Наследница молчания

      Алин размышляла над снами. Дайхель высказывала предположения, а Олетарфэ грызла ногти.       - Думаю, надо показать твои видения Гурангии, раз она здесь, - Дайхель листала книгу, посвящённую расе кла, сидя на стуле.       - Не знаю, надо ли? Они такие неопределённые. Я сама их понять не могу.       Дайхель перелистнула страницу.       - Хоть кла очень замкнуты, но ресурсы они всё-таки покупают. Давным-давно они даже делились технологиями с гномами. Тут автор даже указывает на взаимосвязь с изобретениями гремлинов. Вполне возможно…       Совершенно не слушавшая её Олетарфэ нервно повернулась к Алин:       - Слушай, загляни ещё раз.       - Опять?       - Ну, пожалуйста.       - Ладно, - девочка, сидевшая за свои столом, закрыла глаза.       Их классный руководитель амёр Лилар вёл родительское собрание уже полчаса. На нём пока ещё не обсуждали проблемы отдельных учеников. В маленькой школе при Академии подобные собрания проводили очень редко. Сейчас родителей собрали, чтобы обсудить безопасность их детей после известного случая со сбежавшим некромантом. В кабинете с портретами великих алхимиков и расставленными по полкам приборами разместились десяток родителей, за учительским столом сидел Лилар, сцепивший перед собой пальцы в замок.       Единственной спокойной и самой старой была здесь Гурангия Малтарон. Опора Жречества, представившаяся Рангурией Солума, сидела в неприметном потёртом пальто на первой парте прямо перед Лиларом. На третьей парте сидел дед Дайхель Леронд Унве. Седовласый коротко подстриженный он выделялся своим ростом и шириной плеч. Позади сидела мать Олетарфэ. Она и дочь походили мало. Тарфэ была высокой, смуглой и черноволосой, а её мать – маленькой, светловолосой и белокожей. Олетарфэ пошла в отца, но интересовалась разболтанным папашей меньше. По-настоящему о ней заботилась мать. В отличие от многих других детей, Олетарфэ это ценила.       Проблемы каждого ученика обсуждали мало. Более всего интересовало родителей нападение Валрансона.       - Это правда, что охрана Академии вообще не защищала учениц? – напряжённо спросила мать Олетарфэ.       - Его прогнала одна из учениц, - угрюмо подтвердил Лилар. – Мия Дайхель Унве. Она талантливая антимагиня. По счастливой случайности оказалась рядом. Если бы не она, последствия могли быть самыми трагичными, - Лилар мельком взглянул на мать Нарии и по совместительству директрису.       Анура Весудо была в курсе дел обеих своих дочерей. Сейчас она хотела узнать мнение родителей вживую. Родители ожидаемо вели себя обеспокоенно. Сразу после инцидента из школы перевели двух учеников. После родительских собраний, очевидно, переведут ещё кого-нибудь. Директриса тоже высказалась:       - Вы знаете, некромант-беспредельщик Ценвит Валрансон был нацелен похитить мою дочь. Нария не хотела уходить в школу некромантии, несмотря на талант в этой области, и решила сочетать её с алхимией. Простите, что приходится так говорить, но если ваши дети не одарены в магии, то они не станут целью алимитов.       - Любые дети могут стать случайной жертвой, - строго сказал пожилой Леронд Унве. – Да и учёные нередко уходят к беспредельщикам. Любой одарённый ребёнок под угрозой. Скажите, осенняя буря связана с арестом Валрансона на следующий день?       - Косвенно, - ответила директриса. - Духи вызвали бурю после жертвоприношений животных, которые совершал Валрансон.       Родители загомонили. Информация о жертвоприношениях была не слишком распространена.       - Косвенно или нет, - раздражённо заговорила одна из матерей, - но интерес алимитов к вашей Академии угрожает всем студентам. Мой сын с восьми лет хотел стать алхимиком…       - Простите, что прерываю, - вмешался Лилар, - должен сказать, любой престижный вуз является целью алимитов. Ни один руководитель не может быть уверен, что учебное заведение очищено от преступных магов.       С этим никто не стал спорить. Тяжёлая тема угрозы, создаваемой алимитами, больше не поднималась. Лилар решил использовать оставшееся время, поговорив о проблемных учениках (почти половине класса «Г»).

