Наследница молчания

      Алин всерьёз беспокоилась за брата. Он вырвался из плена алимитов. Пускай с чужой помощью, это удавалось единицам. Девочка ожидала увидеть Элурика раненым и измождённым. Он встретил её внутри скромного гостиничного номера, который снял на месяц. Правда, практически весь срок номер пустовал. Никаких ранений у Элурика не было. Выглядел он потрепанным, зато аура изменилась в лучшую сторону с последней встречи. Из беспорядочной и яркой она стала спокойной и более сильной.       - Оказывается, мы с Корвэ были почти знакомы, - с грустью от того, что девушка в тюрьме, говорил Элурик. – Она обворовала меня три года назад, когда я выступал в Алавире.       Алин слушала брата, одновременно изучая. Затемнений в памяти, как у Нарии, у него не нашлись. Стали понятны изменения в ауре – Элурик был влюблён.       - Если бы я постарался найти воров, мы могли бы познакомиться раньше. Я всегда хотел, как отец, ловить преступников! - признался Элурик.       - А в результате, сам им стал, - с укором сказала Алин.       Она не спрашивала о его пребывании среди алимитов. Об этом ей кратко рассказала жрица Ованэ по дороге. Сейчас сестра только хотела убедиться, что с памятью Элурика ничего не сделали. С поверхностного взгляда всё было в порядке. Элурик вместе с одним алимитом и Лейнэксом Монсте попал через нору магов в убежище, находящееся в соседнем государстве на востоке – Твестабонской Федерации. Это была одинокая избушка в заснеженном лесу, где их встретили Валрансон и Корвэ Ганвильф. Некромант лишил Элурика сил и оставил для своих экспериментов. Однако Корвэ совсем разочаровалась в алимитах и после освобождения друга решила сбежать. Вскоре она убедила и Лейнэкса. Они решили бежать и освободили заодно Элурика. Пока они скрывались от властей и от алимитов, Корвэ и Элурик влюбились. Лейнэкс их оставил, а влюблённые решили вернуться и сдаться властям.       - Я не преступник! Я оступился. Люди были так доверчивы. Деньги сводили с ума...       - Оставь эти эпитеты. Они на меня не действуют, если что. Неужели твои фокусы подействовали на Ганвильф?       Хотя Элурик был намного старше, Алин чувствовала за него ответственность. Марентим переживал за непутёвого сына и пытался вернуть, чтобы он начал честную жизнь. Тогда много лет назад Алин завидовала свободному взрослому брату. Теперь испытывала жалость.       - Она сама так решила.       Элурик не врал. Неужели эта девушка, когда-то чуть не выцарапавшая ему глаза, настолько влюбилась? Алин история их побега казалась очень странной. Сестра надеялась, что злоключения бедолаги-братца на этом закончатся. Хотя влюбиться в преступницу, которой светит немалый срок – уже само по себе печально.       - Удачи, Лур. Думаю, Корвэ скосят срок, - Алин не могла давать напрасных надежд на полное оправдание. Но снижение срока зооморфиня вполне заслужила.       - Конечно, должны. Она мне жизнь спасла! – горячо, но не слишком уверенно сказал Элурик. От Инквизиции милосердия ждать глупо.       - Слушай, - Алин оглянулась на выход из комнаты, - ты же влюблён в неё.       Элурик неловко улыбнулся и кивнул.       - От тебя это глупо скрывать.       - А ты… у тебя не будет проблем по этому поводу? – Алин самой было неловко. Она только начинала понимать логику аристократов в вопросе выбора пар. Точнее, отсутствия выбора.       - Ты об этом? – Элурик протянул руку. На запястье был довольно крупный бледно-голубой узор, похожий на извивающуюся змею. – У Корвэ такая же змейка. Я не помнил её имени, но знаки одинаковые. Мы уже перешагнули второе совершеннолетие, так что изгнания можно не опасаться.       - Это так нелепо, учитывая, что мы вычеркнуты из рода, - вздохнула Алин. Она сжала пальцы протянутой руки. – Лур, если тебе нужна будет помощь…       - Эй, я же почти в два раза старше тебя, - картинно оскорбился Элурик. Внутри он был тронут заботой двоюродной сестры. В конце концов, Алин сейчас – единственная родственница, которой есть до него хоть какое-то дело. – Справлюсь как-нибудь.       - Всё-таки, если будут проблемы, я постараюсь помочь.

