В мечту. Оковы одной души

Тьма. Хорошая тьма. Теплая, уютная, ласковая. Словно Лита снова оказалась в материнской утробе. В каком-то смысле это и было так. Здесь все началось. Здесь они были до всего. Они плыли в темноте, держась за руки, кругом. Лита и еще трое людей. Одна девушка, не считая ее самой, и двое парней. Держа за руки двух из них и видя третьего напротив, Лита ощущала необыкновенный покой. Они вместе. Они едины. Были. Тьма. Но похолодевшая, ставшая неуютной, страшной. Лита сжала крепче ладони двух других в испуге — но неведомая сила уже тянула ее назад, разрывая круг, уже выскользнули руки из ее пальцев, уже уносились они друг от друга далеко, далеко, далеко… Этого не должно было произойти. Лита кувыркалась в пустоте, несясь куда-то, словно подхваченная ветром пушинка, отчаянно звала, вслушивалась и всматривалась изо всех сил — не раздадутся ли голоса, не промелькнет ли кто-то из них? Но чернота была непроницаема, а тишина сдавливала в тяжелых объятиях. И, мчась куда-то, Лита плакала без слез. Она осталась одна. Чернота закончилась. Литу вышвырнуло на жесткий песок. С трудом сев, она подняла голову. Серая пустыня стелилась перед ней и казалась как никогда унылой, безжизненной и тоскливой. Литу резануло чувство вины, и она закрыла глаза. Прости. Прости… Не сразу она поняла, что ее воспоминания уходят. «Нет! Я не должна забывать!» Лита обхватила голову руками, словно так могла удержать ускользающую память. Но воспоминания расплывались, съедались, как рисунок на песке, исчезающий с каждой новой волной. «Я не должна забывать! Не должна!» Но все больше и больше белых пятен в памяти… «Я не…» Все ушло. И тьма, и единство с тремя людьми, и горечь разлуки, и чувство вины за пустыню — все потонуло в забытье. Лита плыла в белой пустоте. Затем что-то мелькнуло, расплылось рядом цветным пятном. Внутри него двигались чьи-то силуэты, доносились голоса. Сначала равнодушно мазнув по нему взглядом, Лита присмотрелась внимательнее. Комната. Солнечный день за окном, деревья, по-весеннему овеянные нежно-зеленым ореолом молодых листьев. Девочка лет десяти, сидящая на кровати и глядящая на них. Стоящая рядом женщина. — Мам, смотри, на деревьях будто зеленые огоньки горят! Так красиво! — Опять фантазируешь, Лита? Сколько раз тебе говорить — думай о серьезных вещах. Взрослая уже, пора это прекращать. Новое пятно, возникшее рядом с первым. Опять комната, но Лита уже за столом. На нем — учебник, ручка, тетрадь. Склоненная спина мамы над столом. — Ну как можно было здесь допустить ошибку?! Такую легкотню и первоклассник правильно сделает! Ты что, глупее первоклашки? И здесь ошибка… совсем не прикладываешь усилий. Ты хочешь глупой вырасти? Сколько раз говорила — будь лучшей, делай все безупречно, если хочешь чего-то добиться в жизни, а ты, похоже, дворником работать хочешь! — Но мам… — Что за возражения пошли? Сколько раз повторять — не пререкайся со взрослыми! Они все-таки умнее тебя. Я как лучше хочу, а она тут спорит! Переделывай давай и только посмей четверку получить! «Это… мое?». Пятна расплывались повсюду, заполняя пустоту. Маленькая Лита, Лита постарше, Лита-подросток. Детский сад, дом, школа, снова дом и снова школа. Мама ругающая, мама поучающая, мама, наставляющая на путь «нормального успешного человека». Папа — более мягкий, но думающий так же, как и мама. Фантазии — все более редкие, в конце концов исчезнувшие Учеба, уроки, слезы над малейшим затруднением, стремление получить пятерку любой ценой. Замкнутость, покорное слушание родителей и учителей, даже если внутри бушевал протест. Путь, выбранный не самой, но следование ему, потому что так сказали. Короткие моменты освобождения за чтением книг, играми и ни к чему не обязывающим общением в Интернете. «Так… серо. Безнадежно. Тоскливо. Это и правда мое?» Перемещатель. Межмировое пространство, «коридор», Ичика, Золсер. Захватывающие игры, приключения, яркие впечатления. Радость, легкость, дружба, познавание нового — во всех смыслах — мира, свобода. Счастье. «Почему