* * *

      - Так о чём они там? – Дайхель не так волновалась, как Олетарфэ. Ей скорее было любопытно. Алин могла лишь догадываться, что мнение деда для неё важно.       - Твоему деду только хорошее говорили, ты ведь всех спасла, когда напал Валрансон, - ответила Алин, косясь на стучавшие по коленке пальцы Тарфэ. Дайхель не выглядела обрадованной, скорее облегчённой. А Тарфэ всё больше волновалась. – На тебя Лилар больше всех жаловался.       Олетарфэ мучительно застонала под виноватым взглядом Алин.       - Он всё упомянул?       - Ну да, зато Лилар отметил, что ты помогла защищаться от Валрансона, - эти слова слегка взбодрили подругу. – И что твои провинности в основном связаны с мелкими шалостями. О моём обмороке он не упоминал. В конце концов, там я виновата была.       - Я же притащила тебя в наш клуб, который вообще запрещён, - Тарфэ хотела ещё что-то сказать, но ей пришёл зов. – Ох, это от мамы. Прощайте.       Алин похлопала её по спине.       Вскоре зов пришёл и Дайхель, но не от деда, а от Гурангии Малтарон.       - Это Малтарон-рёзэ, она хочет с нами встретиться, - рыжеволосая высокая девочка, несмотря на всегдашнюю сдержанность, сейчас выглядела взволнованной. Она резко поднялась, сняла очки, потом снова надела.       Аристократов воспитывали в большом почтении перед Опорами Жречества. Алин это было трудно понять, хотя она не могла не отметить мощную ауру Гурангии.       - Ладно, пошли. Она в школе будет ждать? – Алин взяла тёплое пальто и шапку. Сегодня выдался морозный вечер.       - Да, в школе. Алин, возьми тетрадки с предсказаниями.       Дайхель быстро ушла в свою комнату за верхней одеждой. Алин с сомнением посмотрела на ящики стола. Она не могла называть свои неясные видения предсказаниями. После непродолжительных раздумий менталица всё же взяла тетрадку с описаниями двух снов. Текста там было всего пять страниц и несколько корявых рисунков, хотя Алин пыталась расписать всё подробно.