* * *

      Дело Корвэ Ганвильф обещало затянуться надолго. Алин, знавшая брата больше по газетным статьям о «чудо-мальчике», раньше о нём была невысокого мнения. Но Элурик и правда изменился. Ради Корвэ, которую держали в люмской тюрьме в полном наборе антимагических оков, он оставался в городе и посещал её насколько можно часто. На одном из таких посещений поприсутствовала и Алин, убедившись, что чувства шарлатана и воровки искренни.       - Всё переживаешь о брате? – спросила Олетарфэ, заметив печальный вид подруги, когда они делали уроки в библиотеке.       - Угу, он практически каждый день ходит к Вороне, - Алин невольно улыбнулась. - Чувства влюблённых прекрасны. Будто рядом с распускающимися цветами стоишь. Это тепло распространяется на всё окружающее…       - Со всеми смягчающими обстоятельствами ей грозит не менее четырёх лет. Возможно, срок скосят при сотрудничестве с Инквизицией, - будничным тоном прервала Олетарфэ, плохо представляя, что пытается описать подруга-менталица. - А если она забеременеет, скосят ещё?       Алин недовольно посмотрела на подругу:       - Ну, ты скажешь ещё. Я не знаю.       - Как им всё-таки удалось спастись из лап алимитов? - погрустнела Олетарфэ. Она вспомнила Квентая. О пропавшем мальчике так и не было вестей. - Квентай наверняка пытался сбежать. Он так ненавидел отца. Но он один и ещё младше нас.       - Может, проведаем Шаана, если задание несерьёзное будет? – предложила Алин.       Олетарфэ пожала плечами. Она, как и настоятель, с каждым днём, неделей и месяцем теряла надежду на то, что удастся выйти на след похитителя Квентая. Это омрачало каждое посещение монастыря, в котором девочки провели шесть лет.

* * *

      С утра в выходной не пришли конверты с заданиями, и Алин надеялась на то, что дни будут свободными.       - Нет писем, может, сегодня и отправимся в Лаолен? – Алин подошла к сидящей на подоконнике Олетарфэ и обняла подругу. В них ещё теплилась надежда, что Квентай каким-нибудь чудом сможет вернуться. В основном ради этого девочки ещё и бывали в монастыре, узнавая от Шаана о ходе расследования. Жрецы смогли найти подельников папаши Квентая. Возможно, они могли привести к нему самому.       Олетарфэ уже хотела согласиться, когда в комнату постучали. Приятная аура человека за дверью показалась смутной знакомой. Алин открыла и невольно покраснела, узнав в женщине, стоящей напротив, деловую партнёршу Рантоше, которую видела во время наблюдения за предпринимателем. Не так давно она обедала с ним в ресторане, пытаясь увлечь разговором о работе, пока Рантоше прокручивал в голове всякие непотребства с её участием.       - Здравствуй, Алин, меня зовут Баэ Онико. – Я буду помогать тебе сегодня при захвате кана Рантоше.       Свободный день отменялся.       Как и тогда в ресторане, она была одета в строгий брючный костюм серого цвета, светлые волосы убраны в высокий хвост, в руках висело тёплое пальто, на запястье поблескивал золотой браслет супружества. Баэ отлично молодо выглядела. Потом Алин узнала, что ей уже за пятьдесят.       - Помогать? – Алин пропустила женщину в комнату. – А как?       - А ты не заметила тогда? – Баэ негромко рассмеялась. – Я тоже менталица, - она кивнула спрыгнувшей с подоконника Олетарфэ. Та ещё не видела имиль Онико. – Ты Олетарфэ Пурано?       - Можно просто Тарфэ, - перспектива идти на задание нравилась ей больше.       - Как вы могли так спокойно разговаривать с этим извращенцем? – не выдержала Алин.       - Поверь, бывало и хуже, - иронично улыбнулась Баэ. – Работая в Жречестве, придётся тебе встречаться и с более мерзкими типами.       - Меня чуть не стошнило, - Алин и сейчас стало не по себе от воспоминаний.       - Рантоше долго плёл свои сети. Компромата у нас теперь достаточно для того, чтобы запереть его в тюрьме лет на двадцать, - женщина села на свободный стул, повесив пальто на его спинку. – Я хотела поговорить о твоём брате.       Алин присела на свой стол в ожидании. Как она не догадалась – Элурика же должны были проверять. А Баэ Онико – та самая менталица из Анцеи.       - Боюсь, у меня плохие новости. Твой брат искренен, но у него провалы, которые созданы настолько искусно, что восстановить память не удастся. Не с моими умениями и не с вашими, мия. К сожалению, в нашем поколении вообще нет достаточно сильных менталиков, чтобы снять эту внутреннюю завесу.       - Я ничего не заметила, - растерянно сказала Алин, обеспокоенно переглядываясь с Олетарфэ.       - У нас уже немало свидетельств, что среди алимитов есть сильные менталики. Ещё один факт в пользу этого: мутная история с арбалетчиками, от которых спасался твой брат. Они были одеты в форму стражей, а когда установили их личности, оказалось, что это совершенно случайные люди. Единственное, что у них обнаружили общего – они выпивали в одном баре в один вечер. То есть, их поймал менталик-алимит, заставил переодеться и напасть на конвой, сбивая с толку своим видом. А когда атака была практически провалена, они убили себя. Выстрелили из арбалетов в себя. Выжили всего двое, но ничего от них узнать не удалось.       Алин опустила взгляд, жестокости алимитов она уже не удивлялась.       - Не такая уж провальная атака: я слышала, сбежал один алимит и один из зооморфов.       - Да, видимо, они действительно ценны, раз ради них заплатили такую цену.       - А у Ганвильф тоже провалы в памяти?       - Конечно. Это было ожидаемо. Что-то с ними произошло в Твестабоне. Твоего брата и феру Ганвильф отпустили не просто так. За ними надо присматривать. Ну, Ганвильф и так в тюрьме. А Элурика вскоре должны отпустить, и это меня беспокоит.       - Но они же сбежали, - неуверенно вставила Олетарфэ.       - Им дали сбежать, - грустно улыбнулась Баэ. – Просто так от алимитов очень редко кому удаётся сбежать. Ещё пригласят моего коллегу из Рипаля, но вряд ли он найдёт больше.       - Сколько таких на самом деле? – настороженно спросила Алин. – С потёртой памятью?       - Трудно сказать, - вздохнула Баэ. – Я выявила нескольких на допросах. Это требует времени, опыта и концентрации. Тех, кто может выявить, в Руфранском Жречестве всего девять, включая меня.       - Значит, у Элурика только провалы? Им не управляют извне?       - Нет, но я бы не расслаблялась. Непонятно, почему его отпустили.       - Какая же ступень нужна для такого приёма над сознанием?       - Не меньше пятой, - сразу ответила Баэ. - Точнее, не скажу. Нас же так мало. Я за всю жизнь общалась с двумя десятками менталиков.       - Что же делать?       - Я не знаю, как убрать внутреннюю завесу. А экспериментировать слишком опасно. Давно мы работали с твоим дядей над похожим делом. Марентим решил испробовать технику осветления замутнённых участков памяти, как в работе с больными амнезией. Это печально закончилось, - вздохнула Баэ. – Алимит сошёл с ума и покончил с собой. Мы так ничего и не узнали. Твой дядя был совершенно разбит и наотрез отказался от дальнейших опытов с завесой в памяти.       Алин очень хотелось расспросить Баэ о Марентиме, но она уже чувствовала нетерпение женщины. Видимо, им вскоре надо будет выдвигаться.       - Это связано с оменатусом? – Алин вспомнила о артефакте с чёрным камнем, создающем завесу алимитов.       - Нет, - покачала головой Баэ. – Через завесу мы так и не можем пробиться, но принцип действия этой штуки изучали продолжительное время. Оменатус искривляет прошлое неживых объектов. На людей он не действует.       - Возможно, это какое-то зелье? – предположила Олетарфэ.       - Маловероятно, - с сомнением ответила Баэ. – Такое аккуратное точечное стирание памяти – осознанное действие. Зелье может, разве что, быть вспомогательной деталью. Извини, Алин, о твоём брате мы ещё поговорим потом. Сейчас нам надо отправляться к Рантоше.       Оторвав Дайхель от очередного исторического журнала, девочки отправились вместе с Баэ. Чтобы не терять время, Олетарфэ донесла их до портала в Радужной чаще на своей вонави. Их цель была в Анцее. Кан Рантоше имел богатые дома во всех крупных городах Руфрана. Самый роскошный особняк, где сейчас обитал богач, находился в столице.       Баэ занялась настройкой алтаря в Храме Перехода. Ей приходилось немало путешествовать, поэтому она даже не сверялась с картой храмовников. Когда настройка была закончена, портал затопил белый свет. Алин и Олетарфэ давно перестали пугаться этого. Изредка во время перехода возникал дискомфорт: то тело немного немело, то возникало головокружение, Дайхель разок даже стошнило. Хоть древняя технология исчезнувших богов оставалась непонятна, она была слишком удобна, чтобы отказываться от использования.       Алин закрыла глаза, ожидая, что, когда откроет их, вокруг будет покрытый снегом дворцовый сад имени Афапенти. Однако вокруг был причудливый лес из гигантских светящихся грибов, рядом с которыми вились светлячки всех цветов радуги. Пространство снов или мир духов узнавался с первого взгляда. Неужели её опять вырубило? Алин сжала кулаки астрального двойника и сосредоточилась, чтобы вернуться.       - Погоди, Отмеченная Пауком, - попросил шелковистый приглушённый голос. – До нас дошёл слух, что у тебя были видения Странгулавита.       - Что? Стран-гу…       - Духа в виде бирюзового тумана, - пояснил голос. – Не только ты его видела. Нечто угрожающее готовят алимиты, а Пларф не может распознать их планы за завесой.       - Я видела чёрные фигуры, мертвецов, кровь. Ещё видела город расы кла, погружённый в бирюзовый туман. Вы духи?       Белая вспышка, и краткая связь с миром духов исчезла. Алин пошатнулась и осознала себя в анцейском Храме Перехода. Он был одним из немногих порталов, который обустроили. На месте истёртых мегалитов стояли толстые белые колонны, подпиравшие куполообразную крышу. Вокруг раскинулся укрытый снегом сад имени Афапенти.       - Алин, всё нормально? – обеспокоенно спросила Дайхель, заметив ошеломлённый взгляд наследницы.        «Не почудилось ли мне это всё?» - растерянно подумала менталица.       - А, да, - девочка энергично встряхнула головой так, что чуть не слетела шапка.       Баэ Онико критично её осмотрела, воздержавшись от вопросов.       - Надо успеть, пока Рантоше один.       Роскошный особняк богача был заметен издалека. Хотя на улице Колоколов, славившейся домами аристократов и нуворишей, все дома выделялись. На подходе к резным воротам Алин вытащила часы Марентима и кивнула своим телохранительницам. Те коснулись её плеч, и Алин активировала артефакт с чарами тени.       Баэ встретил крепкий высокий привратник. Он ожидал её визита и пропустил внутрь. В это время троица девочек перемахнула через ограду на наспех созданной вонави-плоте. Незамеченные привратником спутницы Баэ последовали за ними. Он довёл гостью до входа, и там Баэ сделала знак, чтобы Алин остановила его. Без труда отправив простоватого мужчину домой, Алин с Дайхель и Олетарфэ проследовали за Баэ. Она их чувствовала, но взглядом тоже не могла уловить. Женщине было забавно. Задание казалось простым. Баэ проведёт троицу к Рантоше. Алин прикажет ему написать признание и сдаться стражам. Лысый предприниматель сидел в своём обширном кабинете, уставленном оружейным антиквариатом, и радостно встретил пришедшей к нему имиль Онико.       - Баэ! Я вас так ждал. Я… - мужчина замер с разведёнными в стороны руками. Взгляд его остановился.       - Садись и пиши о всех своих преступлениях, - приказала Алин.       Баэ с интересом оглянулась. Она по-прежнему не видела троицу подростков.       