Наследница молчания

      Момент перехода через портал был краток. Алин и Олетарфэ с вцепившимися в плечи подруги руками оказались у одного из полуразрушенных мегалитов. Храм Перехода рядом с академией алхимиков несильно отличался. Только странным цветом камней.       - Ух ты, разноцветные деревья. Это такие скульптуры? – Олетарфэ выбежала за неровно выкрашенные во все цвета радуги мегалиты и стала разглядывать неподвижные деревья, на ощупь оказавшиеся каменными.       - Алхимики выкрасили лес и портал? Зачем? – удивилась Алин, тоже пробуя на ощупь скульптуры. – Выглядят, как будто они были деревьями. Ладно, пойдём, а то ещё опоздаем.       - Ещё два часа!       - Но территория не малая, - Алин вытащила план учебного заведения с десятками зданий, разделённых довольно большим пространством. – Давай сразу дойдём до главного корпуса. Не хватало провалить экзамены от того, что заблудимся.       - Ладно, - Олетарфэ сделала скучающее лицо и последовала за подругой.       От портала по дорожке, уложенной тоже разноцветной плиткой, они вышли к аллее с уже обычными зелёными живыми деревьями и озеру. Вокруг ходили и сидели на многочисленных лавках множество таких же абитуриентов. Они легко отличались от учащихся по форме – чёрным рубашкам с коротким рукавом и чёрным же брюкам.       - Да это целый город! По сравнению с монастырём.       - Это и есть городок с семитысячным населением, - бегло глянув книжицу, Алин закинула её в сумку. Куда интереснее знакомиться с академией вживую.       - Этот траурный наряд мне придётся носить после поступления? – Олетарфэ не смущало, что прохожие студенты её слышат. Их чёрная строгая форма плотно облегала тела, была идеально выглажена и чиста. Олетарфэ с тоской посмотрела на свою просторную рубашку и удобные широкие штаны-шаровары с бледными пятнами от разнообразных игр и экспериментов.       - Если дура, то не придётся, - проходя мимо, заметила девочка их возраста со светлыми распущенными волосами. Её форма выглядела не совсем идеально. Блуза была помята, запятнана жёлтыми каплями и расстёгнута на несколько пуговиц.       Вспыльчивость Олетарфэ после случая с кипарисами поубавилась, но не ответить она не могла:       - Судя по тебе, и с дуростью можно поступить.       Неряшливая блондинка остановилась и развернулась. Подружка, шедшая рядом, с тёмной косой на плече осторожно потянула её за локоть:       - Гиф, не паясничай. Только неделя с позорных колпаков прошла.       Блондинка сдвинула тёмные брови. Алин немного удивилась, почему её так задели слова Олетарфэ. А сама Тарфэ невольно засмотрелась на необычное сочетание чёрных глаз и светлых волос, поэтому пропустила момент, когда девушка вытащила какой-то мешочек и быстрым движение распылила жёлтый порошок на Олетарфэ, заставив её зажмуриться.       - Называть меня дурой на моей территории весьма опрометчиво.       - Гифаэ, ты как гопник, - в голосе её подруги прозвучало железо. Она посмотрела на растерянную Алин. – Это глупая шутка, извините, краска сойдёт сама за десять минут.       - Ну, ладно, - Алин еле заставила себя перевести взгляд с серых миндалевидных глаз девочки, уводящей свою ершистую подругу. Кажется, у них были похожие отношения: светловолосая Гифаэ влезала в передряги, а подруга с косой её постоянно вытаскивала.       - Что за шкерч! – Олетарфэ тёрла глаза и смогла их, наконец, открыть. Алин и прохожие не могли сдержать смеха, глядя на сияющую диким жёлтым окрасом одежду, кожу и волосы сердитой Олетарфэ.       - Она просто пошутила, видишь, краска уже начинает пропадать. – Это шуточный порошок, он быстро улетучится.       - Да чтоб она…       Ругань Олетарфэ проходила мимо ушей. Серые глаза учтивой девочки с косой отчего-то не выходили из головы. Наверное, она аристократка, думала Алин. Черты лица тонки, манеры плавны и сдержаны. Эта девочка немного напоминала Фэрнику. Ей было действительно стыдно за поведение Гифаэ. Как её саму зовут, интересно?       Пока они шли до главного корпуса, краска действительно исчезла, но Олетарфэ продолжала кипятиться. Алин снова вытащила карту. Разглядывая ухоженные здания в светлых тонах, они всё равно немного заплутали, но планировка и продуманные обозначения легко довели их до места экзамена.       - Ещё больше часа, прогуляемся внутри? – предложила Алин.       Внутри восьмиэтажного здания тоже расставили дополнительные обозначения для абитуриентов, чтобы они не заблудились, и Олетарфэ согласно кивнула.       - Интересно, почему первый экзамен по математике, а не алхимии? А стихийные испытания, как для детского сада, - последнее ей особенно не нравилось. Зачёт на минимальный магический уровень мог пройти практически каждый выпускник средних классов.       - Зачем сложная магия в алхимической академии? – пожала плечами Алин, которая сама была сильна только в ментале. – Шаан говорит, математика – показатель умения мыслить, находить главное, выстраивать последовательности. Для учёных это важнее. Если с математикой дружишь, то и алхимию поймёшь.       