Наследница молчания

      Помимо Пропащей Скалы недалеко от монастыря Лаолен находилась ещё одна достопримечательность. Скопление мегалитов, выстроенных в концентрические круги вокруг небольшого алтаря. Огромные камни были расколоты, размыты дождями и покрыты мхом. Крупных кустарников и деревьев здесь не росло. Животные обходили это место стороной. Люди тоже держались подальше. Многим становилось плохо, охватывала паника намного хуже, чем у Пропащей скалы. Другие слышали странный писк в ушах, вызывающий сильное раздражение. Маги всех школ особенно не любили такие места. Здесь их способности становились бесполезными. Менталики теряли чувствительность, некроманты не видели некропотоков, стихийники теряли связь со стихиями, которыми привыкли повелевать с детства.       Никто этим эффектам не удивлялся. Такие места называли Храмами Перехода. Они были известны тысячелетия. Однако их значение стали понимать только последние века. Созданные богами по всему миру они осуществляли связь, позволяя мгновенно переноситься на тысячи километров. После долгих тёмных тысячелетий знания о них затерялись. Разумным расам Пларфа совместными усилиями по крупицам пришлось понимать эти удивительные сооружения. Храмы Перехода, порталы, ходы богов. Сначала эльфы научились переходить по ним, исследуя весь мир. Затем учёные Пларфа создали Институт Храмовников и путём долгих наблюдений установили, что из Храмов Перехода порой появляются странники не только из других стран, но и из других миров.

* * *

      Алин проснулась от того, что подруга нещадно тормошила её за плечи.       - Проснись же! Тут такое! Не вздумай такое проспать!       - Что такое? – растрёпанная Алин разлепила веки и протёрла глаза. – Какого шкерча весь монастырь не спит? – чужие эмоции оживления заставили менталицу быстрее проснуться.       - У нас пришельцы из другого мира! – торжественно объявила Олетарфэ. – Я дежурила с Квентаем и Туртом, когда появились они! Женщина – маг земли и металла, и мужчина – маг воздуха! Представляешь, он летал без вонави! – Олетарфэ даже подпрыгнула от возбуждения, но, конечно, не взлетела, а со стуком приземлилась под скептическим взглядом подруги.       Алин окончательно проснулась, когда до неё дошёл смысл слов:       - Как это летал без вонави?! Как Великие Воздушные Маги?!       - Да!

* * *

      В Лаолен попадали путешественники из других стран, но попаданцев из других миров Алин видела впервые. Пришельцев из иного мира поселили в монашеское общежитие. Поначалу они только учили язык и осваивались в монастыре. Но уже тогда Олетарфэ не отставала от мага воздуха. Его звали Захир. Пока он не освоил руфранский язык, Олетарфэ вызвалась помогать с изучением. Вскоре Захир сносно овладел языком и забрасывал вопросами об устройстве Пларфа.       - Ваши люди отличаются. Особенно мужчины, - Захир ходил по дорожкам вместе с приставучей ученицей. Он показал несколько приёмов атакующей магии воздуха, и девочка была в восторге. – У нас мужчины крупнее, и у нас растут волосы на лице.       - Как неудобно, - Олетарфэ уже видела, как Захир каждый день выбривает череп и лицо, чтобы лучше чувствовать движение воздуха. – Я слышала где-то на западе в варварских землях есть племя волосатых мужчин. Они живут в пещерах и не могут вынашивать детей.       - Что? – поразился Захир, надеясь, что не правильно понял. – Мужчины могут вынашивать детей?       - Конечно. Если вынашивает мужчина, женщине проще вскармливать. Дети будут крупнее и здоровее. Меня правда вынашивала мать. А мою подругу – отец. Но я, всё равно, выше, так что это не строго.       - Значит, фамилии у вас передаются от рожавшего? – вконец озадаченный попаданец тёр лысую голову.       - Когда как. Обычно девочки берут фамилию матери, а мальчики – отца. Полное имя состоит из собственно имени, потом имени родителя, затем оплодотворителя, и в конце фамилия. Но это используется только в документах.       - Оплодотворителя? - попаданец с некоторым беспокойством посмотрел на Олетарфэ.       - Боитесь? – засмеялась непосредственная Олетарфэ. – Мужчины при оплодотворении яйцеклеткой испытывают большое удовольствие. Природе предпочтительнее, чтобы вынашивали мужчины.       - У меня другая анатомия! - запротестовал попаданец.       - Вернёмся к изучению техник?       - Да, конечно.       Судя по виду, Захира больше удивили половые отношения, чем Тарфэ – возможность летать без вонави.       Захир быстро изучил технику сжатого воздуха. Летательные судна у него пока не получались, а Олетарфэ могла лишь недолго парить в воздухе. Захир постарался объяснить, что полёт без помощи вонави – это не столько техника, сколько состояние души. Отречение от всего земного – не механическая последовательность.       - Первый гуру, который смог взлететь, много лет жил в уединении, - рассказывал Захир. – Он голодал семьдесят дней и только тогда воспарил. Я тоже больше десяти лет провёл один, и потерял самого дорогого человека. Только тогда мне стало не важно всё земное. Я не знаю, как обучить такой технике. Да и нужна ли она тебе, мия?       Олетарфэ считала, что нужна.