* * *

      Гурангия не выделялась среди остальных озадаченных после собрания родителей. Глаз цеплялся только за её идеально белые волосы и непроницаемо чёрные круглые очки, навевающие мысли о слепоте.       - Добрый вечер, Малта…       - Алин! – прошипела Дайхель, когда они подходили к старице.       - То есть, ба… бабушка Рангурия, - как-то дико прозвучало это придуманное имя. Алин чувствовала себя не в своей тарелке. Потеребив край пальто, она оглянулась, ища Тарфэ. Но подруги рядом не было. Наверное, мать уже увела на казнь.       - Пойдёмте, мия, - самой Гурангии было немного смешно. Наверное, нечасто ей приходится изображать чью-то бабушку.       На улице они отошли подальше от школы. Поздно вечером в такую холодину почти никто не гулял.       - Я знала Валрансона, - начала Гурангия. – В Войны Некромантов его звали Эодун. Тогда ему было около двухсот лет. Точный возраст этого некроманта знает только он сам.       - Так он Великий? – спросила Дайхель.       Алин стало жутко при мысли, что такой опасный древний колдун незаметно работал в Академии под носом у десятков инквизиторов и жрецов.       - Нет, к нашему счастью, Валрансон не Великий. Он освоил технику остановки старения. Интересный тип, но мы вряд ли с ним ещё встретимся. Валрансон очень расчётлив и осторожен. Теперь он не полезет в Академию.       - Он не будет больше пытаться похитить Нарию? – обеспокоенно спросила Алин.       Малтарон повернула к девочке лицо, и последней стало жутковато от чёрных очков, блеснувших в свете фонарей.       - Нария Весудо или, правильнее, Нария Аннэсинг под большой угрозой. Теперь даже поимка Валрансона не снимает опасности. Не волнуйтесь, за ней теперь приглядывают так же, как за вами.       Гурангия знала, что они пара, но к счастью для Алин не стала об этом ничего говорить.       - Малтарон-рёзэ, - подала голос Дайхель, - у Алин были видения будущего.       - Я воспринимала информацию, идущую из Памяти Пларфа, - волнуясь, стала объяснять менталица. – Это было не прошлое. Я различаю его достаточно чётко. Только информация имела странную форму, видение походило на кошмар. Поэтому…       - Тебе нечего стыдиться. Даже пророки не всегда видят определённое будущее, точную последовательность событий и их участников, - Гурангия остановилась и заинтересованно посмотрела на Алин. – Большинство видений приходят, как фантасмагории, которые приходится долго расшифровывать, но конечный их смысл должен быть концентрирован и изящен. Видения будущего были и у Марентима. Вы с ним очень похожи. У вас практически одинаковые способности, – Гурангия опустила взгляд.       Алин отчётливо уловила скорбь. Насколько она знала, Гурангия курировала и других наследников молчания до Марентима.       - Вот здесь описание двух видений, - Алин протянула тетрадь, вытащенную из внутреннего кармана пальто.       - Если будут ещё видения, присылайте их сюда, - Гурангия приняла записи, затем сама написала на листе адрес и отдала Алин. – Не думайте, что это ерунда.       