так не было раньше?» Перемещатель. Да, верно. Если бы не он, та, тоскливая, жизнь так бы и продолжалась. Та девочка из воспоминаний так и существовала бы, считая, что все правильно, и не выбралась бы из этого никогда. «Это больше не будет нашей жизнью. Она будет такой, какой стала после перемещателя». Очередное пятно воспоминаний. Лита на последнем уроке географии. «Давай это докажем». Лита стоит, впервые за долгое время возражая взрослому. Лита в коридоре. И Лита бежит. Она смотрела вслед прошлой себе и улыбалась. Да. Теперь все хорошо. Прошлая жизнь отброшена, теперь нужно лишь выбрать новую. Из того множества вариантов, что предлагает ей собственная сущность. Пятна растворились, сметенные золотистой волной света. Блеснув на миг огнями Золсера, вокруг снова застыла чернота. Перед Литой обрисовались белые контуры двери. Девушка смело протянула руку и толкнула ее. Что бы ни ждало за ней, все будет хорошо. За дверью сиял свет. И Лита уверенно шагнула в него. *** Чувство, которое она испытывала, было похоже на ощущение после перемещения в другой мир. Ощущение, что все вокруг — чужое, и ты не до конца понимаешь, что происходит. На краю зрения светился какой-то комок, над девушкой нависал белый потолок, и Лита отстранено глядела на него, не думая ни о чем. Голова была пустой и легкой, как воздушный шарик. Словно все мысли выпорхнули из сознания. — Лита! Какой-то шум, резко разорвавший тишину. Он… в нем вроде был какой-то смысл. — Ну давай же… Потолок колыхнулся вправо-влево, Лита ощутила странное чувство на плече. Оно как будто… потяжелело. В этом тоже был какой-то смысл. — Да черт… Потолок поменялся. Нет, его и светящийся комок что-то закрыло. Что-то круглое, но не очень. И странное. Это… это был… это была голова. Да, вот как это называется — голова. Ее передняя часть. Лицо. Лита поморгала, пытаясь сосредоточиться на нем. Оно было приятное. Знакомое. Грустное. Встревоженное. Отчаянное. «Ичика…» Лита улыбнулась и попыталась произнести слово, возникшее у нее в мозгу. Имя. Но слова не получилось, что-то пошло не так. Лита моргнула. Губы. Они не слушались, еле-еле шевелились. Лицо стало недоверчивым, с пробивающимся из глаз облегчением. — Лита? Ты меня слышишь? Понимаешь? Лита снова зашевелила губами, пытаясь ответить, но получалось у нее это с трудом. С усилием ей все же удалось выдавить еле слышное «да». Облегчение распространилось на все лицо Ичики, и он неуверенно улыбнулся. — Можешь пошевелиться? Руки, ноги? Только не теряй опять сознание, — перестав улыбаться и встревоженно вглядываясь ей в лицо, попросил он. Лита попробовала двинуться. Ничего не вышло — она поняла это и не ощутила тревоги. Она словно была в тумане — немного развеявшемся, но все равно укутывающим ее. — Нет, — прошептала Лита. На этот раз вышло погромче, да и губы теперь слушались охотнее. — Значит, еще не прошло, — пробормотал Ичика раздосадовано. — Черт… — Где мы? — спросила Лита, понемногу выныривая из тумана. Ответ почему-то последовал не сразу, а лицо Ичики выразило замешательство. — В твоем доме, — сказал он. «В твоем доме». Лита задумалась. Значит, она дома. Лежит на кровати, наверное. Ясно. Почти. Что-то было не так. Что-то ее беспокоило. — Что со мной? — прошептала она. К ней наконец-то пришла тревога из-за оцепеневшего тела. Лита попыталась двинуться снова, но безуспешно — руки и ноги были тяжелыми, неподъемными. Ичика нахмурился. Девушке показалось, что озадаченно. — Ты… парализована, — осторожно произнес он и торопливо добавил: — Не волнуйся, это временно. Скоро должно пройти. Это из-за того, что ты передала энергию сущности Сердцу. Что-то пошло не так, и… — На лице Ичики появилась напряженная задумчивость. — Как бы объяснить получше… В общем, из-за того, что энергия передалась не совсем правильно, твое тело парализовало. Ненадолго, скоро оно должно восстановиться. Ох, как много информации. Лита попыталась ее переварить, но это далось ей с трудом — мозг словно отказывался думать. Паралич. Скоро пройдет. Это