Наследница молчания

      Алин обступили безликие люди. У них не было глаз, носа, рта, но их внимание заставляло переворачиваться внутренности. Вдруг с запада подул сильный ветер. Безликие исчезли в мутном бирюзовом тумане, принесённым ветром, который был такой силы, что Алин едва держалась на ногах. В лицо била пыль, попадая в глаза и скрипя на зубах.       Алин собрала волю, подавила страх и заставила сон изменить форму.       Ветер стих, кошмары исчезли.       Теперь она сидела одна в небольшом театре мест на пятьдесят. Вокруг пустующих сидений сгустился непроглядный мрак, а на сцене был тот же бирюзовый туман. В тумане вспыхнули багровые огни, со сцены стала стекать кровь. Сначала едва заметными струйками, затем ручьями, а потом со сцены хлынула река, так что кровь добралась и до Алин. В ноздри ударил тошнотворный металлический запах. Мрак вокруг стал обступать сновидицу. Ощущение угрозы усиливалось, из мглы снова проступили очертания безликих людей, искорёженных окровавленных лиц с содранной кожей и черепов.       Ужас давил так, что не осталось сил с ним бороться. Алин, не выдержав, прекратила сон и проснулась с громко стучащим сердцем. Менталица не могла спутать это видение с простым кошмаром. Это было прикосновение к Памяти Пларфа… его будущей Памяти, как бы странно ни звучало.       Жадно выпив воды, девочка записала видение. Перечитала, протёрла глаза, потом посмотрела в своё руководство по ментальной магии.       «Матрицы ещё не произошедших событий текучи и трудно уловимы. Редко менталик может увидеть чёткую картину конкретных будущих событий. Если они связаны с природными явлениями, это может быть достаточно ясно. Если же событие создаётся волей людей, то всё будет туманно и расплывчато. Сознание не справляется с потоком информации. Тогда активируется подсознание. Оно преобразует неясные предчувствия в причудливые образы, требующие расшифровки».       Ветер с запада, скорей всего, указывал на варварские страны. Безликие – алимиты, скрывающиеся под маской, обитающие совсем рядом? Очень похоже. А бирюзовый туман и река крови? Алин взъерошила отросшие каштановые волосы. Она чувствовала, что важно понять эти образы. Они не должны быть сложными. Бирюзовый – традиционный цвет одежды арестантов. Не слишком понятно, но близко к алимитам. Огонь, кровь – разрушения и жертвы. Будущий крупный теракт? Слишком расплывчато, как и писали в учебниках. Алин закрыла тетрадь и снова потёрла сонные красноватые глаза.       Она прислушалась к эмоциям окружающих. Они были такими мирными по сравнению с тем, что она чувствовала во сне. Большинство спокойно спали, развлекались несколько компаний в основном мужского пола, карауля приход Ноксмита. Несколько читали, слушали радио и занимались любовью. Что могло вызвать такое видение? История с Валрансоном? Недавние проверки выявили ещё двух алимитов. Одного – среди ремонтников, вторую – среди преподавателей. Но жрица-охранница Ованэ признавалась, что раскрыли не всю сеть алимитов, оплётшую Академию Чаши Весудо.       Мучимая тяжёлыми мыслями Алин так и не уснула. Только она закрывала глаза, как перед глазами начинали плясать жуткие лица из сна. Менталица не воспринимала всерьёз эти игры воспалённого ума, но успокоиться так и не смогла. В пять утра, когда открывалось общежитие, она отправилась погулять по ещё тёмным аллеям. Было холодно, редкие прохожие сонно зевали, большинство корпусов оставались закрыты. Алин дошла до оранжерей. Растения в тепле и заботе зеленели, как летом. Приглушённый свет позволял не заплутать среди зелёных коридоров. Алин вспомнила, как она здесь жестоко подшутила над Лентумом Целле, парнем, которому нравилась Нария. Тогда Алин даже не осознавала своих чувств толком. А теперь была влюблена по уши.       Распахнув в тёплой оранжерее пальто, Алин без особой надежды послала зов Нарии. Та уже не спала и согласилась встретиться.       - Тоже не спится? – спросила Нария, вскоре войдя в тёплую оранжерею, где у входа её ждала Алин.       - Кошмары мучили.       - Тебя? – удивилась девочка, снимая шапку с чёрных волос. Сейчас она распустила обычно убранные в косу чёрные волосы. Алин так нравилось больше, хотя ей всегда нравилось смотреть на Нарию. Даже сонную и немного лохматую. – Я думала, у менталиков не бывает кошмаров, - вернул к реальности голос девочки.       - Это было кошмарное видение, - нехотя уточнила Алин. – Видение будущего, которое я пока не смогла ни прогнать, ни понять.       Услышав о безликих, мраке и крови в театре, Нария с сомнением пожала плечами.       - Похоже всё-таки на кошмар.       - Это трудно объяснить, если ты не менталик. Мне и самой сначала было непросто отличить, когда информация происходит из собственного разума, а когда – извне. В этот раз чувство угрозы исходило извне и принимало фантасмагорические образы. Я думаю, ветер с запада – это угроза из варварских стран. Безликие – алимиты, как Валрансон, которые остались в Академии. Или не только в Академии.       Нария поёжилась, когда речь зашла о бывшем учителе:       - Жутко при мысли, что здесь ещё остались такие, как он. Ты сможешь их выявить?       - Разве что случайно. Меня обычно на допросы уже пойманных преступников приглашают, а так случайно услышать чьи-то злонамеренные мысли вряд ли повезёт.       Алин хотелось отвлечься от тяжёлых дум. Они дошли до цветочного отдела оранжереи, и в голове всплыли слова Фэрники о значении некоторых цветков:       - Это красный тулип. На юге он означал дружбу, а на севере – любовный интерес, - сказала, не подумав, Алин и сразу смутилась.       Нария наклонилась и вдохнула пряный аромат, исходящий от ярких красных лепестков. Её волосы рассыпались, и Алин на мгновения забыла о всех волнениях, глядя на сонное милое лицо и руки, осторожно касающиеся лепестков. Нария открыла глаза и хитро посмотрела на одноклассницу:       - А Лилар говорил, из него получается отличный отвар от геморроя.       Обе засмеялись.       Гуляя вместе, они чуть не забыли о предстоящих занятиях. Нария, снова ставшая старостой, должна была спешить по делам класса, и Алин позже пошла к школе уже вместе с проснувшейся Олетарфэ. Последняя тоже не выспалась, но не по причине кошмаров, а потому что полночи практиковала технику полёта без вонави. Медленно и упорно она увеличивала продолжительность и дальность полётов.       - Позвала бы меня, - недовольно сказала Алин, пока они шли под кружащимися снежинками. – Договорились же, что одна больше не будешь практиковаться.       - Я отправляла тебе зовы несколько раз, - пожала плечами подруга, подставляя лицо под падающие снежинки. – От того, что ты такая соня, я не хочу пропускать тренировки.       Вспомнив сегодняшний сон, Алин помрачнела. Она не стала рассказывать о видении, и до самого входа в школу девочки прошли в молчании. Олетарфэ только зевала, прикрывая рот рукой в перчатке. Рядом со статуей пограничника собрались ученики их возраста, что-то громко обсуждали и смеялись. Вдруг из толпы вылетел яркий жёлтый шар и полетел прямо на Тарфэ, которая ничего не успела сделать. Шар лопнул перед ней и окатил дикого жёлтого цвета краской. Ученики заорали от хохота, когда Тарфэ открыла глаза и попыталась оглядеть себя. Алин тоже слегка задело.       - Кажется, такое уже было, - флегматично протянула Алин.       - Гифаэ, - процедила Олетарфэ. Даже не видя алхимицу, Тарфэ не сомневалась, что это её рук дело.       И она была права.       - А-ха-ха, Тарфэ, я не специально, честно слово, - не сдерживая смеха, к ней подошла Гифаэ. – Я немного усовершенствовала свои бомбочки. Они теперь могут полетать перед взрывом. Правда, с наводкой пока дело плохо. Не обижайся, это всего лишь шутка.       - Шутка, - процедила Олетарфэ. – Я сейчас тоже пошучу.       - Тарфэ, не злись так, - предчувствуя беду, быстро сказала Алин. В голове проносились случаи с выбросами, которых немало повидала Алин в монастыре. Огонь у реки Квентая, покрытый льдом класс от водного мага Лиато; летний иней, туман в общежитие, молнии, чуть не спалившие одну из комнат – чего только не случалось у маленьких магов. Кипарисы-гиганты до сих пор украшали монастырь. Слетевшая с них листва едва не затопила Лаолен осенью. Алин боялась, как бы подруга не натворила чего-то подобного.       Олетарфэ тоже помнила о кипарисах и, даже кипятясь, совсем не хотела чего-то подобного. Она всего лишь хотела облепить Гифаэ снежинками. Стихийница дунула на горсть снега в руке, но вырвался не ветерок, а небольшой смерч, разметавший весь снег в округе. Ученики испуганно закричали. Ветер подхватил заоравшую Гифаэ и поднял на несколько метров. С взвизгнувшей девочки слетела шапка, а тело закрутилось вместе со снежинками.       - Ох, - Олетарфэ смогла заставить исчезнуть смерч. Затем подхватила падающую одноклассницу и осторожно поставила на землю.       - Эт-то твоя работа? – выдавила Гифаэ. У неё кружилась голова, и Олетарфэ приходилось поддерживать её за плечи.       - Извини, я не рассчитала силы. Это была глупая шутка, ещё глупее, чем твои шарики, - Тарфэ, с которой уже полностью сошла жёлтая краска, смущённо смотрела в немного ошалелые чёрные глаза Гифаэ.       Та неожиданно засмеялась. Она даже не думала обижаться.       - Вот это было круто! Ты такая сильная воздушница! Только не повторяй такого фокуса на людях, особенно при взрослых, - Гифаэ взяла Олетарфэ за руку и потянула в сторону леса, не обращая внимания на открывших рты школьников и на прозвеневший звонок.

* * *

      Гифаэ увела стихийницу в клуб стихий, о чём Олетарфэ рассказала после всех пяти прогулянных занятий. Лилар за прогулы отправил Гифаэ мыть полы в трёх кабинетах, а Тарфэ – чистить туалеты.       С направленными на унитаз руками Олетарфэ рассказывала подруге о клубе:       - Со всей Чаши там состоит тридцать два человека и одна полугномка, - после бурления в одной кабинке девочка перешла к следующей.       - Полугномка? – Алин пристально следила за состоянием подруги, опасаясь за сохранность школьного имущества.       - Ага, она почти не отличается от людей, и борода у неё не растёт.       - Чем вы занимаетесь в клубе?       - Просто изучаем техники, которые не преподают на занятиях.       - Какие, например? – с подозрением спросила Алин.       - Например, соединяем механику и магию!       - Как сейчас? – подняла одну бровь бровь Алин, наблюдая за сочетанием магии и сантехники.       - Это пустяки, - скривилась Олетарфэ, после изящных жестов которой забурлило в очередном туалете. – Вот та полугномка хочет создать механические вонави намного мощнее дирижаблей. Гномы сочетают магию воздуха и свои изобретения, так что их вонави могут летать целыми днями, практически не тратя топлива.       - Серьёзно? – Алин, как и большинство руфранцев, мало знала о гномах. Низкорослый волосатый народ жил в горах и неохотно шёл на контакты с людьми. Формально их города, находящиеся на территории Руфрана, были частью Империи. На деле, они оставались государствами в государстве. – Вроде гномы тоже обладают магией стихий, в отличие от гремлинов.       - Значительной силы магией обладают меньше десяти процентов всех существ в Пларфе. А механическим изобретением может воспользоваться любой.       Олетарфэ подошла к последней кабинке. Она попыталась прочистить трубы, но никакого бурления не возникло.       - Эта кабинка не работала ещё с нашего поступления, - заметила Алин. – Может, её и не надо трогать?       - Что-то там застряло, я просто это вытащу, - Олетарфэ не слишком нравилась такая отработка, но починенный туалет, возможно, смягчит сурового Лилара, уже внёсшего мию Пурано в список проблемных учеников.       Пока Олетарфэ сосредоточенно изучала содержимое трубы, используя дальний взор, по-своему обострённый у стихийников, Алин стояла в сторонке. Глядя на зажмурившуюся подругу, она вспомнила слова Дайхель. О том, как та полюбила Тарфэ с первого взгляда. Неужели эта Унве говорила серьёзно? Алин присмотрела к Тарфэ. Смуглое лицо, длинные пушистые ресницы, роскошные волосы, стройная фигура. А она и правда красивая.       - Нашла! Олумо, почему он решил здесь поселиться?       - Что?       Оказалось, в трубе был не мусор, а водный элементаль. После зова полимагини из унитаза выглянула чёрная маслянистая жижа с чудовищным запахом, от которой Алин постаралась отойти подальше, сдерживая рвотные позывы. Олетарфэ же протянула к ней руки, и жуткая субстанция за мгновения очистилась, превратилась в прозрачный текучий элементаль.       - Я пока не уверена, но кажется, мы нашли ещё одного алимита, - напряжённо сказала Олетарфэ. На вопросительный взгляд Алин подруга ответила:       - Этот элементаль сбежал из лаборатории. Он был настолько испорчен экспериментами, что не мог вернуться в лес.       Олетарфэ нежно погладила элементаля, и он протёк между её пальцев, превратившись в лужицу. Потом, будто очнувшись, вскочил, собрался в ледяную скульптуру, растаял и приобрёл устойчивый вид перевёрнутой капли.       - Никто не знает об экспериментах? – спросила Алин, оторвав взгляд от гипнотизирующих пертурбаций.       Олетарфэ пожала плечами.       Если эксперименты над животными под контролем жрецов иногда проводили, то эксперименты над духовными существами были строго запрещены. И так хрупкое равновесие между человеческим и духовным миром часто нарушалось с обеих сторон.       - Ты сможешь узнать имя или лицо экспериментатора? – после ритуала во время бури Алин думала, что Олетарфэ легко может обмениваться образами с духами природы, но та отрицательно покачала головой.       - Восприятие элементалей сильно отличается от человеческого. Если ты имеешь в виду тот ритуал – мне удалось увидеть воспоминания животных, а не духов. Животные ближе к людям. Алимита узнает только он сам.       - А здание или помещение эта капля сможет указать?       Эта идея могла сработать. Кратко отчитавшись перед Лиларом, похвалившим за почищенные туалеты, девочки отправились в Старый корпус. Олетарфэ следовала указаниям элементаля, спрятанного в мензурке. Он мог сжиматься и помещаться практически в любом сосуде.       В мензурке забурлило, когда они дошли до места назначения. Лаборатория в главном корпусе, где не велись занятия. На двух школьниц в нелюдном коридоре поглядывали, но пока замечаний не делали.       - Закрыто, - Олетарфэ остановилась перед железной дверью без каких-либо обозначений. Алин заглянула в кабинет дальним взором.       - Там никого нет. Всё запылено, приборы, реторты, мензурки, колбы, весы, пробирки... выглядит, как обычная лаборатория. Такое впечатление, что её забросили давным-давно.       Бурление в мензурке с элементалем затихло.       - Извините, а эта лаборатория закрыта? – спросила Олетарфэ мимо идущего лаборанта в чёрном халате.       - А, эта, - молодой мужчина досадливо поморщился, глядя на закрытую дверь. – Здесь несчастный случай год назад произошёл, чуть не погиб профессор. Он занимался запрещёнными опытами. Даже расследование Инквизиции было. А зачем вам этот кабинет, девочки? Его надо отремонтировать – пока шло расследование, здесь ничего не трогали.       - Мы ошиблись, наверное, спасибо, - Алин и Олетарфэ ушли под недоуменным взглядом.       - Значит, и правда алимит или безумный изобретатель, - тихо сказала Олетарфэ. – Что же здесь произошло?       - Возможно, Ованэ знает, - Алин вспомнила строгую жрицу-уборщицу. – Не охота с ней лишний раз видеться.       - Это не так важно, - Олетарфэ подняла мензурку. Голубая жидкость ничем не выделялась. – А вот что с ним делать?       - Отнести в лес?       Олетарфэ смущённо поскребла щеку свободной рукой.       - Он хочет остаться и служить мне. Вот ведь незадача.