Опора Жречества посмотрела в сторону выхода из Академии.       - Если у вас ещё есть вопросы, лучше задавайте сейчас. Не знаю, когда мы ещё увидимся.       Они зашагали к воротам, и Алин, всё-таки, спросила:       - Как дядя умер?       Жрица снова опустила взгляд.       - Его смерть с виду заурядна. Зарезал пьяный сумасшедший, сбежавший из лечебницы. Я расследовала то дело лично. До того, как зайти в бар, он помогал стражам с поимкой убийцы. Марентиму потребовалось всего десяток минут чтобы навести на след преступника.       - Я знаю, что его смерть не была связана ни с тем делом, ни с прошлыми делами, - решилась прервать жрицу Алин. – Настоятель Шаан рассказывал мне, что часто смерть наследников молчания абсурдна. Он также говорил, что это связано с духами. А сами духи назвали меня «отмеченной Пауком». Что это значит?       - Чёрный паук – один из символов алимитов. Возможно, это связано с древними духами, спевшимися с преступными магами. Единственное, в чём мы мало сомневаемся: власть слова – изобретение тёмных богов, пытавшихся контролировать людей. Боги Пларфа создали множество рас в нашем мире, подарили знания, но и принесли многие беды, когда само их общество раскололось. Боюсь, я не скажу ничего больше о власти слова, - с сожалением сказала Гурангия. – Жречество тоже хочет понять, откуда вы произошли. Первый известный наследник молчания Анцул Арно умер так же нелепо, не дожив до шестидесяти лет. Проходил по краю моста, оступился и упал в речку. Его тело нашли только несколько дней спустя. Род Арно происходил из деревеньки в горах Закильрана. Когда-то там была страна Закильран, но её уже давно не существует. Ещё с тех времён, как утверждают хронисты рода Арно, существовало «чёрное пятно» у головы тех Арно, кто рождался с властью слова и лиловыми глазами.       - Или одним лиловым глазом, - вспомнила Алин своего брата. – На Элурике тоже это чёрное пятно?       - Такие, как он, тоже умирали рано, несмотря на отсутствие каких-либо ментальных способностей. Ты не потеряла с ним связь? – спросила Гурангия.       - От него давно нет вестей, - Алин вспомнила, как ей внезапно стало плохо на уроке. – А что-то случилось?       - Сорокового альбы произошёл побег из конвоя, следовавшего из Люмо в Замруг.       Алин напряжённо нахмурилась. Именно в этот день ей стало внезапно дурно.       - Это было утром?       - Да, ты что-то почувствовала?       - Только странную боль, - растерянно сказала Алин. – А при чём тут Элурик?       - Алимиты бежали через искусственный портал. Есть свидетели, утверждавшиеся, что вместе с преступниками в нору прыгнул некто, похожий на Элурика Солума. Мы за ним совсем не следили. Пришлось искать его. Хозяйка гостиницы, где он остановился подтвердила, что в тот же день 40-го альбы видела его последний раз.       Алин озадаченно остановилась. До ворот, украшенной плоской металлической чашей и надписью «Академия Чаши Весудо», оставалось рукой подать.       - Если мы что-нибудь узнаем о вашем брате, то обязательно сообщим.