хорошо, потому что деревянная неподвижность тела продолжала ее тревожить. Хотя вроде бы потихоньку контроль над ним возвращался — она уже могла немного пошевелить пальцами рук. В сознании медленно возникали воспоминания — серый туман, жуткие образы в нем, зал, монстры, золотистое сердце в груди. Точно, Сердце. Они с Ичикой пришли к нему, и она… А сейчас они у нее дома. Она и Ичика. Дома. Ичика. Дома, в ее… Вот что было не так! Осознание этого пронзило Литу, словно молния, и будто дало заряд энергии — мозг заработал быстрее, сознание приобрело ясность. — Почему ты здесь?! — изумленно выдохнула девушка. — В моем мире?! Разве… разве ты не?!. Ичика смущенно и как-то облегченно усмехнулся. — Все-таки заметила. Я уже волноваться начал, когда ты спросишь, — хмыкнул он. Что-то странное заметила Лита в его выражении лица. Радость, да, но такую радость, которую никогда не встречала у него. Какую-то… светлую. Одухотворенную. — Я стал человеком, — тихо произнес Ичика, сияя. Что?! Если бы не паралич, Лита вскочила бы от изумления, но в ответ на это желание тело лишь слабо дернулось. Да что происходило, пока она была без сознания?! — Как?! — ошарашенно воскликнула Лита. — Как, черт побери?! Это из-за нее? Из-за ее энергии сущности, отданной Золотому Сердцу? Может, она как-то повлияла на игроков? То есть все они могут быть теперь?.. — Долгая история. — Лицо Ичики по-прежнему сияло той светлой, возвышенной радостью. — Ну, ладно, вру, не такая уж и долгая. Я все расскажу сейчас. *** Восстановление Золсера прошло для Ичики намного быстрее, чем для Литы. Просто в какой-то момент море монстров, окружавшее его и почти поглотившее, вдруг исчезло, а по залу прокатилась золотистая волна, сметая черные дыры в пространстве и лезший из них туман. Стерла она и раны на теле Ичики, и его доспехи с мечом. На мгновение игрок удивленно застыл, не до конца осознав, что только что произошло, а затем его захлестнула радость. Все получилось! А потом он увидел, как падает Лита. Мгновенно позабыв о спасении Золсера, Ичика рванулся к ней, и одновременно тело подруги окутало золотистое сияние. Падение Литы замедлилось, и к тому моменту, как парень подбежал к лестнице, она уже плавно опускалась на пол. Ичика протянул к ней руки и, дождавшись, когда Лита окончательно приземлится на них, осторожно положил на пол, придерживая голову. Глаза девушки были закрыты, лицо выражало пустую отстраненность. А от ее тела шла тонкая золотистая нить, поднимаясь к Сердцу. «Что это? — мысленно спросил Ичика, подняв голову. Нить, да еще и вкупе с отрешенным лицом Литы, его настораживала. — Лита в порядке?» Несколько секунд он оставался без ответа. И это насторожило его еще больше. Я не могу прервать процесс передачи энергии. Тихий голос Сердца был напряжен. «То есть не можешь? — Ичику охватило дурное предчувствие. — Почему?» Я выясняю, но показатели противоречивы. Сейчас я могу лишь замедлить процесс. «Это… плохо?» — Волнение Ичики усилилось. Впереди послышался какой-то шум. Мельком взглянув, Ичика увидел двух игроков, удивленно застывших около мембраны, и тут же забыл о них. Сердце снова медлило с ответом. Секунды тянулись и казались такими же долгими, какими, наверное, казались и для него. Если процесс не прекратится, сущность Литы не сможет поддерживать себя и разрушится. Это… будет лишь тело. Живое, но… пустое. Вечная кома. Та маленькая вероятность, что что-то пойдет не так. Одно из того, чего Лита так боялась. И чего боялся сам Ичика. — Это можно исправить?! — забывшись, отчаянно крикнул парень. Он ощутил леденящий ужас. Его друг может умереть. Навсегда. Просто исчезнуть, словно его и не существовало. Никогда Ичика всерьез не задумывался о подобном исходе, и теперь это осознание потрясло его настолько, насколько возможно было потрясти игрока. Снова томительные несколько секунд молчания. Сердце явно просчитывало все варианты. Нужно разорвать связь наших разумов. Ей надо покинуть Золсер и оказаться как можно дальше от него. «Тогда телепортируй нас