Наследница молчания

      В Алавире, где поймали зооморфов, подходящей для них тюрьмы не было, и четвёрку воров отправили в Люмо. Там тюрьма "Тихая" имела необходимые условия для содержания преступных магов. По дороге они совершили попытку побега. Удачно получилось только у вороны Корвэ Ганвильф. Остальные только получили прибавку к сроку и усиленную охрану.       Дни становились холоднее, приближалась зима, а надежды на бегство таяли с каждым днём. Пытавшихся бежать зооморфов держали в полной изоляции, надев антимагические оковы на руки, на ноги и даже на голову, чтобы они не воспользовались височной связью.       Ворона сидела на крыше одного из тюремных зданий и упрямо следила за перемещением охранников. Корвэ уже выучила все дежурства, но плана побега так и не смогла придумать.        «Эй, ты же человек?»       Ворона дёрнула крыльями, испуганно каркнула и стала вертеть головой. Кто-то воспользовался височной связью, осознав, что ворона – это зооморф. Корвэ ожидала, что её могут выявить после побега, поэтому редко светилась днём, но сейчас была глубокая ночь, и она находилась в тени.        «Не волнуйся. Я заключённый. Меня зовут Ценвит Валрансон».        «Корвэ Ганвильф, - чуть успокоившись, ответила ворона. – Как ты меня распознал?»        «Ты садишься здесь постоянно, и ведёшь себя странно для вороны. Мне тут особо не за чем наблюдать, вот и заметил за пару недель. К тому же, я вижу некропотоки. У тебя они сконцентрированы, как у человека. Я видел зооморфов, знаю ваши особенности».        «Я здесь летаю уже почти месяц. Хочу вытащить своих друзей. Думаешь, отсюда можно сбежать? Я сбежала, когда нас конвоировали из Алавира».        «Конечно, сбежать можно. Это же не Замруг. Если вытащишь меня отсюда и поможешь с одним делом, я помогу освободить твоих друзей».       Предложение сомнительное, но у Корвэ не было особого выбора.       - Что за дело?       - Надо будет найти одну девочку. Просто найдёшь её на территории академии алхимиков, доложишь мне. Потом помогу тебе с твоими друзьями.       Даже если он потом кинет её, плата была небольшая. Отчаявшаяся Корвэ согласилась. Она рассказала о перемещении стражи, плане тюрьмы и лучшем пути для побега. Некромант утверждал, что сможет бежать. Корвэ только требовалось снять антимагические наручники с Валрансона. Она могла бы проделать этот трюк с друзьями, но они были слишком крупные, чтобы пролезть через решётку. Разве что, ящер-Ронголин смог бы извернуться, но окно находилось слишком высоко, а проскользнуть мимо усиленной стражи, предупреждённой о способностях зооморфов, представлялось слишком рискованным.       Ночью, когда стража была наименее бдительна, Корвэ прилетела с отмычками. Валрансон сел на туалет, и стражник брезгливо отвернулся.       Ворона преобразилась в человека в чёрном плаще.       - Простите за такой вид, феру Ганвильф, - прошептал Валрансон, умудряясь выглядеть самоуверенно, даже сидя на толчке.       Корвэ пришлось сесть перед ним на колени так, что спина и широко расставленные ноги некроманта полностью скрывали её от охранника. Девушка метнула на Валрансона недовольный взгляд и принялась копаться в замке. Некромант стал пыхтеть и кряхтеть, чтобы скрыть шорох отмычек.       - Старый пердун, - процедил охранник. Он не понимал, зачем надо следить за одним заключённым. Пускай он маг, в оковах некромант превращался в жалкого старика.       Опытная воровка с полным набором отмычек расправилась со сложным замком в антимагических оковах за пару минут. Охранник, читая журнал, ничего и не заподозрил. Даже когда отчётливо щёлкнул открывшийся замок, он лениво перелистнул страницу, увлечённо читая о похождениях кана Рантоше с очередной любовницей. Буквы стали путаться, взор помутнел, веки отяжелели. Охранник мотнул головой. Здорового крепкого мужчину покидали силы, будто во время тяжкой болезни. Он беспомощно промычал что-то, свесил голову и крепко уснул.       - Я не в форме, - вздохнул Валрансон. Он стоял у решётки с руками, направленными на уснувшего стража. – От этих проклятых оков такое онемение. Но ещё на несколько таких фокусов сил хватит.       