* * *

      Алин снова приснился сон о будущем. В этот раз всё полностью тонуло в мутно-бирюзовом тумане, и в отдалении менталица смогла разобрать лишь силуэты незнакомых людей. Алин так и не смогла пересилить страх, вызванный этими фигурами. Она только записала сон. Отправлять его Гурангии девочка не стала. Что-то уж совсем непонятное. Хотя в центре сна – бирюзовый туман, который раньше был лишь деталью. Быть может, надо обратить на это внимание?       На уроках Алин была невнимательна и делала много ошибок.       - Что с тобой сегодня? – обеспокоенно спросила Нария, когда Алин на последнем занятии по ботанике отхватила «двойку». – Весь день выглядишь, будто сутра на ежа наступила.       Алин слабо улыбнулась. Они сидели в столовой. Здесь настроение менталицы всегда улучшалось. Отдыхающие студенты и порхающие феи создавали расслабляющую непринуждённую атмосферу. Правда, последнее время атмосферу подпортили разговоры о алимитах в Академии. Десятка три студентов предпочли сменить вуз. Даже несколько преподавателей ушли. Оставшиеся студенты считали это бессмысленным, но тоже ощущали беспокойство.       - Говорят, ещё одного преподавателя заподозрили в связях с алимитами, - не отвечая на вопрос о своём самочувствии, заговорила Алин. Она вяло ковыряла салат, вкус которого совсем не замечала.       - Это не подтвердилось, - Нария с тоской вспомнила мать, которая переживала за репутацию Академии. Такой загруженной и уставшей она давно не была. – Преподаватель решил сменить место работы, а Инквизиция нагрянула к нему с проверкой. Теперь он пишет гневные статьи в научных журналах, обвиняя Чашу и нашу директрису во всех грехах.       - Феи никуда не улетят, это наш дом, - рядом на край стола присел фей, сложив крупные сине-зелёные крылья, и посмотрел на Нарию. - Ты опять очищала лес. Хватит тратить свою кровь. Мы справимся сами.       - Я должна...       - Ты тоже жертва, - возразила Алин, - хватит винить себя.       Все трое выглядели мрачно. Выявление Валрансона было подобно вскрытию нарыва на теле Академии, который никак не мог зажить. Но иначе его действия убили бы и лес, и Нарию.       - Слушай, среди духов есть похожие на туман? - Алин весь день не могла выбросить из головы очередной сон о будущем, который она никак не могла понять. Надежды на проясняющий ответ было немного, однако фей кое-что знал.       Он заинтересованно склонил голову с короткими кудрявыми чёрными волосами. Феи в совершенстве научились изображать человеческие эмоции. Правда, именно изображать. Истинные чувства далёких от людей существ Алин улавливала плохо.       - Среди духов форма может быть какая угодно. Что ты имеешь в виду под туманом? – фей внезапно исчез, на его месте образовался сгусток сине-зелёного, как его крылья, дыма.       Нария испуганно отпрянула. Алин сглотнула и удержалась от резких движений.       - Н-нет, не такого типа. Я имею в виду духа, который может заполнить собой огромное пространство. Весь наш лес, к примеру.       Фей вернул себе антропоморфный вид. Встретившись взглядом с чудным созданием, Алин на краткий миг смогла ощутить его странные эмоции. Они ворвались в сознание в образе чёрной бездны, от которой исходит угроза, заставляющая дрожать каждую частичку тела.       - Почему ты спрашиваешь, Отмеченная пауком?       Алин растерялась и оробела. Смешной милый фей с высоким детским голосом больше не производил впечатление беспечного ребёнка.       Прочистив горло, Алин ответила:       - Мне снятся вещие сны. Уже три раза мне приходили видения с бирюзовым туманом, от которого исходит угроза. И что значит «Отмеченная пауком»? – не выдержала Алин.       Нария слушала их разговор с растущим недоумением, не решаясь вставить слово.       - Когда-то Пауком называли древний дух, пытавшийся оплести своими нитями весь Пларф. Отмеченные, как ты, были его куклами, через которых он правил огромными территориями. Ещё в Тёмную Эпоху его удалось победить, и Пларф поглотил своё неудачное дитя. Отмеченные без своего хозяина быстро погибли. Именно твой далёкий предок каким-то чудом смог выжить и не сойти с ума. Но он, как и его потомки, несут в себе отметку Паука. Она мгновенно лишит тебя жизненных сил, и всё окружающее попытается поглотить тебя.       Алин и Нария поражённо молчали. Маленький дух сказал ненамного больше Гурангии, но от его слов веяло ещё больше обречённостью.       - Вот оно что, - Алин сглотнула и сжала кулаки под столом. – А что насчёт бирюзового тумана?       - Я очень молод, мне всего два века, - беспечно болтая ногами, начал фей, вернув себе детское поведение. – Вам надо поговорить с Талидалем, нашим хранителем. Я только знаю древнюю страшную легенду о духе-тумане. Он наделял своих служителей невероятной силой, а врагов ослаблял, так что его владения были практически неуязвимы.       - Надо будет попросить Тарфэ, - пробормотала Алин.       - Олетарфэ? – фей сразу оживился и взлетел. – Я всё ей расскажу. Нария, больше не трать свою кровь, - повторно попросил дух и упорхнул.

