Лизунчик

Банкетный зал заполнялся людьми. Толстыми, худыми, мужчинами и женщинами. Они мило общались друг с другом, пили вино и приветствовали вновь прибывших. Зал представлял собой просторную, хорошо обставленную комнату с шикарными шторами на окнах и богато накрытыми столами. В глубине помещения располагалась небольшая трибуна. Казалось, в воздухе витало ожидание чего-то секретного, чего-то особенного. - Что в программе сегодня? – Молодой мужчина вертел в руках канапе: банан, кусочек персика и маленькая клубничка на кончике. – Что-то мне это напоминает… - Он улыбнулся сам себе и облизнул вкуснятину. Подле него стоял молоденький мальчишка, любопытно рассматривающий оппонента. – Знаете, я тут впервые, а вы спросили меня, что в программе, и я не знаю, потому что я здесь впервые. - Он немного помолчал и смущенно отвел глаза. Мужчина удивленно взглянул на мальчика и рассмеялся. – Мой друг, видимо, ушел, но он стоял там, где сейчас стоишь ты. Извини, малыш. На! – Он протянул канапе мальчишке и отошел от него. Мальчик, потрясенный и напуганный, оценивал происходящее. Он взглянул на канапе и проглотил слюну. Рядом была тарелка, на которой лежали вкусные штучки. Перед ним стоял выбор: съесть ту, что ему отдал мужчина или же взять новую. Мальчик испуганно озирался, боясь, не осудят ли его. Его лоб вспотел, а грудь тяжело вздымалась. "Съем в туалете", – подумал он, и, положив канапе в карман, рванул в барочный коридор. Необъяснимая тяга скушать этот предмет пылала в его теле. Он поспешно, с грохотом закрыл дверь туалета. Теперь он один. Он и канапе. Казалось, это самое канапе было живым, оно словно молило поглотить его. Мальчик облизнулся и раскрыл кукольный ротик. - Господи Боже… - Услышал он чей-то тихий голос и обронил вожделенный продукт. - А? – Мальчик испуганно обернулся. - Тебе в зале покушать не дают? Мальчик покраснел. В туалете, как назло, оказался тот мужчина, с которым он разговаривал. Бедняга не знал, что делать, как оправдать себя. – Я просто… - Мальчишка поднял зеленые глаза, налитые слезами. Его губы дрогнули, а руки нервно стали теребить края рубашки. – Я это… - Перестань, – поспешно перебил его мужчина. – Кто тебя обидел, скажи мне? С тобой кто-то повел себя грубо? - Он подошел к мальчику и убрал тяжелую челку с его лба. – Если что-то не так, скажи, разберемся с этим. - Ничего... – Мальчик силился и жался к стене, его язык словно окаменел. Предательские слезы сами собой выступили и скатились по щекам. - Я напугал тебя? - Спросил мужчина добродушно. – Не плачь, маленький. Пойдем в зал, сядешь за стол и покушаешь, как все нормальные люди. Мальчик покорно кивнул, стараясь не подавать голоса. - Умойся и пойдем. - Мальчишка подошел к умывальнику и открыл воду, он не понимал, что вообще происходит. Смущение и трепет боролись в нем. - Меня зовут Поль, – представился мужчина, отстраненно рассматривая свои ногти. - Пани, – ответил мальчик, приглаживая намокшую челку. Поль протянул ему платок. Пани неуклюже вытер лицо, собирая волю в кулак. – Вы мне просто понравились, – прямо сказал он. – И ваше канапе, которое вы облизали… Мне хотелось его съесть. Я прошу, не могли бы вы еще раз облизать что-нибудь? - Мальчик заглянул Полю в лицо. Поль, можно сказать, опешил от этой прямоты. – Ты всегда такой откровенный? – поинтересовался он. - Я знаю, что если хочешь чего-то, нет смысла молчать и ждать, пока тебя поймут. Нужно сказать об этом, потому что если ты помедлишь, шанс потом пропадет. Поль довольно улыбался. – А ты не думал о том, что я бы мог облизать тебя самого? – Он наклонился, выдохнув слова Пани на ушко. Мальчик сжался, но, чуть подавшись вперед, смело ответил: – Делайте, что