Наследница молчания

      День зимнего солнцестояния в монастыре выдался тёплым. На юге Империи зимы были мягкие. Алин за пять лет пребывания в монастыре видела всего десяток сильных снегопадов. А сейчас в Праздник Зимнего Солнца не выпало ни снежинки. Олетарфэ, как и многие другие, считала, что снег в этот день идти обязан. А если не идёт сам, то его надо создать самостоятельно. Вытянувшаяся смуглая девочка с группой воздушников наколдовали снег и полдня носились в небе, поддерживая снегопад. Остальные монахи и ученики сидели за накрытыми столами во дворе, пока воздушники резвились с искусственным снегом и созданием животных из облаков. Получалось ужасно криво, и с земли только смеялись.       Алин купалась в эмоциях радости и озорства. Она усилила свою чувствительность, чтобы насладиться больше. Но вдруг в веселье и безмятежность влилась острый холод, как будто, сердце царапнуло льдом. Эта тоска и отчуждённость исходила издалека. Алин отошла от празднующих в свою комнату, села на постели в позу медитации и применила дальний взор. За годы практики этот приём ей удавался уже на «отлично». Не прошло и минуты, как менталица обнаружила источник холодной тоски и растерянности.       Открыв глаза Алин коснулась виска и послала зов подруге. Олетарфэ откликнулась на просьбу Алин сразу и прилетела прямиком к окну на третьем этаже ученического общежития.       - Запрыгивай, Алин, - воздушница постучала костяшками пальцев в окно. – Что ты там нашла?       - Кто-то потерялся в лесу. Женщина, мужчина и ребёнок.       - Целая семья? Что они тут делали?       - Не похоже на семью, - задумчиво сказала Алин, натягивая шапку на коротко подстриженные волосы, и залезла в вонави подруги.       - Ладно, летим.       Алин указала направление, и уже через несколько минут они заметили огни фар застрявшего автомобиля. К монастырю вела хорошая асфальтированная дорога, однако многие здесь блуждали, съезжая на просёлочные дороги, превратившиеся сейчас в месиво.       - Смотри-ка стражи, - Олетарфэ стала снижать свою лодочку к чёрной машине с яркими жёлтыми полосами по бокам. Рядом суетились стражи в характерной форме той же расцветки. Они толкали авто, но оно только раскачивалось, а от колёс летела грязь.       - Вы заблудились? – Олетарфэ снизилась перед обрадовавшимися стражами.       - Мы ищем монастырь Лаолен, - ответил мужчина, стирая грязь с лица.       - Мы там учимся, - сказала Олетарфэ, приземляясь рядом.       Женщина подозвала их спутницу:       - Мия Джостеди! Нам поручили сопроводить эту девочку настоятелю Шаану-мё.       Из тени на обочине вышла девочка в тёплом пальто. Она выглядела потеряно и едва реагировала на действия окружающих. Девочка чуть младше Олетарфэ и Алин оглядела их равнодушными голубыми глазами.       - Вы могли бы довезти её до монастыря? – спросил мужчина. – А то мы тут застряли.       - Разумеется, - Олетарфэ сделала несколько взмахов, и машина плавно поднялась над канавой.       - Ох, спасибо, - кивнул страж и вытащил из автомобиля толстую папку. – Вот, передайте эти документы настоятелю Шаану. Там вся информация о Сагнэ Джостеди.       - Пойдём с нами, - Олетарфэ протянула руку голубоглазой девочке в пуховой шапке. Стихийнце стало немного не по себе от тяжёлого холодного взгляда. Даже Олетарфэ было очевидно, что эта девочка пережила глубокий шок и никому не доверяет. Алин видела её серо-голубую ауру, напоминающую колыхания разорванной ткани.       - Вы из Лаолена? – неожиданно чётко произнесла Сагнэ. – Я иду с вами.       Стражи переглянулись. Женщина с сочувствием посмотрела на Сагнэ:       - Не отчаивайся, малыш. Здесь тебе помогут.       В полёте она не сказала ни слова, немного волнуясь в вонави.       В монастыре посреди веселящегося народа на них не обращали внимания. Алин и Олетарфэ довели девочку к главе монастыря.       - Вот это наш настоятель Шаан-мё, - Олетарфэ привела девочку к старику, разговаривающему с монахами. Они, подняв головы, присматривали за воздушными магами. – Это Сагнэ Джостеди. Стражи из Анцеи застряли по дороге и попросили проводить её к вам.       Он немного удивился, но с готовностью взял документы.       - Добрый вечер, мия Джостеди, - поклонился Шаан.       Автоматически девочка поклонилась ему в ответ, и они скрылись в кабинете.       - Почему её вели стражи? – спросила Олетарфэ подругу.       - Я не смогла уловить, - пожала плечами Алин. – Но ведь сюда не отправляют преступников.       Для подобных детей были отдельные монастыри – и для магов, и для немагов. Они больше напоминали тюрьмы. По существу, ими и были.       Дверь кабинета настоятеля резко распахнулась. Выбежали пёс и рысь. У обоих была вздыблена шерсть.       Олетарфэ проводила животных взглядом. Мию Пурано, сжёгшую магазин, не так много отделяло от звания малолетней преступницы.       - Странно это всё.       - Тарфэ! Давай к нам! – девочку звали друзья-воздушники, с которыми она полдня носилась в небе.       - Лети с ними, я хочу подождать Сагнэ, - Алин похлопала подругу по плечу. Той было тоже любопытно, но и хотелось поиграть. Дети собирались устроить небольшое огненное шоу. Олетарфэ обещала поучаствовать.       - Ладно, расскажешь мне потом всё! – подруга полетела к группе, готовящей представление.       - Давай, - Алин посмотрела на дверь.       