* * *

      Олетарфэ узнала не так много. Хранитель Талидаль – древний дух, видевший и появление богов, и их исход. Однако за всю свою многотысячелетнюю жизнь он не покидал своего леса. Войны и потрясения после укрепления Руфранской Империи обходили лес, названный его именем, стороной. Но в Тёмную Эпоху хранителю пришлось отражать нападения служителей тёмных богов. Тогда Талидаль столкнулся с духом, похожим на то, что видела Алин. Он выглядел, как окутывающий всё бирюзовый туман, который сводил с ума всё живое, кроме тех, кто был ему верен. Талидалю пришлось уступить и признать владычество тёмных. Как этот дух был побеждён, он не знал. А в человеческом обществе о Тёмной Эпохе, закончившейся семь тысяч лет назад, помнили тоже немного.       Размышляя о скудных сведениях, Алин пыталась понять, о чём же её предупреждала безбрежная Память Пларфа? Почему она чувствовала пронзительный страх, когда её окутал бирюзовый туман. Возможно, имеет смысл обратиться к прошлому? Кое-какие наводки есть. Правда, всё внутри сжимается и холодеет при мысли, что придётся снова столкнуться с этой угрожающей сущностью.       Попытки связаться со столь далёким прошлым не увенчались успехом. Слишком расплывчаты были знания Алин. Она связывалась с прошлым, рисуя и описывая дух в виде бирюзового тумана. Память в виде бесконечной библиотеки никак не отвечала. Вокруг девочки только покачивались в воздухе пустые свитки.       Отчаявшись, Алин хотела прекратить медитацию. Библиотека исчезла, а из вполне обычного серого, но непроницаемого тумана приближались чёрные фигуры. Алин была посредственной сновидицей, но смогла различить чужое внимание.       - Зачем бороться? – шёпотом заговорила одна из фигур, становясь всё ближе. – Ты такая же, как мы, ты избранная.       Шёпот был нечёткий, похожий на шелест листьев. Алин сжала кулаки, чёрные фигуры окружили её. Семь мужских и семь женских. В сером тумане, по-прежнему окутывающем всё вокруг, можно было различить их тела, с головой закутанные в чёрную ткань.       - Ты придёшь к нам рано или поздно, - зашептал другой голос, ниже предыдущего.       - Только мы знаем истинную свободу.       Голоса стали сливаться. Их шёпот стал превращаться в шорох, из которого Алин узнавала лишь обрывки фраз.       …правители Пларфа…       …диктат Церкви…       …Алин…       …неизбежность…       …станешь одной из…       …Алин…       - Сагнэ? – Алин подняла голову.       Небо прояснилось, и с него на фоне сияющих трёх лун спускались две светлые фигуры. Одна почти детская. Это была Сагнэ в своём любимом сновидческом наряде – белом светящемся платье. Вторая принадлежала мужчине, тоже одетом в яркое белое одеяние. Он держал в руке посох и направил на чёрные фигуры.       - Опять ты! – разъярённо сказал один из окруживших Алин незнакомцев.       Из посоха вылетел яркий луч и обжёг чёрную фигуру так, что из её груди стал валить дым. Чёрные люди отступили вместе с туманом. Сагнэ и незнакомец мягко, как перья, опустили голые ступни на землю рядом с Алин.       - Кто это были? – спросила Алин, чувствуя, как страх сменяется радостью и благодарностью. Она взглянула в лицо незнакомцу. Он был явно эльфийских кровей. Необычное красивое лицо с длинными острыми ушами выделялось ещё и красной радужкой глаз. Он не был альбиносом, длинные чёрные волосы и смуглая кожа не оставляли сомнений. Алин слышала, что красный цвет глаз – особенность Огненного Клана эльфов с острова Чальфам.       - Скорее всего, это был один человек, - ответил юноша. – Меня зовут Гао, - он слегка поклонился. Оживлю-ка я этот пустырь.       С исчезновением тумана, Алин открылась высохшая долина с потрескавшейся почвой. Гао стукнул основанием посоха, и рядом из-под земли стал бить ключ. Образовался ручей, вокруг появилась зелень.       - Так это был один человек? – оторвав взгляд от чуда природы, Алин снова посмотрела на сновидцев.       Сагнэ взмахнула руками, и рядом стремительно выросли несколько деревьев, образовав рощу.       - В мире не так много людей, кто способен осознанно вторгаться в чужие сны и создавать иллюзии, которые могут даже свести с ума, - Гао потёр подбородок свободной рукой. – Учитывая, что он меня узнал, мы уже встречались.       - Он алимит?       - Скорей всего. Я не смог уловить его нить ни прошлый раз, ни в этот. Сагнэ, не увлекайся, - беззаботно засмеялся парень. Сагнэ вырастила целый лес, а вокруг своих друзей – стены белоснежной беседки со скамьями. Ей всегда нравился белый цвет.       - Не удержалась, Гао, - смутилась Сагнэ и посмотрела на Алин. – Прошлое видение с городом расы кла не было наведено.       - Сагнэ показывала и мне пришедшее к тебе видения города и бирюзового тумана, - тоже стал серьёзней Гао. – Ты чувствуешь нечто угрожающее. Но сейчас это не было видением будущего.       Алин задумчиво кивнула.       - Я ощущала чужое внимание. Как тебе удалось прогнать его? – Алин посмотрела на посох, по которому уже тянулся вьюн и распускались цветы с белыми лепестками.       - В пространстве снов важно лишь искусство сновидения, - Гао отпустил посох. Из его древка стали расти тонкие веточки, а из них – листья, и вскоре боевой посох превратился в деревце с прозрачным кристаллом на вершине. – Этот гадёныш, напугавший тебя, знает только, как создавать кошмары. Но себя защитить не может от таких, как мы с Сагнэ.