хотите. Поль удивленно раскрыл глаза и отошел от Пани. – Сумасшедший мальчишка! – наконец произнес он, улыбнувшись. – Идем в зал, поищем что-нибудь вкусное. – Открыв дверь, мальчик осторожно вышел. Тем временем, Роки повторял приветственную речь – он взволнованно ходил по комнате, заложив руки с бумагами за спину, и декламировал «Мы, все те, кто сейчас здесь стоит, мы все люди с неориентационной ординацией…» Роки замолчал. - С неординарной ориентацией, - брезгливо поправил его сидящий на стуле Августин. – Ты что, читать не умеешь? Роки пожал плечами. – Просто путаюсь. - Но ты можешь сказать «мы, пидорасы» или «мы, жополизы», нет? – Парень спокойно покачивал ногой. Роки поджал губы и смерил Августина взглядом. – Ты думаешь, ты это просто так сказал и тебе ничегошеньки за это не будет? Августин отрицательно покачал головой. Роки, в свою очередь, отложил лист с речью на стол, нечаянно брякнув крышкой шкатулки, стоящей на том самом столе. Он размял руки и подошел к струхнувшему Августину. – Поворачивайся. – Лаконично попросил он. - Ага, щас. – Огрызнулся Августин. Роки молчал и властно смотрел на пленника. – Поворачивайся сам, иначе, если тебя поверну я, ты не досчитаешься зубов в своем милом ротике. Августин засопел, но все еще сидел на стуле. Он понимал, что тягаться с надзирателем нет смысла, ибо он сильнее. И старше. Парнишка встал со стула и повернулся к Роки спиной. Надзиратель опустил его на колени, заставив лечь на сидение стула грудью. Руки пленника он протянул вперед и завязал какой-то тонкой веревкой. – Чтобы не сбежал, – пояснил он. Потом Олино стянул с Августина штаны. Он все делал размеренно, неторопливо и как-то благородно. - Готово. – Хмыкнул он, и Август уже подумал, что унижению конец, как услышал взмах розги, которая через мгновение обожгла его маленький зад. Пленник всхлипнул, вжавшись в стул. Роки шлепал его, не жалея сил. - Раз! – Считал он. Августин сжался, чтобы не закричать. - Два! – Роки делал между ударами промежуток, чтобы пленник чуть перевел дух. Наградив Августина пятым ударом, Роки остановился и решил закурить. Он дымил, глядя на своего пленника. Зрелище было жалкое - Августин измождено опустил голову на руки, свалившись набок, окровавленный и воспаленный зад, казалось, стал еще меньше, а ноги то и дело дергались. Роки вздохнул и вышел из комнаты, оставив Густи одного. Через несколько минут надзиратель вернулся с миской теплой воды и полотенцем. Олино подошел к Августину и осторожно снял веревки со стертых запястий. Пленник был унижен и наказан, он сидел, понурив голову, у ног надзирателя, не смея поднять глаз. Роки присел, взял Августина под руку, и, снова положив грудью на стул, принялся смывать с его зада сукровицу. Пленник дергался, вслипывая, и убирал уязвленную плоть. Но Роки протянул руку к низу живота своей жертвы и приподнял. – Мне так удобней убирать последствия моего наказания, – фыркнул он. – Ты пойми, то, что я кажусь тебе милым, не значит, что я не умею наказывать, Августин. Я же надзиратель, а не нянька! Хотя, даже няньки бывают хуже меня. - Да ты кайф получаешь от этого! – Обиженно пробубнил Августин. - Мне плевать, – солгал Олино, натягивая на пленника штаны. – В следующий раз я не буду церемониться с тобой - буду бить столько, сколько захочу. Понял? Августин повернулся и с ненавистью посмотрел на Роки. – Хочу, чтобы ты сдох, тварь! Бей меня, сколько хочешь, я все равно не буду таким, как ты! Никогда, слышишь?! - Не слышу, – ответил Роки, направляясь к двери. - Идем, жопа августиновая, мы уже опаздываем. Пленник неуклюже поднялся и последовал за Роки. Ему было больно идти, но он, не подав виду, лишь горделиво выпрямился и шагнул в дверь.