Минут через пятнадцать Шаан и Сагнэ вышли. Как и всем новым ученикам, он выделил девочке комнату и рассказал о порядках в Лаолене.       Алин получила короткий мысленный призыв от Шаана: «Присматривай за ней». Алин не понимала, почему именно она. Но не стала возражать. Сагнэ её беспокоила, о празднике уже и думать не хотелось.       - Алин, покажи мии Джостеди общежитие, а я пока разберусь с бумагами.       Настоятель послал ещё один зов: «Она не хочет со мной говорить. Попробуй с ней сблизиться». После чего оставил растерянную менталицу и скрылся в кабинете.       - У тебя проблемы с магией? – умнее вопроса Алин не смогла придумать. Именно с этим в Лаолен и посылали детей.       После паузы Сагнэ кивнула.       Алин почувствовала, как у новенькой появился рвотный позыв. Стало совсем не по себе. «Это её от меня так тошнит?» - чувствуя нарастающую неловкость, подумала менталица. Обычно её способности облегчали общение. Но не в этот раз. Сагнэ каким-то образом скрывала свои мысли или действительно ни о чём не думала. Однако сильные эмоции скрыть не могла. Она была крайне подавлена.       - Это наше общежитие. Там больше десяти свободных комнат. Выбирай любой этаж, - Алин редко показывала новичкам монастырь. Но вполне могла всё объяснить. За пять лет она полностью освоилась в монастыре.       - Третий, - равнодушно сказала Сагнэ. Кажется, она выбрала наугад.       - Значит, будешь рядом со мной.       Они зашли за постельным бельём и одеждой. У новенькой с собой ничего не было, кроме уже надетого. Когда Сагнэ захотела принять душ, пришлось её оставить. Алин было очень не по себе от её холодности и угрюмости.        «Шаан-мё, я устроила Сагнэ», - Алин вышла из общежития и первым делом отправила зов настоятелю. Вокруг по-прежнему веселились. В ночном небе носились маленькие маги и оставляли огненные узоры, больше похожие на кляксы. На земле устраивали игры и пели песни. На День Зимнего Солнца обычно гуляли всю ночь, и монастырь не был исключением.        «Хорошо, покажи ей завтра и учебные помещения», - попросил Шаан. В праздничные дни не учились, и у Сагнэ было время на подготовку.        «Будете заниматься индивидуально?» - с Алин и Олетарфэ настоятель уже не проводил уроки. Они достаточно подтянули свои навыки контроля магии. За эти пять лет Шаан всего несколько учеников готовил самостоятельно.        «Вряд ли. Сагнэ не нужны мои уроки. Они ей сейчас просто не помогут. Ей надо успокоиться. Лучше не оставляй её сейчас».        «Хорошо», - связь исчезла, и Алин подошла к душевым, откуда вскоре показалась Сагнэ, вытирающая голову полотенцем, Она не заметила, что кто-то последовал за ней.       Девочка в чистых светлых брюках и рубашке стала осваиваться в комнате. Она убрала шторки с резервуара, заполненного светящейся жидкостью. Он назывался ликвилюм. Этим изобретением алхимиков в Руфране освещали жилища. С застывшим безразличием в голубых глазах Сагнэ рассматривала кровать, стол, тумбочку – обстановка в общежитии была простая.       - Завтра я покажу тебе учебный корпус. Заодно учебники наберём, - Алин вошла в комнату с открытой дверью.       Сагнэ дёрнулась и обернулась. Полотенце с плеч упало на пол.       - Я напугала тебя?       - Нет… то есть, - впервые на губах новенькой появилось что-то похожее на бледную улыбку. – Я менталица и привыкла чувствовать чьё-либо приближение. А сейчас всё стало так глухо. Такое ощущение, что я оглохла. Или ослепла. Это трудно объяснить.       - Я тебя прекрасно понимаю! Я тоже менталица! – приятно удивилась Алин. – Кроме своего дяди, я не видела таких, как мы. Тут в монастыре десятая ступень в ментале только у Шаана и Ирэ. Шаана ты видела – это наш настоятель. А Ирэ преподаёт основы ментальной магии.       Алин распирало от вопросов, но Сагнэ не была готова к откровениям. Только немного оживилась.       - Десятая ступень для взрослого – это маловато, - в голубых глазах появились тепло и интерес. – Результаты тестов показали у меня восьмую. Хотя у меня вообще нет магов в роду.       - Ух ты, так ты самородок!       Сагнэ слегка покраснела.       - Я тоже ощущала эту глухоту, когда меня касалась антимагиня, - Алин не хотелось вспоминать подробности. Поэтому она и не стала докучать вопросами Сагнэ. – Мои способности вернулись через сутки полностью.       - Я не встречалась с антимагами. Моё восприятие не возвращается уже трое суток, - слабый огонёк интереса погас. – Я, наверное, отдохну.       - А, конечно, - Алин расстроенно пошла к выходу из комнаты. – Я живу через две комнаты. Обращайся в любой момент.       - Угу.       За окнами носились маленькие маги. Веселье, в котором недавно купалась Алин, стало ей совершенно безразлично. Слишком менталица прониклась состоянием Сагнэ. Закрыв за собой дверь, девочка постояла немного, надеясь, что новенькая её позовёт и всё-таки расскажет о своих проблемах. Но та действительно устала и вскоре уснула.

* * *

      На следующий день, пока все отсыпались после праздника, Алин показала новенькой монастырь. Сначала они позавтракали в пустой столовой, потом в библиотеке набрали учебников. Аура Сагнэ не изменилась, представляя из себя рваную серую ткань с редкими всполохами каких-либо чувств, отличных от тоски. Она по-прежнему не хотела ничего рассказывать, игнорируя тактичные вопросы.