* * *

      Несмотря на поддержку сновидцев, опять Алин проснулась в холодном поту с громко стучащим сердцем. Сходив освежиться в ванную и в столовую за горячим чаем, девочка постепенно пришла в себя. Обыденные действия успокоили звенящие нервы, но выглядела менталица неважно: бледная, с дрожащими руками. Такой её увидела Дайхель, тоже вышедшая из своей комнаты.       - Алин, что с тобой?       - Ещё одно видение, - ответила Алин.       В этот раз она не сомневалась, что увиденное надо отправить в Жречество, хотя это не было видением будущего.       - Как начались видения, я не могу избавиться от тревоги, - призналась Алин, дописывая копию последнего сна. – Беспредельщики готовят что-то страшное. Теперь кто-то из них ещё и в сон может вторгнуться.       Дайхель трудно было представить то, что увидела и ощутила Алин. Она задумчиво крутила чашку с остывшим чаем, стараясь понять, что происходит.       - Дед рассказывал, истинная цель алимитов – не просто свободные исследования без гнёта Инквизиции, как они утверждают, а мировое господство с жёсткой иерархией с некими избранными во главе. Они хотят возродить Данорию. Однако за тысячи лет после развала Данории алимиты были близки к этой цели только раз – в Войны Некромантов. Они нередко пытались и даже захватывали власть в небольших странах. Жречество их выбивало достаточно быстро. Из самых печальных примеров захват города-государства Каширан в Варварских Землях. Он находился на западном побережье Талмаора.       - Находился? Теперь его нет?       Дайхель кивнула, в её обычно беспристрастных зелёных глазах появилась редкая для неё уязвимость.       - Каширан просто стёрли. Только на окраинах остались руины, похожие на дома. Остальное было полностью сметено огненным заклинанием невероятной мощи, которому даже названия не подобрали. В документах принято упоминать, как «инферно Каширана». Когда армии соседних стран при поддержке Жречества окружили город, и шансов на победу на оставалось, алимиты решили провести эксперимент. Терять же нечего, - голос Дайхель дрогнул. – Полностью погиб город с более ста тысячами жителями, погибли десятки тысяч из пришедших армий и сотни жрецов. Это произошло полтораста лет назад.       Дайхель поведала ещё о нескольких катастрофах, вызванных алимитами. Они были менее кровавыми, чем «инферно Каширана», но не менее шокирующими. Более всего Алин пугали не изощрённые мощные заклятья, а холодное равнодушие к жертвам, которые гибли зачастую случайно. Дайхель слушала подобные истории всё детство. Её готовили к работе на Жречество с семи лет, и она ни капли не сомневалась в необходимости борьбы с преступными магами.

* * *

      За окном ещё было темно, но Академия начала оживать. Стрелки на часах показывали шесть. Дайхель уже собиралась возвращаться к себе, когда в комнату постучали.       - Кто там? – немного удивилась раннему визиту Дайхель.       - Ованэ-рёзэ, - Алин с недобрым предчувствие поднялась и открыла дверь жрице, работающей в Академии уборщицей. – Доброе утро, Ованэ-рёзэ, что-то случилось? – спросила девочка, пропуская внутрь пухлую женщину в потёртой куртке.       - Обращайтесь ко мне «имиль», не надо указывать на мою связь с Жречеством. Ваш брат Элурик Солума вернулся. Он был в плену у преступных магов. Кан Солума уже дал показания. Он утверждает, что его пытались использовать алимиты, но ему удалось сбежать с помощью Корвэ Ганвильф. У них завязались личные доверительные отношения.       Пока Дайхель и Алин обеспокоенно переглядывались, жрица продолжила:       - Ганвильф сейчас под стражей. Эта зооморфиня обвиняется в ряде ограблений, использовании незарегистрированной зооморфии, затем в побеге и содействии побегу Валрансона, а также сотрудничестве с алимитами. Прямая ей дорога в Замруг, но, если она и правда помогла бежать вашему брату, это может смягчить приговор. Плюс она добровольно сдалась, раскаивается в содеянном и отвечает на все вопросы.       - Вы ведь пришли, чтобы я их проверила? – настороженно спросила Алин.       - Алин имеет права отказаться, если в дело замешаны близкие, - сказала Дайхель, опережая слова Ованэ.       Жрица спокойно кивнула:       - Мы и не собирались от вас требовать проверять родственников. Этим займётся менталица из Анцеи.       - Я могу увидеться с Элуриком?       - Разумеется, можете. Он пока под стражей в гостинице. Обвинений вашему брату не выдвигают, но к нему ещё много вопросов.