Корвэ теперь копалась в замке на двери, он оказался проще, чем в оковах. Дальнейший побег не составил большого труда. Главным было избегать инквизиторов, которые отразят обессиливающее колдовство некроманта. Это обеспечила Корвэ. Инквизиторов на территории было всего пятеро. Обход совершали сейчас только двое. Обычных стражников Валрансон лишал жизненных сил, заставляя их спать.       Вышли они в наглую через главные ворота. Вскоре спящих полумёртвых стражников обнаружат, но к тому времени беглецы уже растворились в большом городе.       - Я бы вытащил твоих друзей, но их держат в разных частях тюрьмы. Инквизиторы бы нас достали.       - Я и сама понимаю, что вытащить их можно лишь по-отдельности.       - После побега меры усилят, набегут инквизиторы, - Валрансон вздохнул. – Я послал зов моим приятелям, мы встретимся в одном доме. Так ты с нами?       - С нами – это с алимитами? – уточнила Корвэ.       - А ты разве не одна из нас? – удивился Валрансон. – У нас у каждого свой свободный путь, но мы должны помогать друг другу, иначе Жречество и Инквизиция нас совсем раздавят.       Корвэ привыкла никому не доверять, кроме своих троих друзей, но сейчас Валрансон был последним шансом на их спасение.       - Наша банда – зооморфы-самоучки. Точнее, нас такими сделал отец моего друга. Сейчас он в Замруге. А мы вчетвером стали бродяжничать и воровать. Мы не связывались с другими алимитами. Да и сами себя таковыми не считаем. Наш учитель не спрашивал нашего согласия. Он просто сделал нас зооморфами, не думая о рисках.       - Он сделал вас сильными, - возразил Валрансон. Вдалеке заверещала сирена. Беглецы напряглись и спрятались в подворотне. – С одной стороны, он поступил гнусно. С другой, дал вам шанс на свободу, пока вам не промыли мозги святыми заповедями и Реестром Запрещённых Заклинаний и Зелий.       Они сидели за вонючими мусорными баками, пока улицу медленно объезжала машина с алыми мигалками. Их ли искали стражи или нет, лучше не высовываться. В чём-то Ценвит Валрансон был прав. Но сейчас Корвэ только хотела вытащить своих друзей из тюрьмы.

* * *

      Отец Нарии смог смириться с потерянным прошлым. Он рассказал о своей любви к Киралине Аннэсинг. Они встретились в разгар смуты – спустя полгода после смерти Лагрины II. К тому времени, нескольких ближайших родственников королевы тоже убили. Алимиты из угиранской аристократии, устроившие заговор, стремились к максимальному хаосу, и им это удалось. Убийство Киралины развеяло последние надежды на законное престолонаследие. Два соперничающих клана не собирались уступать друг другу трон. Противоречия могли довести королевство до гражданской войны.       Ребильт был послушником в храме, в котором Киралина укрывалась от наёмных убийц. Они полюбили друг друга и обвенчались прямо там. Когда напали алимиты, Ребильта вывели вместе с остальными обитателями храма, не способных противостоять магам-беспредельщикам. Киралина была талантливой некроманткой. Её свита состояла из стихийников и инквизиторов, но и они пали перед жертвенным колдовством. Как уже обезумевший Ребильт дошёл до руфранского города, перейдя границу, неизвестно. Его вела личность Художника.       - Расследование займёт не меньше полугода, - Нария откинулась на спинку скамейки, глубоко вдыхая холодный воздух. Она повернула голову к сидевшей рядом Алин. - Я знала одного человека, ушедшего к алимитам. Это был друг семьи Весудо. Он вёл исследования, ставшие смыслом его жизни. Инквизиция их запретила.       - Что за исследования?       - Изменения людей с помощью алхимии. Я не вникала, но тот мужчина не казался мне плохим.       - Не могли же запретить исследования просто так? – Алин любопытно смотрела на задумавшуюся Нарию.       - Инквизиция редко объясняет свои действия.       Сама став жертвой алимитов, Нария, однако, не считала их абсолютным злом. Эта тема была для неё сложной. Она посмотрела на доску объявлений недалеко от их скамейки. Треть занимал плакат с экстрасенсом Элуриком Солума. На цветном портрете выделили его особенность – разные глаза. Один лиловый, другой зелёный. Выглядел Элурик красиво и загадочно. Но Алин знала, что именно гетерохромия – признак того, что у него нет никаких экстрасенсорных способностей.       - Почему ты не хочешь рассказывать о своём двоюродном брате?       Алин вздохнула. Поначалу она вообще не хотела о нём говорить. Как она согласилась, пойти на его представление? Недавно Гифаэ достала несколько билетов на выступление, готовящееся в местном культурном центре, и подарила один Алин в благодарность за услугу по поиску кристаллов. Было неловко отказывать.       - Я видела Элурика всего несколько раз до того, как он разругался с дядей Мареном, его отцом. Тогда мне было семь, а ему – девятнадцать. Он ещё подростком стал жить отдельно от нас. А вот из газет и радио я о нём частенько слышала. Помню, однажды дядя в клочья разорвал газету, где была статья о чудо-целителе Элурике Солума, - грустно улыбнулась Алин. – Он стыдился сына.       - Разве плохо, что он так использует свои способности? – не понимала Нария.       - У него нет ментальных способностей. Элурик – шарлатан. Его восприятие даже ниже среднего. Мой брат научился понимать людей по внешности, поведению, одежде. Элурик проницательнее меня в некотором роде, - девочка посмотрела на афишу и закатила глаза, - но разговоры с мёртвыми… видения будущего… это такая чушь! То есть, менталики-то это могут, но только при высокой ступени, при долгих практиках и не на публике.       - Ты его презираешь? – Нарии хотелось больше узнать о семье Солума, но Алин не хотела говорить о родных, вкратце рассказав о родстве с кланом Арно.       - Наверное. Дядя Марен невольно подтолкнул его к этой стезе. Дядя хотел, чтобы сын не чувствовал себя хуже отца. Видение аур и эмпатию можно заменить наблюдательностью, сообразительностью, хорошей памятью. Но Марен не хотел, чтобы Элурик стал шарлатаном!       Нария с пониманием улыбнулась:       - Взрослые люди должны понимать, что это всего лишь игра. Он же только фокусы показывает и больше не называет себя Чудо-целителем.       - Элурик пытался. Его оштрафовало Жречество, - хмыкнула Алин. – Его уловки работают, потому что люди мало знают о тех, чья ступень в ментале выше десятой. Даже десятая ступень встречается редко. Но Элурик мог бы использовать своё знание людей, чтобы помогать им, а не вытягивать деньги.       - Так ты пойдёшь на выступление?       - Нет, не хочу смотреть, как он дурит людей, - недовольно ответила Алин.       Нария достала билет, оставила его на лавке и поднялась.       - Теперь и мне расхотелось. Честно говоря, я бы хотела посетить те места в лесу, - Нария помрачнела.       - Духи теперь знают твоё лицо. Я не уверена, что это безопасно. К тому же, буря там устроила хаос. Да и зачем?       - Я могла бы очистить лес от последствий жертвоприношений.       - Правда? Это было бы отлично, но лучше идти с Тарфэ. Она остановит духов, если они захотят отомстить тебе. Сейчас я пошлю ей зов, - Алин попыталась связаться с Олетарфэ. Однако подруга была чем-то занята и не ответила.       - Не могу дозваться, - расстроенно сказала Алин, убирая пальцы от виска. – Извини, но без неё тебе слишком опасно ходить в лес.       Нария не горела желанием снова оказаться на месте, где её заставили совершать жертвоприношения. Но она чувствовала, что должна исправить преступление, пускай совершённое не по своей воле. Девочки на время забыли о тяжёлых темах и стали болтать об учёбе, одноклассниках, обо всём подряд, гуляя по аллее. Алин хотелось взять Нарию за руку, общаться так же легко, как с другими людьми. Но разговоры о браке создали невидимую преграду между ними.       - Тарфэ где-то рядом, - Алин чувствовала ауру подруги издалека. Она попыталась послать зов. Снова безуспешно. – Странно, чем она занята? Пойдём к ней навстречу.       Олетарфэ оказалась в стайке девочек и девушек, обступивших молодого мужчину в сером костюме и дорогом голубом пальто. После одного взгляда на него Нария спросила:       - Это твой брат? Вы похожи, будто родные.       - Наши отцы – близнецы, - пояснила Алин.       С одной стороны, хотелось уйти отсюда побыстрее, с другой - помочь Нарии. Без Олетарфэ соваться в лес с обозлёнными духами не хотелось. Но сама Тарфэ с порозовевшими щеками в числе таких же восторженных малолеток крутилась вокруг Элурика Солума. С белоснежной улыбкой красавец отработанным движением откидывал вьющиеся до плеч каштановые волосы и подмигивал разноцветными глазами. Он говорил девушкам умелые комплименты и парой фраз заставлял их верить в свой дар.       - Мои родители давно покинули этот мир, но я чувствую их поддержку. Мы связаны незримыми узами, - с загадочным видом говорил Элурик, окидывая взглядом небольшую публику в десяток человек.       Алин уже хотела уйти, когда он взял за руку Олетарфэ:       - Мия, я вижу, у вас неполная семья и вы страдаете.       Олетарфэ совсем покраснела.       - Мои… мои родители давно разведены, - заикаясь, сказала Тарфэ.       - Ах, бедное дитя. Я бы помог, если бы они были рядом, - он обнял совсем обомлевшую девочку под сочувственно-завистливыми взглядами. – Попробуй привести их сегодня…       - Элурик! – не выдержала Алин.       - Как ты можешь так обращаться к кану Солума, нахалка?! – возмутились фанатки.       - Хамка!       Алин старалась держать себя в руках.       Самодовольный вид слетел с красивого лица, когда взгляды родственников встретились. Элурик слегка отступил, лёгкий испуг пробежался по его лицу.       - Алин! Сестрёнка! Мы столько лет не виделись, ты так выросла! Что ты здесь делаешь? – последнее прозвучало не так наигранно радушно.       Алин могла бы его разоблачить мгновенно, заставив говорить одну правду, к примеру. Но глядя на лицо, так похожее на дядино, она смягчилась.       - Но вы же сирота, - с недоумением заметила одна из фанаток.       Алин не знала легенду этого прохвоста, но Элурик был бы не Элурик если не умел мгновенно выкрутиться.       - Мои родичи и правда сгинули, став жертвами чёрных магов…        «Что за бред? Его мать умерла, проболев три года, а отца зарезали в баре», - у Алин подёргивалось веко. В этом гадёныше от Марентима – одна внешность.       …- Однажды благодаря прозрению, - он коснулся кончиками пальцев лба. – Я смог найти свою потерянную сестрёнку. Алин, мы смогли воссоединиться, - мужчина раскрыл руки для объятья и попытался подойти к сестре. Но застыл, будто его ступни прилипли к плитке дорожки.        «Тарфэ, не трать на этого обманщика время. Пойдём лучше, мне нужна твоя помощь», - Алин обратилась к подруге мысленно, не желая участвовать в спектакле братца.       - Почему ты не веришь ему? – обиженно спросила Олетарфэ. – Элурик – настоящий менталик.       - Как? Вам не верит родная сестра? – сокрушались фанатки.       - Ох, у неё сложный характер, хе-хе, - парень так и не мог оторвать ступни от земли.        «Он определил, что у тебя проблемы в семье по твоей реакции на речь о родителях. Элурик – просто дурит людей. Тарфэ, нам нужна твоя помощь, чтобы провести Нарию к местам жертвоприношений. Она говорит, что сможет очистить их от скверны», - снова мысленно обратилась Алин к подруге и освободила братца, надеясь, что нелепое «воссоединение» на этом закончится. Она не хотела конфликтов и подавила желание проучить лжеца.       - Кан Солума, докажите сестре, что вы настоящий экстрасенс, - настояла Олетарфэ. Алин закатила глаза. – Вы сможете очистить осквернённые некромантом поляны в лесу? Духи боятся, что скверна может уничтожить весь лес.       - Э-э, конечно! Духи – мои лучшие друзья! – Элурик любил импровизировать.       - Правда? – Олетарфэ с восхищением смотрела на красавчика, который с облегчением стал разминать освобождённые ступни.       С одной стороны, Алин радовалась, что Тарфэ меньше горевала по пропавшему Квентаю. Но Алин совершенно не хотелось, чтобы подруга втюрилась в этого пустозвона!       Элурик, вертя в голове представления с духами, которыми раньше дурил публику, повёл восторженных дев в развороченный лес следом за Олетарфэ.       - Тебе не помешает эта толпа? – виновато спросила Алин Нарию.       - Нет, люди – не помеха. Я пока осмотрю состояние некропотоков. А у твоего брата хорошо подвешен язык.       - Да уж, - Алин было стыдно.       