* * *

      На третий день после Праздника Солнца возобновились занятия. После двух уроков математики и алхимии монахиня Ирэ-мё стала преподавать «Основы ментальной магии». Это предмет входил в общеобразовательную программу. У большинства людей способности к менталу были слабые, но благодаря медитации практически все смогли развить височную связь. Или по-другому телепатию. Она позволяла посылать и принимать зовы людей, с которыми человек был знаком. Ни у кого в монастыре с височной связью серьёзных проблем не возникало, кроме Сагнэ. Её ментальные способности исчезли. Она не могла ни рисовать мыслями, ни создавать простейшие иллюзии, ни чувствовать чужое пристальное внимание.       Пока остальные сидели и медитировали, Ирэ-мё отвела Сагнэ. Алин с чистой совестью не стала выполнять задание по концентрации на потоках энергии. Она и посещала эти занятия только для галочки. Алин прислушалась к разговору, использовав дальний взор.       - На тебе блокировка, которую извне не снять, - старая Ирэ говорила с сочувствием. – Ты сама создала эту преграду. Точнее, твоё подсознание. Даже если сейчас ты этого не понимаешь, надо всё тщательно и беспристрастно проанализировать. Тебе надо отбросить стыд.       - Шаан-мё тоже сказал, что мне надо пересмотреть произошедшее, - равнодушно отозвалась Сагнэ, глядя в сторону.       - Настоятель у нас строгий и предпочитает, чтобы ученики самостоятельно справлялись. Он только делает наводки. Но в твоём случае, мы действительно ничем больше не можем помочь.       Сагнэ поникла плечами, оглянувшись на медитирующих.       - Боюсь, мне нечего делать на ваших уроках, - сказала девочка, засунув руки в карманы кофты.       - Мы могли бы приватно всё обсудить.       - Я уже всё рассказывала, - немного резко ответила девочка. – Не один раз.       Ирэ-мё вздохнула. К колючему ребёнку так просто не подступишься.       - Ладно, отдохни пока.       Монахиня отпустила девочку с занятий. Алин пыталась сосредоточиться на теме медитации, но мысли вились вокруг Сагнэ. Что же с ней случилось, что взрослые ничем не могут помочь?       После занятий Алин и Олетарфэ прогуливались по засыпанным снегом окрестностям. Он выпадал здесь редко, но если уж шёл, то не меньше суток, покрывая всё белым ковром. Подруга разучивала специфические заклинания магии воды и постоянно меняла цвет одежды Алин.       - Хватит! Верни, как было! – сердилась Алин.       - Так под цвет глаз! – смеялась Олетарфэ, выкрасив одежду подруги в яркий пурпурный цвет.       - У меня не такие глаза!       - Ладно-ладно, - Олетарфэ вытянула краску, но серо-голубая одежда Алин стала странного светло-розового оттенка.       - Ну, что ты наделала? - кипятилась Алин.       - Давай-ка теперь перекрасим волосы!       - Отстань от меня!       Алин закидывала Олетарфэ снежками, а стихийница со смехом бегала, подпрыгивая на воздушных потоках. Неожиданно во время забавы вокруг Олетарфэ закружились языки пламени. Снег мигом растаял, а многострадальная одежда девочки подпалилась.       - Квентай! – закричала Олетарфэ.       Послышался мальчишеский смех. Паренёк знал, что подловить полимагиню рядом с её подругой-менталицей практически невозможно. Но сейчас Алин слишком увлеклась обстрелом снежками, и он не мог упустить такого шанса.       - А ну стой! – Олетарфэ попыталась остановить паренька комьями снега, но тот заставлял их таять за секунды.       - А-ха-ха! Что ты мне сделаешь, Пурано?       - Тарфэ, верни мои волосы в порядок!       На Алин резвящиеся стихийники уже не обращали внимание.       - Что здесь происходит?!       А вот на настоятеля внимание обратить пришлось. Шаан яростно оглядывал частью затопленную, частью выжженную полянку. Затем глянул на фиолетовый ирокез Алин, подаренный подругой. Менталица сглотнула. Шаан и правда был зол. Повредили его любимые фруктовые деревья.       - Мы, это самое, тренировались, хе-хе, - Квентай выступил вперёд. – Это я виноват, настоятель Шаан.       Квентай, как настоящий огневик, не носил тёплой одежды в самый лютый мороз. Сейчас было не так уж и холодно, но в шортах и футболке могли разгуливать только весьма закалённые люди. А Квентай просто разогревал воздух вокруг себя, не пряча худощавую высокую фигуру и растрёпанные чёрные волосы под одеждой. Жёлтые глаза были виновато направлены в землю, но Алин и Шаан прекрасно видели, что ему ничуть не стыдно. Типичный хулиган, которому нравилось привлекать внимание пакостями. В ухе сверкала серьга-полумесяц, пальцы украшали пяток колец. Украшения не приветствовали в монастыре, а кольца носить во всём Руфране считалось неприличным. Да ещё половина черепа мальчишки была выбрита, и там сверкала татуировка с огненным демоном.       Старик метнул взгляды на Олетарфэ и Алин. Они не протестовали. Первый начал действительно Квентай.       - Тогда отправишься отбывать наказание. Три недели уборки в мужских туалетах. А мия Пурано пускай уберёт тут всё, раз не может сдержаться.       Девочка тихо вздохнула, но не стала спорить:       - Хорошо, Шаан-мё.       Когда настоятель и провинившийся ученик удалились, Олетарфэ вернула Алин нормальный цвет волос и принялась тушить дымящиеся голые деревья.       - Вот Квентай придурок. Как его сюда впустили? А, шкерч с ним. Как новенькая Сагнэ? Я её только на занятиях вижу. Она даже в столовую не ходит?       - Берёт еду в комнату и оттуда практически не выходит. Не знаю, чем ей помочь, - расстроенно ответила Алин.       - Этим разве не взрослые должны заниматься? – Олетарфэ собрала воду из снега и потушила последнюю дымящуюся ветку.       - Взрослые говорят только общие советы. Разберись в себе, пересмотри произошедшее, - недовольно сказала Алин.       - А что с ней случилось? – затушив подпалённые деревья, Олетарфэ принялась создавать снег, чтобы прикрыть место драки с огненным магом.       - Сагнэ не говорит.       Олетарфэ предложила вытащить новенькую и погулять. Алин пообещала попробовать. Все эти дни Сагнэ практически безвылазно сидела в своей комнате, впуская только Алин.       - Посмотришь, как я управляюсь с молнией?       - Э-э, ну ладно, - Алин не хотела расстраивать подругу, но последний раз от этих экспериментов с молнией Олетарфэ спалила дерево. Хорошо, не из монастырских садов.       - Не бойся! В этот раз я намного лучше контролирую электричество!       - По крайней мере, лесного пожара в это время года не будет.       Олетарфэ не отреагировала на подкол. Пройдя глубже в лес, она стала перебирать перед собой пальцами, будто печатала. С кончиков длинных пальцев слетали голубоватые искры. Алин отошла подальше, на всякий пожарный случай. Концентрация искр увеличилась. Некоторые даже долетали до снега.       - И что это было? - Алин держала дистанцию в несколько метров.       - Я хотела создать умеренную молнию, но у меня либо взрыв и пожар, либо одни искорки...       Сбоку послышался мальчишеский смех. Олетарфэ резко дёрнулась, как ужаленная.       - Что, неудачница, опять ни фагуза не получатся?       - Иди сам в фагуз, Квентай! Уже почистил толчки? – взъерошилась Олетарфэ. – Кто пожар прошлый год устроил?!       - Я уже вполне владею огнём. А ты пожар чуть ли не каждый месяц устраиваешь.       - Да какой месяц?! – Олетарфэ заводилась от его подколов мгновенно.       «Почему она резко реагирует?» - не понимала Алин, слушая их перепалку. «И почему он так пытается её достать? Пёрся сюда через весь лес. Неужели они друг другу нравятся? Но они не похожи на горячих влюблённых».       - Ладно, раз в два месяца.       Мальчишка опять мерзко засмеялся. Алин сама едва удержалась от ухмылки.       - Да иди ты! – Олетарфэ жестом подняла кучу снега.       - Возразить нечего? – Квентай в ответ создал перед собой огненный барьер, от которого стал таять снег вокруг.       Куча снега, поднятая Олетарфэ, упала обратно.       - Квентай, если хочешь подраться, так и говори, - совершенно спокойно сказала стихийница.       - Ладно, - паренёк пожал плечами. – Я хочу подраться.       В Олетарфэ полетел ком земли вперемешку со снегом.       - Ха! – девочка вырастила перед собой стену льда, и ком впечатался в неё. – Другое дело!       Алин подозревала, чем этот разговор закончится, и к началу драки уже была достаточно далеко, чтобы её не задели ни лёд, ни пламя, ни земля. Дуэли между волшебниками – захватывающее зрелище, но сейчас менталица хотела увидеть Сагнэ. И так она слишком долго не навещала новенькую. Шаан не зря попросил, приглядывать за ней.       После стука в дверь Сагнэ открыла и с робкой улыбкой встретила Алин.       - Заходи. Ирэ-мё опять меня отпустила, и я пыталась оживить свою эмпатию с помощью медитации.       - Никак? – догадалась Алин. – Может, прогуляемся? Тарфэ и Квентай сейчас дерутся. На их драки полмонастыря приходит посмотреть. До прихода монахов, конечно.       - Что у вас тут за атмосфера? – удивилась Сагнэ.       - Э-э, драки между волшебниками – это не битьё морд, - засмеялась Алин. – Пойдём, это правда интересно.       Монахи за драки гоняли и наказывали. Но именно такие развлечения помогали маленьким магам по-настоящему владеть своей силой. У воспитанников монастыря выработался даже кодекс чести, передаваемый каждому новому поколению. Нельзя нападать исподтишка, нельзя пользоваться ослабленным состоянием. К драке или дуэли, как их сами называли дети, надо пригласить. Мощь заклинаний не должна быть максимальной. Больше приветствовалась не тупая сила, а изощрённая тактика.       - А менталики в этом участвуют? – полюбопытствовала Сагнэ, когда они уже доходили до места дуэли.       - Нет, это только между стихийниками. Я однажды использовала свою силу, чтобы прекратить побоище, где о правилах совсем забыли, - Алин поёжилась, вспомнив душераздирающие вопли, когда целая толпа свалилась с острой головой болью от её вырвавшихся из-под контроля чар. – Это было довольно жутко. Я надеялась, что моё участие не откроется, но со временем правда выплыла на поверхность, и с тех пор в монастыре меня побаиваются. Даже не представляю себя в роли дуэлянта. Вот эти двое явно рождены для Турнира Стихий.       Квентай создавал сложную систему из ям и огненных ловушек, пытаясь загнать туда Олетарфэ. Когда она отступала под градом раскалённых камней, из ям вырывалось пламя, опаляя защищённую коркой спрессованной земли, как щитом, девочку. Она уклонялась от обильных атак с видимой лёгкостью, прыгая на несколько метров в длину и высоту, но собственные атаки всех четырёх стихий пролетали мимо Квентая.       - Кажется, твоя подруга проигрывает. Этот парень вёрткий, как змея, - Сагнэ быстро увлеклась боем, вертя головой и пытаясь уследить за молниеносными приёмами противников. – Они полимаги? Поверить не могу. Это такая редкость.       - Полимагией владеет только Тарфэ. Квентай владеет магией земли и огня в равной степени. Таких называют «бимагами». Из учеников он один, кто может сражаться с Олетарфэ на равных. Хоть Квентай владеет двумя стихиями, его техника более сбалансирована. Он начал осваивать сложный раздел магии земли – управление металлом. Парень может вызвать целый арсенал раскалённых клинков, но в бою редко использует – не хватает точности.       Огненные атаки отражались в голубых глазах Сагнэ. Бой стихийников походил и на драку, и на танец.       - Никогда не бывала на Турнирах Стихий. Не знала, что это так красиво, - призналась Сагнэ. – Этот бимаг, наверное, может всю поляну спалить.       Квентай использовал редкую технику и вызвал яркое синее пламя, которое на мгновение ослепило всех и сбило Олетарфэ с толку. Это позволило провести атаку, после которой полимагиня ушла в глухую оборону.       - Что даёт твоя полимагия? Ты никогда не достигнешь таких же высот в магии огня, как я!       - Не очень-то и надо! Моя стихия - воздух!       - Пф, такие силы в такой дуре.       Олетарфэ ещё больше раздражалась, теряла остатки концентрации, поэтому никак не могла взять инициативу.       - Я думаю, Квентай весь монастырь спалить может, а не только поляну, - заметила Алин, не отрываясь от боя. – Ты не бывала на Турнирах Стихий? Сагнэ, это же лучшее зрелище на свете!       Вокруг на почтительном расстоянии стояли ученики, некоторые криками поддерживали своих фаворитов. Самая ушлая собирала ставки:       - Шестнадцать на Пурано! Пять на Нита! – девочка с множеством ярко-розовых косичек ходила среди болельщиков и собирала деньги.       - На Пурано! Пять аф! - Алин уже неплохо заработала, умеренно делая ставки на подругу. Чаще побеждала Олетарфэ. Квентай Нит примерно в трети дуэлей одерживал победу. Победой считалось, если один из соперников сдавался, или если оказывался скован по рукам и ногам.       - Семнадцать на Пурано! Пять на Нита! – розововолосая записала Алин и продолжила предпринимательство. Комиссия составляла два процента.       - Поставила бы на Олетарфэ, - Алин пихнула плечом немного оживившуюся Сагнэ.       После яркой очереди огненно-земных атак Квентая в наступление перешла полимагиня, используя водную и воздушную магию. Парень, резко перейдя в оборону, оступился, упал и совершенно потерял концентрацию. Поражение было близко. Пятеро ребят, поставивших на него, разочарованно охнули.       - Мне нечего ставить, - Сагнэ смутилась.       Алин отвлеклась от растерзания Квентая, слабо отбивавшегося земляными щитами, и удивлённо посмотрела на новенькую.       - У меня было немного вещей, и я не хотела за ними возвращаться.       - А документы?       - Только документы и есть.       Алин ничего не понимала, но воздержалась от вопросов, боясь спугнуть новенькую и разрушить ту хрупкую симпатию, возникшую между ними за последние дни. «Что же у неё за родственники?» - с негодованием подумала Алин. Янд и Ореса хотя бы передали дочь родному дяде. Да и денег не жалели на содержание. Алин вспомнила разговор на эту тему с Марентимом:       - Я бы не доверил ребёнка едва знакомому мужчине, - по утрам он любил выходить на балкон в мешковатой домашней одежде и пить там чай, поглядывая на оживающий город и впитывая настроение горожан.       - Но вы же братья. Близнецы, - Алин крутила радио, пытаясь найти что-нибудь интересное. Музыка, новости, снова музыка.       - Толку от того, что близнецы? - Марентим отхлебнул чая. – Нас разлучили сразу после рождения.       - Но вы же виделись.       - Всего несколько раз. Алин, ты разве не знала, как относятся к наследникам молчания? Едва в клане Арно родится ребёнок с лиловыми глазами, его объявляют мертворождённым.       - А?! – Алин едва не выронила радио. От него стали исходить одни помехи.       - Да-да. По документам, ты и я – сироты. При том, что наши родители живы.       - Но, - растерялась девочка, - цвет глаз – это ещё не признак наследия молчания.       - Малыш, ты ж знаешь, что ребёнок наследует внешность от родителей? У тебя оба родителя голубоглазые. У моей матери глаза были янтарные, у отца – тоже голубые. Ещё учти, что фиолетовый оттенок очень редкий. Если уж передаётся, то по наследству.       - Я слышала, у эльфов это не редкость, - Алин уже не спорила, просто была в растерянности.       - Мы-то не эльфы. Хотя погоди-ка. Твой прадед по матери эльф! Но ты с ним вряд ли увидишься, - грустно добавил дядя.       - Удивительно, что нас вообще не убивают при рождении, - пробурчала Алин.       - Наверное, о таком задумывались после восстания Окобета, - дядя снова отпил чая и вернулся к созерцанию городского пейзажа.       Вспомнив этот разговор, Алин попыталась вызвать откровенность в Сагнэ:       - Знаешь, от меня отказались родственники. Это не что-то позорное для тебя, это должно их позорить.       - От меня никто не отказывался, - с горечью сказала Сагнэ. – Это я не хотела ни с кем из них общаться.       