* * *

      Девочка решила голодать и ушла в лес. Алин первой почувствовала неладное. Она посылала зовы, но Тарфэ не отзывалась. С помощью дальнего взора менталица быстро нашла подругу. Она не так далеко ушла, и Алин надеялась, что разберётся без помощи монахов.       - Тарфэ! – испуганная Алин подбежала к лежащей в тени деревьев девочке. Её подруга не откликнулась, находясь без сознания. Её щёки впали, черты лица заострились.       - Вот же, наслушалась этого пришельца, - Алин взяла в ладони спокойное лицо подруги и пригнулась.       С её телом всё было в порядке. От суток голодания в обморок не падают.       - Она в трансе! – удивлённо пробормотала Алин. У Олетарфэ никогда не было такого глубокого транса. – Что могло произойти?       Единственное, что пришло на ум – слова о том, что полимагия – дар духов. В состоянии транса связь с духами усиливается. Алин решила не гадать и скорее отправиться на поиски двойника подруги. Она легла рядом с Олетарфэ и погрузилась в транс. Над её телом появился полупрозрачный двойник. Он коснулся живота лежащей подруги и нащупал нити, связывающие её тело и астрального двойника.       Олетарфэ была близко.       Двойник Алин полетел вглубь леса, куда ходить было запрещено. Лаолен находился рядом с огромным природным заповедником Ингенскверку. Алин никогда не интересовалась, почему заповедник настолько огромен. Он занимал шестую часть Приморской области Империи. Его охраняли, никого не пуская.       Алин долетела до огромного дерева с целым городом на ветвях. У него были свои жители. Со всего леса к Древу стекались разнообразные духи и элементали. Духи природы были связаны с лесом и имели облик местных обитателей, иногда причудливо искривлённый. Парящий семихвостый волк, огромная светящаяся сороконожка; окружённая фиолетовой аурой сова, пролетевшая над двойником Алин. Заметив Алин, сова приземлилась рядом. Она была гигантской. Раз в десять больше самой Алин.       - Что тебе надо на Ингенскверку? – глубоким женским голосом спросила сова.       Двойник Алин чувствовал величие и скрытую мощь духа-совы. Это определённо был Великий Дух, хранитель леса. Шаан о них рассказывал. Великие Духи Природы хранили свои леса и с подозрением относились к людям. Именно с ними древние правители заключали договоры, по которым людям запретили заходить в заповедник. Взамен духи обещали не трогать людей. Видимо, Ингенскверку – название их дома, этого огромного древа. На уроках биологии говорили, что такие гигантские деревья влияют на экосистему всего леса. Земное всегда связано с духовным. Гигантское древо было средоточием ещё и духовной жизни леса. К нему стекались разнообразные духи: покровители зверей, насекомых, рыб, элементали и стихиали всевозможных форм.       - Я ищу свою подругу, - справившись с робостью, ответила Алин.       - Олетарфэ? Она одна из немногих людей, кому здесь рады, - сказала сова. – Она полностью нас понимает. Мы будем вместе жить и защищать лес. Не тяни её обратно.       - Но она человек! – запротестовала Алин. – Прошу, дайте свидеться с ней!       - Если найдёшь её, можешь поговорить, Отмеченная Пауком, - ответила сова. Она замахала крыльями и взлетела.       «Отмеченная Пауком?» - Алин было некогда думать о странном прозвище, данном Великим Духом. Она отправилась на поиски Олетарфэ – благо нить Алин не потеряла, когда говорила с совой.       Духи и правда рассердились на человеческое вмешательство:       - Что тебе нужно, мия? – дух, похожий на надутый синий шарик с короткими ручками и ножками, хмуро посмотрел на двойника Алин, когда тот его слегка задел. – Пускай, ты в духовной форме, но людям тут не рады.       - Я ищу свою подругу! Она никогда не принимала духовной формы и теперь не может вернуться в своё тело!       - Хм, - синий шарик облетел вокруг Алин. – Я знаю, о ком ты говоришь. Она действительно появилась сегодня, ведомая воздушными элементалями. Вряд ли ты уговоришь вернуться её.       - Пожалуйста, проведите меня к ней!       - Раз ты её подруга, то следуй за мной, - синее создание провело Алин на одну из тысяч ветвей гигантского древа. – Видишь, она счастлива.       Олетарфэ сама на себя не походила. Обнажённая девочка с сияющими голубыми глазами и удлинившимися до пяток волосами летала меж элементалй всех четырёх стихий. Алин не могла понять, что они делают. Действо походило на танец или игру, завораживало и немного пугало.        «Это не двойник, - поняла Алин. – Создание двойника – сложная техника ментального искусства. Это сама сущность Тарфэ».       - Тарфэ! Давай вернёмся домой! – Алин не стала переть напролом, боясь испугать и обозлить элементалей.       - Алин! – длинноволосая девочка подлетела к подруге и попыталась коснуться руки. – Здесь так хорошо! Элементали обеспечивают жизнь этого огромного Древа. Они показывают мне, как они работают на благо леса!       - Тарфэ, ты ещё никогда не выходила из тела. Если ты не вернёшься сейчас, то уже никогда не сможешь!       Олетарфэ обернулась к своим друзьям, затем обратно к Алин.       - Тебе здесь всегда рады, но мы не будем тебя держать, как люди, - синий дух облетел вокруг задумавшейся девочки.       - Ты родилась человеком не для того, чтобы слиться с духами природы! – убеждал полупрозрачный двойник Алин.       - Пускай она сама решает, для чего родилась, - грубовато ответил «шарик».       - Я ещё не готова покинуть человеческий мир, - Олетарфэ обернулась к слушавшим их разноцветным элементалям. – Я обязательно сюда ещё вернусь.

* * *

      Алин открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Монастырский лазарет по ночам она ещё не посещала.       - Тарфэ! – она вскочила, вертя взлохмаченной головой.       Когда подруга приняла решение вернуться, Алин использовала приём быстрого возврата в тело. Она боялась, что Олетарфэ может передумать.       - Спокойно, Алин, всё в порядке, - к ней быстро подошёл Шаан. – Ты смогла вернуть её.       - Но, - девочка смотрела на соседнюю койку, где лежала подруга с закрытыми глазами.       - Это её первый глубокий транс, она будет отходить ещё несколько часов, - Шаан говорил уверенно, и его голос смог успокоить Алин.       Она после долгого скитания по заповеднику Ингенскверку сама отходила, привыкая к биению сердца, теплу и холоду, запахам. Восприятие двойника сильно отличалось от обычного.       - Тарфэ хотела освоить технику Захира, чтобы летать без вонави. Пыталась голодать, отрешаться, - вздохнула Алин.       - Её привлёк Дух-сова? – настороженно спросил Шаан. – Мы вас только час назад нашли.       - Да, огромна сова хотела, чтобы Тарфэ осталась у Древа.       - Слава Олумо, что вам удалось мирно вернуться. Этому Духу, как и самому заповеднику тысячи лет. Правители приходили и уходили, страны появлялись и исчезали, а духи жили своей жизнью и не любили чужаков.       - Тарфэ они были рады.       - Ей опаснее всего сближаться духами, - угрюмо сказал Шаан. – Она может умереть.       - Если это смерть, - Олетарфэ заговорила, и Алин с Шааном метнулись к ней, - то ничего страшного.       Шаан побежал будить целительницу, а Алин взяла подругу за рукав.       - Это не смерть, а странная трансформоция. Если бы я тебя не вытащила, я не знаю, чем бы это закончилось.       - Я бы стала единой с лесом, - Олетарфэ, хоть и чувствовала слабость, выглядела счастливой. – Только там настоящая гармония. Чистый воздух, свобода, плодородная земля. Вечный круговорот без искусственных порядков, вызывающих разрушительный хаос. Все живые существа легко рождаются и легко уходят. Жизни, как ветер, как звук. Они приходят, светят и угасают. Олумо – единое божество – там это не просто слово. Божественное там в каждом вдохе и выдохе, в каждом листе и самом малом насекомом.       - Я не могу тебя понять, - призналась Алин, всё ещё держась за рукав подруги. – Но я не хочу тебя терять.