Подружки с любопытством разглядывали окружающее. После шести лет в монастыре они заново привыкали к многолюдной обстановке. Один главный корпус был примерно, как весь монастырь. По коридорам висели картины с зельями, их создателями и историческими событиями, связанными с алхимией. Излечение от чумы целых областей, восстановление после стихийных бедствий, а также разрушительное алхимическое оружие против вражеских полков и коварные яды в бокалах полководцев.       - Тут некоторым картинам по четыреста лет, – удивлённо заметила Олетарфэ, проходя по коридору, увешанному изображениями вычурных сосудов с различными зельями, повлиявшими на жизнь руфранцев и всего мира.       - А самой академии больше шестисот лет.       Они дошли до начала коридора, где висела самая старая картина в громоздкой бронзовой раме с изображением бокала, в котором плескалась мутно-серая жидкость жутковатого вида. По бокам были изображены отравленный император в золотой короне и излечивший его седовласый алхимик.       - Это даже я знаю, - Олетарфэ вспомнила школьную программу. – Седой дядька в очках – основатель академии Чаши Весудо – Укарм Весудо, - девушка, не дотрагиваясь до полотна, тыкнула в сторону угрюмого старца с гордым взглядом. – Он вылечил императора от приворота, и император, по его просьбе, указал повсюду строить школы. Нынешняя директриса – его далёкий потомок.       - «Удовлетворительно» по истории получено заслужено, - усмехнулась Алин. У Олетарфэ практически по всем предметам было «удовлетворительно».       Они бродили по людным длинным коридорам, пока не подошло время экзамена. Прошёл он без приключений. Абитуриенты были серьёзны и сосредоточены на заданиях. Преподаватели и их помощники-студенты старших курсов внимательно смотрели за подростками, чтобы те не вытащили шпаргалку и не закрывали глаза. Височную связь все к этому возрасту осваивали, однако для её использования требовалась концентрация.       Только прирождённой менталице закрывать глаза было необязательно. Алин немного смухлевала, подслушивая чужие мысли. В конце концов, ей пришлось бы напрягаться, чтобы их не слышать. Почти в полной тишине прошло первое испытание, требующие от поступающих только математических знаний.       - Скучно-о-о, - Тарфэ после трёх часов экзамена шла, потягивая руки и спину. – Но кажется, я неплохо написала.       - Я не уверена с последним заданием, - слегка нахмурилась Алин. Билеты у всех были индивидуальные. Она лишь смогла уловить обдумывание похожей задачи в голове одного из абитуриентов.       - Ладно тебе, уж ты-то поступишь. Сама же говорила. Ну что, поедем в гостиницу? Даже если не поступлю, я хочу посмотреть на Столицу Науки! Когда ещё буду в Люмо?       - Эм, я слышала тут хорошая гостиница со скидками для абитуриентов. Так и называется – «Абитуриент».       «Интересно, Сагнэ уже там?» - Алин ожидала подколов от Олетарфэ, но слишком хотела увидеться с единственной знакомой менталицей.

* * *

      В гостинице не было Сагнэ, зато Алин ждал приятный сюрприз в виде старшей сестры. Она тоже сдавала вступительные экзамены в Анцейский университет, и впервые за три недели смогла выбраться к сестре. Высокая неприметная девушка сидела в холле гостиницы, попивая чай и читая газеты. На ней была лёгкая белая туника и широкие брюки кремового цвета.       - Алин!       - Фэрника, у тебя же экзамены, сколько ты летела из Анцеи сюда? – Алин обняла сестру.       - Не думай об этом. Готовиться и в полёте можно. Привет, Тарфэ, - Фэрника улыбнулась лучшей подруге сестры. Олетарфэ смущённо отвела взгляд и пробормотала приветствие. До встречи с жрицей в чёрных очках она всерьёз не думала, что эта девушка действительно первая наследница. – Как прошлёл экзамен?       Пока Алин заказывала им обед, Олетарфэ присела рядом, чувствуя неловкость.       - Кажется, вроде нормально, - неуклюже ответила она. – А у тебя как в Анцее?       После вопроса Олетарфэ затаила дыхание. А нормально к наследнице обращаться на «ты»? Они не так много общались, но с сестрой Алин Олетарфэ никогда прежде не думала о церемониях. Не называть же её теперь мия Арно-меро, как полагается, знатным особам?       - Чудесно! Я буду учиться на дипломата и уже познакомилась с уймой иностранцев!       - А какая специальность? – робко спросила Олетарфэ.       - Мировая политика.       - О, надо же, - Олетарфэ совсем смутилась.       - Сейчас принесут обед, - Алин со смешинками в глазах смотрела на подругу, видя её насквозь. Олетарфэ всё не могла расслабиться, сживаясь с мыслью о том, что запросто общается с первой наследницей Руфрана.       Фэрника оставила их после обеда. Абитуриентки поднялись в номер и стали раскидывать немногочисленные вещи.       - Ты видела бейджик у хозяйки? Её фамилия Джостеди. Неужели твоя любимая Сагнэ пригласила?       Алин пришлось признаться.       - У-у, кажется, кого-то ждёт свидание, - прикрыв нижнюю часть лица методичкой по алхимии, Олетарфэ захихикала.       - Ты надоела уже, Тарфэ. Я не собираюсь с ней встречаться, как… ну… Просто волнуюсь немного.       Их разговор прервал тактичный стук в дверь.       - Прислуга? – удивилась Олетарфэ. – У нас же обычные номера.       Она раскрыла дверь. На пороге стояла Сагнэ Джостеди.       - Сагнэ! – с преувеличенной радостью заорала Олетарфэ. – Ну, не буду вам мешать, голубки.       Она затолкала не успевшую ничего сказать гостью в номер, а сама вышла.       - Э-э, привет, Алин, - смущённо сказала Сагнэ. – Рада, что ты воспользовалась моим советом.       - Тут довольно мило, - Алин хотелось прибить Олетарфэ.       Для подруги всё это было шуткой, а Алин не знала, куда себя деть.       - Я хотела извиниться за тот последний день в Лаолене. Наверное, трусливо было с моей стороны так вот признаться и убежать.       - Сагнэ, тебе не за что извиняться.       - Я же вижу, тебе неловко, - грустно улыбнулась девочка. – Мои способности ко мне полностью вернулись. Я вижу, ты не любишь меня.       Алин опустила глаза.       - Сагнэ, возможно, из-за твоего дяди… - Алин почувствовала, что это были не те слова. – Я надеюсь, ты найдёшь того или ту, которая полюбит тебя. Извини, что не могу принять твои чувства, - после этих слов неловкость немного спала. – Так ты полностью восстановилась?       - Да, полностью. Всё благодаря тебе, - немного горько ответила Сагнэ. – Удачи в экзаменах, - девочка быстро вышла из комнаты.       - Погоди, Сагнэ, - Алин не решилась её остановить, боясь причинить ещё большую боль.       Только, когда девочка ушла, Алин осознала, что Сагнэ была в форме стражей. Чёрный с жёлтыми полосами мундир. Сагнэ упоминала, что поступает в колледж стражей, где работали и её родители. Наверное, благодаря её ментальным талантам девочку взяли на год раньше.       Алин плюхнулась на одну из двух кроватей и закрыла лицо руками. С одной стороны, хотелось остановить Сагнэ. С другой – что ей сказать?

* * *

      Экзамены шли с перерывом в неделю. Наконец, огласили результаты последних зачётов. Едва закрылась дверь, Олетарфэ запрыгала по гостиничному номеру:       - Ура! Поступили! С общежитием! Алин, поедем сейчас!       Её родители не слишком много выделяли дочери денег, и три недели в гостинице уже заставляли девочку нервно заглядывать в кошелёк.       Алин тоже не терпелось увидеть общежитие, в котором предстояло провести ближайшие лет десять. Все разы, когда подруги ездили в академию сдавать экзамены и получать результаты, они видели общежитие издалека. Это было здание в двадцать пять этажей с внутренним квадратным двором, где находились спортивные площадки.       Рассчитавшись в гостинице, подружки отправились в академию.       - Так двадцать второй этаж, - Олетарфэ посмотрела на гудящую толпу зачисленных студентов, сгрудившихся у входа. Кто-то громко скандалил, остальных не запускали без проверки документов. – Бумажки могут и подождать.       Олетарфэ и очередь были несовместимы.       - Тарфэ, лучше прогуляемся, пока тут не рассосётся, - предложила Алин. Находиться в этой колючей атмосфере ей тоже совершенно не хотелось. – Давай не будем создавать проблем в первый же день.       Но подруга уже наколдовывала вонави. Легко перенеся вещи на заднюю часть голубой вытянутой лодочки, стихийница пригласила Алин:       - Запрыгивай. Мы только вещи закинем, да и всё.       - Я только сделаю нас незаметными, - Алин потянулась в карман за часами Марентима.       - Зачем перестраховываться? - Олетарфэ втащила подругу в вонави, и они взлетели.       - Стойте! Нельзя заходить в общежитие без пропуска! – закричал какой-то худощавый мужчина в голубом рабочем комбинезоне и чёрных очках.       - Мы же не заходим, а взлетаем! – Олетарфэ засмеялась своей шутке, а взвинченный конфликтом со студентом мужчина, видимо, комендант замахал руками:       - Немедленно приземлитесь!       - Вот бюрократ, - Олетарфэ уже долетела до двадцать второго этажа. Выбравшись в коридор под удивлёнными взглядами будущих соседок, Олетарфэ перенесла сумки в их комнаты, пока внизу продолжал разоряться комендант.       - Лучше было его не злить, - с опаской глядя вниз из окна, заметила Алин.       - А комната у тебя обычная, как у всех, - Олетарфэ снова запрыгнула в вонави, не обращая внимания на крики, и стала плавно снижаться.       - А должна быть особенная? – не поняла Алин.       - Тоска одна от твоего родства с императором.       Приземлившись, Олетарфэ пришлось иметь дело с рассерженным мужчиной в комбинезоне.       Сорвав с лица чёрные очки, он яростно потребовал:       - Фамилия, мия!       - Э-э, Пурано.       - Мия Пурано, вам должны были объяснить, что в общежитие пускают только с пропуском! Я отправлю вашим родителям штраф в 50 аф!       - Пятьдесят аф?! Да вы чего?! – запаниковала Олетарфэ. – Я же просто вещи положила!       - Без разницы.       - Да кто вы вообще такой?!       - Я комендант общежития амёр Ноксмит. Вскоре ваши родителя получат штраф, - комендант отвернулся, вытащил блокнот с алой, как кровь невинных младенцев, обложкой и записал фамилию с размером штрафа.       - Погодите, - пыталась протестовать Олетарфэ, подняв руки.       Не обращая на неё внимания, ещё более разозлённый Ноксмит вернулся ко входу в общежитие, где зарёванный студент, потерявший какие-то документы, собирал вещи и отползал с ними в сторону выхода из академии.       - Вот урод, - пробормотала Олетарфэ. – Пятьдесят аф! Да он офузел?       - Ладно, раз уж вещи на месте, может, прогуляемся? – Алин потёрла лоб. – У меня от ваших воплей уже голова разболелась.       Олетарфэ сочувственно посмотрела на подругу. Ей самой испортили настроение, а менталица негодование всех участников ощущала.       - Подожди, а это ещё кто?       К Ноксмиту подошла высокая девушка с длинными рыжими вьющимися волосами. Она выглядела несколько старше своих лет, выделяясь ростом и довольно большой грудью. Потом уже Алин узнала, что она их сверстница.       - Я думаю, наложение такого крупного штрафа совершенно неуместно, амёр Ноксмит, - учтиво и при этом строго сказала девушка. Голос у неё был низкий и немного скрипучий. Салатовая туника-безрукавка открывала накаченные, почти как у парней, мышцы.       - Мия Унве-меро, - низкому Ноксмиту приходилось смотреть на неё, задирая голову, - поймите, надо соблюдать порядки. Если ученики не привыкнут к дисциплине…       - Пятьдесят аф в первый же день – слишком большая плата, - нахмурилась мия Унве, скрестив руки под грудью.       Ноксмит явно занервничал. Вокруг зашептались.       - Унве? Те самые Унве? – осенило Олетарфэ. – Почему она вступилась за меня?       Всё внимание было приковано к Ноксмиту и мии Унве. Только поступившие и учащиеся студенты с любопытством ожидали разрешения конфликта. В потеющем Ноксмите яростно боролись синдром вахтёра и желание угодить аристократке.       - В какой-то мере, вы правы, мия Унве-меро. Сегодня такой тяжёлый день. Возможно, я немного погорячился, - он вытащил красный блокнот и быстро перечеркнул фамилию Пурано под облегчённым взглядом последней.       - Вот и отлично, - мия Унве была воплощением уверенности.       Ноксмит подобострастно и немного нервно засмеялся. Алин чувствовала, как у него кишки сжимаются от страха. Судя по обрывочным мыслям, одного слова этой Унве будет достаточно, чтобы его вытурили с работы и в дальнейшем не дали должности выше уборщика.       - Беру свои слова о тоске от родства с аристократами назад, - Олетарфэ восхищённо посмотрела на мию Унве, которая направилась прямиком к ним. Подружки стояли по-прежнему в отдалении от очереди. – Спасибо, конечно, но почему ты решила нам помочь?       - Меня зовут Дайхель, - кивнула девочка и посмотрела на Алин: - Я от Гурангии Малтарон. Мы будем работать вместе. Я буду твоей первой телохранительницей.       - А, - Алин попыталась изобразить улыбку, - так ты антимагиня. То-то я не могла понять твоих эмоций.       - Телохранительница – это так странно звучит, - Олетарфэ хотела почесать макушку. Так она делала, когда чувствовала неловкость. К полной неожиданности Олетарфэ, Дайхель схватила её за руку пониже запястья. – Эй, ты чего?       - Давно у тебя эта татуировка? – напряжённо хмуря тёмно-русые брови, спросила аристократка.       - А, это не татуировка, а родимое пятно. Может, отпустишь меня? – с лёгким раздражением спросила Олетарфэ.       - Это не родимое пятно, а знак судьбы! – Дайхель всё-таки отпустила запястье Олетарфэ и сама подняла левую руку.       В том же месте был такой же знак. Три сплетённые в причудливый узор линии, похожие на ленты длиной в пару сантиметров. У них даже цвет совпадал – чёрный с синим отливом, почти как волосы Олетарфэ. Аристократическая сдержанность и уверенность исчезла с тонкого лица Дайхель Унве. Она широко улыбнулась и снова попыталась взять Олетарфэ за руки.       - Ты не слышала о парах аристократов? – Дайхель подходила ближе, а Олетарфэ отступала, уже с открытой неприязнью.       - О чём ты вообще говоришь?       - Тебя ведь зовут Олетарфэ Пурано? – Дайхель несколько расстроенно оставила попытки приблизиться.       - Ну да, - настороженно хмурясь, ответила девочка.       - Всё сходится! – торжественно объявила Дайхель.       - Что сходится?       - Мы должны пожениться, - с совершенно счастливым видом ответила рыжеволосая новая знакомая.       - ЧТО?! – привлекая внимание, буквально проорала Тарфэ. – Что ты несёшь?! Больная, что ли?!       Стихийница выставила вперёд руки, чтобы проучить за дурацкие шутки. О благодарности она уже забыла и хотела окатить наглую девку холодной водой. Но ничего не произошло. Ведь Дайхель была антимагиней. Алин решила вмешаться и встала между ними:       - Слушай, Дайхель, давай потом всё обсудим.       Видимо, мия Унве и сама поняла, что перегнула палку. Она извинилась за неучтивость и пообещала, что найдёт Алин позже.       - Что это вообще за пофагузительный шкерч был? – едва Дайхель отошла, Олетарфэ вызвала на кончиках пальцев огоньки. Магия вернулась.       - Надо было тебе подробнее рассказать о предсказаниях пар аристократов.       - Что? – прошипела Олетарфэ. – Так эта рыжая говорила правду?       - Давай поднимемся в комнату, раз уж очередь рассосалась.       Они и так привлекли много внимания. К счастью, их разговор гудящая толпа не слышала. Ноксмит на входе, нервно дёргая глазом, выдал им пропуска, быстро сверившись с документами, и девочки поднялись на лифте в шумной стайке подростков.       - Так что за бред несла эта Унве? – Олетарфэ закрыла дверь и требовательно посмотрела на подругу. – Я настолько похожа на мальчика, чтобы предлагать мне пожениться?       Одежда на Олетарфэ была просторная, но не скрывала ни изящной талии, ни наличии женской груди.       - Э-э, нет. Не думаю, что она попутала. Просто для аристократов это считается нормальным.       - Что нормальным? Гомосячество? – с неприязнью спросила Олетарфэ.       Подруги никогда не говорили на подобные темы, хотя «взрослые» вопросы всё чаще волновали подростков.       - Ну, - смутилась Алин, - Фэрника рассказывала о наших родственниках, которые жили как муж и… муж, и сама она их не осуждала.       - Ох уж эти аристократы! Но какого шкерча она сразу предложила пожениться? Это уже ни в какие ворота не лезет!       - Помнишь, я рассказывала о том, что пары назначают в четыре года астрологи? Во время исследования судьбы через звёзды на запястье появляется отметина, - Алин показала своё запястье. Там находился серый неприметный круг с подставкой-полумесяцем со стороны локтя. – Такой же знак должен был появиться у принца Нари, которого определил астролог. Я сама об этих вещах только от Фэрники знаю. В четыре года я едва запомнила поездку в обсерваторию. Ты уверена, что твой узор – родимое пятно? Может, он тоже появился в четыре года?       Олетарфэ задумалась, отведя взгляд. Алин уловила воспоминания о тяжёлой болезни, жжении в запястье, после которого совсем маленькая девочка и заметила у себя «родимое пятно».       - Попробуй спросить у своих родителей, когда оно появилось.       Олетарфэ упрямо нахмурилась.       - Но это же нелепо. Мы обе девочки. Она извращенка!       - В аристократии к этому проще относятся. Хотя Церковь не освящает подобные браки. Фэрника убеждала, что нельзя осуждать таких людей. Мне кажется, она права.       Алин редко замечала геев и лесбиянок, при этом не испытывая отвращения, хотя сама была уверена в своей нормальности.       Олетарфэ сжала запястье другой рукой, пряча узор.       - Ну, хорошо. Я не осуждаю. Но она вела себя, как идиотка. И уж ты должна видеть, эта Унве мне не нравится.       Это была правда. А что чувствовала Дайхель-антимагиня, Алин не знала.       - Понимаешь, в аристократии свои понятия чести. Для них брак – это долг. Подходите вы друг другу или нет. Фэрнике назначили принца с другого континента. Они даже не виделись, но сестра совершенно нормально к этому относится.       - Мерзость какая! Она бы нормально относилась, даже если бы девушку назначили?!       - Наверное, - пожала плечами Алин. – Но такое редко бывает. Тогда бы брак просто не афишировали. А следующим наследником выбрали бы другого Арно. Дети в таких браках, конечно, не рождаются.       - Так зачем их заключать? Полный бред!       Горя возмущением, Олетарфэ ушла в свою комнату. Порой рассудительность и спокойствие подруги её ужасно раздражали. Алин легла на кровать, расставив руки. Вот это знакомство с первой телохранительницей. Наверное, после такого Олетарфэ ни за что не согласится стать её «второй телохранительницей». Это и радовало, и огорчало. Со одной стороны, они останутся только подругами и проведут рядом ещё много лет. С другой – Алин назначат кого-то чужого.       Она стала расставлять вещи, когда её отвлёк деликатный стук в дверь. Менталица не могла понять, кто это, и догадалась, что это антимагиня:       - Дайхель?       - Устроились? – улыбаясь кончиками губ, высокая крепкая девочка, поставила две перевязанные бечёвкой стопки учебников на стол Алин и положила два листка с расписанием. – Я хотела и Олетарфэ отдать, но она не открывает.       - Она вылетела, - Алин поскребла ногтем щёку.       - Кажется, она отличная воздушница. Об этом в предсказании не говорилось. Я с ней потом объяснюсь, - без капли смущения сказала Дайхель и перешла к делу. – Через неделю должно прийти первое поручение. Тогда же назначат и второго телохранителя. Нам надо сработаться. Стать настоящей командой.       - Ну да, - Алин довольно равнодушно смотрела в зелёные уверенные глаза телохранительницы. В отличие от Дайхель, она совершенно не горела энтузиазмом. Если бы был выбор, она предпочла целительскую стезю, а не ловлю бандитов и преступных магов.       - Пробное испытание Малтарон-рёзэ советует провести в ближайшие дни. Желательно сегодня.       - Что? – встрепенулась Алин. – Уже сегодня? Но второго телохранителя пока нет.       - Он пока не нужен. Обязательно присутствие только антимага.       Алин посмотрела на принесённые книги и подумала, как ловко Дайхель расправилась с Ноксмитом. Наверное, она рассчитывала провести это пробное испытание сегодня.       - Ну, можем отправиться прямо сейчас. Что от меня требуется?       - Отлично. Нам надо добраться до тюрьмы недалеко от центра Люмо. Тебе надо будет заставить заговорить преступника. Ты уже подчиняла себе людей раньше?       - Это были не слишком удачные опыты, - прохладно ответила Алин. – Раньше я плохо контролировала свои силы. А при воздействии на чужую душу может возникнуть эмоциональный перехлёст. Монахи научили меня только некоторым азам. Это опасно и для меня, и для преступника.       - «Эмоциональный перехлёст» - я слышала этот термин. Он ведёт к ментальной перегрузке, от которой ты можешь даже потерять сознание. В этом случае я тебе помогу. Феру Литокрис говорила, что применяла к тебе антимагию.       - Ты знаешь её? Эффект от её действий я хорошо помню, - Алин не удержалась от гримасы. – Вся моя чувствительность просто исчезла на сутки. Но это лучше, чем падать в обморок от перегрузки.       - Отправляемся?       - Хорошо.       По дороге у девочек возникли разные вопросы по поводу совместной работы. Алин также хотела спросить об Олетарфэ, но на людях обе темы осуждать было неудобно. Поэтому заговорили об академии. Дайхель к поступлению относилась философски:       - Я поступила сюда, чтобы присматривать за тобой.       На людной автобусной остановке, она не стала использовать слова «охранница» или «телохранительница», но Алин и так всё поняла.       - Тебя это устраивает?       - Конечно. Это большая честь, - Дайхель не выглядела заинтересованной разговором. Алин плохо её понимала. Стало тоскливо, захотелось побыстрее закончить с этим пробным заданием. Чем ближе они подъезжали к отделению стражей, тем сильнее охватывало уныние. Причиной было ещё и то, что в гуще депрессивных людей она не всегда могла закрыться от «шумных» эмоций. То и дело чужие злость и отчаяние прорывались на периферию сознания и ощутимо сжимали области на голове, иногда вызывая покалывание, а то и боль внутри. Тренировки Шаана помогали, но Алин была очень молода и не могла полностью управлять своим восприятием.       - Тяжело? - тихо спросила Дайхель и положила ладонь на затылок Алин. Чужие грубые эмоции отступили. – Я применила антимагию на минимальной мощности. Восприятие к тебе вернётся через несколько минут.       - Давно я такого не ощущала, - сказал Алин, - спасибо.       - Говори, как только станет плохо, - Дайхель убрала руку.       Алин признала, что такой человек необходим рядом с наследницей молчания. Способностью настолько быстро нейтрализовать магию без причинения вреда обладали немногие. А Дайхель была ровесницей и могла постоянно находиться рядом, не вызывая подозрений.       - Тебе нетрудно использовать антимагию? Я о вас почти ничего не знаю.       - Если ты об этом приёме, то ничего сложного. Сложность зависит от интенсивности воздействия. В любом случае, на допросе я помогу тебе только в экстренной ситуации.       В отделении стражей их приняли с готовностью. Девочку не называли «наследницей молчания». Просто менталица Алин Солума прибыла по поручению Опоры Жречества Гурангии Малтарон в сопровождении антимагини Дайхель Унве.       - Такая душная атмосфера, - пробормотала Алин. Чувствительность стала возвращаться.       Коридоры прекрасно проветривались. На недоуменный взгляд стража, ведущего по тюрьме, она пояснила:       - Я чувствительна и к прошлым сильным эмоциям, они просто так не исчезают.       - Хм, нам сюда.       После нескольких коридоров они остановились возле железной двери, ведущей в комнату для допросов.       - Мы пришли, - страж остановился. - Вам нужно узнать мотивы преступления и всех соучастников. Этот человек участвовал в торговых махинациях, связанных с поставками руды. Разузнайте о возможной связи с алимитами. Он маг земли шестой ступени. У нас хорошая охрана, но сохраняйте бдительность, мии.       Дверь с тихим скрипом открылась, их впустили в камеру для допросов. В углу стоял инквизитор в чёрной рясе. На правом плече был вышит белый правильный пятиугольник, внутри которого находились скрещённые изогнутые лезвия. Инквизитор присутствовал для сдерживания магического преступника, хотя белоснежные антимагические оковы на руках не давали шанса на использование магии. Судя по кругам под глазами, заключённый мало спал и плохо питался. Наверное, его долго допрашивали, но он не выдавал своих. Преступник со спутанными тёмно-русыми волосами сидел на стуле в центре тесной камеры. Едва войдя внутрь, Алин и Дайхель оказались почти вплотную с ним. Сбоку присела протоколистка за печатной машинкой, рядом оставался приведший их страж.       Усталый, но сохраняющий нагловатый вид преступник раз глянул в лиловые глаза Алин и уже не смог отвести взгляд. Наследница призвала власть слова.       - Рассказывай о своих преступлениях в торговле рудой.       Белые нити, видимые только Алин, тянулись от её пальцев к морщинистому лбу преступника. Шаан говорил, лучше тянуть их от головы. Так контакт разумов установится быстрее и будет надёжнее. В относительно спокойной обстановке сил и приёмов подростка оказалось достаточно.       Пауза заняла секунды.       - Год и семь месяцев назад купец кан Рантоше предложил мне выгодную сделку по подделыванию руды…       Признание заняло немного времени. Маг-мошенник выдал всех подельников и говорил почти непрерывно, пока не дошёл до места, где его взяли с поличным. Протоколистка только и успевала стучать клавишами.       - Подпиши, - сказала Алин, и допрошенный равнодушно поставил подпись на поднесённых бумагах.       Белые нити рассеялись. Голова преступника дёрнулась.       - Н-н-н, - в глазах с чрезмерно крупным зрачком появилась осмысленность. – К-как? – он мучительно застонал, осознавая, что произошло.       