Алин чувствовала, что новенькая снова замыкается. Сагнэ совершенно не хотелось что-либо объяснять. Неловкий момент прервался яростным воплем Квентая:       - Всё, ладно! Сдаюсь!       Паренёк лежал на раскуроченной поляне с закованными в лёд руками и ногами.       - Сними с меня эту дрянь! Больно же!       Олетарфэ махнула рукой, и оковы растеклись.       - Подходите за выигрышем! – розоволосая подняла руку, привлекая к себе внимание.       - А вы с Квентаем похожи, - вдруг сказала Алин.       - Э? – Сагнэ не понимала, к чему это было сказано. – Чем я похожа на этого закольцованного мальчишку?       - Когда он только попал к нам, то тоже был замкнутый и ни с кем не сближался. Да он и сейчас ни с кем не дружит. И тоже ничего не рассказывает.       - Значит, есть причина, - пробурчала Сагнэ.       - Но Квентай себя не рушит. Он себя не ненавидит. Как ты.       Сагнэ вздрогнула, её сердцебиение участилось, девочке захотелось убежать. Алин задела за живое.       - Он направляет агрессию вовне, а не внутрь. Поэтому Шаан за него особо не переживает. А вот за тебя боится.       - Чего за меня бояться? – подрагивающим голосом с вызовом спросила Сагнэ.       - Что ты наложишь на себя руки, - прямолинейно ответила Алин, глядя в настороженные голубые глаза. – Сагнэ, чтобы решить проблему, надо для начала о ней заговорить.       Девочка, казалось, готова была заговорить, но всё испортил монах:       - Что вы тут натворили!? Быстро убрать!       - Валим-валим, - Олетарфэ похватала Алин и Сагнэ и унесла их на вонави-плоте, которые научилась уже создавать за секунды.       - Стоять! Пурано, я тебя вижу! Мефуне, опять собирала ставки?! Квентай!       - Это не я!       - Не придуривайся! Только ты такие ямы способен делать!       До троих девочек доносились уже слабеющие крики разноса от монаха. Не сдерживая смех, они летели к общежитиям.       - Ладно, выгружу вас тут и объяснюсь перед Шааном, - Олетарфэ решила не откладывать неизбежное.       - Подожди, я тоже с ним хотела поговорить, - Алин захотела напрямую спросить настоятеля о Сагнэ.       Шаан об очередной дуэли особо не беспокоился. Спросил, кто кого победил, и в очередной раз отправил нашкодившую стихийницу вычищать место битвы. Олетарфэ полетела выравнивать почву на раскуроченной поляне, а Алин осталась в кабинете.       - Шаан-мё, я хотела спросить вас о Сагнэ. Она мне так ничего и не рассказала.       Настоятель отложил бумаги и сцепил перед собой руки.       - Я надеялся, что ты сможешь её расшевелить.       - Я пыталась. Даже почти удалось. Я тоже боюсь, что Сагнэ может наложить на себя руки. Её аура практически не меняется. Скажите, что произошло.       - Год назад умерли родители девочки, и её забрали родственники отца. И вот её дядя… оказался ублюдком. Он пытался совратить Сагнэ, а когда не получилось – попытался изнасиловать.       Алин с беспокойством оглянулась на дверь.       - Ему не удалось надругаться над ней, - Шаан сильнее сцепил руки. Чувствуя его настроение, лежащий у ног хозяина Цебби тихо заскулил. Алин видела, что настоятель сомневается, надо ли говорить правду. Она уже и сама сомневалась, надо ли ей это знать. – Сагнэ заставила дядю откусить себе язык. Он умер от кровопотери.       Алин молчала несколько минут. Вот оно в чём дело. Когда она впервые спросила новенькую о причине отправки в монастырь, Сагнэ затошнило. Не от вопроса, а от воспоминаний. Конечно, она была в шоке, защищаясь от насильника. Гнев и страх затмили рассудок. Наверное, плохо соображала, что вообще делала. Но потом испытала ужас от собственной жестокости. Странное поведение новенькой стало понятным.       - Спасибо, что рассказали, - тихо поблагодарила Алин. – Я постараюсь помочь Сагнэ.       - Извини, что приходится просить о таком. Теперь сама понимаешь, почему она не идёт на контакт со взрослым, особенно мужчинами. У неё нет доверия к людям.       Алин направилась прямиком в комнату новенькой. Как и ожидалось, Сагнэ никуда не ушла, закрывшись в своей скорлупе.       - Алин! Слушай, можешь мне помочь с упражнениями?       Едва девочка закрыла за собой дверь, она перешла сразу к делу:       - Шаан мне рассказал, что случилось. Почему ты здесь.       В голубых глазах мелькнул испуг.       - Ты теперь считаешь меня чудовищем…       - Нет! – запротестовала Алин и схватила девочку за обмякшее запястье. – Послушай! Я тебя понимаю! Мне не пришлось пережить такого, но я, когда хотела защитить подругу, вызвала головные боли у десятков детей! Мне тоже было страшно и стыдно! То, что тебе страшно, это и показывает твою нормальность! Чудовище наслаждалось бы подобным и ни о чем бы не жалело!       - Но я, - серая рваная аура Сагнэ задрожала, в ней появились яркие голубые полосы. – Я действительно наслаждалась, видя, как он корчится от боли, - по раскрасневшимся щекам заструились слёзы. – Потом мне стало тошно, я позвала помощь. Но медики не успели его спасти. Одна часть меня ужасалась. А другая радовалась, что его больше нет.       - Сагнэ, - Алин крепко обняла вздрагивающую, плачущую новенькую. – Люди – не святые, мы все испытываем злость и ненависть. Не важно, что у тебя в тот момент было бы – нож, магия стихий или ментальное воздействие. Ты имела право этим воспользоваться. Перестань винить себя.       