* * *

      Алин думала, подруга как-нибудь вернёт элементаля в лес, но он упорно хотел остаться с Олетарфэ.       - Ты разве не могла уговорить лесных духов принять этого элементаля? – Дайхель с неприязнью смотрела на прозрачную неприметную бутылку, торчащую из сумки Олетарфэ. Они сидели на трибунах стадиона, шуршащего в ожидании Турнира Стихий.       - Её зовут Айта, привыкни уже, - ровно ответила Олетарфэ, разглядывая программку с участниками. – Она не из этих мест. Её поймали на юге, а общества духов ещё тяжелее принимают чужаков, чем люди. Пускай со мной остаётся.       - Как ты определяешь пол у элементаля? – Дайхель закатила глаза.       - У них нет пола. Просто мне так захотелось. Почти все воздушники на состязаниях из Акамаса, - вздохнула Олетарфэ, откладывая листок. – Они самые лучшие.       Нелюбовь между Айтой и Дайхель возникла с первой встречи. Антимагия не могла навредить духовным существам напрямую, но делала их практически беспомощными. Когда Дайхель зашла в комнату, где Алин делала уроки, а Олетарфэ игралась с элементалем, последний сразу покрылся колючей ледяной коркой и попытался закрыть собой новую хозяйку. А когда Дайхель сделала шаг, обстрелял её ледяными иглами. Они не достигли цели. Реакция у антимагини была отменная. Все осколки упали на пол под действием антимагического поля.       - Надеюсь, от этого ледяного ёжика не будет проблем на заданиях, - скрещивая руки под грудью, проворчала Дайхель.       Из громкоговорителей объявили о скором начале. В Турнире было два вида соревнований. Один на один, а также противостояние двух команд из четырёх стихийников. Алин больше нравилось наблюдать за сложными командными действиями, Олетарфэ – за дуэлью. Обе девочки Турнир обожали. Тарфэ мечтала стать когда-нибудь участницей соревнований. Правда, использовать она могла только одну стихию. Редкие исключения касались только дуэлей, когда оба противника владели более одной стихии.       Алин и Олетарфэ побывали на многих отборочных состязаниях. Финальные матчи приходилось слушать по радио, и подружки не пропустили ни одного.       - Приветствую вас на отборочном матче сто третьего Турнира Стихий! – начал ведущий.       Их проводили каждые два года. Алин помнила девяносто девятые, на которые она ходила ещё с дядей Марентимом и сестрой Фэрникой. А юбилейные сотые пришлось уже слушать в монастыре.       Сейчас сражались воздушный маг и огненная магиня. Последняя стояла на земляной половине. Для любых битв вид арены оставался стандартным: одна половина – голая сухая земля, вторая – небольшой пруд. От трибун место схватки отделяла тонкая, но невероятно прочная прозрачная заслонка, поддерживаемая группой магов. За всю историю битв её никому не удавалось пробить. Максимум – снаряды землевиков могли в ней застрять.       Вокруг огненной магини в красном костюме затанцевали огоньки, образуя вокруг её стройной фигуры причудливые узоры. Публика зааплодировала. Теперь приветствовал воздушник – на тонкой доске-вонави он пролетел под куполом стадиона и сделал сальто, прыгнув с доски и снова на неё изящно приземлившись. Публика аплодировала ему заметно громче.       - Рисуется он неплохо, - хмыкнула Олетарфэ, тоже аплодируя. – Посмотрим, каков в бою.       Когда ударили в гонг, воздушник смог показать себя по-настоящему и оказался не только зрелищнее, но и умелее огненной магини. Его атаки сжатым воздухом не давали ей передохнуть. Публика увлеклась боем, и сидящая рядом с Алин Сагнэ с удовольствием зажмурилась, пропуская через себя яркие эмоции болельщиков.       - Пожалуй, ты была права. Турнир магов – лучшее зрелище на свете, - сам бой Сагнэ не так сильно увлёк. Больше её восхищала атмосфера стадиона.       - Это они только разминаются, - не отрываясь от боя, сказала Алин. Свою чувствительность она старалась не раскрывать. Её действительно увлекал поединок. Ещё в Лаолене она обожала смотреть за дуэлями юных стихийников.       Огневица проигрывала. Она ушла в глухую оборону. Сжатый воздух уже раз подбрасывал её и впечатывал в границу арены под охи трибун. Но вот, выждав момент, она использовала особую технику, и потоки воздуха, направленные на неё, ослепительно вспыхнули. Воздушник успел среагировать, остановил свою атаку. Однако огонь добрался до его серого костюма. Воздушный маг плюхнулся в воду, спасаясь от огня, и снова взлетел на своей доске под взглядом ухмыляющейся противницы. Одна часть трибун одобрительно кричала, друга негодовала над подлым трюком.       - Накостыляй ей! Ты же сильнее! – кричала Гифаэ Весудо с первых рядов. Её светлые волосы разметались ещё больше, чем обычно. Алин переглянулась с Тарфэ, и обе захихикали над одноклассницей. Самой Гифаэ было не до смеха. Она поставила на воздушника сто аф – совсем немаленькая сумма для школьницы. Рядом сидела Нария. Она просто наслаждалась зрелищем, попивая сок.       Бой длился всего двадцать минут. Несмотря на несколько удачных контратак, огневица была заметно слабее воздушника. Максимальная длительность дуэли – два часа. Если соперники не укладывались в этот лимит, то победу считали по очкам, заработанным за удачные попадания. Но воздушнику удалось загнать противницу в ловушку, не растягивая дуэль. Огневица сдалась, когда попала в вихрь, совершенно её дезориентировавший. У повелителей воздуха и огня не было возможности заковать противника. Но они могли вынудить его сдаться.       Публика чествовала победителя. В перерыве перед следующей дуэлью у воздушника взяли интервью, к которому с интересом прислушивалась Олетарфэ.       - Так вы ещё студент! – восхищённо говорил комментатор, только что следивший за боем. – Студент Парящей Академии Акамас! Не прилетит ли в Люмо ваша Академия в знак поддержки?       Публика засмеялась шутке, как и счастливый победитель в обгоревшем костюме:       - Парит она, где хочет, и очень медленно. Здесь со мной мои сокурсники.       Алин посмотрела на внимательно слушающую Олетарфэ. Она опустила взгляд.       - Тарфэ, у тебя не было ни одного выброса после тех кипарисов. Ты могла бы снова попробовать поступить в Акамас.       - Меньше года прошло. Рано пытаться. Я и сама это чувствую, - с горечью сказала девочка. - С Гифаэ опять же - пускай не выброс, но контроль я потеряла.       - Академия Акамас снова подтверждает свою репутацию! – восхищённо говорил комментатор.       Отошедшие во время перерыва Дайхель и Сагнэ разговорились рядом с ареной. Сагнэ немного с беспокойством трогала тончайший щит, отделявший трибуны от смертоносного боя. Там, где касалась рука, расходились круги. На ощупь заслонка была шершавой и тёплой.       - Такая чувствительность и прочность, - поразилась Сагнэ, переводя взгляд на Дайхель. – Ты ведь антимагиня? – немного смущённо спросила менталица. Как и Алин, она несколько растерялась рядом с человеком, которого не может прочувствовать. – Тебе интересно смотреть за стихийниками?       - Разумеется, - кивнула Дайхель. – Я с трудом могу творить простейшее волшебство, но стараюсь освоить хотя бы двенадцатую ступень в каждой дисциплине. Это для меня необходимо и позволит в совершенстве различать каждый вид магии, хотя их огромное количество.       - Это нужно для умения подавлять каждый вид?       - Каждый вид и сочетание нескольких направлений. Я могу развернуть антимагическое поле на максимум, так что оно заглушит любую магию. Но хватит меня тогда всего на несколько секунд, и я стану лёгкой добычей для тех, кто вышел из радиуса действия поля. А радиус – всего несколько метров.       - На что похожа антимагия? – спросила Сагнэ.       Дайхель задумалась, поправив очки и слегка улыбнувшись. Сагнэ невольно засмотрелась на высокую крепкую девушку с копной рыжих волос.       - Это как… против земли – как набрасывать сеть и стягивать, против огня – как рассыпать снег. Глупо звучит? Трудно объяснить, как и тебе твоё ментальное искусство.       - Трудновато, - со смехом согласилась Сагнэ, - но интересно. И как ты глушишь ментальную?       - О, это самое сложное. Это как мельчайший порошок рассыпать.       - Я думала, это нехитрое дело - антимагия.       Дайхель слегка покачала головой из стороны в сторону.       - Антимагия глушит любую ворожбу, только если ей пользоваться грамотно. Орки Чамгвары глушат всё вокруг, даже не понимая как. Искусство управления подавлением началось именно с них, но орки и не могут сдержать это поле.       - Так ты в родстве с орками?       Дайхель только собралась ответить, но извинилась и прикоснулась к виску.       - Это Алин. Придётся нам с ней уйти. Очередной допрос, - пояснила с сожалением Дайхель. – Чуть не забыла о нём на Турнире.       Олетарфэ идти было необязательно, и она сочувственно посмотрела антимагине вслед. Сев рядом с Сагнэ, Олетарфэ подмигнула ей:       - Скучно без Алин?       Сагнэ грустно улыбнулась. Тарфэ совсем несерьёзно относилась к чувствам между девушками.       - Я рада, что она нашла свою пару.       - А?       Олетарфэ отвлёк удар гонга и приветствия новых дуэлянтов. Она не стала продолжать неприятную тему с Сагнэ. Тарфэ с беспокойством посмотрела на сидящих впереди сестёр Весудо. Это же всё чушь с предсказаниями? Неужели Алин влюбилась в Нарию?       - Ты этого ещё не заметила? – Сагнэ немного ехидно улыбалась. – Почему ты так небрежно относишься к чужим чувствам?       - Это не моё дело, - буркнула Олетарфэ и постаралась сосредоточиться на бое двух водных магов. Лёд, волны из пруда, пар. Бой двух водников был захватывающим зрелищем, и Тарфэ постепенно отвлеклась от дум за личную жизнь лучшей подруги.

* * *

      - Мия Пурано, у нас нет правил по поводу элементалей, - директриса сверлила чёрными очами провинившуюся ученицу. – Но ваше участие подтверждено многими свидетелями. Будете отрабатывать за безобразия вашего элементаля.       - Я не отрицаю вину, - обречённо сказала Олетарфэ, рассматривая паркет в директорском кабинете, увешанном многочисленными грамотами и дипломами Ануры Весудо. Элементаль Айта мирно обитал в бутылке, спрятанной в школьной сумке. – Айт… они, как животные, конечно, я за него в ответе.       Элементаль, которого пригрела Олетарфэ, переборол свой страх и захотел пролезть в место, где над ним велись опыты: лабораторию, закрытую на ремонт. Олетарфэ высадила его через окно. Айта, проплывая среди приборов, чего-то испугалась и разбила несколько банок. На шум вошёл уборщик-гремлин. Элементаль в панике устроил в лаборатории погром и сбежал с ожидавшей его у окна полимагиней. Совершенно идиотская, ничего не прояснившая затея. Теперь Олетарфэ это понимала.       - Мия Пурано, ваши родители – видные жрецы. Я на вашем месте старалась бы продолжить их дело, особенно с вашими врождёнными способностями. Я в курсе обстоятельств, почему вы не в академии Акамас. Я думала, вы учитесь контролировать свои силы. А вы вступили в запрещённый клуб стихий, устроили цунами на озере, летали над Академией в ночное время несколько раз и теперь это.       Олетарфэ смиренно выслушала все упрёки. Анура говорила спокойно, но в голосе чувствовалось сильное недовольство. Эта женщина принимала решения об отчислении или об отправке студентов в Касту Воинов практически каждый месяц. Причём могла отправить в тот же день, если студент облажался по полной. При Олетарфэ это было раз – второкурсницу с факультета Прикладной Алхимии отправили в Касту Воинов в тот же день, когда побила своего возлюбленного, изменившего ей. Олетарфэ сравнила свои провинности с этим преступлением, и решила, что её провинности не такие серьёзные. Она ведь никого не калечила.       - Отработка, - на этом слове у девушки отлегло от сердца. - Будете чистить туалеты в течение трёх месяцев. В этом вы преуспели, по словам амёра Лилара.       - Это работа больше для некромантов, - Олетарфэ осеклась, встретившись со свирепым взглядом, - то есть, хорошо, феру Весудо.       - Да, это работа некромантов. С ней они справятся куда быстрее и более качественно. Но им тоже неприятно, если вы не знали, мия Пурано. А у нас тут воспитательные цели. Вдобавок можно сэкономить для школы. Отчитываться будете перед классным руководителем. Вы свободны.