* * *

      - Осталось всего четыре месяца, - Олетарфэ, чьи длинные волосы растрепал ветер, разглядывала окрестности с вершины Пропащей скалы. Только силой и ловкостью забраться сюда было очень сложно. Но для взрослеющей стихийницы – пара пустяков. Как и затащить сюда подругу на руках.       Олетарфэ смотрела в сторону заката. В небе стали зажигаться звёзды. Девочка держала в руках письмо с отказом. Её даже не допустили к вступительным экзаменам в лучшую академию для воздушников – Парящий Акамас.       - Шаан показал им список всех моих выбросов, а теперь ещё этот выход из тела, - девочка нахмурилась, и письмо вспыхнуло, мгновенно превратившись в пепел, развеявшийся по ветру.       Она села, прижав к груди колени и положив на них подбородок.       - Пойдём со мной в академию алхимиков, там есть старшая школа, - предложила Алин. – А после неё можешь попытаться ещё раз поступить в Акамас.       - Договорились, - немного горько усмехнулась Олетарфэ и откинулась на «коврик» из сжатого воздуха, глядя в проплывающие облака, подсвеченные красным. Она закрыла глаза. – Зачем ты меня вернула? Слиться бы с небом, скалой, ветром…       - Тогда ты перестанешь быть собой, - угрюмо ответила Алин.       - Да-да, - лениво подтвердила Тарфэ и повторила заученную у монахов-учителей фразу: - На нас огромная ответственность.       - Так оно и есть, почему тебя это так расстраивает?       - Потому что! – девочка рывком встала на ноги. Ветер стал трепать её длинные волосы, широкие штаны и блузку. – Люди уже повсюду, и природе они не нравятся. Этот заповедник – один из немногих островков, где духам природы вольготно. Мне так хотелось остаться с ними и сопротивляться людям, - последнее она сказала тихо, опустив взгляд и поникнув плечами.       - Ты же знаешь, это глупости, - Алин смотрела на упрямый профиль подруги и попыталась разрядить обстановку шуткой. – Я недавно от монахинь слышала, что чем мощнее магиня, тем глупее ей нужен муж, тогда у тебя не будет времени всех ненавидеть.       - Что за идиотизм? - Олетарфэ безуспешно пыталась задавить смех. – И каким же дебилом должен быть твой муж?       - Эм, я только имя его знаю. Аристократам пару ещё в четыре года назначают.       - В четыре? – округлила глаза Олетарфэ и присела на колени рядом с подругой, недоверчиво щурясь. – Я что-то слышала о таком, но думала это выдумки всяких романтиков.       - Спроси Лиато, он же аристократ.       - Нет уж, - с водным магом Олетарфэ до сих пор конфликтовала. – Лучше ты расскажи, кого тебе там определили суженым.       - Кого-то по имени Нари, и он должен быть принцем. Что ты смеёшься? Я просто пересказываю слова астролога.       - Пф, принц. Ха! Ты даже не знаешь, кто он?       - Честно говоря, я плохо понимаю нравы элиты. С аристократами я жила до четырёх лет. Но дядя Марен говорил, что предсказания астрологов очень точны. Пары глубоко связаны друг с другом, и это не всегда любовная связь.       - Большего бреда в жизни не слышала. Ты ещё скажи, что ты сама принцесса.       - Технически уже нет, - Алин задумчиво посмотрела в небо. – Ты же знаешь, как зовут первую наследницу?       - Фэрника Руфранская… твоя сестра… Это она?!       Алин никогда подробно не рассказывала о своей семье. Но и скрывать это от лучшей подруги тоже надоело.       - Мне запрещено сближаться с правителями. Фэрника этот запрет игнорирует. Правда, она только наследница. Я даже подумать не могу, чтобы причинить ей вред, но в прошлом наследники сходили с ума и убивали родичей ради власти. Поэтому я понимаю этот запрет. Ты же не расскажешь?       - Да кто мне поверит? - Олетарфэ с сомнением смотрела на подругу.       Алин поднялась и протянула Тарфэ руку:       - Вернёмся? Может, кроме Акамаса найдётся лучшая воздушная академия?       - Лучше Акамаса ничего нет, - поникла Тарфэ.       Стихийница взяла подругу за руку, вместе они прыгнули со скалы и, паря, плавно приземлились.