Рантоше с затуманенным взглядом сел за стол, взял ручку и начал писать. Баэ прикрыла глаза, дальним взором осматривая дом. В нём оставалось несколько слуг.       - Лучше всё провернуть без лишнего шума, - заметила Баэ, открыв глаза, сняла пальто и присела на подоконник, с интересом глядя на результат власти слова. Она вспоминала Марентима. Алин распирало от желания расспросить о нём, но сейчас надо было следить за Рантоше.       Пока всё шло нормально. Рантоше шуршал ручкой, Дайхель разглядывала коллекцию твестабонских сабель прошлого века у него на стене, Баэ следила за обитателями дома. Трое слуг, оставшихся в доме, были заняты своими делами. Только Олетарфэ чувствовала смутное беспокойство, но не могла понять, с чем оно связано.       Рантоше закончил писать только через час, хотя строчил довольно быстро, заполнив два десятка крупных листов. Алин приказала отдать все признания стражам. Она пока не умела воздействовать на память, но благодаря часам Марентима Рантоше будет помнить только посещение Баэ Онико, а далее – как безвольно описывал все свои преступления.       - Кажется, всё, - облегчённо сказала Алин, когда преступный предприниматель с исписанными листами направился к выходу. Она достала серебряные дядины часы, и чары тени спали.       - Слуга в другом крыле особняка ведёт себя как-то нервно. Я проверю, на всякий случай, - Баэ снова воспользовалась дальним взором. Источник сильного волнения стоял перед экранами, которые Баэ видела впервые. На одном из них отчётливо узнавался кабинет кана Рантоше. Молодой мужчина в потёртой рабочей одежде нервно стал шарить по пульту с множеством кнопок.       Баэ пришлось прервать наблюдение, потому что её грубо тащили в сторону.       - А? Что ты делаешь, Алин?       Ответа не потребовалось, Баэ с ужасом смотрела, как из стен выступили три жуткие вытянутые серые фигуры с неестественно длинными острыми пальцами. Они одновременно повернули к ним одноглазые головы и стали поднимать руки. Алин, Дайхель и Олетарфэ подобное уже видели: на люмском складе, принадлежащем кану Рантоше.       - Нам надо спрятаться, - Алин тащила Баэ к окну за шкафы. – Сейчас от нас никакого толку. Попробуйте вызвать подмогу!       Только Баэ и Алин успели спрятаться за высокими книжными шкафами, как в дорогую мебель вонзились несколько игл выпущенных механическими монстрами. Вскоре к ним присоединилась и Дайхель. Вся её рука была исколота. Девочка быстро сделала укол с противоядием.       - Я вызвала подкрепление, - Баэ ахнула, когда мимо пролетел один из големов.       С грохотом он разбил окно и выпал. Алин раскрыла пиджак. Там находился набор из зелий в специальных крепких контейнерах. Атакующих среди них было мало. А против механизмов подходили всего пара. Алин надеялась, что вообще не придётся ими воспользоваться. Вскрик Олетарфэ заставил избавиться от сомнений. Алин зубами выдернула пробку с одной из пробирок и вылила огненно-красную жидкость на ладонь.       - Алин, - с сомнением сказала Дайхель, выдёргивая из руки отравленные иглы с палец длиной.       Ученица алхимической академии выступила из укрытия, из её руки вырвалась огненная плеть. Тоже раненая иглами Олетарфэ, обезвредившая двух големов, смогла отступить, где Дайхель быстро вколола ей противоядие. Алин более широко взмахнула плетью, и смогла обжечь корпус торопливо отпрыгнувшего и врезавшегося в стену голема. Он со скрежетом и шипением рухнул, источая тошнотворный горелый запах, но вскоре опять поднялся.        «А что если подмога опоздает?» - со страхом подумала Алин. Но дальше думать было некогда. Огненная стихия покорилась Алин всего на четверть часа. Рука несколько онемела от непривычных энергий, которыми управляла. За спиной были раненые, Алин старалась не обращать внимания на боль и бить голема, растерявшегося от огненного напора. Всё же, он смог ранить Алин левую руку метательным лезвием. К счастью, лезвие было не отравлено.       