* * *

      На выходе из Главного корпуса Олетарфэ встретили приятели из клуба стихий и восхищённо протянули «о-о-о», когда она появилась. Они сразу засыпали девочку вопросами, и та выпустила пар.       - …А она такая: ваши родители известные люди, на вашем месте я бы продолжила их дело. Да что она вообще знает?       - Свою дочурку она так же отчитывает?       - Гифаэ говорила, мамаша ей просто наказания в три раза строже назначает.       В клубе стихий к выходкам новой участницы относились, как к подвигу. Олетарфэ Пурано там зауважали быстро. Она не боялась участвовать в сомнительных авантюрах, не выдавала своих, не зазнавалась и не стала уходить из клуба даже после серьёзного выговора и штрафа, отправленного родителям.       - Забудь, Тарфэ, слышала новый анекдот о её дочурке? О зелёном шаре.       - Не слышала, рассказывай, - поостывшая девочка подошла к присыпанной снегом скамейке. Приятель-водник в чёрном форменном пальто жестом убрал все снежинки и принялся рассказывать, когда она присела в окружении приятелей:       - Летит над академией зелёный шар, вдруг взрывается, всё вокруг начинает гореть, плавиться, люди кричат, прячутся. Директриса первым делом спрашивает, где её дочь. А она такая входит к ней в обгоревшей форме: мам, извини, я хотела летающую зелёную лампу сделать.       - Как-то не очень смешно. Но на Гифаэ похоже. Ладно, мне надо идти, толчки чистить.       Посмеявшись, приятели из клуба стихий проводили Олетарфэ и её подругу Алин на отработку.       - Скоро тут про тебя анекдоты будут ходить, - воднику нравилась Тарфэ, как и её «подвиги».       - Эй, до уровня Гифаэ мне надо несколько лабораторий подорвать.       - Ха-ха.       Рядом идущая и молчащая Алин не разделяла радости. Она надеялась, что подруга перестанет маяться дурью и возьмётся за ум.       - Тарфэ, если так продолжится, мы не сможем вместе работать, - они остались наедине, когда участники клуба стихий оставили её у школы.       - Извини, Алин, я постараюсь не влезать во весь этот шкерч. Последний раз с элементалем вообще случайно вышло, - уверяла Олетарфэ.       - О цунами ты тоже говорила, что случайно…       - Это вообще не я была!       Рядом с туалетами проходили школьники, наслышанные о подвигах Пурано и не удержались от насмешек:       - Полисортирна стихийница.       - Полистихийная уборщица!       - Пурано-пук-пук!       От их издевательств у сдерживающейся Олетарфэ стали отлетать искры от волос и рук.       - Давай ещё немного, у неё жопа заполыхает.       Алин зыркнула в сторону насмешников, и один поцеловал взасос второго. Последующий ор пунцовых парней немного взбодрил полимагиню.       - Не надо так делать, Алин, - хихикающая Олетарфэ отвела взгляд от убегающих, - а то и тебя накажут.       - Ничего не будет. Я только высвободила их желания и немного подтолкнула. Им, кстати, обоим понравилось.       Теперь Олетарфэ согнулась пополам от хохота.       С приподнятым настроением даже туалеты было чистить проще. После выполнения отработки Олетарфэ пригласила Алин в злосчастный клуб стихий. Нехотя Алин согласилась. Они занимались глубоко в лесу подальше от глаз преподавателей. За Алин наблюдали охранники из Жречества, но они не вмешались, хотя эти развлечения были против правил Академии.       - Вы вроде тут ничем страшным не занимаетесь, - Алин смотрела, как два водных мага сражались на гигантских снежных големах несколько метров в высоту. Големы лепили огромные снежки и перебрасывались.       - Однако, даже это запрещено на территории Академии, - пожала плечами Олетарфэ. – Говорят, учителя особо не против, но правила стали жёсткими, - Тарфэ быстро поставила ледяной щит, когда от одного из големов полетел огромный ком снега. Они остались невредимы, а соседей просто смело, и вскоре к одному из големов пришло подкрепление.       - Это всё после истории с алмитами? Я слышала от Ноксмита, - кивнула Алин, наблюдая за сражением.       - У нас новенькая? – рядом с подругами приземлился воздушник в тёплом чёрном пальто с высоким воротником.       - Нет-нет, я просто с Тарфэ, - замахала руками Алин.       - Я считаю, каждый человек должен уметь управлять стихиями, - сказал воздушник, подходя к Алин. Присмотревшись к нему, Алин еле удержалась от гримасы. Без золотых локонов, рассыпанных по плечам она не сразу узнала его. Это был Лентум Целле из 8 «А». Парень, которого Алин подло подставила, заставив выболтать истинные чувства к Нарии. Нария тот инцидент забыла, а Алин до сих пор было стыдно. Она немного стушевалась перед Лентумом. Популярный парень это смущение расценил по-своему:       - Не стесняйся, попробуй создать такой же ком снега, - он приобнял Алин за плечи.       - К-хм, ладно-ладно, - освобождаясь от его объятий, девочка попыталась сконцентрироваться на магии воды. Все четыре стихии давались Алин плохо. Только простейшие заклинания вроде недолговечного зонтика кое-как удавались. – Уж это я смогу.       Алин стала делать плавные жесты. Она множество раз наблюдала за тренировками водников в Лаолене и знала все необходимые основы, прилежно сдав зачёты по магическим дисциплинам. После минуты Алин удалось слепить снежок, который стал кататься и собираться в большой ком. Олетарфэ засмеялась в ладошку:       - Ух ты, Алин.       - Вообще-то я говорил о водной магии, - почесал пальцем щеку парень, едва сдерживаясь от смеха. – Ты больше телекинез используешь.       Обоим стало не до смеха, когда Алин стала заваливаться на бок. Парень неловко её подхватил, Олетарфэ испуганно позвала.