Они пошли позади галдящей толпы, теперь расспрашивающей Элурика о его семье. Он наплёл небылиц, ни разу не упомянув Марентима хотя бы по имени. Алин послала зов Дайхель, кратко описав ситуацию. Территория леса охранялась не так, как Академия, и здесь присутствие первой телохранительницы было необходимо. Алин надоело это правило, но без антимагини наследницу молчания просто развернут и отправят в общежитие. Дайхель оказалась недалеко и быстро их нагнала. Она с сомнением отнеслась к идее Нарии, но не стала возражать.       - Дайхель, а твоя антимагия может развеять последствия жертвенного колдовства? – полюбопытствовала Нария, когда они уже подходили к пустынной поляне, окружённой сухими изломанными деревьями. Вид у места был нездоровый, пугающий. У всех пришедших мороз пошёл по коже от поляны, из которой ушла жизнь. Деревья не просто уснули на зиму, они были мертвы и уже никогда не покроются зеленью. Нария смутно узнавала места, потому что изменения были слишком сильны.       - Нет, - сразу ответила Дайхель. – Некоторые антимаги способны глубоко разрушать магические цепи, навсегда лишая магии не только ритуальные места, но и людей. Но это будет для леса хуже скверны, я думаю. В любом случае, я не из числа таких антимагов. Возможно, брат Алин со всем справится, - с ироничной усмешкой сказала Дайхель. Она не сомневалась в том, что он лжец, так как не чувствовала в нём магии.       Когда Элурик начал изображать разговоры с духами, которые держались от этого места подальше, прозрела и Олетарфэ:       - Что он творит?       - Я же говорила, Элурик – шарлатан.       Олетарфэ знала о брате Алин давно, но была слишком очарована при встрече. Сейчас очарование развеялось.       - Чёрные гибельные силы ощущаю я. Они пронизывают меня. Ох…       - Может, он действительно что-то ощущает? – Олетарфэ уже стало смешно. От былого восхищения не осталось и следа.       Сама Алин была зеленоватая. Ей приходилось прилагать усилия чтобы не ощущать удушливых следов произошедших здесь страданий. Короткие яркие и почти бессмысленные жизни животных мало трогали Алин. Но масса этих маленьких жизней сплеталась в мощный поток, который обеспечивал жизнедеятельность всего Пларфа. Сопричастность к нему чувствовали все так или иначе.       - В месте, где течение жизни было грубо нарушено, всем будет дурно, - пожала одним плечом менталица.       Нария, не обращая внимания на фальшивые заклинания Элурика, обходила мёртвые деревья, едва касаясь их пальцами. От её глаз исходило слабое белёсое свечение. Она видела хаотично сплетённые некропотоки необычайной концентрации, не дающие жизни возродиться, и пугающие близкие здоровые растения. В этом выражалось пагубность жертвенного колдовства. Души замученных смогут возродиться, оставив истерзанные тела, но оставшиеся жить существа после надругательства уродуются и уродуют всё вокруг.       - Я смогу восстановить баланс и распутаю этот гнилой клубок, - Нария сжала кулак, мечтая впечатать его в лицо кана Валрансона. – Искусство некроманта – этот восстанавливать баланс. А вампиризм без оглядки на последствия, который практиковал Валрансон, должен исчезнуть.       Алин невольно залюбовалась решительным лицом Нарии. Озноб на спине заставил менталицу развернуться, она почувствовала чьё-то пристальное внимание.       - Что такое? – заметив испуг на лице подруги, спросила Олетарфэ.       - Там кто-то есть за деревьями, - Алин не могла понять, кто это. Валрансона она видела только в чужих воспоминаниях и не могла узнать по ауре. Вдобавок некромант, предупреждённый Корвэ, был готов к встрече с командой, владеющей ментальной и стихийной магией, а также с антимагией. Он выпил зелье, помогающее скрываться от ментальной разведки. Оно не помогло полностью скрыться от Алин, но хотя бы утаило мысли и эмоции некроманта.       - Я проверю, - Дайхель направилась в направлении, указанном Алин.       - Погоди, - с недобрым предчувствием менталица последовала за своей первой телохранительницей. Олетарфэ и Нария тоже пошли следом.       Обнаруженный Валрансон, ждавший подходящего момента, атаковал первым. Алин на мгновение почувствовала неестественную слабость и растерялась, так как никогда ранее не испытывала обессиливающее действие некромантии. Зато у Дайхель реакция была отменная. Она соединила ладони и направила на Валрансона поток антимагических частиц. Некромант вскрикнул и отбежал, сжимая руки, лишившиеся магии.