на площадку! — Ичика вскочил, подхватывая Литу. — Я вытолкну ее в портал!» Ты не понял. Ей нужно не просто покинуть Золсер, а оказаться как можно дальше от него, от площадок в том числе. Если ты переместишь ее через портал, она будет лежать рядом с ним, и связь, хоть и ослабнет, не исчезнет. Процесс замедлится еще больше, но все равно не прекратится. И высока вероятность, что люди не успеют забрать ее оттуда до необратимых изменений. Ичика лихорадочно размышлял — спасибо громадному опыту в играх, в стрессовых ситуациях он не терял способность думать и искать выход. Найти на площадках людей и попросить их унести Литу? Но это разве не опасно — люди бывают разные, в том числе и не уступающие многим злодеям в Золсере? Да и их сейчас и нет. Я закрывало площадки во избежание траты энергии, и люди еще не успели прийти. Черт. Что еще можно сделать? Я могу перенести разум Литы в себя и воссоздать ее в качестве игрока. Это надежный способ. Очень высокая вероятность, что у меня получится это сделать. Сделать Литу игроком?.. Ичика вспомнил, как подруга не раз говорила ему, что была бы только рада стать им. Вспомнил рассказы о людях, об ограничениях, которые накладывало на них само общество, размышления об их внутренней несвободе. Если мир людей действительно настолько тяжел и так ненавистен Лите, может, и правда попытаться?.. Но это означает, что она больше не будет человеком. Потеряет те потрясающие яркость и глубину чувств, что поразили его когда-то во сне. Не сможет измениться, как делала это на протяжении всего их знакомства. У нее банально не будет человеческой сущности — того бесконечного потенциала, тех возможностей, что никогда не откроются игроку. Она станет запертым в рамках одного мира существом, неспособным меняться, не умеющим сотворить что-то такое же важное, как спасение Золсера, создание Золсера, да вообще сотворение чего-то грандиозного и прекрасного. Да, пусть человек не идеальное существо и живет не в таком чудесном мире, как думал когда-то Ичика, но он способен на несоизмеримо большее, чем игрок. Парень вспомнил сияющее лицо Литы тогда, на площадке, около входа в хаотичный Золсер. Выплеск радости от обретения внутренней свободы, понимания того, что человек ограничивает себя сам, как она сказала, того, что и дало ей решимость вернуться и помочь. И свою зависть. Потому что на ее месте у него бы такого не было. Он бы не понял чего-то важного. Не изменился бы. Не пришел. Понимаю… Шепот Золотого Сердца был грустен и задумчив. И снова на несколько долгих секунд наступило томительное молчание. Ты… так и хочешь стать человеком? Уметь посещать и мир людей, и Золсер? Обрести возможности, намного превосходящие возможности игрока? Уметь создавать, сохранять, преумножать по-настоящему, а не в рамках игровых миров? «Да! — ответил Ичика со всей страстью, на которую только был способен. — Да…» Вновь мимолетнее и долгое одновременно молчание. Тогда… я сделаю тебя им. Что?.. После чего ты унесешь отсюда Литу. Так далеко, насколько сможешь. Ичике показалось, что он ослышался. Не может быть. Не может быть, что Сердце предложило ему… Энергия сущности одного человека колоссальна. Я само не ожидало такого количества. Ее хватит на пятьдесят лет существования Золсера. Или же лет на пятнадцать и превращение игрока в человека. Ичика замер с Литой на руках, боясь пошевелиться. Он и вообще боялся — поверить в эти слова. Строго говоря, именно превращения в человека не произойдет. Для того, чтобы это сделать, потребуется вся полученная мною энергия, в том числе и та, что я уже потратило на восстановление Золсера. Но я могу дать тебе потенциал. Заготовку для становления человеком. В твоем теле появится собственный источник энергии, и я больше не понадоблюсь тебе. Под его влиянием оно станет само развиваться, взрослеть, нужно будет регулярно питаться, чтобы сохранить его. В нем начнут происходить процессы, свойственные людям, и поэтому твои эмоции и чувства обретут те же яркость и глубину. А вот твоя сущность зависит