* * *

      Осознав, что перенапряглась, Алин с досадой вздохнула, изо рта вылетело облачко пара. Неужели так хотелось показать свои никудышные навыки в стихиях?       Алин стояла на заснеженной поляне посреди леса с деревьями, одетыми в белоснежные наряды. Никого рядом не было, только падали снежинки, освещённые тремя полными лунами. Уже по ним становилось понятно, что это сон. Луны Пларфа двигались так, что одновременно все три полными с поверхности планеты увидеть было невозможно.       Алин прошлась, оставляя за собой цепочку следов на снегу. Придётся подождать, пока тело справится с перегрузкой. Девочка несильно волновалась. Такой конфуз с ней уже случался в монастыре. Не следует перенапрягаться в магии, в которой твои способности мизерные. Люди обычно теряют сознания, у Алин ещё и случались непроизвольные выходы в пространство снов. В этом «месте» существовала логика, которую нелегко было понять. Окружающий пейзаж напоминал то место, где потеряла сознание Алин. Возможно, только поэтому она здесь и оказалась.       - Вот незадача, - Алин подняла глаза на падающие снежинки и вспомнила, как в зимний праздничный день чуть более года назад встретила потерявшую свои способности Сагнэ Джостеди. Совершенно потерянную девочку везли стражи в Лаолен.       - Ты меня звала?       Алин резко обернулась.       - Нет, - рассмеялась Алин. – Просто подумала о тебе.       - Здесь это одно и то же, - Сагнэ подошла, тоже оставляя цепочку следов. – Как у тебя тут скучно.       Она взмахнула руками. Хотя девочка появилась в своей учебной чёрно-жёлтой форме, она выглядела, как волшебница на каком-нибудь шоу. От рук отлетели искры, взлетели и исчезли. А потом небо окрасилось. Северное сияние заставило Алин открыть рот от восторга.       - Ты тоже задремала днём? – спросила Сагнэ.       - Э-э, нет, я свалилась в обморок, - призналась Алин, почёсывая темя.       - Что случилось?       - Переоценила свои силы в магии воды.       Сагнэ хотела пожурить подругу за такое нелепое поведение, но вдруг подобралась и направила руки за спину Алин. Из рук Сагнэ вылетели сверкающие шаровые молнии и полетели к безликим жутким фигурам, выходящим из леса. Алин, узнав свой недавний кошмар, отступила к сновидице. Шаровые молнии долетели до безликих, но не смогли прогнать.       - Что это? – без испуга скорее с недоумением спросила Сагнэ. В свои тринадцать лет она достигла прекрасного самообладания в пространстве снов. Девочка отгоняла злых духов, мелких демонов и осколки душ умерших. Уж чужие кошмары она рассеяла бы в мгновение ока. – Они созданы тобой… но они не твои, - пыталась понять Сагнэ.       - Это информация из Памяти Пларфа о будущем. А такие формы она приняла, потому что их выбрало моё подсознание. Я думаю, они не опасны. А?!       Земля под их ногами затряслась. Сагнэ схватила Алин за плечи, стараясь защитить. Она не чувствовала большой опасности, но неуправляемые явления в Мире Духов заставили сновидицу забеспокоиться.       - Я могу это прекратить.       - Я знаю, - спокойно ответила Алин, хотя едва держалась на ногах. – Эта информация рвётся ко мне как предупреждение.       - Она может свести с ума, - предупредила Сагнэ, но хладнокровие Алин заставило её остаться на месте. – С видением будущего лучше вообще не связываться.       Участок земли, на котором стояли девочки стал подниматься, приняв форму квадрата. За несколько секунд он взмыл в ночное небо, оставив заснеженный лес далеко внизу. Вокруг менталиц выросли ровные металлические стены. Подъём закончился, зазвенел колокольчик, и перед ними разъехались двери лифта.       - Как это всё понимать? – с опаской спросила Сагнэ.       - Прыжок в возможное будущее? Взгляд свысока? Шкерч, я не знаю, – Алин чувствовала, что предположения пока не верны и вышла на залитую светом закатного солнца крышу. Слева открывался вид на море. Прямо и справа – на яркий город с большим количеством небоскрёбов.       Сагнэ ахнула, когда над ними пролетели сирены, шумно хлопая широкими крыльями. Эти огромные разумные птицы с ярким красным оперением жили на другом континенте Флахалле и обычно работали там почтальонами. У пролетевших сирен действительно были сумки, набитые газетами. Заметив на крыше людей, одна из сирен курлыкнула, кинула им свёрнутую газету и что-то прокричала высоким голосом на незнакомом языке. Алин подобрала корреспонденцию, а Сагнэ подошла к краю крыши.       - Это… это насколько же будущее? - выдавила она, никогда не видевшая такого великолепного города.       - Сто лет назад автомобиль был диковинкой, - с интересом, разглядывая окрестности, сказала Алин, подходя к ней. – Возможно, такие города станут нормой через сто лет? Или через двести.       Они находились на крыше относительно невысокого здания в десять этажей, с которого, однако, открывался неплохой вид на город. Небоскрёбов в сто-двести, а то и четыреста этажей насчитывалось больше полусотни. Между ними были протянуты странного вида полупрозрачные дороги, иногда завёрнутые в спирали, по которым циркулировали автомобили в виде капель. Солнце почти село, пока они разглядывали пейзаж, и в зданиях стали загораться огни. Подсветились дороги, стали более заметны небольшие летательные аппараты, которые летали вокруг небоскрёбов, будто пчёлы рядом с ульем. Алин еле оторвала взгляд от этого вида и взглянула на газету.       Обычная чёрно-белая газета. На первой полосе был изображён странный мужчина в мешковатой одежде с как будто обрезанным носом и несколькими короткими острыми рогами на лысой голове. Язык газеты казался совершенно незнакомым.       - А это ещё кто? – с опаской спросила Сагнэ, когда тоже смогла оторваться от созерцания города, и посмотрела на газету.       - Понятия не имею. Тут дальше фотографии обычных людей.       - Люди явно с Флахалле, - заметила Сагнэ. – Невысокие, большеглазые с высокими скулами.       Их континент Талмаор и континент Флахалле были разделены бурными водам и почти не контактировали десятки тысяч лет. Поэтому люди заметно отличались ростом и чертами лица. Жители Флахалле были заметно ниже, с более тонкими чертами лица. В общем, считались более утончёнными и красивыми.       - Ну ладно, это далекое будущее, другой континент, и какой смысл в этом видении? – пыталась понять Сагнэ.       Будто в ответ задул сильный ветер. Из рук Алин вылетела газета, разлетевшись десятками листов.       - Я не знаю, - растерянно ответила Алин, глядя, как кружится и разлетается бумага. – Опять этот туман…       Уже знакомый бирюзовый туман стал заполнять всё вокруг, за считанные секунды исчез город, и вскоре Алин не могла увидеть даже рядом стоящую Сагнэ.