* * *

      Самых трудных воспитанников Лаолена раз в несколько лет водили на экскурсию в анцейский музей Инквизиции. Эту традицию установила бывшая настоятельница. Она посчитала, что маленькие маги, имеющие склонность к магическим преступлениям, должны ознакомиться с историей этой славной организации. Шаан традицию перенял и тоже отправлял проблемных подростков, посмотреть мрачные залы, наполненные оружием, экипировкой и пыточными инструментами старых поколений инквизиторов.       - Олумо, а зачем эта штука? – Олетарфэ брезгливо тыкнула в жуткий агрегат. На чёрной от копоти решётке висели оковы для запястий, щиколоток и шеи.       - О, это жаровня, - улыбнулся интеллигентного вида экскурсовод в старой чёрной мантии с капюшоном. Поправив круглые очки, он с увлечением стал рассказывать: - После Войн Некромантов против алимитов использовали любые средства. Адвокатов им стали предоставлять всего лишь восемьдесят лет назад. Инквизиторские палачи были вольны выбирать любое, с их точки зрения, подходящее средство для получения признаний. К вопросу о жаровне. Жертву привязывали к решетке и затем «поджаривали» до тех пор, пока не получали искреннее раскаяние и признание, что приводило к обнаружению новых преступников. Именно алимиты или маги-беспредельщики из аристократии Руфрана, изгнанные за Стену Запада, начали Войны Некромантов, превратившие запад нашей страны в руины. Вы наверняка о ней слышали.       - Моя семья – потомки беженцев с запада, - сказал один из учеников.       - В моей семье тоже есть потомки беженцев, - добавил другой.       - И у меня.       - У меня тоже, - кивнул экскурсовод. – Войны Некромантов прямо или косвенно затронули весь Руфран и эхом отозвались во всех частях Пларфа. Прошли века, но последствия ощущаются до сих пор. Зверства Инквизиции не имеют оправданий. Но вы должны понимать настроения людей тех времён. Все были запуганы деяниями алимитов. Народ терпел произвол Инквизиции, лишь бы не повторилось того кошмара, когда беспредельщики подняли армию мёртвых и уничтожили сотни наших городов и тысячи деревень. Однако со временем, когда беспредельщики ушли в глубокое подполье, возмущение людей становилось всё сильнее. Инквизицию даже хотели распустить, но вместо этого инквизиторы отказались от пыток и многих других жестоких мер против преступных магов. Всё это в прошлом, - продолжал экскурсовод. – Цитируя Атапларфию, «есть время возжигать факелы, есть время их тушить». Для того времени такие нравы были неизбежны. Сейчас они признаны дикостью и везде запрещены.       - А среди самих алимитов? – спросила Олетарфэ.        На доброжелательном лице экскурсовода исчезла улыбка.       - Вы слишком молоды, чтобы знать подробности. Всё это, - он обвёл рукой, указывая на жаровню, тиски, кресло с гвоздями, разнообразные плети, - просто игрушки по сравнению с их методами.       Алин уловила скорбь этого человека. Хоть он и выглядел добродушно, но за его плечами менталица чувствовала инквизиторский опыт и глубокую связь с этой стезёй.       - Что ж, не буду ходить вокруг да около: вы все – потенциальная угроза для мира и порядка, - при этих словах дети напряглись, настороженно глядя на мужчину. – Инквизиция – это союз Жречества и Церкви для защиты мира и людей от магических преступников.       - Я к ним никогда не присоединюсь! – горячо сказала одна из выпускниц. – Алимиты пытались вербовать моих родственников и убили при отказе.       Алин почувствовала ту же горячность в Квентае. Но он стыдился признаться, что алимитом является его родной отец.       Остальные юные «угрозы» не восприняли слова экскурсовода всерьёз, зашептались и негромко хихикали. В некоторых оставался некоторый восторг перед беспредельщиками, которые шли против диктата правительства и церковников. А сейчас таких детей больше интересовали форма и назначение пыточных инструментов.       - Ты ведь менталица? – к Алин приблизился экскурсовод. Что-то тёмное в его карих глазах заставило девочку напрячься.       - Да.       - Атакуй своих друзей, - на лице экскурсовода не дрогнул ни один мускул.       - О чём вы? – Алин нахмурилась и отступила.       - Наиболее очевидны и внешне разрушительны силы стихийников и некромантов, - мужчина внимательно смотрел на невольно отступающую подальше от него менталицу. Подростки забыли о пыточных инструментах, ожидая, что будет дальше. Многие помнили или слышали о том, как Алин Солума вызвала головную боль у целой толпы, сделав её беспомощной. – Но ментальная атака коварна, незаметна и этим крайне опасна. Если не хочешь атаковать, то обезвредь всех, - экскурсовод холодно посмотрел в беспокойные лиловые глаза Алин. Затем он подошёл к ничего не понимающей Олетарфэ и положил ладонь ей на шею.       Алин расширила глаза – её подругу парализовали.       - Зачем вам это?! Вы с ума сошли?!       Экскурсовод был совершенно спокоен. Дети пока не понимали, что происходит. Алин чувствовала волнение, сердце забилось сильнее. Что вообще происходит? Это проверка? Или это действительно сумасшедший? Эмоции он скрывал умелым блоком. Опасаясь за Олетарфэ, Алин рискнула и сконцентрировалась на экскурсоводе:       - Остановитесь!       У поражённо ахнувших детей подкосились ноги, и они с воплями недоумения и страха повалились на пол. На ногах остались только сама Алин, экскурсовод и парализованная Олетарфэ. Квентай в приступе паники направил на менталицу руку – из неё вырвалась огненная петля и обожгла девочке плечо.       - Не атакуйте меня! – приказала Алин и зашипела от боли, паникуя ещё больше.       Подростки опустили руки и медленно стали подниматься. На одних лицах были недоумение и страх. Они не могли ослушаться, но не понимали почему. Другие даже не осознавали, что ими кто-то управляет, как куклами. Глаза таких потускнели, а взгляд был направлен в одну точку.       - Хватит, - экскурсовод убрал руку от горла Олетарфэ и отступил на шаг. – Освободи их.       Тарфэ шумно втянула воздух, закашлялась и согнулась – для неё блокировка магии означала остановку основных жизненных процессов, в том числе, дыхания. Алин бросилась к ней, поддерживая за плечи, хмуро и с опаской глядя на «экскурсовода». Всё-таки проверка. Злость и облегчение смешались, но отошли на второй план рядом с кашляющей подругой.       - Ты как, Тарфэ?       - Нормально. Твоё плечо, - Олетарфэ протянула руку к ожогу и тлеющей рубашке Алин и мгновенно охладила рану. Затем гневно глянула на молодого мага, сотворившего огненную петлю. – Квентай! Дебил! Трудно было понять, что это проверка!?       - Трудно! – сердито и немного виновато ответил мальчишка. – Я такого никогда не испытывал!       Экскурсовод примирительно поднял руки:       - Самоуверенным стихийникам полезна такая демонстрация силы менталиков, способных подчинить себе толпы, даже не показав своего присутствия. Вы должны знать о разрушительной силе друг друга и учиться умеренности, чтобы не погрузить мир в Эпоху Вражды.       На этом экскурсия закончилась, и ошарашенных воспитанников Лаолена повезли обратно в монастырь.