уже от тебя самого. Она может остаться такой же, как у игрока — а поверь, среди людей есть те, у которых ее можно сравнить с вашей. А может стать огромной и многообразной, если ты будешь развиваться, познавать мир, не давать разуму простаивать. Крохотная, еле заметная заминка. Но смерть для тебя уже будет окончательной. Ты не будешь жить вечно, как игрок, и не сможешь возродиться. На мгновение Ичика испугался. В его голове пронеслись все сведения о людях, что он узнал от Литы, и парень осознал вдруг, чего хотел все это время. Сложности, превосходящие все, с чем парень сталкивался до этого момента. Другой мир — запутанный, неизвестный, не дающий права на ошибку. Внутренние изменения, а значит, в какой-то степени потеря себя. Возможно, и давление, что ощущала на себе Лита — а вдруг он утратит свою внутреннюю свободу? Но — только на мгновение. «Сделай это, — подумал Ичика. — Неважно, какие трудности ждут меня, идеала все равно нет. Да и к тому же я помогу Лите». Он почти не думал в тот момент о том, что исполняется его заветное желание — беспокойство и стремление помочь были сильнее. Но немного места осталось. Достаточно для того, чтобы дрожать от волнения и радостного предвкушения. Все произошло быстро. Он положил Литу, и золотистое сияние вознесло его к Сердцу, хотя обычно компьютер этого не делал — не хотел тратить энергию по пустякам. Ичика коснулся вздрагивающей поверхности — перед взором мелькнули холмы, лес, светловолосая девочка. А затем энергия пронзила его, наполняя, меняя, давая импульс к чему-то необъятному и новому. Сияние медленно опустило Ичику вниз. Что-то мелькнуло перед его глазами, и парень увидел ботинок, аккуратно ложащийся рядом с босой ногой Литы. Затем он поднял голову — возле входа в зал возрождения толпилась кучка игроков, с удивлением и любопытством наблюдая за происходящим. Многие явно рвались засыпать Ичику вопросами, но остальные, чувствуя серьезность момента, шикали на них. Ичика не чувствовал особой разницы в ощущениях. Почти. Ему казалось, что все стало как будто рельефнее. Глубже. Красочнее. Он вздохнул — и неожиданно четко ощутил, как воздух проходит через нос, согревается в его полости, попадает в легкие. Сжал кулаки — и словно впервые почувствовал, как работают мышцы. Взглянул на руку — и неожиданно ясно увидел рельеф кожи, линии пальцев, бугры костяшек, рисунок вен. Может, это было лишь самовнушение, но внимание и память словно расширились. Лита. «Лита!». Ощутив укол вины, Ичика быстро наклонился к подруге. Время поджимает, а он тут новые ощущения познает! Лита лежала с открытыми глазами. Это было неожиданно. Ичика замер от удивления и от какого-то непонятного чувства, защемившего в груди. Тревога? Забота? Облегчение? Похожее он чувствовал порой, когда был вместе с Литой, но не так… ясно. Она очнулась? Почему? Это же хорошо? Лита улыбалась и смотрела куда-то вверх. Ее губы шевелились, и, прислушавшись, Ичика уловил: — Я сделала это. Эрити, Носительница… у меня получилось. Теперь дело за другими. — Лита? — Привычным жестом Ичика положил ей руку на плечо, и почему-то это показалось ему более приятным, чем раньше. Он не понимал, о чем шепчет девушка, но сейчас было не время для вопросов. — Держись. Сейчас мы перенесемся на площадку, и я унесу тебя из Золсера. — Ичика щелкнул пальцами, вызывая карту, и вокруг них закружились огоньки миров. Он скучал по ним… Глаза Литы сфокусировались на нем. Отражения огней плавали в них. — Зачем? — Сердце поглощает твою энергию сущности и не может остановиться, — торопливо объяснил Ичика, лихорадочно ища нужный огонек. — Нужно унести тебя подальше от Золсера и площадок, тогда ваша связь разорвется. — Нужен… перемещатель. На мгновение позабыв об опасности, Ичика недоуменно взглянул на Литу. Она смотрела на него неожиданно ясным и каким-то чужим взглядом. — Он здесь, — тихо, но непоколебимым тоном произнесла девушка. — Перемещатель здесь. В моей руке. Вот. Она протянула ладонь к Ичике, и тот увидел в ней странный круг, испещренный