* * *

      - Ты очнулась? – Нария сидела рядом, держа за руку Алин, лежащую на медицинской кушетке. – Как ты?       - Я отлично, - Алин попыталась встать, но закружившаяся голова заставила отложить попытку. Правда, Алин действительно намного лучше себя стала чувствовать, когда осознала, что Нария о ней беспокоилась.       - Какое отлично? – подошла Дайхель ворча.       - Знаешь, а тебе идут очки, - безмятежно улыбнулась Алин.       - Зачем ты выпендривалась в клубе стихий? – проигнорировала комплимент Дайхель. – Как Олетарфэ, хочешь стать?       - Ты же не стихйница. Зачем так перенапрягаться? – мягче пожурила Нария.       - Я ошиблась, больше такого не повторится, - довольно равнодушно сказала Алин. Её мысли крутились вокруг видения.       За окном часы на фасаде Старого корпуса пробили три часа дня.       - Мне надо на собрание старост, - с сожалением сказала Нария.       Алин проводила взглядом стройную фигуру, не удержавшись от вздоха.       - А где Тарфэ? – спросила менталица.       - У директрисы, - кратко ответила Дайхель.       - Опять… и прямо перед родительским собранием, - Алин виновато опустила взгляд. Теперь подруге будет втык ещё и за глупое поведение самой Алин. – Слушай, Дайхель, ты же интересуешься разными культурами. Не знаешь, кому может принадлежать язык полный окружностей, точек, и подчёркиваний? Такие подчёркивания, будто подставки, из которых вырастают буквы, - попыталась описать иностранное письмо девочка.       Дайхель скривила брови.       - Похоже на арадоксийский, - она вытащила блокнот и написала несколько слов. – Я не знаю язык, только несколько выражений. С чего это ты заинтересовалась?       - Это точно он! – Алин порывисто взяла блокнот с чётко написанными непонятными, но узнаваемыми буквами. – Понимаешь, у многих менталиков бывают краткие видения будущего, искажённые нашим подсознанием. Это не делает нас пророками, конечно, но сейчас видения были практически без искажений. Сирены с Флахалле, арадоксийска газета – сходится!       - Сирены действительно живут только на Флахалле, где находится и Арадоксийская Империя, - Дайхель присела рядом на кушетку. – Что за видения? Хочешь стать пророчицей?       - Надеюсь, это единичный случай, - Алин хорошо помнила предостережения настоятеля Шаана о последствиях от прикосновения к будущему. – В видении я была на Флахалле, видела сирен, давших мне газету на арадоксийском языке и наблюдала город будущего.       Алин описала город небоскрёбов. Прозрачные спиралеобразные туннели, рогатого человека в газете, множество летательных аппаратов – маленьких и шустрых, не то что неуклюжие дирижабли. Дайхель, сначала слушавшая со скепсисом, потом стала ловить каждое слово. Выслушав до конца, она внимательно посмотрела в красноватые немного ошалелые глаза менталицы:       - Мне кажется, это не будущее. Это настоящее.       - Что? Где ты такие города видела и такую технику?       Дайхель объяснила, что похожий по описанию город существует в настоящем. Загадочная высокотехнологичная раса кла живёт на севере Флахалле. В маленьком по площади, но поражающем воображение городе под названием Мельпун.       - Такой город действительно существует? – не верила Алин, поддерживаемая Дайхель, которая вела её к общежитию под порывами сильного холодного ветра.       - У меня есть статья, посвящённая ему. Правда, там не так немного. Кла очень закрыты. Их около миллиона, и практически все живут в Мельпуне, мало контактируя с другими расами и неохотно делясь своими удивительными технологиями. Да, и магии они совсем лишены. Совсем как гремлины. Только гремлины – столь же древняя раса, как люди или шаэнцы, а кла появились из ниоткуда в начале нашей Эпохи Переплетения.       - Как это из ниоткуда? – Алин подняла голову к затянутому облаками небу. – Из космоса?       - Это их тайна. Я думаю, они пришли из Храмов Перехода, - Дайхель в качестве примера привела эльфов, которые всей расой покинули свою родину, чтобы уйти от войны. Они перешли через Храмы на уединённый остров.       - Эльфы бежали от орков с Чамгвары, а кла откуда перешли?       - Может быть, из другого мира?       Алин вспомнила Захира, он так и жил в монастыре, делясь с воздушными магами техниками, принесёнными из другого мира.       Когда девочки добрались до статьи о кла, Алин смотрела на фотографии, открыв рот. Одна из них была чуть ли не копией вида, открывшегося в видении: слева море, прямо и справа – небоскрёбы, сверкающие множеством огней. Кажется, что её сделали именно с того здания, на крыше которого оказались Алин и Сагнэ.       - Это точно он, – Алин не могла оторвать взгляд от чёрно-белой фотографии. Фотограф смог передать великолепие ночного города Мельпуна.       - Кла редко кого пускают в него. Это рогатые безносые люди. Вроде как они родственны нам – есть смешанные семьи, но откуда они взялись, почему-то упорно не хотят говорить.       - А возможно ли, что они связаны с технологиями Ткаюса?       Дайхель кивнула:       - Я тоже о таком думала. Чернокнижники возродили технологии, подаренные богами в Первую Эпоху. Но в Ткаюсе эти механизмы появились совсем недавно. Кла появились почти за три тысячи лет. Мне трудно предположить, как это связано. Вот так они выглядят.       Дайхель протянула ещё один журнал, открытый на странице, посвящённой стране Кла.       - Рога, отсутствие носа и ушей. Раса определённо та же, что и в видении.       Дайхель попыталась понять смысл видения менталицы:       - Я думаю, Память Пларфа о чём-то предупреждает тех, кто может услышать. Таких, как ты.       - Я не могу понять, - растерянно сказала Алин, откладывая журналы.       - Тогда хотя бы запиши, - предложила Дайхель.