* * *

      Всю дорогу Алин молчала, мрачно глядя в окно на быстро проплывающие пейзажи. Ученики ехали в большом автобусе, которым управлял зеленокожий гремлин, и вели себя необычно тихо. «Представление» экскурсовода произвело на них впечатление.       - Ну, хватит дуться, - Олетарфэ кулачком тыкнула подругу в здоровое плечо.       Небольшой ожог уже обработали, но рана побаливала. Только Алин замкнулась уже по другой причине: мало того, что её использовали в показательном выступлении, так теперь весь автобус только о ней и думал. Лучше бы вслух говорили – для менталицы это переносить проще. Приходилось держать блок, угнетая всё восприятие.       Попытки Олетарфэ расшевелить её игнорировались. Только Квентай, чешущий выбритую половину головы с татуировкой демона, смог обратить на себя внимание:       - Слушай, извини. Тебе больно?       Алин промолчала, и Квентай продолжил:       - Знаешь, когда я чувствую опасность, я вообще себя не очень контролирую, - паренёк действительно чувствовал вину. Зная его историю, Алин не сомневалась, что он искренен. Когда его отец напал на семью, Квентай пытался защитить мать и младшего брата, рискуя собой. Но отец не собирался убивать сына, наградив «всего лишь» множеством ожогов. – Я с детства мог мгновенно творить довольно сильные огненные заклинания. Говорят, такие дети рано гибнут по собственной вине, даже не осознавая, что творят. Без обид?       - Хорошо, глаза не выжег. Ладно, без обид, - ворчливо ответила Алин. – Тебе, наверное, было необычно испытать на себе ментальную магию. Этот экскурсовод – настоящий инквизитор, способный отражать заклинания. Я хотела его парализовать, а он перенаправил парализацию на вас в ослабленном виде, поэтому только ноги подкосились.       - Вот оно что. Ну, странно немного, - Квентай присел рядом с Олетарфэ и через неё продолжил говорить с сидящей у окна менталицей. – Но этот дядька прав, надо знать силы других, а что ты вообще можешь? Можешь заставить сражаться против своих же?       - Не всегда. Если у человека сильная воля он может сопротивляться.       - А если воля слабая, а прикажешь совершить самоубийство?       - Не знаю, - резковато ответила Алин, раздражаясь.       Большей частью Алин отвечала на вопросы, к которым прислушивался автобус, односложно и всё смотрела в окно. Кажется, Квентай был доволен разговором. Потихоньку оттаяла и Алин, чувствуя, как страх окружающих меняется на любопытство. Квентай спросил, как можно защититься от влияния менталиков, и Алин рассказала о некоторых физических признаках влияния – покалывания на поверхности головы, головных болях, а также странных ощущениях во всём теле.       - Если ты активируешь антимагическое поле, концентрируя в этих участках, то менталик ничего не успеет сделать. Только вряд ли тебе понадобится, - заметила Алин. – Таких, как я, очень мало.       «А с властью слова вообще больше никого, и за мной будут следить день и ночь», - добавила про себя Алин.

