Лизунчик

Теплый свет лампы приветствовал Августина сразу же, как он переступил порог квартиры Роки. Поль устало опустился на пуфик, и, наклонившись, развязывал шнурки. Роки взял Августина под локоть и отвел в сторону. – Ванная прямо напротив этой залы, туалет там же. Чистые полотенца в тумбочке под раковиной. Прошу, помойся и иди спать. На сегодня хватит ужасов, продолжим завтра, – улыбнулся он. - Я тебе что, шлюха, что ты командуешь мной?! - А я тебе что, мамочка, упрашивать? Августин, фыркнув, направился в ванную. Честно говоря, он жутко хотел в душ. По пути он заметил замысловатые приспособления, лежащие на столе, но они его не волновали. Он просто хотел помыться. В ванной зажурчала вода. Роки подошел к Полю, устало сидевшему на том же пуфике. – Он вкусный, этот мальчишка, – равнодушно произнес Поль. - Раздевайся, – перебил его Роки. Поль замер на секунду, после чего придвинулся к надзирателю, обхватив его руками. - Я думал, ты сегодня отпустишь меня домой, Олино. – Поль медленно, ненавязчиво поглаживал упругую попку в серых штанах. - Раздевайся. – Скомандовал надзиратель, брезгливо убравший руки Поля со своего зада. Поль поспешно принялся выполнять приказ, Роки бухнулся на диван. – Делай это помедленнее,– мягко попросил он. – Я хочу посмотреть, как играют твои мышцы, когда ты наклоняешься или поднимаешь руки. Но Поль, уже совершенно голый, стоял прямо перед Роки, который впитывал в себя его наготу. – Принеси мне выпить, – сказал Роки, сложив руки в замок. Поль послушно поплелся на кухню. Он подошел к высокой полке, где стояла выпивка и потянулся за бутылкой. Внезапно чьи-то холодные руки схватили его за горло. – Может мне задушить тебя, Поль? – Роки сопел ему в ухо, и, положив ладонь на его подбородок, указательным пальцем раскрыл рот. – Может, я возьму и задушу тебя сейчас, а завтра на банкете скажу, что ты пал жертвой в битве за правое дело. Как тебе это? Поль испуганно сглотнул. – А что потом? Куда же ты денешь мое тело? Роки сильнее сжал его горло и сквозь зубы прошипел: – Оставлю у себя в кладовке, вечерами буду доставать и целовать тебя, столько сколько хочу. - Я, я… я согласен, – прохрипел Поль. Роки отпустил его, но не позволил повернуться лицом, потому что уперся ему в затылок носом. Поль держался за горло и тяжело дышал. - Почему вы все такие дураки? – Роки начал разговор ласково и непринужденно, словно не он сейчас угрожал Полю убийством. – Неужели ты и вправду подумал, что я убью тебя, Поль? Как ты мог подумать, что я вообще могу причинить тебе боль? Я никогда не бил тебя, всегда шел тебе на уступки. Ты самый любимый из всех моих приближенных, неужели я настолько убедителен, что ты поверил. Ты согласился, потому что тебе было страшно? Или еще почему-то? Поль обернулся. – Я согласился, потому что знал, что тогда ты отпустишь меня. Тебе всегда недостает смелости довести все до конца! Роки отстранился от него и замер, но через мгновение изящную шею растрепанного француза сдавили тиски. Олино грубо развернул Поля, заставив его облокотиться на стальной стол, он медленно, плавно спустил руки и обнял торс своего «подчиненного». Немного погодя Поль почувствовал горячие поцелуи на своей спине, развернувшись, он поймал влажные губы Роки своим ртом. Их языки слились в едином ритме, и с каждой секундой он становился быстрее. Роки одной рукой умудрялся снимать одежду, другой крепко держал Поля за волосы. – Я тебя сейчас доведу до конца, – выдыхал Олино в перерывах между поцелуями, - я тебя до такого конца доведу, что мало не