Девочка ничего не отвечала, цепляясь за одежду Алин. Сагнэ плакала, оставляя на кофте слёзы и сопли. Менталица гладила светлые волосы и с облегчением видела движение в ауре Сагнэ. Несмотря на боль и метания, а может, благодаря им, аура наполнялась красками и энергией. Девочка ещё многое рассказала, и это откровение лишило её последних сил. Сагнэ свернулась на своей постели и вскоре уснула. Выглядела она измождённой, но Алин верила, что скоро ей станет лучше.       Выйдя на улицу, Алин с удивлением поняла, что полностью стемнело. Она утешала новенькую несколько часов. Сагнэ рассказывала об ушедших родителях. О том, как тяжело было после их ухода. Дядя оказался полным скотом, не знавшем о ментальных способностях девочки и пытавшийся воспользоваться её беззащитным состоянием. Он домогался её месяцами, а она молчала, не решаясь выступить против опекуна.       Бродя по улочкам, Алин встретила Олетарфэ, практикующую концентрацию. Она вылепляла перед собой глиняную статую.       - Получается кривовато, - заметила Алин.       Статуя развалилась.       - Конечно, когда тут отвлекают некоторые! – Олетарфэ обернулась, и её раздражение исчезло. – Алин, ты что, плакала?       - Шаан рассказал о Сагнэ, и я, кажется, смогла помочь ей принять себя.       - Что же с ней случилось?       - Сагнэ пришлось защищаться от насильника. Она… заставила его откусить себе язык, и он умер.       Олетарфэ поражённо молчала. Её реакция оказалась совсем не такой, какую ожидала Алин:       - Почему же её отправили к нам, а не в монастырь для детей-преступников?       - Она не преступница! Она защищалась! – возмутилась Алин.       - Не пойми неправильно. Мне ничуть не жаль педофила. Но она убила, - Олетарфэ не могла так просто признать невиновность Сагнэ.       - Она ни в чём не виновата! – резче сказала Алин. – Ей нужна помощь.       - Жуть какая, - Олетарфэ не пыталась скрыть отвращения. Да и это довольно глупо при менталице. - Такие дела должен суд рассматривать.       - Как ты можешь говорить такое?! – Алин очень редко ссорилась с подругой. Но сейчас была неприятно поражена её холодностью. – Какой суд? Она младше нас!       - Так нельзя, Алин, - убеждённо сказала Олетарфэ, скрестив руки перед собой. – Просто нельзя. А что если она притворялась и на самом деле опасна?       - Ты совершенно не понимаешь о чём говоришь! – Алин развернулась и зашагала к общежитию.       Олетарфэ не стала её догонять. Она не считала, что не права. Правда о Сагнэ неприятно поразила. Девочка не понимала, почему Алин так рьяно защищает убийцу. Пускай это было во время самообороны, но для Тарфэ на Сагнэ Джостеди будто появилось невидимое клеймо. Под впечатлением от слов подруги она бродила по аллее, не обращая внимания на приветствия приятелей. К шоку от правды о Сагнэ добавилась обида на Алин. Они же всегда вместе. Никогда до этого момента серьёзно не ругались. Как Алин может так запросто защищать убийцу?       - Эй, Пурано!       - Чего тебе, неудачник? Если опять хочешь дуэли, то я не в настроении, - не скрывая раздражения, махнула рукой Олетарфэ.       - Нет, я не о бое.       - Ну, что тогда? Ты чего такой красный? Жопу себе подпалил?       - Нет! Я просто хотел сказать… что… что… ты мне нравишься! – выпалил действительно пунцовый огневик. – Давай встречаться!       - Чего? Какая-то несмешная шутка.       - Это не шутка. Так ты будешь со мной встречаться? – Квентай сверкал красными щеками, но жёлтые глаза смотрели решительно.       Олетарфэ пару раз моргнула. Она была на год старше паренька, но ей ещё никто не признавался в любви.       - Э-э, слушай, не обижайся, ты классный огневик, то есть, я хочу сказать, - Олетарфэ почувствовала, как сама краснеет. Она совершенно не интересовалась романтикой и никогда не думала в таком ключе о Квентае, поэтому даже не знала, что сказать. – Я просто как-то. Не обижайся, если что…       Квентай сокрушённо вздохнул.       - Ладно, всё нормально, - он повернулся и ушёл, сгорбившись.       Олетарфэ чувствовала себя очень глупо.

* * *

      Возвращаясь к общежитию, Алин расстроенно смотрела в землю и ерошила короткие волосы. Как же ей объяснить состояние Сагнэ, когда Олетарфэ не может видеть ауры и не знает, как Сагнэ самой от себя тошно. Надо поговорить более спокойно и взвешенно. Тарфэ обязательно поймёт, что преступником в такой ситуации был только дядя Сагнэ. Алин заглянула в комнату новенькой. Та ещё спала. Аура девочки ожила, стала более ровной, в ней появились краски.       На следующий день у Сагнэ проявилась ментальная чувствительность. Она снова расплакалась рядом с Алин, но теперь от радости. Ещё через несколько дней прибыли родственники Сагнэ по материнской линии. От неё не отворачивались и родные отца, среди которых был убитый растлитель, но к ним не хотела возвращаться сама Сагнэ.       - Поедешь к ним? – Алин слышала разговор с родственниками издалека и теперь они вдвоём прогуливались по дорожкам монастыря.       - Да, наверное. Только когда полностью восстановлюсь.       Несмотря на аскетичную уединённую жизнь, девочка не спешила покидать монастырь. Тем более она привязалась к Алин.