* * *

      От глаз и рук Олетарфэ исходило стальное сияние, волосы вздыбились, от пальцев стали отлетать сверкающие миниатюрные шаровые молнии. У одних молодых воздушников получались лишь слабые вспышки, у других наоборот разряды ударяли по окружающим, а то и по ним самим. Олетарфэ самодовольно улыбнулась. Воздушные маги старались не отставать от неё, и уже у нескольких появились такие же симпатичные шарики, разлетающиеся ровно на длину ладони, никого не задевая и распадаясь яркими белыми искрами.       Алин нравилось наблюдать за тренировками стихийников. Олетарфэ, которую когда-то не допускали к совместным занятиям, теперь стала отличницей в стихийных предметах. Пускай несколько заносчивая и вспыльчивая, она заслужила уважение, всегда готовая объяснить теорию и помочь с практикой.       Чёрная рысь Шаана навалилась на неё и стала вылизывать лицо. Олетарфэ была её любимицей.       - Ах ты! – под хохот окружающих Олетарфэ подняла рысь в воздух. А зверь только этого и ждал, кувыркаясь и мяукая в воздухе.       - Тарфэ, иди в циркачи!       - Да идите вы сами!       Сверстники Олетарфэ и Алин последнее время много думали о будущей профессии. Приближались экзамены, и дальше воспитанники монастыря должны будут самостоятельно выбрать учебное заведение. Практически все собирались поступать в престижные школы в больших городах, которые рады принять талантливых магов.       У Алин Солума выбора не было. Она сидела в отдалении от воздушников, наблюдая за фокусами подруги. Рысь, поставленная на землю, с головокружением пыталась идти на заплетающихся лапах и рухнула на землю.       - Мия Солума, - обратилась к девушке высокая седовласая жрица, подошедшая со стороны моста. Её глаза закрывали чёрные непроницаемые очки, будто у слепой.       - Рёзэ, - девочка присмотрелась к эмблеме Жречества на чёрном пиджаке.       Яблоко, окружённое свитком «магия во благо», было заключено в чёрно-белый круг. Знак некроманта. Обозначения ступени нет. Алин за шесть лет в монастыре научилась мгновенно различать жрецов по эмблемам: класс, ранг и магическая ступень. Класс обозначался рамкой вокруг яблока. Ранг – жёлтыми полосками в полукруглой «подставке». Ступень – полосками в полукругах по боками от классовой рамки. У этой жрицы все «дольки» вокруг яблока были пустыми. «Нулевая ступень, нулевой ранг? Что бы это значило?» - Алин использовала тонкий взор, но у жрицы оказалась неплохая блокировка, скрывавшая мысли и эмоции.       - Рёзэ Малтарон, - старица присела рядом. – Гурангия Малтарон. Я одна из Опор Жречества.       Алин слегка опешила. Значит, у этой женщины действительно нулевая ступень и нулевой ранг. Высший.       - Так вы та самая, - девочка смущённо прочистила горло.       Четыре Опоры Жречества - люди, наделённые дополнительными силами за пожизненное выполнение обязанностей перед Императорским Советом. Главы Жречества.       - Что ж, надеюсь, вы понимаете, почему я здесь, Алин Руфранская, вторая наследница и, - жрица говорила тихо, чтобы их не услышали дети и монахи на тренировке, - наследница молчания. С сегодняшнего дня вы под моей опекой. Я приглядывала за вами и раньше через Шаана-мё…       Её учтивый голос прервал девичий вопль:       - Шкерчом завались! Так это правда!       - Тарфэ?! Откуда ты взялась?! – Алин вскочила и вздёрнула голову. Подруга свела с себя невидимость и широко улыбнулась. В потрёпанных кофте и штанах она висела вверх ногами, цепляясь ими за ветку дерева. Копна иссиня-чёрных волос почти доставала до земли. Видимо, она пролезла, когда заметила подозрительную старицу рядом с Алин.       - Как невоспитанно, мия, подслушивать чужие разговоры, - Гурангия говорила с улыбкой на тонких бесцветных губах. Она повернула голову к стихийнице, которая перевернулась с помощью магии воздуха и приземлилась попой прямо на скамейку рядом с Алин.       - Простите, не удержалась, - без намёка на стыд сказала Олетарфэ. – Я всё не верила, что Алин из семьи императора, а что значит про молчание?       - Тарфэ…       - Вас так зовут, мия?       - Олетарфэ Пурано, - выпрямила спину девочка.       - Вы очень талантливы, мия Пурано, раз оставались незаметной для моих глаз. Просто поразительное умение сливаться с природой. Вы дружны с мией Солума?       Олетарфэ недоверчиво посмотрела на чёрные стёкла очков старицы.       - Угу, шесть лет тут киснем, - подтвердила девочка, болтая ногами. Она была совершенно беззаботна и с интересом разглядывала жрицу. О том, что это Опора Жречества, девочка не успела услышать.       - Мия Солума, у вас сохранились часы Марентима? – спросила Гурангия.       Вопрос немного удивил Алин. Карманные серебряные часы дяди она всегда носила с собой. Девочка редко ими пользовалась. Спешить в монастыре некуда. Ношение часов было таким же успокаивающим ритуалом, как и разговор с алтарём, где стояла фотография дяди.       - Да, вот они, - она достала драгоценность на цепочке.       - Позволите? – жрица взяла их в руки и открыла циферблат. Она провела ладонью над часами. Вокруг двух девочек и старицы задрожал воздух. – Ну вот, теперь нас троих никто не подслушает.       - А что вы сделали? Это не стихийная магия, – настороженно спросила Олетарфэ. – Эти часы – магический артефакт? Ими ещё кто-то пользуется?       Заваленная вопросами старая жрица вернула часы Алин.       - В этих часах заключён угаснувший осколок души вора. Возможно, величайшего вора в истории Руфрана. Осколок давно угас, а магия осталась.       - Он был менталиком и совершенствовал технику тени? – Алин поражённо смотрела на часы.       - Вероятнее всего, - кивнула Гурангия. – Как был создан артефакт установить уже невозможно, но добыли его у алимитов.       Девочки с ужасом посмотрели на карманные часы.       - Вы думали, это была вещь Марентима. На самом деле, часы – важный инструмент в его работе, выданный Жречеством. Он обязан был их носить, и вы будете их носить, - жестковато закончила жрица.       Алин поражённо молчала. А Гурангия обратилась к Олетарфэ:       - Вы могли бы стать хорошим телохранителем для наследницы молчания. О смысле этого звания вам расскажет сама Алин.       Алин с неприятием посмотрела на жрицу, а Олетарфэ не слишком поняла, о чём речь.       - Ваша подруга нуждается в защите, - жрица взглянула на резвящихся со стихиями воспитанников Лаолена. – Вы уже отправили документы в академию Чаши Весудо, мия Солума? Алхимия в вашем деле будет не менее важна, чем эти часы. Менталики – весьма хрупкие маги. Даже с двумя телохранителями вам надо уметь себя защищать и усиливать.       - Уже отправила, - буркнула Алин, не желая изображать радушие перед тем, кто решила править её будущим.       - Замечательно! Итак, мия Пурано, как вы относитесь к идее охранять вторую наследницу Руфрана?       - С восторгом! – легкомысленно ответила девочка и засмеялась.       - Тарфэ…       - Что ж, пока я оставлю вас. Мы ещё увидимся, - Гурангия поднялась и ушла вглубь монастыря.       Мимо них пробежали дети, никак не реагируя на приветствие Олетарфэ.       - Ух ты, эти часы работают. Как она сказала, магия незаметности?       - Тени, - хмуро поправила Алин.       Ей уделила время Великая магиня, Опора Жречества. Сама Гурангия Малтарон. Но девочка чувствовала одно негодование. Хотя чего-то такого Алин и ожидала. Её семья и Шаан предупреждали, что будущее наследников молчания предопределено жрецами.       - Ха-ха! Какая интересная бабка! Интересно, она что-нибудь видит за этими очками? – Олетарфэ не ощущала и сотой доли расстройства Алин. Она сложила пальцы у глаз, изображая круглые очки. – Почему у неё не отмечены ступени и ранги? И что значит «наследница молчания»?       Алин растрепала одной рукой отросшие каштановые волосы и оглянулась на резвящихся у реки учеников.       - Значит, нас никто не подслушивает, - она спрятала часы Марентима. – В нынешнем поколении я единственная наследница молчания. Так называют потомков Анцула Арно, которые наделены очень опасной способностью, - Алин говорила серьёзно, даже мрачно, Олетарфэ стала внимательней слушать. – Она называется властью слова. Её действие ты могла видеть в той сценке, устроенной инквизитором. Теперь я подозреваю, её организовала эта бабка не для других учеников и не для меня, а для тебя.       - Не понимаю.       Олетарфэ помнила, что Анцул Арно, один из основателей их страны Империи Руфран, отличался невероятной силой убеждения. Легенды говорят, что одной речью он остановил вражескую армию. Историки подтверждали, что первый правитель Руфрана смог уговорить вражеских полководцев просто повернуть войска и уйти обратно в Варварские Земли.       - Вскоре Жречество будет использовать меня для своих целей и приставят телохранителей.       - Вот оно что, - Олетарфэ поверила. Она смотрела на подругу немного с печалью. - Вот откуда эта твоя… обречённость.       - Я уверена, на примете у Жречества сотни возможных телохранителей. Просто забудь.       - Это уж мне решать, - ответила Олетарфэ. – Я ведь не знаю, куда поступать. В Акамас меня не возьмут. Академия алхимиков – интересный вариант. Мои родители всю жизнь использовали зелья. Они с большим уважением относятся к алхимикам.       Они некоторое время молчали.       Алин надеялась, что подруга выбросит из головы это предложение. Она поднялась и направилась к общежитию.       - Я пойду готовиться к экзаменам. После выпускных ещё и вступительные будут. Если хочешь в академию алхимиков, то надо бы подтянуть этот предмет с «трояков» до «четвёрок».       - Поняла-поняла, - Олетарфэ состроила недовольную рожицу. – А мне и правда нравится идея с академией алхимиков. Там будет свобода! – девочка раскинула руки в предвкушении.       Эмоции мага порой вызывали неожиданные магические эффекты. Порой беспрецедентные. Как сейчас.       - Землетрясение!? - Алин испуганно посмотрела под ноги.       Тряска усиливалась.       - Де-деревья! – заикнулась Олетарфэ. Возможно, это был не просто выброс. Сказывалась усилившаяся связь полимагини с природными духами. Впрочем, не важно. После такого в Акамас её уже никогда не пригласят.       Алин подняла глаза и широко раскрыла их, глядя, как два обыкновенных стройных кипариса разрастались в настоящих гигантов с мощными стволами по несколько метров в диаметре. Макушки их взметнулись выше колокольни, а корни выворачивали землю и другие деревья. Олетарфэ подняла себя и Алин в воздух на наспех созданной голубой доске, а разбегающиеся дети с удивлёнными воплями заворожено наблюдали, как растения, замедляя темп, всё растут в ширину и ввысь. Подземная часть древ заставила почву вздыбиться. В ковре травы появились крупные чёрные участки обнажённой земли.       Олетарфэ с виноватым видом приземлилась недалеко от гигантов.       К ним летели монахи. У двух огромных древ, за секунды набравших высоту четырёх монастырей, стояли только Алин и Олетарфэ. Менталица подобного влияния на природу оказать не могла.       - Мия Пурано! Что произошло?!       Олетарфэ покраснела и обречённо зажмурила глаза. Она не переживала за осознанные хулиганства, но за подобные случайности становилось действительно стыдно. За считанные минуты к двум Древам, выкорчевавшим ближайших сородичей и скамейку, стоявшую между ними, стеклись десятки людей. Дети, преподаватели, паломники и путешественники смотрели расширенными глазами на появившихся из ниоткуда деревья-исполины. Маленькие воздушные маги любопытно стали их облетать и осматривать.       - Неконтролируемый выброс, - кивал невозмутимый настоятель, тоже подошедший к источнику аномалии. "Источник" закрыла красное лицо руками. – Довольно необычно. Техника ускорения роста растений – весьма сложная и редко практикуемая. Впервые вижу, чтобы её применили неосознанно. Говорят, на далёком острове Чальфам эльфийские кудесники научились такие выращивать, и живут прямо на Древах… Да, мия, оставить бы вас тут ещё на несколько лет в группе трудных волшебников, - Шаан оставил серьёзное лицо, но Алин передал на уровне мыслей:       «Шучу я».       Алин кивнула, лиловые глаза сверкнули блеском заговорщика.       «Я не буду ей говорить, пускай учится».