* * *

      - Кан Солума! Это злой дух?! – испуганные фанатки экстрасенса по-своему поняли вскрик.       Кан Солума сильно сомневался. Над ним пролетела ворона, которая посмотрела ему прямо в лицо, после чего спикировала, целясь в глаза. Элурик смог отмахнуться и обойтись глубокими царапинами на руке.       - Злой дух вселился в ворону! Уйди от кана Солума, противная! – одна из фанаток свирепо запульнула в Корвэ сумкой с учебниками.       На ворону ополчилась толпа студенток, и ей пришлось отступить. Она думала, что Элурик столь же опасен, как Алин. Конечно, она только потеряла время. А Валрансон уже понял, что силы не равны, и захватить Нарию сейчас не удастся. Олетарфэ он смог на время ослабить, а Дайхель раз за разом настигала его антимагическими атаками. Пока он бегал между деревьями и надеялся попасть в неё из малого арбалета. Дайхель тоже не стояла на месте, пользуясь деревьями, как прикрытием. Полностью лишить магии она могла только вблизи, но и дальние атаки постепенно могли истощить Валрансона.       Алин пыталась воздействовать ментально, скрывшись от арбалетных болтов за деревом, но зелье защищало Валрансона. Осознав, кто представляет наибольшую угрозу, Корвэ переключилась на Дайхель.       Форма вороны была идеальна для слежки и бегства, а не для боя, но кое-что Корвэ могла. Вцепившись в глаза Дайхель острыми когтями, ворона лишила её зрения. Вскрикнув, ослепшая девочка отогнала ворону руками и развернула поле на максимальную мощность. Ничего больше не оставалось. С кровоточащими глазами она вытянула руки вперёд, затем широко развела и прижала к спине в районе почек. Олетарфэ и Алин остались без своих сихийных и ментальных сил, но и обессиливающее воздействие Валрансона исчезло.       Волну, произведённую Дайхель, так или иначе ощутили все.       - Он без магии! Схватите его! – скомандовала Дайхель, пряча лицо, залитое кровью, в руках.       Толпа подростков, побежавшая за вороной, вполне могла скрутить одного взрослого, и Валрансон, цыкнув, бросился бежать. Хоть он не ожидал такого отпора от одной девчонки, но план и на случай отступления заготовил. Антимагия не развеивала магические свойства артефактов. Валрансон достал из куртки кинжал и крикнул своей спутнице:       - Корвэ! Если ты со мной, то поспеши!       Некромант резко остановился, взмахнул кинжалом два раза так, будто вырезал в воздухе крест. Пространство перед ним исказилось, и Валрансон уверенно вошёл в ход магов. В этот момент Алин вскрикнула от головной боли и упала на колени. Рядом с этими искусственными ходами, рвущими пространство Пларфа, менталикам всегда становилось дурно. Но она успела выкрикнуть:       - Ганвильф! Он занимается жертвенным колдовством!       В ту же секунду ворона влетела в свёртывающийся проход, и портал исчез. Алин повалилась на грязную мёрзлую землю и сжала голову руками. С неё слетела шапка, девочка от острой боли хотела только свернуться и лежать.       Менее всего из троицы пострадала Олетарфэ, но она была лишена магии. Перепачканная в крови она перевязывала Дайхель глаза. К счастью, у одной из фанаток Элурика оказались с собой бинты в сумке.       - Надо скорее отвести её в больницу, - сам Элурик поддерживал сестру, трущую раскалывающуюся голову.       - А вы как, кан Солума? – закончив перевязывать Дайхель и держа её за запястье, Олетарфэ посмотрела на его запачканные кровью руки и рукава.       - Мелочи, - царапины глубокие, но по сравнению с ранами Дайхель действительно были мелочью.       - Шкерч, от этой антимагии я даже кровь не могу остановить. Пойдём, Дайхель, - Олетарфэ помогла ей встать.