Воздействие власти слова не всегда полностью подавляло волю, поэтому при разрыве контакта очнувшийся бандит испытывал сильнейший страх от пережитого и непонимание. Инквизитор вышел из угла, положил ладонь на темень заключённого, после чего он обмяк и уснул. Алин заметила жутковатый красный блеск рядом с головой преступника. Инквизитор применил не антимагию, а какой-то ментальный приём, о котором пока не знала Алин.       При выходе из камеры страж и протоколистка выглядели несколько взволнованно.       - Признаться, не ожидал, что всё произойдёт настолько легко, хоть помощь пришла прямиком из Жречества, но всё же…       - Это вся работа для мии Солума? – вежливо, но с прохладой в голосе спросила Дайхель. – Ей нужен отдых.       - Да, - страж прочистил горло и поклонился, положив ладонь на грудь, - благодарю.       Алин молча поклонилась в ответ и вместе с телохранительницей покинула отделение.       - Ты молодец, - похвалила Дайхель. – Нужна помощь?       - Нет, давай уедем отсюда, - Алин понимала, что подобные места придётся посетить ещё много раз. Всё равно было противно и тяжело после допроса.       Дойдя до пустынной остановки «Тюрьма», Дайхель передёрнула плечами.       - Инквизиторы жуткие. Мне прямо не по себе стало с тем мрачным парнем в чёрной рясе. Я бы предпочла с ними не пересекаться, но, - новоиспечённая напарница неожиданно подмигнула. – Теперь нам от них никуда не деться.       Алин не совсем её поняла:       - Насколько я поняла, задания не всегда будут касаться магических преступников.       - Так ты не в курсе? – Дайхель посмотрел на наследницу молчания с сочувствием.       - Не в кусе чего?       - Соглядатаи и несколько инквизиторов будут охранять тебя в академии.       - В каком смысле охранять? – с неприятным удивлением спросила девочка.       - Ты очень ценна для Жречества. В то же время, твоя энергия может в студенческой среде пуститься по ветру. Ты понимаешь, - оказывается, у Дайхель могла быть выразительная мимика, - множество соблазнов. Прекрасные юноши и девушки.       - Ах, это. Настоятель монастыря, где я раньше училась, предупредил, что в таком случае, меня могут опять отправить в монастырь с ещё более строгим режимом.       Алин наказания за разврат особо не боялась. Её мало волновали парни. По правде, совсем не волновали.       - Знаешь, меня вообще могут изгнать из рода Унве, если заметят в порочных связях.       - Меня из рода уже вычеркнули, - пожала плечами Алин. – Сразу после рождения.       Дайхель слышала о том, что наследников молчания объявляют мертворождёнными. Повисло неловкое молчание, которое прервал подъехавший автобус. Внутри оказалось немного пассажиров, и Алин решила поговорить об Олетарфэ:       - Знаешь, насчёт твоих слов о паре. Олетарфэ практически ничего не знает о нравах аристократов. Не стоило ей так всё выкладывать. Она даже не может принять однополых отношений и предназначенность не может понять, - Алин, честно говоря, тоже не понимала. Крепкие связи между парами её тонкий взор улавливал, только если они находились в долгих отношениях. Впрочем, даже менталица не видела всего и не бралась судить нравы аристократии.       - Было ошибкой так ей всё открыто сказать, - Дайхель ненадолго прикрыла глаза. – Я извинюсь перед ней. В конце концов, это могло быть просто совпадением. Такое бывает. Понимаю, Олетарфэ – твоя подруга. Просто забудь об этих знаках.       «Трудновато будет забыть», - Алин еле сдержала улыбку, вместо этого кивнув.

* * *

      Алин не смогла определить своего отношения к первой телохранительнице. Антимагическое поле, сдержанность и немногословность не давали понять девочку. Олетарфэ же относилась к новой знакомой резко отрицательно. Она ждала подругу в комнате с табличкой «Алин Солума». Стихийница рисовала люцемпульвисом, сосредоточенно глядя на листок. Она сидела на кровати, подобрав под себя ноги. Пыль, управляемая телекинезом и воображением, собиралась то в висельника, то в пленницу со спутанными волосами и оковами на запястьях и порезами на теле, то в могильную плиту…       - Брутально, - заметила Алин. – Ты всё ещё сердишься на Дайхель? Она обещала больше не поднимать этот вопрос.       - Этот вопрос, - передразнила Олетарфэ. – Да она больная извращенка! Как её сюда вообще пустили? Нам по четырнадцать лет! Мы девочки! А она говорит о браке!       Алин, хихикая, присела за письменный стол.       - Сам брак заключают только, когда младшему супругу есть двадцать пять лет. Знаешь, примерно три четверти браков аристократы заключают между собой. Для них знать свою пару с четырёх лет – нечто совершенно нормальное. Даже если они больные, бесплодные или одного пола. Остальной четверти аристократам назначают пару из других слоёв населения, и им приходится объяснять всё своим избранникам.       Олетарфэ ничуть не приняла объяснений.       - Посмотрю я на тебя, когда твой Нари окажется девочкой.       - Если она будет такой же крутой, как Дайхель, почему бы и нет? – попыталась пошутить Алин.       В результате, Олетарфэ просто ушла из комнаты.