* * *

      Олетарфэ не поняла шутки. Разросшиеся корни уничтожили вишнёвый сад и повредили подземные погреба, уничтожив часть запасов. Собственная провинность казалась достаточным поводом, чтобы её оставили в монастыре ещё на годы, тем более оценками по многим предметам стихийница не блистала. Запуганная, она всё оставшееся время посвятила учёбе. За две недели дотянуть до уровня отличника не представлялось возможным, но выпускные монастырские экзамены Олетарфэ смогла сдать с неплохим запасом баллов. Теперь подростков ожидали вступительные экзамены.       Сад восстановить не удалось, зато два гигантских кипариса прекрасно себя чувствовали, погреба перестроили, и ученики-воздушники завели привычку отдыхать там на ветвях, прячась от палящего солнца среди густой листвы. Олетарфэ, поначалу смотревшая на дело рук своих с опаской, тоже стала взлетать туда.       - Документы уже отправлены, ты уверена в выборе? - Алин, не боясь упасть, сидела у основания толстой ветки и опиралась спиной о широкий ствол кипариса.       - Алхимия – действительно неплохой для меня вариант. Как-то быстро пролетели шесть лет, - протянула Олетарфэ, разговаривая с подругой и одновременно поглядывая в учебник алхимии. – Слушай, сегодня ведь должна прилететь твоя сестра?       Фэрника по-прежнему навещала сестру по выходным.       - Если у неё не будет дел. Она ведь поступает в университет.       Олетарфэ опасливо огляделась по сторонам, подползла поближе и шёпотом спросила:       - Она же первая наследница Руфрана! Зачем ей вообще поступать? Я слышала о детях аристократов. Они могут чистый листок сдать на экзаменах, их всё равно примут.       - Я не так много знаю об аристократах, - пожала плечами Алин. – Фэрника точно не такая. Сестра очень ответственная и честная. Кстати, Фэрника наверняка заинтересуется этими деревцами, - с кривой ухмылкой Алин похлопала по коре. – Она обожает растения. В её оранжереях, наверное, сотни цветов.       После паузы Олетарфэ уточнила:       - Фэрника Руфранская? Первая наследница? Будущая императрица? Цветочница?       - Это её увлечение.       - А как маг?       - Она не маг. Учителя говорят, возможный максимум в магии воды – десятая ступень. И то годам к сорока. В остальных разделах всё ещё слабее. Ей это и не надо.       Олетарфэ не любила говорить о своей семье и подругу такими вопросами не докучала, но сейчас стало интересно.       - Так твоя магия нужна Жречеству? Больше ни у кого такой нет?       - В нынешнем поколении нет. Все наследники молчания из рода Арно, но как появляются непонятно. Тарфэ, до экзамена остались сутки… даже чуть меньше.       - Да-да, - Олетарфэ попыталась сосредоточиться на учебнике: - «Все вещества могут расширяться, сжиматься, превращать в газ, жидкость или твердое тело. Их можно смешивать, получая новые вещества». Духи объясняли о круговороте проще…       - Ну, как сказать.       - Тебе-то легко с фотографической памятью.       - Проще понять, чем тупо запоминать, - возразила Алин.       - Мия Пурано! Мия Пурано! – монах искал девочку для очередного допроса по поводу кипарисов. Алин достала часы Марентима и активировала режим тени. Воздух вокруг подружек задрожал, и монах пролетел мимо, не видя их.       - Пугающая штука, но полезная, - усмехнулась Олетарфэ.