узорами и с голубыми пятнами в центре. Странно, он мог поклясться, что секунду назад ничего в руке Литы не было… — Если нужно оказаться подальше… Круглый предмет вдруг выпал из пальцев Литы. Он со стуком прокатился по полу и ткнулся в ногу Ичики. Парень осторожно поднял его, почему-то внезапно ощутив кратковременную дрожь от прикосновения к нему. Лита следила за движениями Ичики внимательным взглядом. — Руки не слушаются, — прошептала она. — Положи его мне в ладони и загни мои большие пальцы так, чтобы они закрывали те два пятна. Ичика сделал так, как она просила — что-то ему подсказывало, что не стоит пока задавать вопросов. Руки Литы подрагивали. Круглый предмет, чьи края упирались ему в пальцы, словно бы немного вибрировал. А на Ичику накатило ощущение чего-то невероятного. Словно привычный мир начал распадаться, являя нечто совершенно иное. Он еще успел спросить: — Что сейчас произойдет? Но ответа так и не услышал. Лишь увидел веселый огонек в глазах Литы. А в следующую секунду зал Золотого Сердца пропал. И вокруг парня, вцепившегося от изумления в ладони Литы, развернулось темно-синее пространство, полное сверкающих сфер. *** Ошеломленно Лита переваривала рассказ Ичики. Он стал человеком — вернее, еще не совсем, но должен был стать. Он узнал о перемещателе и межмировом пространстве. Она никогда не рассказывала ему о них — как-то не подворачивалось момента, да и не особенно хотелось ей. Ох, наверное, у Ичики теперь много вопросов… И она совершенно не помнила, чтобы приходила в себя в Золсере. И откуда у нее вообще перемещатель? Лита точно помнила, что клала его в карман пуховика, который оставила рядом со входом в Золсер. Может, она неправильно запомнила? Но нет, не может быть… — Можно сказать, что я все-таки тебя спас, — весело хмыкнул тем временем Ичика. — Хоть для этого, в принципе, и не надо было становиться человеком. Но меня это как-то не волнует. — Он усмехнулся. Радость так и лилась из его улыбки и глаз. — Перед тем, как возникло то… пространство, Сердце успело сказать мне, что тебя ждет, так что потом я не особенно волновался. Почти… — Его голос прозвучал смущенно. — После того пространства мы оказались в твоей комнате, и нас увидела твоя мама. — Нас видела мама?! — потрясенно воскликнула Лита, и возникшая было мысль «почему из зала возрождения нас телепортировало ко мне, если перемещатель может перенести туда только из определенного места?» мгновенно исчезла. Вот уж чего она не ожидала. Нет, это, конечно, логично, раз уж они телепортировались к ней домой, но черт… — По-моему, мы ее испугали, — смущенно признался Ичика. — И шокировали. Она сначала застыла и долго смотрела на нас, а когда я попробовал с ней заговорить, закричала. Прибежал твой папа и… — О боже, — пробормотала Лита. Вот и родители узнали о перемещателе… — Он, надеюсь, не стал тебя бить? — Нет, слава богу, — хмыкнул Ичика. — Вырвал тебя у меня из рук. Они стали звать тебя, хлопать по щекам, набросились на меня с вопросами, потом опять стали пытаться привести тебя в чувство, потом снова накинулись на меня, и так какое-то время. В конце концов они все-таки успокоились, и мне удалось рассказать, что случилось и что нужно просто подождать, пока ты очнешься. — Дай угадаю: они не поверили тебе? — поинтересовалась Лита, пребывая в несколько… шоковом состоянии. Родители узнали про перемещатель. То есть не про него, но они видели вдруг появившегося в квартире Ичику. Да, в ближайшем будущем они наверняка засыплют вопросами и ее… — Сначала нет, но я им напомнил про то, как здесь появился. После этого вроде как проверили. Во всяком случае, они перестали пытаться выставить меня из твоего дома и оставили тебя в покое. Это было напряженно, — со вздохом признался Ичика. — Как будто я делал сложное задание в игре и едва его не провалил. Лита невольно улыбнулась сравнению. Интересно, долго ли он будет отвыкать от Золсера и привыкать к людской жизни? — Как ты себя чувствуешь? — спросил тем временем Ичика обеспокоенно. — Можешь шевелиться? В