* * *

      В больнице Дайхель тоже не смогли полностью исцелить из-за антимагии. Её ожидал месяц лечения. На это время девочке приходилось постоянно носить повязки и отказаться от посещения занятий. Нарию снова назначили старостой. Она теперь вместе с Алин и Олетарфэ приходила к Дайхель, чтобы рассказать о пройденных уроках.       Выходя после очередного посещения, Нария и Алин прохаживались по аллеям с голыми деревьями. Наступила зима, и обе шли в тёплых пальто, щурясь от холодного ветра.       - Теперь за мной присматривают не меньше, чем за тобой, - в отличие от Алин, Нарию эта опека не тяготила. После истории с Валрансоном она не могла быть беззаботной как раньше. – Я видела твоего брата у директорского кабинета. От него так и не отстают жрецы?       - Он же был единственным взрослым свидетелем в тот день. Сам завёл толпу подростков в лес и подверг опасности. Конечно, Элурик не виноват, но он не хочет увиливать от ответственности. Даже как-то странно для него, - усмехнулась Алин.       - Хоть он и лжец, но неплохой человек. Так теперь тебе назначат нового телохранителя?       - Целитель сказал, рана у Дайхель серьёзная, но она поправится. Только очки придётся носить.       Девочки дошли до здания школы. Алин в который раз за день почувствовала чужое внимание. После нападения Валрансона охраняющие академию жрецы и инквизиторы с них глаз не спускали. Особенно с Нарии. Последняя остановилась, прикоснувшись к виску, и закрыла глаза. Через минуту она открыла их:       - Амёр Лилар передал, что надо собрать родительское собрание, - с удивлением сказала Нария.       - А это у вас не в порядке вещей?       - В Академии совсем немного школьников, и большинство – дети работников Чаши. Так что нужды в таком нет. У нас с Гифаэ всё просто, мама – директриса. А от тебя кто придёт?       Между ней и Алин не стало секретов. Наследница молчания рассказала о своей связи с императорским родом и об отречении родителей от дочери. Алин сперва подумала о Фэрнике, которую уже давно не видела. После того, как она бегала от охраны, чтобы увидеться с сестрой, первую наследницу больше не отпускали без присмотра. За месяц они виделись только раз, и то Фэрника приходила с сопровождающим.       - Даже не знаю, - после раздумья ответила Алин. – Возможно, сестра, хотя вряд ли.

* * *

      На взятые у союзников средства Валрансон смог снять дешёвую комнату в Люмо и пока вместе с Корвэ обдумывал дальнейшие планы. Пожилой мужчина с вороной на плече привлекал взгляды редких ночных прохожих. В другое время некромант предпочитал не появляться. Да и привык не спать по ночам.       - Ты сможешь вернуть себе тело, - уверял Валрансон.       Корвэ застряла в теле вороны уже на неделю.       - Я поспрашивал своих знакомых. Действие антимагии не будет длиться больше двух месяцев.       Ворона только лениво повернула голову. Она могла бы улететь и начать всё с чистого листа, но её друзья, с которыми она выросла, были для неё всем. Валрансон больше не нуждался в Корвэ. Но она вытащила его из тюрьмы, помогла найти Нарию. Хоть попытка похищения не удалась, были получены ценные сведения о наследнице молчания. Его сведения о встрече с девочкой-менталицей, отличающейся лиловыми глазами и которую сопровождали стихийница и антимагиня, вызвали большой интерес.       За них Валрансон получил и деньги, и это убежище, а также обещание помочь с Нарией.       - Мы вытащим твоих друзей. Надо только время. Алимиты есть повсюду.        «Даже среди инквизиторов?» - Корвэ могла использовать только мысленную речь.       Валрансон криво улыбнулся:       - Плохая шутка.        «Я действительно не понимаю. Инквизиторы физически не могут стать алимитами, что ли?»       Валрансон хмыкнул:       - Как сказать… быть алимитом – это иметь определённые убеждения о свободе магов. Теоретически алимит может проникнуть в Инквизицию. Но там такие проверки, что это представляется маловероятным. Проходят эти проверки меньшинство. Инквизиторов очень мало – в этом их слабость. Но предательства от них ждать не приходится. В этом их сила.        «Ты действительно занимаешься жертвенным колдовством?»       - Да, я провожу опыты на животных, которые запрещены Церковью. Абсурд не правда ли? Выращивать огромные стада только, чтобы съесть – это не грех. А использовать в науке и магии – недопустимо.        «Но жертвенное колдовство оскверняет землю, превращая её в пустыню», - кое-что Корвэ знала. Валрансону, умолчавшему о человеческих жертвоприношениях, пришлось придумывать. Он не сомневался, что Корвэ Ганвильф останется с алимитами. Но сперва её могло отпугнуть искусство истинных некромантов.       Валрансон вышел на мост, с которого открывался вид на промышленный район, подсвеченный тусклым освещением.       - Это осквернение, как выражаются церковники, такой же неизбежный побочный продукт как загрязнения от заводов или фабрик. Их же не закрывают, а совсем уж ядовитые отходы прячут. Так же и с некромантией. Как думаешь, сколько мне лет?       «Выглядишь лет на сорок. Если ты маг, может быть и двести, возможно», - неуверенно ответила Корвэ.       Валрансон негромко засмеялся:       - Мне шестьсот тринадцать лет.       Ворона каркнула от неожиданности и чуть не свалилась с плеча некроманта.        «Ты подшучиваешь, верно? Даже Великие маги столько не живут!»       - Я не Великий, увы. Чтобы достичь хотя бы третьей ступени, надо родиться со счастливым билетом. Я же достиг только пятой, и выше головы уже не прыгну. Я не подшучиваю, Корвэ. Я благодарен тебе за спасение и не стал бы так шутить. Магия смерти за счёт никчёмных жизней может удлинить жизнь избранных, пошедших против правил, на века.        «Так ты и Войны Некромантов помнишь? Может, ты их устроил?».       - Я родился на другом континенте, а сюда переехал всего тридцать лет назад.       Снова Валрансон многого не договорил. Ему действительно шёл седьмой век, и он родился не на Талмаоре. Но Войны Некромантов он помнил.

* * *

      Элурик Солума, к разочарованию организаторов, отменил все свои выступления. Даже грандиозное шоу ко Дню Зимнего Солнца. Пьяный, лохматый с покрасневшими глазами он подошёл к окну своей многокомнатной квартиры в центре Анцеи. Солнце только начало подниматься над горизонтом, но жизнь в столице Руфрана уже била ключом. Мотались машины, люди спешили по своим делам. Город не спал и не мучился утренним похмельем.       Парень сел на подоконник. Он был в мятых брюках и рубашке – как пришёл вчера, так и уснул. Ему опять снилась девочка с глазами, залитыми кровью. Ослепшая она смогла всех спасти. А он оставался беспомощным и бесполезным. Элурик лениво отпил из бутылки с дорогим вином.       Он поднял руку с небольшим зеркалом в серебряной оправе в виде вьющихся цветов. В отражении даже припухшее лицо не теряло красоты с изюминкой, от которой сходили с ума поклонницы – разными глазами. Элурик прикрыл ладонью зелёный глаз и смотрел на отражение лилового глаза.       - Подделка, - прошептал парень.       Такие, как он, не раз рождались в роде Арно. Обычно это были дети наследников молчания. Они получали от родителя только проклятье короткой жизни и ни капли ментальной силы. Элурик не винил ни отца, ни сестру за эту несправедливость. Но собственная никчёмность давила. Отец в его возрасте уже выполнял поручения Жречества в варварских странах. Алин в свои четырнадцать начала работу по ловле мелких преступников. А он жалкий фокусник и обманщик. Элурик отбросил зеркало, которое разбилось. Этот бессмысленный жест его немного успокоил. Он закрыл глаза и задремал.       - Лур, ты не сможешь воздействовать на людей, но ты можешь понимать их и без магии. Однажды я попал под воздействие грисеола. Это такая гадость, яд специально против менталиков. Он глушит восприятие на недели. И знаешь, я оказался полезен Жречеству. Смог закрыть дело, которое мы расследовали месяцами.       Элурик с улыбкой проснулся. Последние годы до смерти Марентима сын с отцом не общались. Но он всегда помнил советы родителя. Элурик слез с подоконника и хлопнул себя по щекам. Он посмотрел на распечатанные рекламы выступления. С беззаботным смехом «экстрасенс» взял их и разорвал.