* * *

      Через десяток дней Сагнэ всё-таки приняла предложение родственников своей погибшей матери и засобиралась в город Люмо, где они жили.       - Алин, ты… только благодаря тебе я смогла справиться с этим всем.       Алин довольно улыбалась. Аура Сагнэ сейчас походила цветущий сад. Такое преображение всего за пару недель. Алин вполне могла гордиться.       - Надеюсь, с тобой всё будет в порядке, - Алин на прощанье обняла девочку.       Та покраснела и нерешительно взяла Алин за рукав.       - Ты мне очень нравишься.       - Ты мне тоже, - без задней мысли сказала Алин.       Сагнэ быстро приблизилась и коснулась губами губ Алин. Последняя вросла в землю, осознав смысл сказанных слов.       - Я буду тебе писать, - пообещала покрасневшая Сагнэ.       - А, ага, - только и смогла выдавить Алин.       Стоявшая неподалёку Олетарфэ, хоть и удивилась, но очень хорошо понимала растерянность подруги. Сагнэ подбежала к своей родне, и они вскоре ушли по мосту к автомобилю. Алин всё не могла сойти с места.       - Вот это проводы, - Олетарфэ пыталась скрыть улыбку, видя смущение подруги. – Скоро весь монастырь будет обсуждать.       - Да иди ты, - пробурчала Алин.       - Слушай, мне нужна помощь, - стала серьёзнее Олетарфэ.       - Что случилось? – Алин рада была отвлечься от амурных тем, но именно о них Тарфэ и хотела поговорить.       - Квентай… он мне признался.       - Э?!       - Я-то думала ты в курсе!       Алин со стыдом поняла, что даже чувств Сагнэ к себе не заметила. Что уж говорить о других.       - Ну, я догадывалась. Я просто вижу ауры и не всегда могу понять их суть, - оправдалась девочка.       - Пф, толку от твоих способностей? - Тарфэ сказала это в шутку, но Алин была задета. Даже не столько словами подруги, сколько самим фактом, что и правда не понимает многого из того, что видит.       - Ладно, тебе. Так вы теперь с Квентаем встречаетесь?       - Нет! Я сначала ответила ему какую-то белиберду, а потом поговорила нормально. И он рассказал, почему такой, - тише заговорила Олетарфэ. - Отец Квентая – алимит. Он пытался убить свою жену, когда та не захотела отдавать детей. Квентай и его брат имеют высокий потенциал. Его брат – классный земляной маг, а Квентай – вообще бимаг.       - Из них хотели вырастить беспредельщиков? Наверное, Квентай ненавидит отца.       - Не то слово. Ведь мать Квентая умерла от полученных ран после боя. Держалась две недели, прикованная к постели, и всё равно не выдержала. И всё это перед ним.       - Так и думала, что он такой нелюдимый из-за травмы.       - Квентай сказал, что хотел убить его. Но слишком мал… а Сагнэ смогла. Наверное, глупо, что я её сужу.       - Взрослые с ума сходят, когда их предают. Чего от детей ждать?       Девочки прогуливались по аллеям, затем углубились в лес. Эти две недели они непривычно мало общались после ссоры, но теперь их дружба вернулась, и Олетарфэ извинилась за своё осуждение Сагнэ.       Выйдя к реке, девочки заметили, как невдалеке вспыхивает пламя.       - Это Квентай, - Олетарфэ издалека узнала паренька по его резкой манере исполнения приёмов магии огня. Обычно он делал точные красивые всполохи, но сейчас пламя от кулаков и ладоней вылетало неровно и получалось рваным. – Что-то с ним не так последние дни. Такими приёмами легче себя поранить, чем навредить противнику. Неужели это из-за меня?       Алин присмотрелась к подруге. Определённо, после признания и откровения Квентая, она немного изменилась.       - Он тебе тоже нравится, - задумчиво глядя на небольшую грудь Олетарфэ, сказала Алин.       - Куда ты пялишься, извращенка?! – покраснела Олетарфэ, прикрывая рукой грудь. Она, конечно, понимала, что менталица заметила изменения в ауре, но после поцелуя Сагнэ не смогла сдержать подкол.       - Эй, это она меня поцеловала, - Алин даже не смутилась. – У тебя около сердца как будто цветы распускаются. У Сагнэ тоже они появились. Хм. Так вот что это значит.       - Ну, ты тормоз! – сдавленно прошипела красная Олетарфэ.       Сама Алин ничего, кроме дружеской симпатии, к Сагнэ не испытывала. Захотелось немного отомстить за подкол:       - Квентай! Олетарфэ хочет признаться тебе в любви-и-и!       - Заткнись! Зачем ты это делаешь?!       Со стороны Квентая взвилось пламя выше деревьев. Густые пары над рекой мигом заставили забыть о весёлости. Подул ветер, и Алин ненадолго встретилась взглядом с испуганными глазами Квентая, пропавшими в паре. Неконтролируемый огонь окружил мальчика, шипение в реке нарастало, пар становился гуще, запахло гарью.       - Тарфэ! Разгони эти пары! Скорее! Квентаю плохо!       Растерявшаяся стихийница быстро вняла словам подруги. Выставив вперёд руки, она направила мощные потоки воздуха, разогнавшие пар. Тарфэ в несколько прыжков добралась до ослабевшего Квентая. Он упал на колени, жёлтые глаза сильно слезились, из горла вырывался кашель. Его одежда сильно обгорела, опалились волосы с бровями и ресницами.       Олетарфэ подхватила Квентая на руки и доставила в лазарет. Алин на своих двоих добралась только через четверть часа, когда огневику уже стало лучше. Целительница отпаивала его целебным зельем, рядом сидела Тарфэ, напряжённо вглядываясь в бледное обгоревшее лицо, лоснящееся от мази.       Алин было ужасно стыдно. Это ведь из-за её длинного языка у Квентая случился магический выброс – основной недуг воспитанников Лаолена. Посмотрев за мальчиком и девочкой, у которых от потрясения только сильнее расцвели видимые только менталице цветы у сердец, Алин незаметно ушла. Хорошо, что всё обошлось. А этих двоих лучше оставить наедине.       - Шаан-мё! – заметив спешащего к лазарету настоятеля, Алин окликнула его. – Квентай уже в норме.       - Этот мальчишка ещё хуже Тарфэ, - проворчал Шаан. – А Сагнэ уже забрали?       Алин постаралась сохранить невозмутимое лицо, вспомнив прощальный поцелуй.       - Да, она недолго собиралась.       - Ты такая молодец Алин. Без тебя мы бы намного дольше работали с этой девочкой, - похвалил настоятель.       - Думаете, из меня получится целительница душ? – Алин знала, что её готовят не к этому, но не теряла надежды на то, что сама сможет выбрать свой путь.       - Конечно, - Шаан отвёл взгляд и зашагал к лазарету. – Я должен проведать Квентая.

* * *

      Письмо от Сагнэ пришло через несколько недель. Алин с радостью узнала, что новые опекуны оказались порядочными людьми, и у девочки никаких проблем с ментальной магией. Алин читала письмо, сидя на подоконнике. Она задумчиво коснулась губ. Девочка смущённо зажмурилась. Через несколько месяцев они с Сагнэ смогут снова встретиться. Останутся ли в её ауре цветы? Алин посмотрела на растение, подаренное Фэрникой. Оно выросло, заняв весь горшок. На вершине красовался бутон с тёмно-синими лепестками.