сон не тянет? Лита попробовала пошевелиться. Одеревенелость тела вроде бы почти прошла, но она все еще чувствовала слабость. Спать тоже не хотелось, сознание прояснилось окончательно. И все-таки, что за странности с перемещателем?.. — Я в порядке, — ответила Лита. — Только чувствую слабость, но она наверняка скоро пройдет. А сколько я была без сознания? — Часов… пять? — Ичика пожал плечами. — В общем, не особенно долго. Пять часов?.. Ну, хоть не дней, и то хорошо. — Спасибо, что помог выбраться, — несколько запоздало сказала Лита, улыбнувшись Ичике. — Хоть и… даже не знаю, дурак ты или нет. — Почему это? — Явно не ожидавший такого заявления парень недоуменно поднял брови. — Стал человеком для того, чтобы спасти меня. Знаю, что ты хотел этого, но ты же… будешь теперь стареть. И если умрешь, то уже навсегда. — Ну, меня это не пугает. — Ичика улыбнулся. — Мне даже интересно посмотреть, как я буду меняться, хоть и немного грустно, что прежним я точно уже не останусь. А смерть… что ж, значит, я наконец-то узнаю, что ждет людей после нее. Да и черт побери, — парень заговорил торопливее и возбужденнее, — я теперь не ограничен одним Золсером и могу быть как там, так и в твоем мире! Могу чувствовать так же, как и люди — этот океан, который словно захлестывает и переворачивает! И стать чем-то большим, чем просто вечно играющее существо. Сделать что-то такое же чудесное, как спасение тобой Золсера, и создание его другим человеком, и… да хотя бы тот ноутбук с человеческими играми! Ради такого не страшно и измениться, и состариться, и умереть! Все-таки даже будучи человеком Ичика оставался идеалистом. Впрочем… разве это так уж плохо? — Да и… — Ичика внезапно потупился и смущенно взглянул на Литу. — Если честно, я вообще про все это не задумывался, когда Сердце предлагало мне стать человеком. Просто оно подсказало мне способ спасти тебя, и я этим способом воспользовался. По-моему, даже если мне надо было навсегда умереть, чтобы ты выжила, я бы согласился. — Оу, — ошарашено пробормотала Лита после этого заявления. — Оу… Ей стало неловко, и одновременно в душе поднялась волна непонятного теплого чувства. Он что, и правда бы так поступил?.. — Дурак, — наконец проговорила Лита смущенно. Волна теплого чувства растеклась по всему телу и так и осталась в нем. — Может, — так же смущенно хмыкнул Ичика. — Но я бы правда так поступил. И если бы вдруг оказался в прошлом, где Сердце снова бы предложило мне стать человеком, я бы согласился второй раз. Лита не нашлась, что ответить, будучи поглощенной странными, неловкими и приятными одновременно чувствами. Некоторое время между ней и Ичикой царило молчание. — А сколько часов в мире людей длится ночь? — вдруг спросил Ичика, взглянув в сторону окна. — Зимой — долго, — ответила Лита, все еще находясь во власти непонятного теплого чувства. — Больше десяти часов. — А летом? — Меньше. А что, сейчас ночь? — Глупый вопрос, она же видит, что включен свет. — Ночь, — кивнул Ичика. — Но у меня такое чувство, что скоро рассвет. Не знаю, почему. Просто чувство. «Скоро рассвет…». Чем-то хорошим и легким повеяло от этих слов. Лита улыбнулась. Ей вдруг стало хорошо. Так, как никогда раньше. — Что ж, значит, я спасла Золсер? — улыбаясь, произнесла она. — И выжила? И все хорошо? И мы оба получили то, что хотели — я внутреннюю свободу, а ты бытие человеком? Счастливый конец? — Не совсем конец. — Улыбка Ичики стало немного хитрой. — Я все-таки хочу узнать, что это за перемещатель. И про то пространство. А потом… а потом тоже не будет конец. Мы же живы. Нам же надо выбирать свой путь, идти по нему, развиваться… и что там люди еще делают? — Много чего, — ответила Лита. Как-то незаметно они взялись за руки, и это, наравне с удавшимся спасением мира, вводило ее в какое-то возвышенное, мечтательное состояние. Судя по ставшему мягким и светлым взгляду Ичики, он ощущал то же самое. — Но зачем думать, что делают другие люди, если можно и самим делать то, что нравится? Ну, в рамках разумного, конечно.