходя на бег. Мимо неслись двери, за которыми приглушенно звучали голоса учителей, мелькали окна, стены, перила. Лита летела по пустым лестницам с улыбкой во весь рот, словно первоклашка на перемене, и едва сдерживала в себе желание рассмеяться во весь голос. Черт, какой же она была идиоткой! Надумывала себе ужасы, накручивала, а все оказалось так просто! Сбросить давление других людей на себя, освободиться от загнанного в мозг закона «нельзя высовываться, нужно терпеть, твое мнение никого не волнует» так просто! Лита бежала домой. Оставить сумку, схватить перемещатель и телепортироваться в «Игры одного сердца». К Ичике. *** Ичика не обманул ее. Когда Лита, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, прибежала к подъездной двери, ведущей в Золсер, игрок уже был там — стоял, напряженно разглядывая арку, из которой выбежала подруга. И когда только успел оказаться здесь? Вроде она, Лита, буквально только что появилась в «коридоре». Впрочем, неважно. — Ты все-таки пришла, — счастливо произнес Ичика, когда Лита оказалась рядом с ним. Его лицо, едва он увидел ее, утратило всякую напряженность и осветилось радостью и облегчением. — Да, — кивнула Лита, улыбаясь. Счастье по-прежнему распирало ее — теплое, искрящееся, настолько огромное, что не оставляло места страху. Оно было настолько огромным, что им хотелось делиться, заражать. — Ичика, — счастливо произнесла Лита, не в силах сдерживать бурлящую радость. — Я обрела ее. Внутреннюю свободу. Лицо Ичики последовательно выразило удивление и радость, после чего игрок, словно вспомнив что-то, недоуменно нахмурил брови. — Но ты же говорила, что людям нельзя ее иметь из-за каких-то правил и норм, — озадаченно ответил он. — Я несла чушь, — решительно произнесла Лита. Счастье захлестывало ее, несло на своих волнах, ей хотелось говорить и говорить, донося то, что недавно поняла и что подарило ей такую легкость в теле и душе. И почему раньше она не додумалась сделать то, что сделала сегодня?! —Забудь об этом. Это полная фигня. Да, у людей есть законы и нормы, которые все же необходимо выполнять, иначе просто не выживешь, но знаешь, что? Это ничтожный кусочек от нашей внутренней запертости! В основном человек ограничивает себя сам! — Лита захлебывалась в словах, не всегда подбирала нужные, но все не могла остановиться и выплескивала и выплескивала все свои мысли. — Сам, понимаешь? У игроков ведь тоже есть понятия о правилах и нормах, но вы свободны внутри! Не в них дело, а в самом человеке! Какой я идиоткой была! — Лита рассмеялась. — Надо было всего лишь отбросить ненужное и оставить лишь вот этот маленький, почти незаметный кусочек! Черт, почему я раньше этого не поняла?.. Ичика слушал. Раскрыв глаза, замерев, поддавшись вперед, так внимательно, как, наверное, не слушал никогда. Казалось, его зрачки черпают Литу, заносят ее в его память, чтобы никогда не забыть этот момент. —Я… я просто не могла раньше поверить, понимаешь? — вдохновленная еще больше его вниманием, продолжала торопливо и радостно говорить Лита. — Я, наверное, типичный человек. Люди ведь не могут поверить даже в то, что у них существуют иные варианты пути: выбрать то, что нравится, жить так, как хочется. Может, труднее, может, с ответственностью на самом себе, но как хочется! Этих вариантов множество, как миров в Золсере, как вселенных в межмировом пространстве! В самые обычные вещи не могут поверить, не то что в другие миры… —Лита… — тихо произнес Ичики, и его странный тон напомнил девушке тот день, когда они вместе победили Синеокого, и игрок поразился ее радости. — Что произошло? Почему ты вдруг стала… такой? — Какой? — В принципе, Лита догадывалась, что он имел в виду. Ведь, по сути, она только что опровергла все, что говорила ему о мире людей и о самих людях раньше. Да и не вела себя так до этого момента. — Я даже не знаю, как это описать. —Ичика смущенно усмехнулся. — Ты… словно игрок с силой человеческих чувств. Свободная и по-настоящему счастливая. Я даже не могу представить, какой силы твоя радость, и мне все кажется, что испытай нечто подобное я, меня бы разорвало. Что произошло? Откуда эта радость? —Я расскажу тебе потом, — пообещала Лита, начав стаскивать с себя пуховик — не ходить же в нем в Золсере. Холодный воздух коснулся тела, но сейчас это совсем не волновало девушку. Счастье потихоньку успокаивалось — нет, не уходило, а просто переставало бешеной энергией бурлить во всем теле. — После того, как мы спасем Золсер. Судя по ставшему на секунду растерянным взгляду Ичики, он на какой-то момент забыл о Золсере. Но почти сразу же игрок улыбнулся и кивнул. — Что ж...— Он взглянул на дверь, после чего протянул Лите руку. — Идем? — Идем, — согласилась Лита, вкладывая свою ладонь в его. Все получится. Не может не получиться. Не в этот день, не тогда, когда она преодолела самое сложное препятствие в своей жизни. Другая рука Ичики потянулась к кнопкам домофона, прижавшись на миг к ним ладонью. В воздухе разлился тихий писк. — Спасибо, — вдруг тепло сказал Ичика, обернувшись к Лите. Его рука потянула на себя ручку двери, открывая путь в подъезд. — Пожалуйста, — замявшись на секунду от неожиданности, ответила Лита. Да... хотя бы ради этого стоило идти спасать Золсер. А потом, по-прежнему держась за руки, они прыгнули в невидимую яму в полу подъезда, и все поглотила тьма.