* * *

      Олетарфэ не отказалась от своего намерения поступить в академию алхимиков. Академия Чаши Весудо находилась близ города Люмо. Один из крупнейших городов Руфрана был ещё и мировым научным центром. Именно там теперь жила Сагнэ Джостеди.       Алин, собирая вещи, с нежной улыбкой взяла её письмо, которое Сагнэ отправила из Люмо, когда обосновалась в новом доме.       «…я так рада, что ты будешь учиться рядом. На время вступительных экзаменов рекомендую гостиницу «Абитуриент». Там работают мои родичи, и делают скидку будущим студентам…»       - Алин, готова? – Тарфэ никогда не стучалась.       Девочка поспешно сунула письмо в набитую сумку.       Монастырь и академию алхимиков отделяло большое расстояние – сутки на дирижабле или двое суток на поезде. Алин и Олетарфэ могли преодолеть это пространство практически мгновенно, воспользовавшись Храмом Перехода.       Подружки уместили вещи в две небольшие сумки и отправились на экзамен с хорошим запасом времени, планируя проводить время между вступительными испытаниями в гостинице.       - А, да, чуть не забыла, - Алин развернулась на пороге и подошла к подоконнику. За шесть лет подарок Фэрники хорошо разросся и вовсю цвёл тёмно-синими цветами. - Я хочу его высадить.       По дороге к Храму Перехода Алин и посадила цветок недалеко от берега реки.       - Как он хоть называется? – спросила Олетарфэ.       - Я не помню, - призналась Алин.       - Сделаем ему прощальный подарок, - девочка вытянула руки по направлению к цветку.       - Только давай без гигантов, - Алин боязливо отступила.       - Шаан показал мне пару техник влияния на растения.       - Он просто маг-оркестр.       Пальцы Тарфэ засияли зелёным светом, затем синим, и сияние передалось цветку.       - Это сочетание магии земли и воды. Я только придам ему больше жизненной силы.       Цветок лишь немного увеличился в объеме.       - Ну вот, никаких гигантов, - девочка довольно упёрла руки в бока.       - Неплохо. Но до полного объёма ему ещё расти одиннадцать лет.       - Одиннадцать? Как раз, до нашего второго совершеннолетия? И тогда его наконец-то можно будет съесть? – простодушно поинтересовалась Олетарфэ.       - Хорошо, что Фэрника тебя не слышит, - фыркнула Алин.       - Тарфэ!       - Квентай? – девочка обернулась на оклик.       К ним бежал мальчишка красный от бега и смущения.       - Вы же больше не вернётесь? - он протянул Олетарфэ маленький зелёный мешочек. - Это… это подарок тебе. А это тебе, Алин, - более спокойно сказал Квентай и протянул стащенное из столовой пирожное. – Я тоже скоро поеду. Только в Анцею. Я потом вам напишу!       Олетарфэ хотела заглянуть в мешочек, но Квентай попросил сделать это одной. Алин едва сдержала смех. Секреты от подруги-менталицы при всём желании невозможно утаить. Алин и так уловила, что там золотое ожерелье с сапфиром под цвет глаз Олетарфэ. Владея магией металла, Квентай хотел стать первоклассным ювелиром. Как бы он ни любил дуэли, но страстью его были подобные безделушки.       Олетарфэ чмокнула его в щеку, и паренёк расплылся в счастливой улыбке.       - Напиши потом свой адрес в Анцее! – Тарфэ тоже покраснела и помахала рукой.       - А… А… Ага! Обязательно! – парень пошёл к монастырю, всё время оглядываясь.       - Как мило, - пробормотала Алин, жуя пирожное.       - Заткнись, - незлобиво сказала Олетарфэ.       - Помнишь, ты говорила, что аристократ может сдать белый лист и поступит?       - Я слышала какой-то Унве так поступил в Анцейский университет, - Олетарфэ была рада, что Алин не развивает тему подарка от Квентая.       - О, Унве. Говорят, им принадлежит десятая часть Империи.       - Пф, да врут. Но семейство действительно влиятельное. Так чего ты этот листок вспомнила?       - Хочу я или нет, но я не смогу поступить никуда, кроме этой академии.       Олетарфэ взяла подругу за запястье.       - Алин, я тебя не оставлю, - голубые глаза с чуть нахмуренными бровями смотрели прямо и искренне.       Алин не могла просить о таком. Она только кивнула, чувствуя тепло и поддержку.       - Ты меня тоже не оставляй, - тихо даже робко добавила Олетарфэ. Это было на неё не похоже. – Я продолжу изучать технику Захира.       - Тарфэ!       - Я буду знать меру! Алин, я не могу отказаться, - горячо продолжала Олетарфэ, сжимая запястье подруги. – При малой левитации моё состояние уже совершенно стабильно. Но мне этого мало! Теперь я понимаю, как магия воздуха тесно связана с миром духов. Я не могу забыть эту связь. Я чувствую, что это моё предназначение.       Алин понимала, что бессмысленно будет её отговаривать. Она немного завидовала подруге. Тарфэ хотела стать Великим воздушным магом, к этому она стремилась всем сердцем. А Алин стать целительницей душ просто не позволят.       - Хорошо, - кивнула менталица. – Я буду за тобой приглядывать.       Олетарфэ счастливо засмеялась и обняла подругу.       - Слушай, а почему тебя так упорно пихают в академию алхимиков?       - Гурангия – та бабка в чёрных очках – говорила, что алхимия мне необходима.       - А против кого ты будешь использовать власть слова?       - Сначала, наверное, против обычных преступников. Потом алимитов, а после окончания академии меня отправят в Варварские Земли. Как дядю.       - А тебе не кажется, что ты слишком равнодушно относишься к такой перспективе? – спросила Олетарфэ, всегда всё делавшая по-своему, иногда вопреки здравому смыслу.       Алин растерялась:       - Понимаешь, у меня нет выбора. Как и у моей сестры.       Олетарфэ такой ответ не понравился, но она не стала дальше расспрашивать, вернувшись к теме алхимии:       - Стихийники всегда использовали алхимию. Она может заменять магию, дополнять, усиливать, - девочка подняла голову. В отдалении проглядывались огромные камни Храма Перехода. – Этот писк так раздражает. Ащ, уши закладывает.       - Всё лучше, чем два дня в поезде трястись. Сними крышку с алтаря, а я его настрою.       Алин, сверяясь с инструкцией храмовников, нажимала на символы древнего забытого языка. Она касалась поверхности широкой полусферы, напоминающей скорлупу голубоватого цвета.       - Поразительно, от камней ничего не осталось, а эти клавиши идеально чистые, - Олетарфэ стала рядом, заглядывая через плечо подруги.       - Готово, - Алин провела рукой по периметру квадратной клавиатуры.       Олетарфэ испуганно схватила подругу за плечи. Она тоже проходила испытания Перехода и всё равно волновалась.