* * *

      Уже назавтра в первый день осени начались занятия. Алин стояла у крупного зеркала рядом с кроватью и разглядывала себя в новой форме. Чёрная блуза с коротким рукавом, чёрные брюки и ботинки. Выглядело и правда мрачновато, Алин нравились более светлые тона. За не соответствие формы Ноксмит обещал выписывать штрафы. Мало кто пренебрегал школьной формой. Она была не только формальностью, за несоблюдение которой наказывали. Школьники в форме могли бесплатно посещать выставки и музеи. Бесплатный проезд в транспорте – тоже неплохой повод надевать форму.       - Идёшь? – в комнату Алин зашла Олетарфэ. Помимо формы на ней был прозрачный плащ, похожи на дождевик.       - Что это на тебе? Дождя вроде не будет.       - Огнеупорный плащ. Всем огневикам выдали. У нас сегодня уже назначены занятия. А для менталиков будут отдельные занятия?       - Не знаю. Вряд ли во всей академии найдётся хотя бы ещё один менталик. У меня только одно дополнительное занятие с амёром Лиларом, - Алин заглянула в листок с расписанием. В Академии был более общий подход к обучению, чем в монастыре, но и здесь для некоторых групп учеников вводили отдельные занятия.       - Это наш классный руководитель?       - Угу, и преподаватель ядов и отрав. Сегодня у нас с ним лекция будет.       - «Яды и отравы»! – засмеялась Олетарфэ. – Вот это название для предмета. По алхимии ещё будут «Целебные зелья» и «Азы алхимии». Сколько здесь предметов по алхимии?       - Много, наверное. Это же Академия Чаши Весудо. Ладно, пошли?       - Угу, первое занятие, как раз, у Лилара.       Алин и Олетарфэ набрали баллов лишь чуть выше проходных, поэтому их определили в последний из четырёх восьмых классов – 8 «Г». Школа при академии была немногочисленна. Там учились преимущественно дети её работников и немногие, кто уже в юном возрасте твёрдо решил стать алхимиком.       Классный руководитель амёр Лилар поприветствовал небольшой класс в пятнадцать человек и предложил выбрать старосту.       - Раньше в классе «Г» старостой я всегда назначал Нарию Весудо, - высокий худощавый амёр Лилар стоял у доски и смотрел в журнал. Взяв из нагрудного кармана серебряную палочку, он коснулся её кончиком поверхности доски. Алин и Олетарфэ с удивлением наблюдали, как на поверхности стали появляться серебристые буквы. Доска оказалась покрыта каким-то вязким веществом.       Лилар вывел два имени. «Нария Весудо» и «Дайхель Унве».       Алин окутали мысли о новенькой. «Та самая Унве?», «ого, аристократка», «вот это у неё груши», «какие мышцы».       - Вы обе поступили в класс «Г», хотя оценки позволяли выбрать «А». Мию Нарию я учу уже три года и знаю, что она приглядывает за своей сестрой, - по классу пошли смешки. Новенькие с непониманием оглядывались.       - Алин, это те самые, - с неприятным удивлением прошептала Олетарфэ. – Они родственницы директрисы?       - Наверное.       Ученики оглядывались на сидящих в середине класса девочек, которых Алин и Олетарфэ повстречали при первом прибытии в академию. Обе довольно высокие, но внешне сёстры были непохожи. У одной чёрные волосы, серые глаза, тонкие аристократические черты лица. У другой лицо попроще с выделяющимся сочетанием чёрных глаз и светлых волос.       - С сёстрами Весудо всё понятно, - со сдержанной улыбкой сказал Лилар. – А почему вы выбрали класс «Г», мия Унве?       - Я тоже приглядываю за своей подругой, - не моргнув глазом, ответила Дайхель, оглянувшись на Алин.       - Пф, - Олетарфэ не смогла скрыть пренебрежения.       - Дружба – это прекрасно, - учитель оглянулся на доску с серебристыми именами. – Не хотите попробовать себя в роли старосты, мия Унве?       - С радостью, если никто не против, - Дайхель учтиво посмотрела на Нарию Весудо.       - Я не против, - смущённо ответила девочка с чёрной косой. Видимо, её выбирали старостой, потому что никто больше и не хотел быть представителем самого проблемного класса.       - Я эту Дайхель даже на экзаменах не видела, - тихо проворчала Олетарфэ.       Алин с интересом посмотрела на сестёр Весудо. Хоть они не были похожи, но ауры гармонично касались друг друга, как у Алин и Олетарфэ. Наверное, тоже много лет дружат. Алин нравилось за ними наблюдать. Нария вытянула руку, чтобы взять ручку – Лилар стал диктовать тему урока. Алин зацепилась взглядом за её запястье. Точно такой же серый круг с подставкой-полумесяцем.       Алин забыла об уроке. Принц Нари… Посмотрю я на тебя, когда твой Нари окажется девушкой... Неужели слова Олетарфэ оказались правдой?