покажется. Поль повернулся и вызывающе выпятил зад, жезл Роки не заставил себя ждать. – Ух, з-зараза… - всхлипнул француз от неожиданности. - Кто. Хотел. Конец. – чеканил Роки озлобленно, нагнув Поля ниже. Стол шатался и скрипел, ложки, оставленные на столе, брякали, а Поль держался за тостер, который был накрепко припаян к столешнице. Возражения не принимались, Роки ускорял темп, Поль старался вести себя тихо. И только тяжелое, прерывистое дыхание говорило само за себя. Августин уже давно стоял за дверью и все слышал, ему было противно, но почему-то он не мог оторваться и перестать подглядывать. Двое обнаженных мужчин на темной кухне, два тела, слитых в одну сущность – эта картина явно была не для лишних глаз, поэтому Августин оперся о стену и медленно сполз вниз, закрыв лицо ладонями. Он тяжело дышал, пытаясь успокоиться, но это получалось у него не слишком умело. Поль грохнулся на пол, Роки упал рядом. Олино старался отдышаться, он взял ладонь Поля в свою руку и легонько сжал. – Мое солнышко. – Только и произнес он, потрясая зажатой в руке ладонью. – Если хочешь, можешь остаться на ночь у меня… - Роки уставился в потолок. - Можно я тебя еще поцелую? Разочек. – Вдруг спросил француз. Роки заулыбался. – Я же тебя укушу! – Предупредил Роки. Но Поль уже повис над ним и коснулся горячим, влажным языком контура его губ. Кончиком он проник внутрь мягких врат и провел по деснам. - Дразнишься? – Роки облизнулся. Поль поцеловал его глубже, на этот раз. Долго, томительно и медленно. - Стой. – Прервал его Роки, - стой, хватит, там мальчишка, наверное, вышел из ванной. Роки схватил шелковый полотенец и вышел из кухни. – Августейший! – Тихо произнес Олино. Августин, который в это время на цыпочках крался к дивану, услышал свое имя и замер. - Августин? – Услышал Густи голос Роки. Темнота пьянила его, запах вина окутывал. Августин не дышал, его сердце не билось и с каждым шагом Роки ему становилось жарче. Темнота пьянила его и поэтому губы пересохли. Губы пересохли - он не мог ответить. - Августин? Ты помылся, засранец? - Помылся. – Выдавил он наконец. Роки не включал свет, и Августину казалось, что с ним говорит сама тьма, сам разврат. Голос надзирателя проникал под кожу, разливался по венам и пугал белобрысого мальчишку, потерявшего себя самого, утонувшего в этом стелящемся по полу глубоком теноре, который оплетал стены комнаты и порочил свежий воздух просторной квартиры. - Идем, я покажу тебе, где ты будешь спать. Олино шел по коридору, держа на бедрах какую-то темную тряпку. Густи не сводил с него глаз. Хватит ли у него сил убить это грязное создание? Сможет ли он вообще убить ни в чем не повинного человека. Ведь у него внутри, внутри этой худой спины, этих ребер, там живое сердце. Он – живой! Он дышит, он, вероятно, любит что-то, и… Августин боялся продолжить свое размышление, поэтому он решился заговорить. – Роки, можно я задам тебе вопрос? - Нет. – Олино повернулся и толкнул мальчика в комнату. Спальня, что находилась поодаль, напротив огроменного будуара, Августину понравилась, но он переживал, что Роки останется с ним. - Засранец августиновый, - начал надзиратель. – Если что-то захочешь, иди прямо на кухню, открывай холодильник и бери, понял? А если будут вопросы, спрашивай, но не вздумай меня будить! Ни в коем случае! – Пригрозил он. – Спокойной ночи. Олино вышел из комнаты, оставив Августина одного. -Как же спрашивать тебя и не будить? – Крикнул ему вдогонку Августин. - Это уже твои проблемы! – Посмеялся Роки, сам не знавший ответа на этот вопрос.