Ей помогала только Айта. Водный элементаль оказался неплохим бойцом. Айта пропускала через себя отравленные иглы, уходила от мощных ударов и сама била льдинами. В кабинете у Рантоше находился внушительный бар с сотней бутылок – один из обезвреженных Олетарфэ големов упал туда. Айта направила потоки спирта на оставшегося голема, а Алин подожгла огненные напитки. Воспламенившийся голем наконец-то пал.       - Шкерч, надо выбираться, - Алин бросилась к окну, через которое уже выбрались девочки и Баэ.       Начавшийся пожар Айта не смогла остановить.       Используя простейшую магию воздуха, Алин с водным элементалем, вернувшимся в бутыль Олетарфэ, прыгнула с четвёртого этажа, приземлившись недалеко от остальных.       Дайхель на припорошенном снегом газоне поддерживала Олетарфэ, получивший слишком большую дозу яда. Когда Дайхель перевязывала раны Тарфэ, в её зелёных глазах была такая нежность, что Алин теперь не сомневалась в её словах и чувствах.       - Ты ранена? – обеспокоенно спросила Баэ.       - Пустяки, - Алин достала обычное дезинфицирующее средство и вылила на порезанную ладонь. Баэ помогла перевязать рану. В это время прибыло подкрепление.       Олетарфэ забрали целители. Кроме отравления у неё ещё было несколько серьёзных порезов. О Рантоше все как-то забыли. Но даже если преступный предприниматель потерялся, после такого нападения незаконно завезённых механизмов на людей ему никакие адвокаты не помогут.       - Вернёмся в Академию? – Дайхель с бледным потным лицом сидела на улице напротив подпалённого особняка Рантоше. – Тарфэ помогут, она скоро придёт в норму.       Алин замялась.       - Ты хотела кого-то посетить в Анцее? – догадалась Дайхель.       - Вообще-то я хотела побывать в обсерватории, - объяснила Алин. – По поводу Элурика. Если у него провалы в памяти, то может… любовь к Корвэ могла быть внушена? Я уже ни в чём не уверена.       Дайхель с сомнением покачала головой:       - Он уже высказывался о намерении жениться. Если бы Корвэ Ганвильф не была его парой, представители дома Арно уже осадили бы его.       - Ладно, всё равно тебе и правда надо отдохнуть.       - Дайхель, возвращайся в Академию, - вмешалась Баэ Онико, - я провожу Алин.       У Дайхель не было сил спорить. Противоядие обезвредило яд, но успело забрать силы.       - А у вас не будет проблем? – на всякий случай спросила Алин, проводя взглядом широкую спину Дайхель.       - От того, что тебя оставили без антимага? Это просто формальности, Алин, - махнула рукой Баэ, - до первого совершеннолетия. Или второго, - неуверенно добавила она. – Скорей всего уже после первого. Ты же уже замуж выйдешь, дети появятся. Сколько тебя Дайхель сторожить будет?        «Или женюсь», - неосторожно подумала Алин и тут же пожалела об этом. Баэ бросила на неё короткий взгляд.       Они узнали, как доехать до обсерватории из справочной, и были там уже к ночи. Хотя время приёма уже закончилось, удостоверение анцейской стражи позволило поговорить с дежурным астрологом. Пожилой мужчина показался Алин смутно знакомым. Вполне возможно, он и вёл исследование судьбы Алин Солума почти одиннадцать лет назад.       - Значит, Элурик Солума, погодите-ка минутку, – полуседой астролог в чёрной мантии с едва заметными белыми вкраплениями оставил их в приёмной и скрылся во внутренних помещениях. Он вернулся вскоре с тонкой папкой. – Вам нужно посмотреть всё исследование?       - Нет, только относительно пары, - ответила Баэ.       Обсерваторию редко посещали стражи, и астролог был несколько удивлён, однако не стал задавать лишних вопросов.       - Имя – Корвэ Ганвильф. Женщина, ровесница, соотечественница. Должны встретиться незадолго до второго совершеннолетия, - будничным прочитал астролог. – Исследование вёл кан Фён Вегул. У него есть копия, если надо подтверждение.       - Нет, не надо, - Алин чувствовала некоторое облегчение. Но кое-что оставалось непонятным. – Почему Элурик не запомнил имя пары?       Астролог пожал плечами:       - Не знаю. Сам не понимаю, как можно пренебрегать такими вещами?       Марентим и Элурик не причисляли себя к аристократам, но Марентим встретил свою пару в соответствии с предсказанием. Он мог бы объяснить сыну важность астрологического исследования. Однако они разругались, когда Элурик был ещё подростком. Редкие встречи заканчивались скандалом.       Преодолев стеснение, Алин спросила о Нарии:       - А вы можете посмотреть исследование Алин Солума?       Мужчина спустился в архив ещё раз и вернулся с каким-то напряжённым видом.       - Алин Солума, Алин Солума. Помню, как вчера, - мрачный астролог сел на диван в приёмной напротив гостий и тяжело вздохнул. Он держал папку заметно толще, чем предыдущая. - Такого у меня не было. Я соприкоснулся с чем-то, что вселило ужас в каждую клеточку моего тела. Это была не смерть или страдания. Я привык к такому. Мы астрологи – просто наблюдатели, проводники.       - Вообще-то я хотела спросить насчёт пары, - Алин заинтриговали слова астролога, но она всего лишь хотела спросить о Нарии.       - С парой тоже нечто неопределённое, - мужчина начал листать свою папку и задумчиво тёр подбородок. – Связь очень сильная, неизбежная встреча задолго даже до первого совершеннолетия. Монархические метки, связь с духом государства…       - А имя? – решилась прервать Алин.       - Имя, - астролог снова стала листать папку и скривил брови. – Принц Нари. Это условно.       - То есть, может быть, и принцесса Нария? – с невинным видом спросила Алин.       Баэ с прищуром посмотрела на свою новую ученицу.       - Возможно, - пожал плечами астролог. – Такое бывает. Видения были нечёткими, вот я и выбрал мужской пол. А что, оказалась девушка? – любопытно спросил он.       - Ну да, - Алин поскребла щёку. – Её зовут Нария Аннэсинг.       Фамилия правящего рода Угирана оказалась знакомой астрологу.       - О-о-о, - задумчиво протянул он и стал торопливо заносить исправления. Баэ и Алин переглянулись.        «Пожалуй, на этом хватит», - передала мысль Алин и поднялась.       Алин покинула обсерваторию ни с чем. Разве что, стало немного спокойнее за Элурика. По крайней мере, Корвэ и Элурик – действительно пара.

* * *

      Имиль Онико должна была проводить Алин до самой Академии. Проезжая по оживлённым сверкающими огнями улицам Анцеи, новая наставница Алин немного рассказала о Марентиме – они работали вместе над несколькими делами.       - Кроме дяди и вас я только одну менталицу знаю – Сагнэ Джостеди.       - Сагнэ? Я её тоже знаю, - обрадовалась Баэ, но вскоре погрустнела. – Я знала девочку ещё до гибели её родителей. Детей с ментальными способностями, мечтающих о службе стража, очень мало. Мы встречались и недавно. Она ещё так молода, поэтому я немногому её научила.       - Сагнэ всего на год младше меня, - напомнила Алин.       Женщина грустно улыбнулась.       - Ты – другое дело, Алин. Ты и без телохранительниц сильная. А с противниками-людьми власть слова делает тебя практически неуязвимой.       - Немного странно это слышать, когда я не могу даже до дома без сопровождения доехать, - с грустной иронией заметила девочка.       - Ты понимаешь о чём я, - Баэ, сидящая рядом, сжала руку подопечной. – Тебе не нужна защита. Это Жречеству нужен надзор, пока оно не уверено в твоей лояльности. Ты чудесный человек, Алин. Я верю, что такой ты и вырастешь. Просто Жречество не может положиться на мнение одного или нескольких человек о тебе.       Алин благодарно пожала руку Баэ в ответ.